О чудесах и неточных формулировках желаний

— Вы пойдёте со мной, — объявил Саурон тоном, не терпящим пререканий. Рома и Лиза молча переглянулись. Катя, которая неловко маячила за плечом у жуткого гостя, лишь покачала головой и одними губами прошептала что-то вроде «это неправильно... совершенно неправильно». Она выглядела испуганной и напряжённой, но, казалось, не пострадала по-настоящему — физически... или психически. — Куда именно? — набравшись смелости, спросила Лиза. Саурон прищурился, словно размышляя, стоит ли отвечать, но всё-таки соизволил обронить: — В книжный магазин. — Зачем мы вам нужны? — подключился к дискуссии Рома. Саурон смерил его надменным взглядом — должно быть, желая напомнить, что делится информацией из благосклонности, а вовсе не необходимости — и отозвался: — На случай, если я недооценил способность — и готовность — ваших... полицейских мне воспрепятствовать. — Саурон неожиданно посмотрел на Лизу; она сглотнула, прочитав во вспыхнувших потусторонним огнём глазах, что он прекрасно знает о неудавшемся звонке в полицию. — В качестве заложников. Нелишней будет ваша помощь и в том, чтобы в дороге избежать... всяческих недоразумений. В этом наши интересы сходятся, не так ли? Вопрос, похоже, был риторическим. И даже если бы нет, от спора останавливали не только мысли о том, во что он может обойтись: Саурон умудрялся постоянно ставить себя так, что любые возражения начинали выглядеть глупо с точки зрения банального здравого смысла. Специально тренировался, что ли? Вот и сейчас он был прав в гораздо большей степени, чем полагалось сказочному злодею: проехать по городу без разрушений и тем более «случайных» жертв Лизе и её друзьям было и впрямь намного важнее, чем ему самому. — К слову сказать, — вдруг продолжил Саурон светским тоном, — не найдётся ли у вас, случаем, комплекта мужской одежды, принятой в вашей стране? Он ни словом, ни жестом не намекнул на угрозу, но Лиза всё равно отчётливо слышала невысказанное «лучше бы ему найтись». Любая одежда, которая могла найтись в квартире: будь то содержимое сумки Ромы или немногие хранящиеся здесь старые вещи отца Лизы, выгребенные с антресолей или из самых неудобных ящиков — и близко не налезла бы на широкоплечую каланчу, которую представляла из себя фигура Саурона, но робкие попытки на это намекнуть действия не возымели. Подобрав комплект на свой вкус, Саурон буквально на пару минут исчез в спальне, которую теперь будто бы считал принадлежащей ему по праву, — а по возвращении заставил Лизу даже невольно приоткрыть рот от удивления: он стал практически неотличим от нормального человека. Его гигантский рост уменьшился, а «эльфийские» уши закруглились; лишь едва заметные искры в давящем взгляде да золотое кольцо на пальце — Лиза только сейчас сообразила, что это то самое кольцо, вокруг которого вертелся сюжет «Властелина колец» — напоминали об истинной личности незваного гостя. А вот волосы он не укоротил, но собрал в поразительно будничный хвост. Уже на выходе из квартиры, в прихожей, Саурон, обутый в тяжёлые берцы отца Лизы — те оказались ему размер в размер; не иначе как по волшебству, — вытянул с полки над вешалкой пёстрый шарф, принадлежащий уже самой Лизе и когда-то приглянувшийся ей на барахолке почти гриффиндорской бордово-жёлтой расцветкой, и небрежно обмотал вокруг шеи. Останавливать его никто, конечно, не стал. *** Улица встретила их двадцатиградусным морозом, ветром, колющим лицо холодом и редкими снежинками, и посеревшим под сотнями ног снегом, выпавшим ещё с неделю назад. Саурон, даже не потрудившийся нацепить перчатки, казалось, был единственным, кто совсем не мёрз, несмотря на сибирскую стужу. Рома топтался на месте, Катя кутала голову в шарф, пытаясь закрыть им лицо, а сама Лиза тщетно разминала руки, для защиты которых от покалывания в подмороженных пальцах варежек не хватило. — Ну что, будете показывать дорогу — или мне заняться этим самостоятельно? — наконец прервал неловкую тишину Саурон, явно ничуть не обременённый заботами своих невольных компаньонов. — Нет, я... мы... в общем, сейчас пойдём к автобусной остановке. Это недалеко, — поспешно ответила Лиза, автоматически похлопывая по внутреннему карману пуховика: проверяя, не забыла ли кошелёк; что-то подсказывало, что у фэнтезийных злодеев российских рублей, как правило, не водится. Полузанесённая снегом — в дни перед праздниками за этим следили даже меньше обычного — покосившаяся остановка, кажется, ещё советских времён встретила их отсутствием транспорта на горизонте. Больше никто в ожидании автобуса или маршрутки не стоял: то ли им не повезло, и популярный маршрут проехал здесь прямо перед их приходом, то ли все нормальные люди до сих пор отсыпались после новогоднего застолья. Лиза вздохнула и, пока Саурон не решил что-нибудь предпринять, объяснила: — Придётся подождать автобус. Они должны ходить по расписанию, но на самом деле редко ему следуют, — она пожала плечами и, помедлив, добавила: — Особенно сегодня. Так что я не знаю, как скоро подойдёт следующий. Саурон бесстрастно кивнул — похоже, услышанное его удовлетворило, — а потом задумчиво поинтересовался: — Что ты подразумевала, когда сказала «особенно сегодня»? Как я понял, в вашей стране отмечают какой-то праздник. Расскажите об этом поподробнее. Рядом с Сауроном — по больше чем одной очевидной причине — всегда было неуютно, но, когда он задавал вопросы, становилось ещё хуже: Лиза начинала чувствовать себя как на допросе. Если подумать... она почти ничего не знала о жизни, из которой его выдернуло её неосторожное желание, кроме скупых Катиных объяснений, — и, честно говоря, не хотела знать. А ведь вполне возможно, что он в своей чёрной башне целыми днями мучил и допрашивал несчастных пленников. Сейчас и не выяснишь наверняка: попытавшись погуглить, Лиза рискнула бы остаться без связи, потому что капризный аккумулятор старого телефона на морозе может за несколько минут разрядиться в ноль, а поговорить с Катей так, чтобы Саурон не услышал, возможности не было. Последнее, чего Лиза хотела, — чтобы незваный гость сам вызвался её просветить. — Да, всё правильно, — заставляя себя вынырнуть из мрачных размышлений, ответила она. — Мы празднуем Новый год... в смысле, начало нового года по календарю. — Это один из главных праздников, — осторожно добавил Рома. — И нам дают неделю с небольшим выходных, а сегодня как раз первый день после самого праздника. — Дата праздника — и Рождества, которое у нас меньше чем через неделю после него, — со странным опустошённым спокойствием сказала Катя, и Лизу пробила дрожь: внезапно показалось намного более вероятным, что Саурон всё-таки что-то с ней сделал во время их... разговора наедине, — мне кажется, первоначально связана с зимним солнцестоянием. Саурон сдержанно хмыкнул. Разговор, к счастью, прервала подъехавшая маршрутка: семнадцатая; на ней как раз можно было добраться до ближайшего приличного торгового центра. Вот только Лизу беспокоило, что маршрутка почти переполнена и до нужной остановки придётся трястись стоя. В обычных обстоятельствах она бы даже не обратила на это внимания, — ситуация была более чем привычной, — разве что вздохнула бы о своём невезении, но сейчас приходилось учитывать возможную реакцию вроде-как-вымышленного персонажа, которого она была вынуждена сопровождать. Как поведёт себя Саурон в тесной толпе случайных людей? И, главное, как поступит, если случится какое-нибудь мелкое происшествие — не будет ли пассажирам грозить серьёзная опасность? Лиза задумалась, не лучше ли подождать ещё, сделать вид, что этот маршрут им не подходит, — но смысла в этом не увидела: если учесть сокрушительный провал всех прошлых попыток сделать что-то незаметно для жуткого гостя, Саурон вряд ли настолько невнимателен, чтобы не заметить её колебаний, а значит, догадается об обмане, да и кто сказал, что следующая маршрутка будет менее заполненной? Пока распахнувшаяся в ожидании дверь не захлопнулась у них перед носом, Лиза торопливо полезла внутрь. Пока остальные следовали её примеру, она достала кошелёк, выгребла из него две помятые купюры — сто и пятьдесят рублей — и протянула водителю, попросив его оставить сдачу себе. У неё были проблемы поважнее, чем пересчитывать мелочь и потом пытаться убрать её в карман, не рассыпав от тряски на плохо чищенной и, к тому же, местами ухабистой дороге. Когда маршрутка тронулась, Лиза украдкой взглянула на Саурона. Тот выглядел не особо довольным — впрочем, этим он как раз из толпы не выделялся: в маршрутках вообще редко кто выглядит довольным жизнью, — зато от комментариев воздержался. В остальном... пусть он больше не походил на сумасшедшего косплеера, определённая экстравагантность в деталях его облика осталась: отсутствие шапки в двадцатиградусный мороз, длинные волосы необычного цвета, да и этот дурацкий «гриффиндорский» шарф. Наверное, следовало довольствоваться тем, что он сходил за человека. Поездка проходила спокойно, пока колесо маршрутки не подпрыгнуло на очередной кочке, и мужчина в длинном чёрном пальто с заляпанными брызгами грязи полами, который зашёл на предыдущей остановке и, очевидно, считал, что держаться за поручень ему незачем, покачнулся, оступился и влетел прямо в Саурона — тот тоже ни за что не держался, но до сих пор без видимых усилий сохранял равновесие, — и он в свою очередь почти завалился на полноватую женщину средних лет с леопардовой сумочкой, устроившуюся на ближайшем сидении. Лиза затаила дыхание в предчувствии катастрофы: она уже судорожно вынимала телефон, решив, что в случае чего наплюёт на собственное благополучие и вызовет полицию... однако Саурон невозмутимо выпрямился, с молчаливым раздражением покосился сначала на водителя, а потом на толкнувшего его пассажира и спокойно, почти безмятежно, обратился к женщине: — Простите, если я вас зацепил. Похоже, в этом была доля и моей вины. Невидимые тиски тревоги и напряжения разжались, и Лиза выдохнула. Саурон, который всё это время стоял к ней вплотную, извернулся так, чтобы его рот оказался впритык к её левому уху. Отстраниться она не посмела. — Не о том беспокоишься, девочка, — с отчётливым злорадством прошептал Саурон, и по спине Лизы пробежали холодные мурашки тревоги. — Кто тебя сказал такую глупость, что я не способен вести себя разумно — пока моим расположением не злоупотребляют, конечно? Лиза осознавала, что может вот-вот совершить крупную ошибку — причём от последствий которой пострадает не она одна, — но не сумела сдержать внезапно вспыхнувшее в ней желание ответить: — Я знаю достаточно о том, что вы сделали, хотя нет... наверное, сделаете, чтобы понимать, что ваш фасад вежливости ничего не значит. Саурон неопределённо фыркнул и после задумчивой паузы еле слышно усмехнулся: — Вот только тебе совсем не хочется, чтобы я от этого «фасада» отказался, не правда ли? Лизе оставалось только угрюмо промолчать: крыть было нечем.