Shadow and Starlet (Reset)

      Фрельйорд – территория вечной мерзлоты, суровая снежная пустошь, край с самыми жестокими холодами. Однако условная треть северян обладала теплыми, можно даже сказать горячими сердцами и весьма дружелюбно относилась к гостям из теплых стран. Кочевники, разделяющие дух племени Аваросан и почитающие Анивию, помогали южанам, путешественникам и торговцам выжить в суровых условиях и вели по безопасным дорогам в обмен на что-нибудь полезное или интересное. Деньги северяне брали нечасто. Металлические кругляши не согреют, в отличие от добротной шкуры и горячей мясной похлебки.       А Шида Каин, впервые прибыв в холодный недружелюбный регион, совершил ошибку, которая едва не стоила ему жизни. Излишне самоуверенный юнец отказался от услуг проводника вовсе. Он тщательно подготовился к миссии, изучив карты и впервые за долгое время одев что-то закрытое. Однако сильно недооценил силы природы. Не понимал, что холодный край был местом, где стоит сойти с пути, как околеешь быстрее, чем осознаешь, что заблудился.       Масла в огонь бунтарской бравады также подлил и даркин. Нет, он не провоцировал Каина доказать, что парень сильнее во что бы то ни было. Наоборот, Рааст просил упрямого человека подумать и не рисковать своей жизнью. Потому что если − или лучше сказать когда − что-то пойдет не так, он, даркин, застрянет во Фрельйорде. А провести вечность под нетающим снегом где-то в поле не входило в планы падшего божества.       Может быть, Каин и понимал, что рискует очень сильно, но не мог себе позволить упустить возможность лишний раз понервировать чудовище.       Что ж, Рааст оказался прав, они правда заблудились, хоть и не сразу, и едва не замерзли насмерть.       В ту пору дни на севере были короткие, а сумерек, считай, не было вообще. Так быстро темнело небо. А Каин, вместо того, чтоб найти подветренный угол среди скал и деревьев для сооружения хотя бы шалаша из пушистых хвойных лап − даркин даже был не против роли секатора, − продолжил идти вперед по колее, оставленной недавним караваном. Спасибо полной луне и чистому небу, что хоть не в полной темноте. Однако и тут не все пошло гладко. Стоило ночному светилу подняться достаточно высоко, как налетела буря и принесла с собой тучи, лишившие полутора путников единственного света. Буря была несильная, но очень снежная. Крупные хлопья снега быстро занесли колею, да так, что ее стало не отличить от окружающих их сугробов.       Каин долго и упрямо шел вперед. Не хотел признавать правоту чудовища. Умрет, но с поражением, пусть и моральным, не смирится.       Спасение пришло откуда не ждали, свалилось как снег на голову. Вернее, вместе со снегом.       Эзреаль с охапкой пушистых веток спрыгнул с дерева, однако он не ожидал, что приземлится не в сугроб, а на человека, каким-то неведомым чудом не напоровшись на лезвие его чудовищной косы. После такого знакомства Каин уже не смог встать, замерзшие конечности одеревенели и отказывались слушаться.       Северянин уложил Шиду на еловые лапы, чтобы оттащить к гроту-стоянке в ближней скале. Каин сказал Эзу, чтобы тот не трогал проклятое оружие, и сам потянулся к даркину, но древко косы выскальзывало из замерзших рук. Блондин не стал долго наблюдать за потугами ищущего смерти в снегах человека и все же поднял оружие рукой в латной рукавице с синим камнем, чтоб передать хозяину. Каин думал, что мальчишке моментально придет конец, но око у лезвия удивленно распахнулось и, обычно невосприимчивый к внешним изменениям, даркин всю дорогу до укрытия выл, что руки у парня как у смерти холодные. Если это и был шанс для чудовища выбраться из зачарованной тюрьмы, то он его благополучно упустил.       Углубление в каменной стене было весьма обжито и почти не занесено снегом. Здесь был очаг, шкуры и запас хвороста. И никого, кроме них двоих.       Промерзший до самой души Каин мог только наблюдать, стуча зубами, как северянин возится в лагере, разводя огонь и собирая шкуры в одну большую лежанку. Весь процесс обустройства проходил почти в полной тишине. Эзреаль изредка пытался заговорить с Каином, но он слишком замерз, чтобы отвечать на бессмысленную ерунду, коей убийца считал болтовню парня.       Свернувшись на меховой лежанке, Каин натягивает мягкую шкуру до ушей и пытался подобраться ближе к очагу, но пламя только обжигало, не согревая так, как того от него ждешь.       Эзреаль требует лечь прямо и, не без сопротивления стянув шкуру с Шиды, накрывает его своей курткой. Мягкий пушистый подклад, нагретый чужим телом, на мгновение обжигает, а после приносит желанное тепло и возможность наконец согреться. Становится только теплее, когда оставшийся в одной рубашке Эз забирается к Каину и прижимается поближе, согревая своим телом.       С виду слишком маленький для жителя севера парень оказался удивительно горячим, и руки у него совсем не были холодными, как утверждал Рааст.       Даркин ожидал, что в силу всей своей вредности Каин выпихнет парня из-под шкуры на холод, но убийца только затолкал поглубже свою гордость и, наконец признавая самоубийственность решения пойти в снежную пустыню в одиночку, прижал поближе свое светловолосое спасение. Так они и уснули под тихое завывание снежной бури и треск хвороста в очаге.       Утро было добрым, но только до того момента, пока Эзреаль не убедился, что Каин в полном порядке. По первому впечатлению, северянин показался ассасину отзывчивым и заботливым. Отогрел, накормил, проверил, не отморозил ли южанин себе пальцы, и даже заставил выпить какую-то травяную гадость для профилактики простуды. И все это под непрестанный щебет о том, как ему, Эзу, жаль потерявшегося и как ему, Каину, повезло встретить в бурю хладорожденного.       А потом отогретая гордость заставила Каина сказать, что он не потерялся, просто работает один, в помощи, как таковой, не нуждался, и вообще он знал про грот, просто они случайно пересеклись по пути к укрытию.       Вот тут-то Эзреаль и растерял всю свою доброту. Он основательно обругал Каина, его гордость и глупое решение. Смягчиться в выражениях его не заставил даже гневный взгляд разноцветных глаз. Эзреаль не слепец и прекрасно видел, в каком состоянии находился Шида, а Каин будет законченным идиотом, если сейчас нападет на своего спасителя и единственную надежду выбраться из снегов. Удивительно, но убийца понял это и без комментариев Рааста.       Дуться Эз перестал также внезапно, как и разозлился. Он предложил Каину свои услуги проводника и удивил тем, что в качестве половины оплаты взял деньги, а не стребовал полезную вещь в пункте назначения. А вместо второй половины суммы потребовал с Шиды обещание, что если его еще когда-нибудь занесет на север, то он не будет так глупо пытаться покончить с собой.       Что же, свое обещание Каин сдержал и каждый раз, когда брал задание во Фрельйорде, больше не пытался передвигаться по снегам в одиночку. «Вот медом тебе здесь намазано, что ли? − возмущался Рааст на протяжении всего пути, когда Каин в очередной раз засобирался на север, − забыл, как в первый раз чуть не околел?»       Каин терпеть не мог, когда кто-то припоминает его ошибки, но везде есть свои исключения. Вместо того, чтобы беситься на даркина за упоминание своей глупости, Каин с теплом вспоминает льдисто-голубые глаза, снежно-белые волосы и бесконечный треп. Серьезно, Эзреаль очень много говорит и при этом никогда не повторяется. За время нескольких совместных похождений он успел рассказать убийце с юга десятки историй из фольклора северян и своих похождений. И если первые, по мнению Каина, были слегка приукрашены, то вторые звучали, как полнейшая выдумка.       Взять хотя бы рукавицу с кристаллом Истинного Льда. Как сказал сам Эзреаль, он нашел ее, когда провалился под ледник, где под огромным слоем льда и снега были похоронены руины общины, принадлежащей Народу Огненной Крови. Там он нашел множество оружия, доспехов и утвари божественного качества. И среди многого был и доспех, выкованный с использованием Истинного Льда. Забрать его полностью Эз не смог, столь невыносим был холод, так что оставил для себя только латную рукавицу. Единственное, во что поверил Каин, это в подлинность самого предмета, о котором шла речь. Рааст еще в первую встречу испытал всю силу волшебного холода на себе.       Каин слушал и слушал, не предпринимая попыток заткнуть проводника. Это просто не сработало бы. Ведь за несколько не слишком вежливых просьб заткнуться Эз замолкал в лучшем случае на минуту, а потом начинал говорить снова с фразы «так бы и сказал, что не интересно», но уже на другую тему. Каин прекратил пытаться заставить замолчать Эзреаля, когда поймал себя на мысли о том, как долго парень будет молчать, если убийца его поцелует со всей доступной ему страстью. И нет, уши у него горят именно от холода! И да голос у блондина приятный, так что почему нет?       Каин разбежался и выпрыгнул с борта ледобега, когда он только подходил к пристани. От возмущенных воплей на свою выходку парень только отмахнулся. Он не чудит, он время экономит. И поспешил в глубь порта, к месту, где обычно кочевники и проводники проводят время в ожидании южан для торговли или временного союза. Среди людей севера он искал взглядом серебристую макушку без шапки. Эзреаль не любил шапки, потому что они портят прическу.       Но Эзреаль заметил его первым и, как ни странно, хотел скрыться с глаз долой от назойливого нанимателя, но не успел. − Опять ты, − не то вопрос, не то утверждение, сказанное с безразличным раздражением, и льдисто-голубые глаза остро впились в человека напротив, что появился почти из ниоткуда. − Давно не виделись, полярная звездочка, − ласково, насколько это возможно с его кровожадной ухмылкой, тянет Каин и подходит на полшага ближе к собеседнику. Эзреаль только недовольно кривится на прозвище, но остается на месте. Парень уже устал напоминать упрямцу, что у него есть имя. − Меньше двух месяцев, − уточняет Эз и улыбается, отвечая колкостью, − переждал полярную ночь в своей тепленькой Ионии, южанин? − А что, успел соскучиться? − Соскучишься по тебе, как же… Куда на этот раз?       Завершив уже привычный обмен колючими любезностями, парни выдвинулись на запад, вдоль Железных гор, по пути, на котором когда-то и познакомились.       Как и в самый первый раз, когда Каин попал во Фрельйорд, весной дни на севере были короткие, а сумерек, считай, не было вообще — так быстро темнело небо. Но идя по знакомой дороге с проводником, который использовал кристалл Истинного Льда в качестве фонаря, Каин не беспокоился ни о темноте, ни о возможной буре. Обжитый грот был неподалеку, казалось, убийца даже может различить чернильно-черное очертание скалы на фоне темного неба. − Навевает воспоминания, не так ли? – с усмешкой говорит Эз, когда они подходят ко входу в грот. Парень поднимает левую руку повыше, и синий свет освещает небольшое пространство. Здесь все также был очаг, шкуры и запас хвороста. И никого, кроме них двоих. – До сих пор удивляюсь, как ты ничего себе не отморозил. − Нашлась волшебная грелка, − в ответ на очередное прозвище Эзреаль вспыхнул, надувшись, но ничего не сказал, а просто выдвинулся в сторону хвороста, − с чего ты вообще решил вспомнить тот день? Хочешь повторить? – продолжил Каин, недвусмысленно поглаживая тюк из шкур перед тем, как заняться сооружением спального места у костра. − Размечтался, − бурчит северянин, щелчком пальцев пуская искру в очаг, и вскоре грот освещает теплый свет огня, − будешь спать один, теплолюбивый ты мой.       Немного усилий — и пустой холодный лагерь слегка оживает, становясь приятным местом для ночлега. Но, несмотря на темень, ложиться спать никто не спешил. Из развлечений, к сожалению, была только возня с ужином и очередные истории Эзреаля. Каин уже давно перестал вслушиваться в слова, упуская смысл сказанного. Он просто зависал, слушая приятный голос юноши. В этот раз было что-то о северном сиянии и танцующих духах, неважно. «На пару слов», − требует Рааст. Говорить ему приходится достаточно громко, чтоб привлечь внимание человека. − А подождать не может? – раздраженно рычит Каин, поворачиваясь в сторону своего оружия, оставленного в углу, подальше с глаз, чтоб не отвлекал. Эзреаль замолкает.       Даркин не отвечает, только пристально смотрит, сверкая алым оком, молча обещая кошмары на ночь, если его не послушают. Тяжело вздохнув, ассасин поднимается с места и, взяв проклятую косу в руки, выходит из грота. − Что случилось? – спрашивает Эз, с подозрением косясь на оружие даркинов. Он знает про падших богов с далекого юга, даже видел одного во льдах. − Выйду ненадолго для решения личных проблем, − ответил Каин, встряхнув чудовище в руках. − Тогда не задерживайся, − просит Эз с усмешкой, − на этот раз отогревать тебя я не буду. − А хотел бы? − Иди уже! – ворчит парень, и, взяв веточку, начинает шевелить угли в очаге.       Выйдя из скалистого укрытия, Каин ушел в сторону вдоль скалы. Снега здесь было меньше и идти было проще. Решив, что он отошел достаточно далеко, чтоб разговор с «самим собой» не был слышен, Каин поставил Рааста у дерева и отошел на пару шагов. Шида пристально смотрел в единственный глаз чудовища в ожидании причины, по которой даркин выдернул его. «Ты все еще помнишь о задании, по которому снова прибыл в тундру?» − спрашивает Рааст удивительно спокойным тоном. − Что за глупый вопрос, − ворчит Каин, не понимая, чего от него хочет даркин, − я здесь, чтобы забрать у связного информацию о ноксианских лагерях вдоль северо-западной границы. «А тебя не смущает, что эта миссия, как и предыдущие три, были предназначены для зеленых новичков? − даркин, щурясь, возвращается к своему более грубому тону, чтоб высказать все негодование от поведения хоста. − На тебя в Ордене уже косо смотрят! Рвешься в снега при каждой возможности, несмотря на то, что чуть не склеил ласты вот на этом самом месте! Объясни хотя бы мне, с чего это всеми уважаемый Великий Шида Каин вдруг скатился к такому позору?» − Да плевать мне, что думает Орден, а ты и подавно, − отвечает ассасин, оперевшись спиной о дерево напротив косы. Даркин хочет правды? Будет ему правда, − единственное, что для меня действительно сейчас важно, — это Эзреаль и его безопасность. Этот парень — магнит для неприятностей, и тебе это известно не хуже меня. Эта потребность — знать, где он, что с ним, — сильнее, чем ты можешь себе представить. И если ради исполнения этой прихоти мне нужно опозориться, то пусть.       Каин не преувеличивал насчет Эзреаля. Проблемы и приключения идут за северянином по пятам, настигая при каждом неудобном случае. За несколько встреч они вдвоем многое пережили: несколько раз попадали под лавины, одна из которых все же добралась до путников, но в виде безобидного остатка снежной пыли; дважды сражались с воинственными племенами; не один из походов не обошелся без встречи с троллем или йети; однажды пересеклись со стражами Морозной Цитадели; случайно разбили лагерь на замерзшей реке. Спасибо Раасту за то, что вовремя разбудил Каина, а проснулись бы парни на льдине посреди открытой воды.       И это только то, чему сам Каин стал свидетелем. Со слов самого Эзреаля, это нормально, приключения находят его всю жизнь, но никогда не подвергают парня реальной опасности. Только вот окружающие не застрахованы удачей, потому он и странствует в одиночку, пытаясь заработать побольше, чтоб посмотреть на мир за пределами вечных снегов. «И ты решил таким образом позаботиться о нем? − спрашивает даркин спустя какое-то время тишины, отведя взгляд от убийцы, в алом оке мелькает синий огонек, − не хочешь спросить, что сам парень думает насчет такой заботы, тем более с твоей стороны?» − Брось, я и так вижу, что Эз не в восторге от моей компании, − смеется Каин, поднимая взгляд к небу, звезд сквозь заснеженные лапы хвойных деревьев почти не видно, − он как звездочка. Видишь, а достать не можешь. Да и какая, к черту, разница? Я люблю его. И если единственное, что я могу сделать, это присматривать за ним, я буду присматривать.       Хрустит ветка и Каин, схватив косу, резко разворачивается, приставив лезвие к подошедшему со спины… Эзреалю. По льдисто-голубым глазам становится понятно, что Эз не обращает внимания на оружие у своей шеи. Он в ступоре. Он слышал.       По сознанию приходит мягкий, но вместе с тем невыносимо тяжелый удар и на мгновение перед глазами повисает алая пелена. Рааст видел, как Эзреаль пошел искать Каина, монстр воспользовался шансом сломить человеческую волю. Что ж, у него это почти получилось.       И даже если Каин только что проиграл многолетнюю борьбу с падшим божеством, он не даст чудовищу навредить серебровласому хладорожденному. На остатках самоконтроля Каин пускается в бегство. Каким бы глубоким не был снег, невесомую тень он не замедлит. Каин помнит, что дальше по дороге есть река. Он похоронит даркина на ее дне, если получится.       Больно, как же больно в груди. Каин знал, что ему ничего не светит, знал, что не получит взаимности, потому и молчал. Эзреаль не подпускал его слишком близко, отвергал все попытки флирта, не рассказывал о себе ничего личного. Все, что Каин узнал о хладорожденном, было лишь личными наблюдениями. Он мог любить с расстояния, мог любить безответно хоть всю жизнь. Но не сможет пережить отказ.       Мерзкий рокочущий смех заглушает все окружающие звуки, грудь жжет от эмоций и расползающейся порчи, ноги перестают слушаться и, оказавшись на льду, Каин поскальзывается и падает, выпуская косу из рук. Тело уходит под чужой контроль и Шида не может подняться, не может добраться до косы, вонзившееся в замерзшую поверхность реки, чтоб расколоть лед. Вот и все. Это конец. Конец ему, конец миру.       На миг его слепит яркая вспышка и шею обвивают тонкие руки. Маленькое тело дарит тепло даже сквозь два слоя плотной одежды.       Что он тут делает? Зачем пошел следом? Эзреаль знает об опасностях, которые несут даркины, он должен был бежать как можно дальше, но он здесь, рядом с Каином, отсчитывающим свои последние мгновения. − Ну и куда ж ты побежал, глупый, − шепчет Эз, уткнувшись теплым носом в шею Каина, − снова заблудишься и замерзнешь. − Не надо жалости, − не совсем своим голосом рычит убийца, скребя когтями лед, − уйди. Я не хочу тебе навредить. − Какой же ты невыносимый кретин, − шипит в ответ северянин и кусает Каина за щеку. Крайне неожиданная боль отвлекает от вторжения разум, а последующий за укусом поцелуй отвлекает от даркина уже душу.       Как это? Разве такое бывает? Чтоб все было вот так просто и взаимно в жизни, не в истории…       Но Каин не в том состоянии, чтоб у него была возможность думать. Ассасин не сразу, но отвечает на поцелуй, с заминкой, но тянется к теплому телу руками и обнимает за тонкую талию. Холодный, но не сильный ветер треплет черные и белые волосы парней, сплетая пряди.       Эзреаль отрывает от обветренных губ черноволосого мужчины только тогда, когда дышать становится нечем. Смотрит своими льдисто-голубыми глазами в разноцветные глаза Каина. Взгляд у того мутный, поплывший, но уже явно не от порабощения чудовищем. − Тебе лучше? – ласково спрашивает северянин. Вместо ответа Каин утягивает Эза в свои стальные объятия и зарывается холодным носом в снежно-белые волосы, − лучше, − сам себе улыбается парень, поудобнее устраивая голову на крепком плече.       Эзреаль еще во вторую их встречу заметил, как самоубийца с юга смотрит на него. Видел по разноцветным глазам, о чем думает не особо умный человек, связавшийся с даркином. Хотел пресечь эту привязанность до того, как она пустит крепкие корни, но отчего-то молчал. Ненавязчивое внимание Каина было приятным, а его искреннее непонимание природы постоянных проблем на пути, каждый раз яркое, как в первый, веселило. Да, Эзреаль не должен был допустить этой привязанности, но промедлил и привязался сам.       Первый зеленый блик пробегает по небу и Каин поднимает голову, однако не выпускает Эза из объятий. По усыпанной звездами-алмазами ночной синеве разливается северное сияние. Шида смеется своим голосом. Смех его счастливый, глубокий, искренний. − Смотри, моя полярная звездочка, ты только что спас Фрельйорд от уничтожения, и духи танцуют в твою честь. − Балда необразованная! – смеется в ответ Эзреаль. Его смех звонкий, веселый. – Ты чем меня слушал, когда я рассказывал про сияние? Это не небо сияет, когда духи танцуют. Все совсем наоборот. Духи пускаются в пляс, когда небо начинает сиять. И я к этому не имею совершенно никакого отношения.       Каину на мгновение становится стыдно: он все прослушал, утопая в сладком голосе. Но только на мгновение. Пожав плечами, мол, ему без разницы, Шида устраивается поудобнее на льду и усаживает Эза к себе на колени.       И вот они, влюбленные и глупые, сидят на льду и любуются северным сиянием. Тьфу, не на такой результат рассчитывал Рааст. Злобно сощуренный алый глаз распахивается неожиданно широко, когда от застрявшего во льду лезвия по замерзшей воде ползет трещина. Ой. Ой-ой! − Каин? – Эз, совершенно расслабленный, переводит взгляд с неба на лицо ассасина. Тот вопросительно мычит, все смотря на северное сияние, которое, если честно, видит впервые. – А можно я с тобой в Ионию поеду? – спрашивает северянин, привлекая к себе внимание неожиданным вопросом, − я уже давно хотел на мир посмотреть, а тут такой повод. Так что… а?       Эзреаль не заканчивает предложение, буквально чувствуя, как трещит лед под ними. Осознав свое шаткое положение, парни пытаются медленно уползти в сторону и выбраться с реки, но стоит им только пошевелиться, как лед ломается, и оба путника проваливаются в холодную воду примерно по пояс.       Теперь им определенно придется согреваться в объятиях друг друга по возвращении в лагерь.