Невозможности

У Шень Цинцю и впрямь было мягкое сердце. Какой еще заклинатель пожалел бы демона, запертого в гниющем теле, да еще и того, кто пытался уничтожить самое дорогое его сердцу? У него ласковые руки и теплая ци, смывающая боль от гноящихся ран, которые, кажется, даже начинают заживать. Неудивительно, что Чжучжи так сильно привязался к заклинателю — сам Тяньлан-цзюнь, не столь наивный и падкий на добрые слова, как его племянник, все равно тянется вслед за теплом, что дарит заклинатель. От бережных прикосновений к голове хочется урчать — впервые за много лет с тех пор, как он был заключен под Байлу. Тяньлан-цзюнь и забыл, что умеет это, поэтому удивлен ничуть не меньше Шень Цинцю. Щеки мужчины тут же окрасились приятным румянцем, и демон почти физически почувствовал чужое смущение. Чистый, светлый, такой прекрасный — он был совсем не похож на Сиянь, да и эмоции вызывал совсем другие. Су Сиянь вызывала у него целую бурю чувств, яркую и затягивающую, а вот к Шень Цинцю он испытывал тихую, неприкрытую нежность, на которую и не думал, что способен. Он не имел ни малейшего права так прижиматься к чужому животу, требовать ласки, любоваться мягкой улыбкой и впитывать тепло чужого тела. Но он так устал от боли, что преследовала его много лет — и физической, и душевной. Да, у демонов был высокий болевой порог — тем более, у Небесных, однако даже им невозможно было бы терпеть то, что ощущал Тяньлан-цзюнь. Поэтому он бесстыже подставлялся под чужие руки, утыкался лицом в зеленые одежды и жадно впитывал то, что заклинатель был готов дать. Когда он коротко и влажно лижет тонкие музыкальные пальцы, пиковый лорд Цин Цзин тихо вскрикивает и краснеет так, что алый цвет, кажется уходит вниз, под одежды. Он не смеет это проверить, а только бережно и со всем благоговением, что испытывает, целует тонкие запястья с голубыми ниточками вен. Под его губами заполошно бился чужой пульс, а в широко раскрытых глазах отражались растерянность и удивление. И — на самом краешке мелькнувшее — желание. Вряд ли осознанное, скорее, даже не ощутимое, но оно мелькнуло, показав кончик хвоста, и Тяньлан-цзюнь довольно щурится, снова утыкаясь носом в одежды, приятно пахнущие свежим чаем и бамбуком. Пока что этого ему достаточно.