О чудесах и неточных формулировках желаний

Покинув тесную маршрутку и вдохнув морозный воздух, Лиза почувствовала облегчение. До места назначения удалось добраться почти без приключений, да и на улице хотя бы можно держаться подальше от Саурона. Бросив в сторону последнего быстрый опасливый взгляд, Лиза невольно поёжилась. И надо же было ему пристать со своими... комментариями. Что будет дальше, предсказать невозможно: по своей инициативе дальнейшими планами Саурон не делился, а спросить его о них пока никто не осмелился. Да и было бы странно ждать от него полной честности... особенно если он и правда задумал какое-то злодейство. Вот и оставалось только наблюдать — и надеяться на лучшее. Торговый центр был полупустым, несмотря на выходной: должно быть, и правда далеко не все собрались с силами настолько, чтобы мало того что проснуться, так ещё и выйти из дома. Саурон, всем своим видом излучающий спокойную сосредоточенность, быстро разобрался со схемой магазина, которая была вывешена у входа под изрезанным несколькими трещинами прозрачным пластиком, и целеустремлённо зашагал в сторону книжного. Лизу начинала настораживать лёгкость, с которой он адаптировался к, казалось бы, абсолютно чужому для него миру. Обернувшись — убедившись, что Рома и Катя не отстают, — Лиза двинулась за ним. Вынужденная ускорить шаг, она поскользнулась на полосе свежевымытого кафельного пола и едва не упала; когда подошедший Рома вполголоса спросил, всё ли в порядке, она лишь торопливо отмахнулась. Саурон если это и заметил, то, естественно, не отреагировал: он снова обратил внимание на своих невольных спутников только в дверях книжного. — Не отходите слишком далеко, — скупо распорядился он и помедлил — размышляя, стоит ли приправить сказанное угрозами? — прежде чем продолжить путь к стеллажам внутри магазина. — Не хотите кофе? — почти буднично удалось спросить Роме, когда Саурон, которого поглотило изучение заголовков книг на полках, оказался на достаточном расстоянии. — Я по пути видел автомат. — Да можно, — отозвалась Лиза, не особо задумываясь, и пожала плечами. Катя промолчала: она неотрывно следила за мелькающей над стеллажами макушкой Саурона, погружённая в какие-то тревожные мысли. Лиза нахмурилась — ей совсем не нравилось, как стала вести себя подруга после слишком тесного общения с фэнтезийным злом, — но пока не нашла подходящих слов, чтобы выразить своё беспокойство. Когда Рома вручил им по стаканчику бурды, в которой от кофе разве что название, — между делом пожаловавшись, что автомат сожрал его сотку и не выдал сдачу, — Лиза решилась: — Как ты? Ты выглядишь, — она понизила голос, — словно он что-то с тобой сделал. Ну, когда расспрашивал тебя в моей спальне. Если ты не хочешь об этом говорить... — Да нет, — неожиданно и чуть резковато ответила Катя, встретившись с ней взглядом, и вздохнула. — Его, конечно, можно обвинить во многом, но не в этом, нет. Дело во мне. Понимаешь, мне было страшно, я даже не думала, что могу настолько сильно бояться. И... просто я была лучшего о себе мнения, вот и всё. Лиза хотела бы её приободрить, но, по правде говоря, и сама чувствовала что-то похожее. Она тоже то и дело посматривала на Саурона, который сейчас, кстати, вроде бы дружелюбно говорил с консультантом, и старалась не пропустить первые признаки опасности, но понимала: в случае чего она всё равно не сможет никому помочь, — и это бессилие на неё давило. Было нечто обидное в том, чтобы оказаться на месте главного героя приключенческой истории и выяснить, что ты недостаточно хороша для этой роли. С другой стороны... — Возможно, это всё не важно, — возразила Лиза и собственным мыслям, и словам Кати. — Я хочу сказать, мы ведь пытаемся делать то, что можем, разве нет? — Не знаю, — уныло мотнула головой Катя и отпила из стаканчика. — Звучит правильно, но у меня не получается отделаться от этого ощущения... разочарования. Да и что если этого недостаточно? — Нет, Лиза права, — непривычно твёрдо вмешался Рома. — Даже если происходит какая-то необъяснимая хуйня, это не значит, что мы совсем ничего не можем сделать. Да, от нас не всегда что-то зависит, но пытаться отвечать за все проблемы мира... Это как страдать, что мы не всемогущи. — Но что если я хочу, чтобы от меня зависело больше? Лиза бросила очередной взгляд в сторону того, у кого здесь явно было меньше всего причин жаловаться на недостаток могущества. А хотя... её посетила на удивление удачная мысль. — Можешь мне кое-что пояснить? — задумчиво спросила Лиза. — М-м-м... Майрон, чего он вообще добивается? В смысле, в этой своей фэнтезийной вселенной. — А, — похоже, Катю удивила смена темы, — ну, он считает, что под его руководством мир был бы устроен лучше, поэтому стремится к власти над ним. — То есть он пытается всё вокруг контролировать? — Вроде того, — судя по настороженности в голосе Кати, она начала догадываться, что Лиза подняла этот вопрос не просто так. — Тогда скажи мне вот что: правильно ли я понимаю, что ты хочешь того, что и он? Что ты переживаешь из-за того, что недостаточно похожа на... ёбанного Саурона? — последние два слова Лиза произнесла почти одними губами, боясь, как бы предмет разговора не услышал. — Я... я... — Катя выглядела настолько потерянной, что Лиза даже забеспокоилась, не переборщила ли. — Чёрт, да ты права. Никогда не думала об этом таким образом... Извините, ребята, — она невесело усмехнулась. — Похоже, я и правда слишком много на себя беру. — Да всё в порядке. Я тебя не осуждаю; просто не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за того, что на самом деле тебе и не нужно. — Спасибо, — слабо улыбнулась Катя. В наступившей тишине Лизу охватил порыв сказать то, что напрашивалось давным-давно: — И... ещё кое-что. — Она уткнулась взглядом в носки своих зимних ботинок. — Я хотела перед вами обоими извиниться. В смысле, за то, что втянула во всю эту хрень. — Мне казалось, мы уже закрыли этот вопрос, — демонстративно закатил глаза Рома. — Похоже, теперь кое-кто другой пытается брать на себя ответственность за весь мир, — фыркнув, добавила Катя. — Но даже если я и правда не знала — не могла знать, — что произойдёт что-то такое, — голос Лизы дрогнул, — когда это случилось, я всё равно позвала тебя, вместо того чтобы самой разбираться с последствиями. — Как будто в том, чтобы просить о помощи, есть что-то плохое. К тому же, ты сказала мне всё как есть и не пыталась заставить меня помогать... так что это мои решения — и отвечать за них тоже мне. — Ладно, ладно, я поняла, — махнув свободной рукой, согласилась Лиза, заметив, что это начинает напоминать игру в «горячую картошку». — Что сделано, то сделано. Тогда... вернёмся к более, кхм, насущным проблемам? — Пока эти проблемы не вернулись к нам, — вяло пошутил Рома, в который раз высматривая Саурона сквозь стеклянные двери. Все трое помолчали. Потом, по несмелому предложению Кати, — чтобы слегка развеять мрачную атмосферу и снова не скатиться в никуда не ведущий разговор, — обсудили впечатления от празднования Нового года, затем обменялись мнениями насчёт советских фильмов, которые неизменно крутят по телевидению в последний день года, затем добрались до последних просмотренных сериалов. Рома как раз собирался рассказать, что именно впечатлило его настолько, что он больше никогда не поверит рекомендациям в тематических подборках в каком-то паблике «вконтакте», когда его перебил чей-то — да нет, слишком хорошо известно, чей, — голос: — Значит, говорите, интернет?.. Поворачиваясь на звук, Лиза ощутила, как внутри словно что-то оборвалось. Они не договаривались, да и вообще не поднимали этот вопрос, но по отдельности сошлись на том, что чем меньше Саурон узнает об интернете, тем лучше: никто не хотел проверять, как он распорядится почти неограниченным доступом к информации. Не то чтобы Лиза всерьёз рассчитывала сохранить возможности всемирной сети в тайне — и она сама, и её друзья не могли обходиться совсем без интернета, да и какой смысл секретничать, если ничто не помешало бы Саурону выяснить правду буквально у любого встречного? — но всё же... но всё же... — Да ничего я вам за это не сделаю, — неожиданно фыркнул сам тёмный властелин. — Я, конечно, мог бы — и не сказал бы, что вы не заслужили, — но не вижу смысла тратить на это время. Впрочем, если вас так тревожит моя реакция, возможно, вам с самого начала не стоило пытаться меня обмануть. — Попытаться — стоило, — вырвалось у Лизы, прежде чем она успела спохватиться: задуматься, кому и что говорит. — Что ж, — нарочито-сдержанно, что в сочетании с неестественной, плохо подходящей к человеческому лицу — или это лишь игра воображения? — хищной полуулыбкой смотрелось весьма зловеще, — жаль, если я создал у вас ложное ощущение вседозволенности. Однако, полагаю, исправить эту оплошность никогда не поздно. Лизе понадобилось всё самообладание, только чтобы промолчать, не ответить торопливыми извинениями. Это вполне могло оказаться самой большой ошибкой в её жизни, но она слишком устала от постоянных угроз, прямых и завуалированных, и ещё сильнее — от собственной покорности. — Хочешь попробовать со мной потягаться? Такая недальновидность... разочаровывает. — Саурон подступил поближе; Лиза заставила себя не попятиться и посмотреть ему в глаза. — Пожалуй, избавляться от вас незачем: полезнее будет оставить какое-нибудь напоминание о том, что опрометчивые решения иногда приводят к последствиям. Шрамы, увечья — что-то в этом роде. — Теперь он открыто светился желанием запугать и жутковатым предвкушением. — Интересно, чьи страдания подействуют на тебя надёжнее: твои собственные или твоих друзей? Если хочешь знать, я намерен попробовать и то, и другое. Значение тяжёлого, пристального взгляда не нуждалось в пояснениях: не упусти свой последний шанс. Горло Лизы стянуло ужасом, как удавкой. Разум лихорадочно твердил, что всё зашло слишком далеко: с самой их первой встречи, когда она ещё не знала, кто перед ней, было понятно, что Саурон более чем готов воплотить в жизнь любые свои угрозы. Существовало только одно разумное решение — но Лиза словно очутилась на месте Кати, когда та, как могло показаться, из пустого упрямства противилась расспросам Саурона. ...Так что, неужели она собиралась — если называть вещи своими именами — обречь друзей, которым по её вине в принципе пришлось иметь дело с фэнтезийным злодеем, на пытки, только бы не переступать через свою гордость? И пусть дело не только в гордости... нет, это было невозможно себе представить, буквально: Лизу начинало тошнить от одной попытки вообразить, что их всех ждёт, если не дать задний ход — и, главное, не убедить Саурона, что она будет беспрекословно подчиняться безо всяких наказаний; интуиция подсказывала, что на этот раз просто сделать вид, что ничего не произошло, он не согласится. Как и в злополучную новогоднюю полночь, Лиза совершила глупость — и опять подставила Рому с Катей, — но сейчас хотя бы оставалась возможность всё исправить. — Я не собиралась... не хотела с вами спорить, — усилием воли вымучила из себя Лиза, с переменным успехом стараясь не выглядеть совсем уж жалко. — Мне не стоило говорить, не подумав. П... простите меня, пожалуйста. Саурон, наблюдающий за ней с ленивым ожиданием, хмыкнул. Уже паникуя по-настоящему и едва не срываясь в истерику, Лиза попробовала снова: — Я ошиблась. Я... заслужила всё, о чём вы говорите. Но, пожалуйста, дайте мне ещё один шанс. Это больше не повторится. Или хотя бы... хотя бы не трогайте моих друзей. Они ни в чём не виноваты. Пожалуйста... Я сделаю всё, что вы скажете, — щёки горели от стыда и необходимости умолять о пощаде того, кто, должно быть, совершил больше зла, чем Лиза могла себе представить, но она искренне была готова защитить остальных любой ценой — и надеялась, что Саурон это поймёт. — Хотите, я встану перед вами на колени — прямо здесь? Я это сделаю. Всё, что вы скажете, — почти шёпотом повторила она. Выдержав демонстративную, почти театральную паузу, Саурон бросил: — Достаточно. Но больше никаких пререканий: в следующий раз предупреждать я не стану. Боюсь, своей неосмотрительностью вы исчерпали пределы моего терпения. — Спасибо, — тихо сказала Лиза, потому что он ожидал именно такого ответа. Она знала, что не смогла бы дать отпор Саурону, как бы ни хотела. Но разве возможно поступить единственно правильным образом — и одновременно чувствовать себя настолько слабой и трусливой? — Так-то лучше, — в голосе Саурона сквозило одобрение; как будто на душе у Лизы без этого было недостаточно гадко. — Кстати, я выбрал книги, которые хотел бы приобрести, но, сами понимаете, денег у меня нет. Вы ведь сделаете мне одолжение и заплатите за них? В иных обстоятельствах Тёмный властелин, не способный оплатить свои же покупки, мог бы выглядеть комично, да только вопрос был замаскированным — или скорее обёрнутым в вежливую формулировку — приказом. И невидимая, но очень осязаемая угроза, стоящая за ним, отбивала всю охоту смеяться. На самом деле... могло быть и хуже. Саурон оказался не маньяком, бездумно убивающим людей направо-налево — справедливости ради, он вообще никому серьёзно не навредил, — и даже не проявлял желания захватить власть над миром. Список выбранных им книг тоже оказался менее зловещим, чем следовало бы ожидать: он состоял из, похоже, всего творчества Толкина, которое нашлось в магазине, и набора из справочников и учебников, на первый взгляд не объединённых ничем, кроме общей технической направленности. В этот момент, возможно, стоило задуматься, нет ли здесь какого-то таинственного коварного плана, но Лизе пока что хватало других проблем. К тому же, с учётом нынешних цен на печатную литературу от приобретений Саурона баланс её банковской карточки ощутимо уменьшился: отказать друзьям, настойчиво предлагающим скинуться, она не смогла, но поделить счёт поровну совесть ей не позволила. В квартиру они вернулись без особых сложностей; не то чтобы Лиза была рада, что Саурон снова расхаживал по её дому — но, опять же, не то чтобы у неё был выбор. В ней медленно закипала ненависть к собственной беспомощности: она знала, что больше не рискнёт пойти наперекор нежеланному гостю, так что, даже если он самоустранится из её жизни и вернётся в свою фэнтезийную вселенную, её заслуги в этом не будет. Лиза старалась не зацикливаться на тягостных мыслях — лучше от них никому всё равно не станет, — но совсем перестать к ним возвращаться у неё не выходило. Спустя несколько часов, большую часть из которых Саурон провёл, изучая свои приобретения, и сделанной по его же указке паре-тройке десятков запросов в гугл, произошло удивительное: он собрал книги в спортивную сумку — принадлежащую, разумеется, Лизе — и объявил: — Похоже, мне больше незачем пользоваться вашим гостеприимством. Думаю, я выяснил, как вернуться туда, откуда вы меня ненамеренно вытащили. Это ведь соответствует и вашим стремлениям, не так ли? Лиза озадаченно нахмурилась: получается, Саурон работал над решением их же проблемы, не удосужившись об этом сообщить? Нет, понятно, что он хотел бы вернуться в родной мир, но... неужели за его действиями не стояло ничего более злокозненного? Катя осторожно и напряжённо спросила: — Значит, вы разобрались, что произошло? В смысле, как вы сюда попали. — Почти уверен, что да, — на вид не раздражённый, отозвался Саурон и чуть задумчиво продолжил: — А что? Тоже хотите знать? Если да, то вам придётся меня проводить: не хочу тратить на это время, так что могу только предложить рассказать по дороге. Это, несомненно, тот случай, когда единственный правильный ответ — остаться дома и постараться забыть весь абсурд, успевший произойти с начала года, как страшный сон... размышляла Лиза, влезая в ботинки. Ладно, возможно, пора признать: то, что именно она и её друзья вляпались в эту историю, совершенно неудивительно и даже закономерно. С таким-то уровнем здравомыслия. Стоило ли упоминать, что поучаствовать решили все трое? От Кати чего-то подобного, наверное, и следовало ожидать: как только будущее стало казаться чуть менее ужасным, она, как истинная поклонница Толкина, не могла сдержать любопытства ко всему, что касалось любимой вселенной, оказавшейся реальной. Рома, похоже, не считал это хорошей идеей, но тем не менее молча — после усталого вздоха и жеста, который подозрительно напоминал прерванный на полпути фейспалм, — присоединился. А Лиза надеялась разобраться, в чём была её ошибка и как сделать так, чтобы никакие выдуманные персонажи, включая ещё более опасных и неприятных — Катя точно намекала на их существование, — больше не материализовывались у неё дома из-за неосторожного желания. Строго говоря, они даже не знали, насколько искренне Саурон говорил о своих намерениях. Но он, похоже, гордился своей рациональностью — или тем, что за неё принимал, — а очевидных причин для лжи Лиза не видела: если бы он всё ещё чего-то хотел от невольных спутников, то мог бы просто приказать. Снег хрустел под ногами и переливался блёстками в рыжем свете фонарей. Улица, которую Саурон выбрал для прогулки, была пуста; Лиза поёжилась, когда это заметила. — Итак, возвращаясь к вашему вопросу... — спокойно заговорил он. — По всей видимости, ваша реальность и моя — параллельные версии одного и того же мира: иначе я был бы здесь бессилен. А переместился сюда я в силу нескольких одновременных совпадений. Первое — наши реальности оказались в каком-то смысле ближе, чем обычно. Второе — ваш праздник; люди ограниченно, но тоже способны влиять на мир своей волей, и, если объединить достаточно мысленных усилий в одном направлении, этого может хватить, чтобы идея обернулась действием. О третьем, — Саурон небрежно махнул рукой в сторону Лизы, — вы знаете и сами. — Тогда как вы сможете вернуться? — после неловко долгой паузы уточнила Катя. — Я... полагаю, что расстояние между нашими реальностями изменяется постепенно и оно по-прежнему достаточно мало, чтобы перемещение было возможным. Кроме того, я обладаю несопоставимо большим могуществом, чем любой человек. И обратный путь мне проделать значительно легче, чем оказаться здесь: моя сущность тесно связана с моим родным миром. Дальше они шли в тишине. Минут через пять-десять Саурон остановился возле поворота в какой-то переулок, освещённый только одной слабо мерцающей лампой, и поинтересовался: — Ну что, я удовлетворил ваше любопытство? Почти привычное «не испытывайте моё терпение» в его тоне прозвучало словно больше для проформы; похоже, перспектива скорого возвращения... наверное, можно сказать, что домой, сильно улучшила его настроение. — В таком случае мне пора, — не дождавшись ответа, бросил он — и неторопливо двинулся вглубь полутьмы переулка, не оборачиваясь. ...Какое-то время они просто стояли на месте и переглядывались. Вздохнув, Лиза спросила: — И что дальше? — А что дальше? — пожал плечами Рома. — Разойдёмся по домам и постараемся навсегда забыть этот день. Или у вас есть другие предложения? — На самом деле вопрос в другом, — задумчиво сказала Катя, как будто обращаясь к самой себе. — Что дальше сделает он? В смысле, если вернётся в Арду. Вы же понимаете, что он искал, кроме информации о том, как, собственно, вернуться? Он попытается изменить своё будущее. — И что с того? — угрюмо и немного раздражённо отозвался Рома. — Не, я понимаю, хорошего мало, но мы всё равно ничего не сможем с этим сделать. — Разве? — Лиза сама не до конца верила, что произносит это вслух. — Если переместить Саурона сюда оказалось возможно, значит, и мы можем переместиться в его мир — и попробовать всё исправить. Не прямо сейчас, но когда... не знаю... мы лучше подготовимся. Что там она думала, когда ввязывалась в бессмысленный спор с Тёмным властелином? Забудьте. Вот это точно станет самой крупной ошибкой в её жизни. Но почему-то Лиза была совсем не прочь её совершить. — Если ты правда этого хочешь, — очень серьёзно ответила Катя, — то я в деле. — Да вы что, издеваетесь? — не выдержал Рома. — Мы только выпутались из одного пиздеца, а вы уже планируете сознательно вляпаться в другой, причём ещё больший? — Он тряхнул головой. — Ай, ладно, нахуй. Не бросать же вас. *** Расставшись с друзьями, Лиза впервые в наступившем году осталась в одиночестве. С неба снова начал срываться снег. Особых причин спешить домой не было, тем более что воспоминания о том, что успело там произойти за последние полсуток, наверняка ещё долго будут вызывать непроизвольный поток сложных и неоднозначных эмоций. Встретиться с ними лицом к лицу — и скоро — Лизе, конечно, придётся, но ничего плохого в том, чтобы немного это отложить, она не видела. В кармане завибрировал телефон; она выждала пару секунд, нехотя его достала и, увидев на экране имя контакта, подняла трубку. Звонила мама. Быстрый, ничего не значащий разговор: Лиза сказала, что у неё всё, как обычно, в порядке, спросила, не изменили ли родители планы, подтвердила, что ждёт их в гости, и попрощалась. И только потом она почувствовала, насколько всё изменилось. Нет, она не сомневалась, что сможет вернуться к привычной рутине, — но произошедшее сегодня навсегда останется только между ней, Ромой и Катей. Даже если она захочет рассказать кому-то другому, или ей не поверят, или её поймут совсем неправильно. Но Лиза понимала — в свете сегодняшних событий, — что произошло далеко не самое страшное, что могло, и знала, что ей придётся научиться жить с этим непрошеным новым опытом. Особенно если она не отступится от идеи, которую сама же и предложила. Всё-таки ничего ещё не закончилось.