Редкая болезнь солнца...

– Обязательно вслух повторять?! – кричу я из-под своей подушки. Если подруга не перестанет мусолить все те глупости, которые я наговорила, я точно не сумею убедить себя в том, что все это мне приснилось. Амбар встает, подходит к кровати и плюхается рядом со мной. Я не вижу ее, но чувствую, как матрас сотрясается от смеха. Она кладет руку мне на плечо: – Все нормально, Луна. Я где-то слышала, что смерть домашних животных многих возбуждает. Открываю лицо, сажусь и спрашиваю: – Как я должна была ему ответить? – Как угодно. Буквально любым другим сочетанием испанских слов. Я не спорю: история про кота дебильная. Но по-моему, это был все же не худший вариант ответа. – Любым? «Привет, я Луна. Я каждый день наблюдаю за тобой из окна вот уже десять лет». Так, что ли, надо было сказать? – Ну прямо с этого я бы начинать не стала… – Или, может быть, так? – продолжаю я, скрестив руки и в упор глядя на подругу, – «Мы с тобой учились вместе в начальной школе. Тогда все звали меня Кровопийцей». Амбар закатывает глаза: – Все давно про это забыли. Вздохнув, ударяю кулаком по подушке. – Я всегда мечтала поговорить с ним, увидеть его близко, не из окна. И вот, когда все сбылось, мое тело превратилось в деревяшку. Оно меня предало. Ты предала меня! – кричу я, с отвращением оглядывая себя. – В следующий раз все исправишь, – утешает меня Амбар. Ее голос стал мягче, она уже не смеется надо мной. Она знает, как много для меня значила прошлая ночь и как мне фигово, оттого что я все испортила. Я поднимаю глаза: – Ты читала мою запись в «Твиттере»? Я имею в виду ту, что сделала ночью, когда вернулась: «Уф!.. Больше я из дому ни ногой. Серьезно». – Луна, на самом деле все это к лучшему. Вот увидишь. Теперь ты знаешь, что выходить из дому и встречаться со сверстниками дело обычное. Не все вокруг тебя сволочи. И ты очень даже можешь нравиться людям. Даже если пытаешься впарить самому сексуальному парню в школе какую-то лабуду про мертвого кота. – Не напоминай! – говорю я, ударяя себя ладонью по лбу. Кажется, вот-вот расплачусь. – Кроме прочего, последняя ночь показала, что за годы сидения взаперти я совершенно разучилась общаться с людьми. Больше я не собираюсь так позориться. Амбар треплет меня по колену: – Ну да, ты немножко заржавела. Тем более тебе надо пойти туда опять. Кто знает, какие увлекательные приключения тебя ждут в следующий раз? – Следующего раза не будет, – угрюмо бормочу я. – По крайней мере, не с Маттео. – Откуда такая уверенность? – начинает Амбар, собираясь вывалить на меня кучу надуманных аргументов, неубедительно доказывающих, что в будущем у меня все получится. Я останавливаю ее: – Один раз попыталась, и хватит. Больше я его не увижу. В этом сомневаться не приходится, потому что из дому я теперь и носа не высуну. Пускай папа вздохнет с облегчением. – Перестань. Ты ведь несерьезно. Я скрещиваю руки на груди: – Серьезнее некуда. Тут Амбар вдруг замолкает. Вместо того чтобы дальше бубнить, что у меня все еще получится (и с мальчиками, и в жизни вообще), она утыкается в свой телефон и через несколько секунд у нее отвисает челюсть, а глаза становятся огромными, как два блюдца: – Ты проверяла колонку Кароль? Сердце включает высшую передачу. Уже довольно давно я написала нашему любимому психологу в рубрику «Дорогая Кароль…», но отослать письмо все не решалась. Отправила несколько недель назад, когда чувствовала себя особенно слабой и одинокой и от этого мне не спалось. Получить ответ я, честно говоря, не рассчитывала, потому-то и растерялась теперь. Мои мысли, высказанные так откровенно, даже шокирующе, опубликованы на общедоступном форуме, и любой может их прочитать! Прямо не знаю, как реагировать… Попробую все отрицать. – Нет, – бормочу я, с трудом сдерживая желание вырвать из рук Амбар телефон, чтобы поскорее оценить масштаб бедствия, – колонку Кароль я в последнее время не читаю. Амбар, скривив рот, награждает меня самым нахальным взглядом из своего арсенала: – Хочешь сказать, что это письмо написала не ты, а какая-то другая девчонка, у которой тоже ПК и которая выражается точь-в-точь твоими словами? Стараясь не смотреть подруге в глаза, я начинаю сосредоточенно обирать катышки со своего детского одеяльца. – Ладно. Допустим, это не ты, – говорит Амбар и начинает вслух читать то, что я знаю наизусть. Сердце бьется о ребра, как будто хочет выскочить из груди, убежать и не слышать всего этого.