Редкая болезнь солнца...

– Я молодец? – переспрашивает он, радостно улыбаясь, и ставит меня на пол. – Еще какой! Что сказал тренер? – Я произвел на него впечатление. Он со мной свяжется. Я тоже улыбаюсь, вне себя от счастья: – Здорово! Я так тобой горжусь! Папа втискивается между нами и от души колошматит Маттео по спине: – Слухи не врут: в бассейне ты просто зверь! Поздравляю! – Благодарю, сеньор Валенте. И спасибо, что разрешили Луне приехать. Папа с улыбкой смотрит на меня: – Ну разве она согласилась бы пропустить такое событие? – Сеньор Валенте, можно, я украду у вас Луну завтра вечером? Я молитвенно складываю руки и умильно заглядываю папе в лицо. Он, поколебавшись, кивает: – Думаю, можно. Мы в последний раз обнимаемся с Маттео, после чего я опять затягиваю тесемки капюшона и бегу к машине. Все остальные как будто тоже очень торопятся. На парковке суета. Проходит пять минут, а мы с папой все никак не можем отъехать. Я устало смотрю в окно. Замечательно, что я была свидетельницей успеха моего парня. Но теперь я могу думать только об одном: как бы поскорее добраться до дому и лечь в постель. Я уже начинаю клевать носом, когда из здания выходит Маттео с родителями. Он подбегает к нашей машине и прижимает ладонь к затемненному стеклу. Я делаю то же самое. Он не видит меня, но наверняка чувствует, что я здесь. Сеньор Бальсано стучит в переднее окно, и папа опускает стекло. – Я хотел бы поблагодарить вас и вашу дочь. Ваша поддержка очень важна для Маттео. – А его поддержка важна для меня! – кричу я, хотя меня никто не слышит. – Он замечательный молодой человек, – отвечает папа. – А ваша Луна просто чудо… Мне так хочется выйти из машины и поговорить с родителями Маттео, но солнце жарит прямо у нас над головой. Даже в моем нынешнем положении это слишком рискованно. – Я рад, что наши дети встретились, – продолжает сеньор Бальсано. – В жизни каждого человека есть такие моменты и такие люди, которые его меняют. Луна навсегда оставит след в душе Маттео, а он будет жить в ее сердце. Даже если они не смогут быть вместе долго. Я так сказал сыну: «Будь благодарен за то, что узнал Луну, ведь она обогатила тебя». Я торопливо достаю телефон и пишу отцу: «Скажи ему: „Amor vincit omnia!“» Папа читает эсэмэску и, подняв глаза на сеньора Бальсано, смеется: – Луна просит передать вам, что любовь побеждает все. Сеньор Бальсано тоже смеется: – Я в этом не сомневаюсь. Он стучит в стекло, к которому мы с Маттео прижимаем ладони, представляя себе, что соприкасаемся друг с другом. – Держись, Луна! Я прикладываю руку к сердцу, а потом опять к стеклу. «Amor vincit omnia, – думаю я. – Любовь побеждает все». *** Вечером Маттео приезжает за мной ровно в назначенный час. На мне новый наряд, заказанный по Интернету с папиного одобрения. Я причесалась и накрасилась, хоть это было нелегко. Сейчас даже самые простые вещи даются мне все труднее и труднее. Тем более нужно цепляться за каждый шанс почувствовать себя молодой и красивой. Почувствовать себя живой. Папа опять фотографирует нас, как на выпускном, но на этот раз я не возражаю. И даже не смущаюсь. Я стараюсь хранить благодарность, о которой говорил сеньор Бальсано. Тревога, в последнее время ни на минуту не отпускавшая меня, отступает на второй план. Душа уже не стенает, а тихо напевает печальную песню. Маттео открывает передо мной дверцу машины, я сажусь. Папа машет нам с крыльца. У меня дрожат руки. Я хочу спрятать их под себя, но Маттео берет мои пальцы в свои, подносит к губам и каждый по очереди целует. Я тихонько улыбаюсь: только Маттео умеет устранять неловкость подобных моментов. От его доброты, конечно, не легче мириться с болезнью, зато я понимаю, как мне повезло, что он у меня есть. Откидываюсь на спинку кресла и с любопытством думаю о том, какой же сюрприз ждет меня сегодня. Через полчаса мы останавливаемся возле непримечательного здания, похожего на склад. Мое лицо расплывается в улыбке: – Еще один рок-концерт? Маттео мотает головой: – По-твоему, я не умею мыслить творчески? Не угадала. Пойдем, сама увидишь. – Что увижу? – нетерпеливо спрашиваю я, следуя за ним. – Придем – узнаешь.