Редкая болезнь солнца...

Не верю собственным глазам: неужели сейчас я увижу, как происходит профессиональная звукозапись? Может, я сплю? – Кого мы здесь услышим? – спрашиваю я. – Ты имеешь в виду этих парней? – Маттео указывает большим пальцем на музыкантов. – Они будут играть для тебя. Не успеваю я переварить то, что он сказал, ко мне уже подходит какой-то бородатый чувак. – Ты Луна? – интересуется он. – Можем начинать? – О боже! Нет-нет-нет… – бормочу я, вытаращив глаза. Мне опять хочется срочно заняться кошачьими похоронами, и я поворачиваюсь к двери, но Маттео ее заслоняет. – Да-да-да-да! – заявляет он. – Что это… Как ты… Ты с ума сошел? – запинаюсь я. – Чем мы будет платить? Маттео пожимает плечами: – Об этом не беспокойся. Такой ответ может означать только одно: Маттео потратил на меня все свои сбережения. Все, что тяжелым трудом заработал за это лето, и за прошлое, и за позапрошлое. Я знаю, сколько стоит профессиональная запись. Очень и очень дорого. Я потрясена такой щедростью. Слезы, которые в последнее время вообще не заставляют себя долго ждать, застилают мне глаза. – Нет, Маттео! Ты же на новый грузовик копил! Эти деньги так тяжело тебе достались! Я не допущу, чтобы ты так ими распорядился! – Дело уже сделано, – улыбается он. – Кстати, многие университеты не разрешают первокурсникам разъезжать по кампусу на машинах. – Из университета звонили? – спрашиваю я, дотрагиваясь до его щеки. – Пока нет. Но я уверен, что позвонят. – Позовут ли тебя в этот университет или куда-нибудь еще, ты все равно перевернешь этот мир! Я даже не сомневаюсь, Маттео Бальсано! – А ты уже его перевернула, Луна Валенте! А теперь давай, вперед! Ты помогла мне ухватиться за мою мечту. Я просто возвращаю долг. Маттео ласково подталкивает меня. Я показываю ему свои руки. Они дрожат. – Я больше не могу играть, – шепчу я. Кажется, что внутри у меня все горит от страха и стыда. – Просто пой. Как будто, кроме меня, здесь никого нет, – говорит Маттео, глядя мне в глаза и накрывая мои руки своими. Я киваю, стараясь зарядиться его энергией. Он разворачивает меня и направляет в отгороженную стеклом часть студии. Иду туда. Нервничаю ужасно. Пожалуй, мою трясучку можно списать на волнение и неуверенность в себе, а о настоящей причине помалкивать. Не хочу, чтобы все жалели бедную умирающую девочку и говорили ей, что ее песни классные, даже если на самом деле никто так не думает. Эти люди – профессиональные музыканты. Им виднее, у кого есть талант, а у кого нет. Может, от них я наконец-то услышу объективную оценку. Парни кивают мне в знак приветствия. Инструменты настроены. Инженер за стеклом включает громкую связь: – Если ты готова, Луна, поехали. В принципе, я готова, осталась самая малость – выбрать песню. Я в растерянности. – А что мы играем? Гитарист, накачанный парень, весь в татуировках и пирсинге, передает мне ноты. У остальных они уже есть. Я читаю заглавие: «Песня Маттео». – Это же мое! – удивляюсь я. Маттео с улыбкой глядит на меня из-за стекла. – Откуда у тебя эти ноты? – Опять украл твой блокнот, – отвечает он по громкой связи. – Песню написала ты? – спрашивает гитарист, а когда я киваю, смотрит на меня с некоторым недоверием. – Неплохо, – улыбается он. Я тоже улыбаюсь и надеваю наушники. Ударник задает ритм, группа играет. Мою песню, песню Маттео. Первые такты звучат даже лучше, чем я представляла. Музыка обволакивает меня. Пора вступать. Я делаю шаг к микрофону и начинаю. Сначала мягко. Потом, с каждой нотой, во мне крепнет уверенность, какой я в себе даже не подозревала. Закрыв глаза, я пою для всех, кого люблю. Я вижу папу: он проявляет потрясающие фотографии из путешествия, которое ждет его в недалеком будущем. Вижу Амбар и Себастьяна: они разъехались по разным колледжам, но не расстались. Маттео легко скользит по воде огромного бассейна. Здесь он тоже бьет рекорды. А вот моя мама. Она играет свою любимую песню Я бродила одна под печальной луной, Я бродила одна – только звезды со мной. А теперь мы вдвоем, смело вдаль я смотрю: Пусть вокруг все темно, я живу и люблю… Музыка смолкает, и я понимаю: это было супер! Маттео снимал меня на айфон. Он подталкивает сидящего за пультом инженера, тот кивает. Кажется, в их глазах я вижу изумление. Да я и сама изумлена. Даже не знала, что могу так петь! Мы с Маттео едем обратно. Оба очень взволнованы и еще не совсем пришли в себя. Как всегда, нам не хочется, чтобы ночь заканчивалась. Задолго до въезда в наш город Маттео сворачивает с шоссе. – Куда мы едем? – спрашиваю я, положив голову ему на плечо. Мне сразу становится уютно и спокойно, как дома. Кажется, что в мире все хорошо, все правильно, хотя моя жизнь и катится под откос.