О чудесах и неточных формулировках желаний

Чайник пронзительно засвистел, и Лиза, недовольно поморщившись — лишний раз привлекать внимание проблемного гостя ой как не хотелось, — сняла его с плиты, стала разливать кипяток по чашкам и только потом вспомнила, что забыла выключить газ. Вполголоса выругавшись, она потянулась к ручке на передней панели плиты и повернула её. Синеватые язычки пламени потухли. На кухонном столе Рома, вызвавшийся приготовить бутерброды, ловко орудовал ножом — не тем, которым размахивал Саурон и который теперь одним своим видом вызывал неприятное покалывание в царапине на шее: тот Лиза забросила в дальний угол верхней полки с посудой и подобрала в груде, сваленной в подставку на столешнице, более-менее заточенную замену. Катя звенела посудой, раскладывая её на обеденном столе в гостиной. Уставшие от тревожного ожидания — ни единой идеи, как выпроводить Тёмного властелина в книгу, из которой он выполз, так и не появилось, и оставалось только надеяться, что его следующий ход подкинет какую-нибудь подсказку, а не доведёт ситуацию до окончательной катастрофы, — они решили организовать небольшой перекус. На всякий случай за столом предусмотрели место и для Саурона, но Лиза от всей души надеялась, что оно не пригодится. Когда приготовления закончились и все наконец расселись по своим стульям, какое-то время тишина разбавлялась лишь звоном столовых приборов и монотонным жеванием. Обречённо поковыряв вилкой вчерашнюю селёдку под шубой, Лиза так и не нашла в себе сил поесть — аппетит отсутствовал напрочь — и ограничилась половиной чашки крепкого чая. — Кусок в горло не лезет, — пожаловалась она, вспомнив подходящее к случаю выражение. — Никак не могу отделаться от мыслей, что будет дальше. И ведь получается, что это я во всём виновата. — Пытаясь поставить чашку, Лиза едва не промазала мимо стола, и расплескавшиеся остатки чая расплылись тёмными пятнами по чистой скатерти. — Ты не могла знать, что так выйдет, — возразил Рома. — Никто не мог. Блядь, да я до сих пор не могу понять, как такое вообще возможно. — Да какая разница? — со злой досадой, сквозь которую пробивались нотки отчаяния, бросила Лиза. — Даже если обвинить во всех проблемах мироздание, нам это не поможет. — По крайней мере, — вздохнула Катя, изучающая что-то на дне своей чашки, — могло быть и хуже. — И каким же образом? — язвительно поинтересовалась Лиза. — Саур... — или как ты там предлагала его называть? — мог свалиться мне на голову уже после приезда родителей? Или он мог заявиться сюда вместе со всем своим жутким чёрным воинством? Ну хорошо, мог. И что, мне должно стать от этого легче? — Я просто хотела сказать, что ситуация не так безнадёжна, как может показаться, — пожала плечами Катя. — Ещё скажите спасибо, что к нам заявился не Моргот во всём своём величии. — А это ещё кто такой? — с вялым интересом спросила Лиза. — Не помню, чтобы в фильме был кто-то пострашнее Са... тьфу ты, этого самого. — Он и не из фильмов, а... — Знаете, что? — неожиданно громко вмешался Рома, наградив Лизу предостерегающим взглядом. — Я думаю, лучше нам остаться на этот счёт в счастливом неведении. — Ты же не думаешь, что я могу?.. — поражённым полушёпотом спросила Лиза; окончание «призвать сюда ещё какого-нибудь выдуманного персонажа» осталось невысказанным — от греха подальше. — Не знаю я, что ты можешь и чего не можешь, — хмуро отозвался Рома. — Просто не хочу рисковать. — Ладно, — чуть успокоившись и поразмыслив, согласилась Лиза, — ты прав. Не хотелось бы стать героями второсортной комедии, которые рассуждают о том, что могло быть и хуже, только для того, чтобы в следующую минуту их положение и правда стало ещё безнадёжнее. Катя нервно хихикнула — и, повернувшись к ней, Лиза застыла и вмиг растеряла все слова, потому что за спиной подруги возвышался жуткий гость, очевидно, исхитрившийся войти в гостиную так тихо и незаметно, что никто даже не заподозрил о его появлении. — Ну что, — явно не подозревая о новом участнике событий, продолжила разговор Катя, — у вас появились какие-нибудь идеи, как избавиться от Майрона? К тому моменту Рома тоже заметил Саурона и замер с приоткрытым ртом, до которого не успел донести бутерброд с колбасой. — Потому что у меня... — Катя осеклась, наконец обратив внимание на состояние друзей. — Он у меня за спиной, да? — поинтересовалась она с насквозь фальшивыми весельем и лёгкостью и, не дожидаясь очевидного ответа, добавила: — Какой же идиотский штамп... — Добрый вечер, — как ни в чём не бывало поприветствовал их Саурон и окинул обеденный стол оценивающим взглядом, задержавшись на свободном — оставленном для него — месте. Лиза сглотнула и попыталась усилием воли задавить подступающую панику: пока что Саурон не угрожал ничьей жизни, так что оставалась надежда на мирный диалог, если такой вообще возможен, когда речь чуть ли не о мировом зле. Дурацкий смешок от очередного осознания абсурдности ситуации сдержать удалось не без труда. — Чего вы от нас хотите? — как-то быстро, почти скороговоркой, спросил Рома, сорвавшись на неестественно-высокий тон только к окончанию фразы. — От вас всех — пока что — ничего, — хотя Саурон говорил ровно и неторопливо, в каждом слове звучала спокойная угроза. — Однако мне интересно, что молодая леди, которую вы так любезно сюда пригласили, — он положил длинные пальцы — на одном из них до странности ярким золотом снова блеснуло кольцо — на плечо Кати, — может поведать о Нуменоре и его дальнейшей судьбе. — Я... — дрожащим голосом выдавила из себя Катя и умолкла — а потом, после мучительно долгой паузы, расправила спину, посмотрела вперёд и продолжила не громче, чем раньше, но гораздо твёрже: — Ничего. Мне нечего вам рассказать. — Похвальный героизм, — Саурон выглядел невозмутимым, но Лиза заметила, как хватка его пальцев стала жёстче и Катя вздрогнула. — Жаль, что напрасный. Я выяснил достаточно о вашем мире, чтобы понимать, что эти сведения можно найти в общедоступных книгах. Катя молчала, плотно сжав побледневшие губы. — Таким образом, удовлетворив моё любопытство, — немного повысил голос Саурон, — ты всего лишь сэкономишь мне время, а себе — душевные силы. Если же ты откажешь в этой небольшой просьбе... — многозначительно помолчав, он продолжил тише и вкрадчивее: — пока что у нас нет причин враждовать, да и вы ещё можете послужить моим целям — однако мне вовсе не обязательно нужны вы все. Что если я избавлюсь от одного из твоих друзей? Грудную клетку Лизы будто сковал льдом страх. Подумалось, что вопли ужаса были бы очень уместны, — но тело отчего-то отказывалось подчиняться. — Насколько мне известно, — теперь из мягкого голоса Саурона угроза испарилась напрочь — и это непостижимым образом звучало только жутче, — в вашем мире не верят в то, что вы называете... магией, так что найти виновника совершённого при помощи неё убийства никто не сможет. Ну что, пойдём этим путём? Полагаю, вы все знаете обо мне достаточно, чтобы не сомневаться в моей способности так поступить. Саурон задумчиво посмотрел на Рому, словно прицениваясь. Не задумываясь — и не желая дожидаться, пока не случится непоправимое, — Лиза торопливо подскочила со своего места. — Он прав, — выпалила она не своим надломившимся голосом. — Ты никому не навредишь, если ответишь на его вопросы. — Но ведь это... — чуть не плача, беспомощно сказала Катя; она отчаянно шарила взглядом по комнате и переводила его то на Лизу, то на Рому в поисках поддержки. — Я понимаю, — собрав в кулак всю свою решимость, серьёзно ответила Лиза. — Правда, понимаю. И если бы отказ нам ничего не стоил... или стоил не настолько дорого... — так и не подобрав правильные слова, она неопределённо махнула рукой, — но это не так. Катя глубоко вздохнула и еле слышно прошептала: — Я знаю, — она открыла рот, как будто собиралась что-то добавить, но передумала и лишь покачала головой. *** Саурон увёл Катю в спальню, и Лиза с Ромой остались в давящей тишине гостиной. Как они ни прислушивались, из соседней комнаты не просачивалось ни звука — ни единого признака, который позволил бы определить, что их подруга нуждается в помощи. Лиза села на диван и опустила голову, обхватив её руками. Она услышала, как скрипнули старые пружины — похоже, Рома устроился рядом, — а потом почувствовала, что её обняли, видимо, в надежде приободрить. — Не смей, — прошипела она сквозь зубы, — говорить, что это не моя вина. — И что тогда? — тихо спросил Рома. — Молиться, — мрачно усмехнулась Лиза, — что он не солгал — что он не навредит никому из нас без причины. Потому что иначе... ничегошеньки мы против него сделать не сможем.