Переплетённые

Геральту нравится думать, что он хоть немного, но знает её. Маленькими деталями собирает её образ, как бедняк. Крохотная улыбка там, резкий жест — тут. Как и все их встречи эти факты беспорядочные и неожиданные. Он видит Йен в дороге, в таверне, где собирался переждать ночь, а в итоге лежит напротив неё на самых лучших простынях, которые может предложить это место, вдыхает запах воска, который, что б его, перебивает её привычный аромат. Йеннифер любит роскошь, и Геральт фыркает, когда она играет с пламенем пахучей свечи. — К чему это? У них мало времени, и его желание — забрать её всю себе, каждый её взгляд и каждый вдох, чтобы потом, после очередной встречи с монстром, смаковать воспоминания, пока они не станут прозрачными и не размоют свои границы. Йеннифер лениво поднимает на него глаза и насмешливо спрашивает: — А ты хотел, как дикари, остаться в темноте? На подстилке из сена где-нибудь в загоне для свиней? Ему не так важно где. Но Йен не отказывается от благ, и Геральт ворчливо принимает это. Он знает её по тому, как она ничуть не стыдится наготы, но прижимает простыни к телу, плавно поднимаясь с кровати и проходя к столу с кувшином воды. Для него — потому что ей ничего не мешало применить магию, но Йеннифер использует любую возможность, чтобы взять его в плен (без малейшего сопротивления). Геральт попадается на удочку и наблюдает за ней, не делая попыток сдвинуться с места. Им нравится притворяться, что эта ночь будет длиться вечно, пока империи сменяют друг друга, а деревья сбрасывают листья. Иногда она смотрит на него без игривости и деланного безразличия, смотрит так, будто вспарывает взглядом грудину, чтобы докопаться до истины. Это происходит резко и неожиданно, и каждый раз заставляет Геральта отчаянно желать заглянуть ей в мысли, понять, что такого она видит, глядя на него. В ней так много того, что Геральт не может разгадать, сколько бы не пытался. Но он знает её по тому, как она чуть жмурится с утра, держит глаза закрытыми несколько секунд, прежде чем распахнуть их навстречу новому рассвету. Она не говорит с утра, общается только касаниями и мягкими поцелуями по его челюсти и плечам, урванными движениями губ, прежде чем их дороги снова разойдутся. Геральт учится собирать информацию, которую она дает ему не специально, обрывками. Он знает, что она вину предпочитает яблочный сок, и недовольно замыкается, если спросить о чем-то личном, чем она не желает делиться. Закрывается и отворачивается, когда речь заходит о семье и об Аретузе, или же сверкает глазами и всей позой приказывает замолчать. Знает невесомые прикосновения её пальцев к его шрамам, когда он спокоен и находится на грани сна. Знает, как она аккуратно смешивает травы, сосредоточенно и особенно очаровательно; ворчит что-то о чародеях, которые не знают своего дела и ведьмаках, которые мешают ей. Ей нравится этот процесс — хотя Йен и пытается на словах доказать ему обратное. Она вымеряет порошки и прячет крохотную улыбку в уголках губ, когда от очередного зелья исходит терпкий аромат и поднимается странный дымок. — Иди сюда, — говорит он, когда она тратит их время на свои чародейские зелья. — У меня, в отличие от тебя, есть незаконченные дела. Ему кажется, она нарочито делает всё медленнее, поэтому Геральт сгребает её своими руками, сминая ткань черного платья. — Дела подождут, а я нет. — Кто-то нетерпелив. Геральт знает, как она засыпает на другой стороне кровати, будто боится, что с утра не удастся сбежать, оставляя себе шанс на побег; и как её тело идеально прижимается к его, когда Геральту удается обнять её со спины рукой и притянуть к себе, утыкаясь в волосы. И дышать, дышать, дышать, словно это единственное время, когда ему положен кислород. Потому что потом им неизбежно придется расстаться. Геральт думает, что узнает её. Хотя бы по тонкому аромату, который нагоняет раньше, чем Йеннифер успевает появиться в поле зрения; по тому, как чуть расширяются её зрачки, если Геральту удаётся застать её врасплох (это случается слишком редко). — Неужто я напугал тебя? — С твоей грацией медведя? Она поднимает голову чуть вверх, глядит на птиц, с криками проносящимися по небу, и Геральт знает, что это прощание. На какой срок известно лишь судьбе. Он не просит её остаться. По решительности в её глазах и позе Геральт знает, что она откажется. Иногда он жалеет, что знает достаточно, чтобы понимать это.