тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

       Фестер проснулась от громкого звука, донёсшегося со стороны окна. С трудом разлепив глаза, она повернула голову, чтобы увидеть… трёх сов. Каждая из птиц держала в клювике конверт, нетерпеливо ухая.        — Вот тебе и доброе утро… — сонно пробормотала Фестер, с трудом поднимаясь с кровати.        Открыв окно, она по очереди забрала все письма, не забыв погладить каждую сову по голове в знак благодарности.        Такое количество почты казалось необычным, хотя она и знала, кто её прислал; вон тот конверт с нелепой маркой точно был подписан рукой Молли.        Они с Артуром, Роном и Джинни вот уже несколько недель гостили у Чарли в Румынии, регулярно присылая письма с фотографиями и восторженными подписями.        Фестер распаковала первое письмо; с колдографии, лежащей внутри, ей приветливо махали Артур и Молли, Джинни, Рон и даже сам Чарли, держащий в руках ещё совсем маленького дракона.        Следующим на очереди оказалось письмо от Анджелины, уже неделю находившейся где-то на островах вместе с родителями и успевшей прислать за это время рекордное количество писем.        Джонсон развёрнуто расписывала все прелести магловского отдыха, напоследок расспросив Фестер о её делах и том, не помирились ли они с Фредом.        От последнего она невольно закусила губу, сдерживая счастливую улыбку. Фестер безумно скучала по Фреду всё время, пока они были в ссоре, и их примирение буквально растекалось бальзамом по душе. А то, что он сказал, когда они сидели под столом… это было чем-то за гранью понимания.        Слышать такое от него; знать, что, он, несмотря на всё, дорожит ей, было до ужаса тепло и волнительно, и сейчас Фестер была безумно рада, что именно она решилась сделать первый шаг к их примирению. Ей так не хватало его всё это время.        Решив написать ответ позже, Фесси потянулась к последнему конверту, на котором легко узнавался почерк Мэйхью. Обрадоваться она не успела; письмо было коротким и содержало в себе всего одну просьбу…        По не самому счастливому стечению обстоятельств как раз рядом с поместьем Мэйхью и Мадлен недавно была жуткая гроза, и сейчас дядя просил её проверить, всё ли в порядке с домом.

***

       — Не хотел бы я тут жить, — хмыкнул Джордж, оглядывая поместье. — Даже нашего упыря здесь оставлять жалко. Окочурится ведь.        Фестер, возившаяся с дверью, громко хмыкнула; сколопендра на её плече наворачивала круги вокруг своей оси, будто заведённая.        — Заходи, — позвала Фестер, когда дверь поддалась, — у нас тут не очень уютно.        — Точнее очень неуютно, — хмыкнул Джордж, проходя вслед за ней.        В доме ничего не изменилось; всё так же пусто и жутко холодно. Фестер невольно поёжилась — вспоминалось Рождество, которое она едва не провела здесь в одиночестве немногим больше года назад.        — Проверим второй этаж и можем идти, — скомандовала Фарси, завернув на лестницу.        — Зачем вообще проверять дом? — спросил Джордж, смиренно шагая за ней. — Неужели на такую дорогущую аристократскую гробницу не догадались наложить заклинания?        — Догадались, — кивнула Фестер, — но они ведь не распространяются на неволшебное вмешательство.        Она быстро вышагивала по коридорам и оглядывалась по сторонам. Сколопендра подскакивала на каждом её широком шагу, так что крепче вцепилась в плечо Фестер.        — Фе-е-есси, милая, ну пожа-а-алуйста, ну пойдём обратно-о-о, — жалобно протянул Джордж, когда Фестер наворачивала уже, казалось, сотый круг по этажу.        — Да погоди ты, — недовольно цокнула она, заглядывая в очередную комнату. — Всё в порядке.        — Можем идти? — с надеждой спросил Джордж.        — Ну, только если ты не хочешь проверить последний этаж... — хитро улыбнувшись, начала Фестер, но смолкла под недовольным взглядом друга. — Ладно-ладно. Можем идти.        — И как твой дядька вообще живет здесь? Холодно ведь, — спросил Джордж, стараясь не оглядываться по сторонам.        После солнечной и уютной «Норы» дом Мэйхью казался ему до ужаса непривычным и безжизненным; даже атмосфера в нём была какой-то напряжённой и колючей.        — Он тут почти не живёт, — пожала плечами Фестер. — Они с Мадлен уже практически прописались в Министерстве. Работают там.        Она вдруг притихла, вспомнив о причине желания Хью закопаться с головою в работу. Смерть отца всё ещё тяжёлым камнем висела где-то в груди, отчего каждое воспоминание казалось ей жутко болезненным.        Прошло слишком мало времени, рядом было слишком мало нужных людей, а сил на это всё не было и нет вовсе.        Джордж почувствовал резко изменившееся не в лучшую сторону настроение подруги. Почувствовал физически, на самом себе — в горле встал огромный ком, когда губы Фестер поджались. Вдруг заплачет? Поняв, что её нужно срочно отвлечь, он поравнялся с ней, легко толкая её в плечо.        — Эй, милочка, чего нос повесила? Вдруг наступит кто, — Джордж попытался пошутить, приобняв её за плечо.        Самому Джорджу приходилось не легче; он всё ещё чувствовал себя виноватым в том, что его не было рядом в нужный момент, а теперь к этому прибавлялся недавно обретённый дичайший страх снова видеть её слёзы.        ... и за это он тоже винил себя; он должен быть смелее, сильнее для неё. Должен терпеть каждый раз, когда ей нужно выплеснуть эмоции, должен понимать её, поддерживать, быть надёжным островком в буйном море всей жути, что она терпит.        — А ты внимательнее под ноги смотри, — буркнула Фестер, наконец отрывая взгляд от пола и переводя его на Джорджа. — Или с такой высоты уже того, что на земле лежит, не видно?        Он так и не убрал с неё руку, продолжая слегка прижимать к себе. Теперь она шла практически с его помощью; он вёл её за собой, на ходу вспоминая маршрут.        — Я заметил, — хмыкнул Джордж.        Когда в поле зрения замаячил выход, он отстранился от Фестер, но всего на секунду; уже через мгновение он схватил её за руку, утягивая за собой на улицу.        Кажется, он говорил что-то ещё, но Фесси уже не слышала его, чувствуя, как внутри что-то переворачивается от ощущения его ладони в её; совсем как тем утром, когда они вернулись в «Нору» наутро после празднования дня их с Фредом рождения. Так спокойно и... защищённо.        Но, когда до неё наконец дошло, что её больше не окружают стены поместья, Фестер облегчённо выдохнула и покрепче сжала руку Джорджа.        — Отлично, а теперь домой... — начал было Джордж, но вскинутая рука Фестер не дала ему закончить.        — Нет... — вздохнула она, — мне нужно домой. Его тоже не помешает проверить. Но, если ты хочешь, ты можешь возвращаться, я ненадолго...        — Ещё чего, — перебил Джордж, крепче перехватив ладонь Фестер. Оставлять её одну сейчас ему хотелось меньше всего. — Я с тобой. Это ведь недалеко отсюда, да?        Фарси кивнула и зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на аппарации. Через секунду всё тело скрутило привычным ощущением, и оба почувствовали, как земля едва не ушла из-под ног. Когда их выбросило прямо перед входом в дом, Фестер крепко вцепилась в ладонь Джорджа, пытаясь устоять на месте.        — Это было... — он восхищенно вздохнул, — … вау! Особенно если не считать то, что в этот раз мне почти не захотелось выплюнуть свой желудок.        Фестер недовольно скривилась на его последнюю реплику; да, в прошлый раз трансгрессия прошла не очень удачно, но ведь не настолько же... и вообще, ей было трудно сосредоточиться.        — У тебя ещё будет время наверстать упущенное, — хихикнула она, окончательно придя в норму. — Не удивляйся, если наступишь на парочку дохлых крыс или жаб.        Не отпуская ладони Джорджа, Фестер другой рукой отворила дверь, ведя его за собой.        По сравнению с её собственным домом даже поместье Мэйхью куда больше походило на милое и уютное жилище. Запах пыли и сырости буквально вбивался в лёгкие, и Фарси с трудом подавила желание закашляться. Ей очень хотелось уйти отсюда как можно скорее.        Джордж, кажется, целиком и полностью разделял её мысли, судя по тому, как успокаивающе он начал гладить её ладонь. Ему было трудно представить, насколько сложно его подруге находиться здесь, а потому единственное, что он мог сделать — это быть рядом с ней сейчас.        Не говоря ни слова, Фестер нехотя отпустила его руку, направляясь куда-то вглубь дома. Джордж опечаленно вздохнул; терять ощущение её так близко совсем не хотелось.        — Вечно ты от меня бегаешь...        — Не от тебя, — надув губы, грустно шепнула Фестер. — Ещё успеем за ручки подержаться.        — Ну-ну, — Джордж переступил с ноги на ногу, неловко сунув руки в карманы, — пора уже дальше действовать, а мы ещё за ручки не надержались.        Фестер, не слыша очередной шутки от Джорджа, без конца крутила головой, осматривая облезлые стены, и в конце концов шагнула к одной из них, начав ощупывать.        — Такого я тут не замечала...        — Что такое? — встрепенулся Джордж, подходя ближе к подруге.        — Просто тут трещина... в стене, — пробормотала Фестер. — Дом уже такой старый… — она вздохнула. — Ладно, ничего серьё... ай!        Фесси громко вскрикнула, почувствовав, как сколопендра на её плече заметалась, едва не навернувшись на пол.        Фестер попыталась успокоить взбесившееся насекомое, однако оно начало вырываться сильнее прежнего, не позволяя поймать себя.

«Да что ж такое-то?!»

       Когда девушке наконец удалось схватить сколопендру, та ловко вывернулась из её рук, спрыгивая на пол и уползая куда-то в коридор.        — Мойра! — громко крикнула Фестер, всё ещё не отошедшая от шока.

«Это плохо...»

       — Что… — Джордж нахмурился, пытаясь подобрать слова, — что произошло с твоей этой паучихой? — спросил не менее поражённый Джордж, сверля Фестер внимательным взглядом.        — Это... ничего. У неё брачный период, — ей тут же захотелось хлопнуть себя по лицу за очередную ляпнутую глупость. — И она не паучиха.        — Ну, в этом доме сейчас только один самец, и он перед тобой, — Джордж улыбнулся собственной шутке, — а она свалила в совершенно другом направлении. Какой ещё период?        Фестер тяжело выдохнула, скрестив руки на груди. Она осмотрела первый этаж дома — сколопендры нигде не было.        Может, оно и к лучшему?

***

       Вечер выдался сложным; Фестер всё никак не могла выкинуть из головы мысль о том, что сколопендра ведет себя слишком уж странно.        С одной стороны хотелось просто выбросить её, отдать кому-нибудь, прогнать, а с другой… это всё, так или иначе, должно быть связано с её родителями. Точнее — с матерью.        Первым порывом, очевидно, стало желание написать письмо матери.        И она написала. Но сова вернулась вместе с письмом, которое так никто и не открыл.        — Можно? — спросил Перси, кивнув на место на большой качели, где сидела Фестер.        — Мы у тебя дома, — улыбнувшись, ответила она. Перси наклонил голову, всё ожидая ответа. — Конечно можно.        Фестер сидела во дворе «Норы» на большой деревянной качели, которую, как хвастался Артур, они с мальчиками сделали без помощи магии, и пила кипяток, ногтями поглаживая сколопендру, ползающую по её ногам.        — Ты пьешь просто горячую воду? — спросил Перси, вглядевшись в кружку в руках Фестер.        — Каждый раз, когда я приезжала сюда, брала с собой чай, — она глянула на него, ожидая какой-либо реакции. — Нормальный чай, — пояснила она. — А теперь он кончился.        — Не любишь травы? — скромно улыбнувшись, догадался Перси.        — Ненавижу, — Фестер сморщила нос. Перси, глядя на неё, хихикнул. — Когда мне было лет так девять, отец всё время меня ими отпаивал… мерзость.        — У тебя это хотя бы прошло. Нас-то до сих пор этим мучают, — Перси улыбнулся.        А Фестер чуть не пролила кипяток на свои колени от того, как резко напряглись её руки.

«У тебя это хотя бы прошло…»

       Прошло. Потому что отца больше нет.        И она готова пить эти травы десятками литров, только бы отец снова был рядом. Но это невозможно.

«Перси, наверное, просто не знает об этом…»

       Она тяжело выдохнула и натянуто улыбнулась в ответ.        — Да… не повезло вам.        — О чём думала? — поинтересовался он.        Фестер погрустнела ещё сильнее; вопрос Перси застал её врасплох.        До того, как он присоединился к ней, её мысли были заняты исключительно жуткими догадками о том, что происходит с её, как выразился Джордж, «паучихой»; сегодня утром она снова появилась на пороге «Норы».        Уже без фантастических спецэффектов в виде грозы, молний и дождя, но всё так же неожиданно — каким образом она вообще поняла, где находится Фестер? Да, Мойра — не обычная сколопендра. Совсем необычная. Но для того, чтобы она смогла найти «Нору», её должен был кто-то направить.        — О сколопендре, — призналась она. — Всё это жутко странно, и я волнуюсь.        — Волнуешься? — непонимающе переспросил он.

«А как здесь не волноваться?»

       Все подозрения, очевидно, падали на мать; а кто, если не она?        Отец мертв. Хью и Мадлен далеко-далеко, отдыхают, и их точно не заботит никакая сколопендра.        А появление матери жутко пугало; она так долго пряталась для того, чтобы сейчас… для чего?        — Я знаю, что она заколдована. Знаю её с детства, — понуро начала Фестер, — но никогда она не вела себя… так, — она обнадеженно посмотрела на Перси. — Она никогда не смогла бы найти… да, Господи, здесь точно что-то не так!        На последних словах Фестер чуть ли не сорвалась на крик. Руки сами по себе напряглись, но одновременно с этим она чувствовала в них страшную слабость. Такая нагрузка на нервную систему до добра точно не доведёт.        Перси аккуратно уместил ладонь на её плече, когда её спина оторвалась от спинки качели, и Фестер нагнулась, уперев локти в собственные колени. Поставив кружку на землю, она запустила пальцы в свои волосы, нервно оттягивая их.        Уизли испуганно глянул на неё; сперва захотелось, поджав хвостик, сбегать за Фредом или Джорджем, что точно смогли бы успокоить свою подругу, но затем… он понял, что она, общаясь с как раз-таки теми двумя братьями, которые недолюбливали его больше всех, никогда не сторонилась общения с ним. Даже когда близнецы отпускали достаточно грубые шутки в её адрес.        И ему захотелось помочь ей. Самостоятельно.        — Фесси… — тихо позвал он, медленно погладив её плечо, сомневаясь в своих действиях, вдруг он нарушает её личные границы?        — Да? — напряженно ответила она, не поднимая взгляда на Перси.        Он печально вздохнул и сжал её предплечье, как бы показывая, что он рядом и готов ей помочь, когда услышал её тихий всхлип. Уизли пригнулся к ней и перекинул волосы через её левое плечо, чтобы он смог видеть её лицо.        — Ты ведь знаешь, что я работаю в министерстве? — спросил он.        — Знаю.        — Хочешь, я возьму твою сколопендру, и отвезу к магозоологу? Я знаю одну девушку, она прекрасно разбирается…

***

       — Если я убью кого-то, вы поможете мне закопать труп? — спросила Фестер, глянув сначала на Джорджа, затем — на Фреда.        Оба широко раскрыли глаза от удивления.        Фестер лежала между ними, держа руки за головой. Фред уткнулся лицом в подушку, а Джордж, закинув ногу на ногу, пялился в потолок, внимательно следя за тем, чтобы его рука касалась подруги.        Всем троим страшно хотелось спать — день, проведенный в саду по просьбе Молли, что снова прислала им письмо, до жути уморил даже таких, казалось бы, активных парней, как близнецы.        — Да, — первым ответил Фред        Он развернулся набок, чтобы видеть Фестер. Она улыбнулась ему.        — Только если это будет Фред, — сказал Джордж. — А вообще… к чему эти вопросы?        — Я хочу убить Мойру, — невозмутимо ответила Фестер.        Братья синхронно приподнялись, чтобы посмотреть на подругу и найти в её лице хоть намёк на то, что это шутка.        Но нет.        — Извини, дорогая, ты только что, кажется, сказала, что хочешь убить свою сколопуху? — нахмурившись, спросил Фред.        — Это просто насекомое, — спокойно подметила Фестер.        Фред и Джордж удивлённо приглянулись, а затем их взгляды сошлись на подруге.        — Когда Рон отпихнул её от себя, тебя мало интересовало даже то, что он действительно панически боится подобных тварей, ты на него накричала. А теперь ты хочешь убить её? — Джордж с интересом склонил голову.        — Ну, да… — ответила Фестер. — Мы хорошо её похороним…        Фред весело хмыкнул.        — А о причинах подобного ты нам не поведаешь?        От вопроса Фреда Фестер немного замялась; было жутко неприятно снова задумываться обо всём, что происходило этим летом, но она, так или иначе, понимала, что ей придется рассказать всё Фреду.        — Всё как-то… странно, Фред, — она приподнялась, развернувшись к нему.        Фред хихикнул, глянув через подругу на разочарованного брата. Джордж закатил глаза.        Ситуация между этими тремя совсем недавно накалилась до предела; несколько дней назад Джордж около трех часов старался выпытать у своего брата хоть что-то о чувствах Фестер к нему. Мысль о том, что она была влюблена в него, схватила его сердце и не отпускала. Фестер выпытывала у него то же самое.        Но Фред хранил многозначное молчание.        — Странно? — переспросил Фред.        — Ага, — Фестер лениво подперла рукой щеку, расслабленно всматриваясь в лицо Фреда, — она появляется в довольно странные моменты…        Фестер вытянулась, а глаза её прикрылись — нормально поспать в последнее время удавалось редко из-за жуткого волнения и непонятного страха, а сейчас, когда по обе стороны от неё находились парни, которым она запросто могла бы доверить свою жизнь…        Она чувствовала себя так комфортно и безопасно, когда они оба были рядом, как тогда, на пятом курсе — каждый раз, когда они были втроем (а втроем они были почти всегда), она была посередине.        И Фред, и Джордж навряд ли понимали, но как-то машинально расступались, каждый раз уступая ей место между ними двумя.        Всё тело расслабилось, и Фестер потянулась, просунув одну руку под подушку, а другой коснувшись руки Фреда, лежащего неподалеку.        Фреду даже не пришлось сдерживать участившееся дыхание, когда она провела пальцами по его руке — всё это стало настолько привычным.        Это сложно признавать, но Фред понимал, что Фестер проявляет к нему такое внимание исключительно из-за того, что у неё нет… никого нет.        Нет ни отца, ни братьев, ни парня.        И он, в один момент, сам того не осознавая, стал для неё всем. И такой расклад совсем не радовал, и уж точно не предвещал ничего хорошего.        Но прекратить всё это он не мог.        Не мог, пока его братец наконец-таки не убедит его в том, что теперь уже он готов стать для неё всем.        Фред точно знал, почему Джорджу сложнее подобраться к Фестер, чем ему самому — она нравилась ему. А Фред всегда видел в ней только подругу, сестру. Но никогда — девушку.        Ну, по-крайней мере, о других чувствах он никому не говорил.        — Хочешь спать? — спросил Фред. — Маленькая, мне нужно идти, — шепнул он, аккуратно стянув с себя её руку.        Фред поднялся с кровати, глянув на сложившуюся ситуацию свысока, и подмигнул Джорджу, уставившемуся на него.        Разумеется, на самом деле никуда идти ему не было нужно. А вот оставить их двоих ему казалось чем-то необходимым.        Фестер на секунду снова раскрыла глаза. Лениво кивнув, она зевнула и, немного развернувшись к Джорджу, схватила его руку и притянула к себе.        Выходка получилась сама по себе; она не могла бы сказать, что полностью контролировала свои действия. Просто чувствовать Джорджа так близко сейчас казалось чем-то необходимым.        И это случилось.        Джорджу казалось, что биение собственного сердца просто-напросто оглушит его; так громко и быстро оно забилось. Желудок сжался в тугой комок, а перед глазами всё поплыло, когда она сама притянула его ближе к себе.        Своей ладонью она сжала его руку, прижав её к своему животу. Джордж чуть ли не таял, чувствуя её сонные прикосновения.        Пользуясь случаем, он рассматривал её волосы, скомкавшиеся на подушке — они так и манили его, так что второй рукой он начал медленно перебирать темные пряди, и вскоре Фестер начала сама подставляться под плавные движения его пальцев, довольно выдыхая.        Когда он услышал, как глубоко она дышит, дыхание самого Джорджа отчаянно сбилось; от нехватки внезапно ставшего вязким и сладким воздуха начинала болеть голова, но ему было всё равно.        Джордж прижимал её к себе крепче, и вскоре Фестер, устроившись поудобнее, развернулась лицом к нему, уложив голову на его плечо.        Её глаза были закрытыми, а лицо таким спокойным, что Джордж никак не мог отказать себе в том, чтобы лишний раз глянуть на неё; тушь на ресницах скомкалась и размазалась неопрятным пятном под глазами, неровно нанесенная темно-коричневая помада, уже ставшая привычной для неё, так же размазалась вокруг рта.        Уизли совсем упустил тот момент, когда она начала краситься.        Зачем?

«Она ведь и так красивая»

       А главное — для кого?        Джорджу было до чертиков интересно, чувствует ли она сейчас ту же сладкую карамель, растекающуюся в груди от того, что чувствует его дыхание на своей коже. Или это ничего для неё не значит?        Так или иначе, Джордж старался быть как можно тише, даже думать старался тише, чтобы не потревожить её.        Он замечал, что в последние дни ей совсем не спится — много раз встречал её в коридорах или гостиной посреди ночи, а сегодня Билл рассказал, что она полночи маячила под его окном, вручную выдергивая лишние травинки около цветов Молли.        Глубоко выдохнув, он аккуратно приблизил свою руку к лицу Фесси; рассмотрел каждую из огромного количества вздрагивающих от любого движения ресниц, каждую родинку.        Всё было прекрасно. Её расслабленное лицо казалось ему чем-то абсолютно волшебным. Таким великим и немыслимым волшебством, что даже Дамблдору не снилось.

«И как я не заметил этого раньше...?»

       Не заметил того, как отчаянно хотел быть всем для этой сильной, вечно рассерженной девочки, ставшей девушкой буквально на его глазах. Как хотел беречь её, ограждать от остального мира, создавать что-то отдельное только для них двоих.        И он хотел показывать ей это любыми способами. Каждый день и ночь.

***

       Фестер открыла глаза. Джордж лежал рядом, прижав её к себе.        Она испуганно вздохнула, почувствовав, что её губы практически касаются его шеи. Пришлось собрать все силы, чтобы не завизжать от восторга.        Всё тело будто парализовало; она никак не могла (не хотела) отодвинуться от него. Просто смотрела на его трясущиеся во сне ресницы, приоткрытые губы… и не могла оторваться. Он действительно зачаровывал её своей безупречной спокойностью.        Его рука покоилась на её пояснице, ненастойчиво прижимая ближе к себе, и от этого её бросило в жар; одна лишь мысль о том, что он мог бы спать рядом с ней, заставляла всё внутри неё трепетать от волнения, а когда это происходило на самом деле…        Фестер, не удержавшись, придвинулась ещё совсем немного ближе к Джорджу, прижавшись губами к его шее. Джордж вздрогнул, громко выдохнув, и его пальцы сжались на её пояснице. Фестер тихо хихикнула и попыталась привстать, не желая продолжать собственные мучения этой близостью.        Но Джордж остановил её, повалив обратно на кровать.        — Куда собрала-а-ась? — сонно спросил он, приподнявшись, чтобы посмотреть на неё.        Она улеглась на спину, а рука Джорджа была на её животе; из-за этого оба были жутко взволнованы, но старались вести себя так, будто всё так и должно быть. Просто потому, что боялись «спугнуть» друг друга и испортить момент.        — Я хотела… — она запнулась, — … воды…        — Опять забыла, что ты колдунья… вот же безнадёга, — разочарованно выдохнул Джордж.        — Ничего я не забывала…        Потянувшись к тумбочке, он взял свою палочку, и пока Фестер приподнималась, чтобы сесть, по его велению в приоткрытую дверь залетел стакан. Когда он остановился прямо над кроватью, Джордж самодовольно улыбнулся, повернувшись к подруге.        — Вот как поступают у-у-умные волшебники, — Джордж постучал пальцем по виску, — сможешь хоть воды сама набрать?        Фестер покачала головой, улыбнувшись.        — Оставила палочку в комнате Джинни.        Джордж глянул на Фестер, удивленно приподняв бровь, и протянул ей свою палочку.        Фестер нахмурилась, несколько раз переведя взгляд с палочки на Джорджа и обратно, и выгнула бровь.        — Что?        — Твоя палочка не у тебя, — он пожал плечами. Фестер наклонила голову в сторону, непонятливо вглядевшись в лицо Джорджа. — Возьми мою, — выдохнул он.        — Почему ты не можешь?        — Я могу. Просто не хочу, — он хитро улыбнулся.        Ясно. Издевается.        — С чего твоя палочка должна меня слушаться?        — Ты уже пользовалась ею. В ту ночь, когда у тебя болел зуб и ты чуть не выбила несколько моих за то, что я ляпнул какой-то хрени.        — Точно.        Не найдя больше никаких путей отступления, Фестер взяла его палочку. В последний раз глянула на него, отвернулась к стакану, прошептала «Агуаменти», в последний момент перенаправив палочку на Джорджа.        Уизли вскрикнул, а Фестер засмеялась, когда тоненькая струйка воды ударила прямо в его нос.        — Я же боюсь воды! — пропищал Джордж, вытирая мокрые глаза рукавом.        — И что, утонул? — спросила Фестер, не переставая хихикать.        — Да! — отозвался Джордж. Он упал на кровать, притворяясь, что тяжело закашлялся, но, не увидев реакции Фестер, остановился и строго глянул на неё. — Где моя первая помощь?        Фестер не могла не улыбаться, глядя на взрослого парня, что так упорно изображал собственную смерть, ожидая, что она станет играть с ним в эти глупые игры.        Но она не станет.        — Ты как ребёнок.        — Это плохо?        Или станет.        Выдохнув, она прижалась к его груди, чтобы удостовериться в наличии сердцебиения. Джордж уже не так активно притворялся умирающим, так что хихикнул и перекинул её спутавшиеся волосы через другое плечо, чтобы они не лезли в его лицо.        — Ну, сердце твоё бьётся.        — К сожалению, — с улыбкой ответил Джордж, когда Фестер отстранилась. — Что дальше делать знаешь?        — Дальше я должна перегнуть тебя через своё колено, чтобы ты выплевал всю воду, — она выгнула бровь, наблюдая за реакцией Джорджа.        Он нелепо захлопал глазами и сморщился.        — Звучит не очень круто, — он привстал, чтобы быть поближе к Фестер. — Может, лучше сразу искусственное дыхание?        Фестер обомлела. Снова эти его шутки, и снова эта несуразная реакция её тела — сильная дрожь.        — Может, — она пожала плечами, легко ответив, будто вовсе не чувствовала, как мышцы по всему телу судорожно сжимаются от желания быть ближе.        Джордж недовольно хмыкнул и подвинулся ближе к Фестер, пока она пыталась принять удобное положение. Кровать мягкая, так что усесться на ней сложно.        — Ну ты не торопись там, я подожду, — приподнявшись на локтях, съязвил Джордж.        Фестер недовольно уставилась на него.        — Вот и жди.        — Вот и жду, — хмыкнул он, укладываясь обратно, — … я подожду, а вот если человек реально умирать будет…        Фестер фыркнула, всё же подобравшись к Джорджу. Она наклонилась над ним так, что её волосы снова падали на его лицо, и уставилась на него; такой красивый, что трудно не засмотреться.        Джордж смотрел на неё с озорным интересом, расслабив губы. Неужели думает, что она правда сделает это? А потом будет издеваться над ней на пару с братом, ага.        В следующее мгновение палочка Джорджа, что всё ещё была в руках Фесси, оказалась у его губ. Фестер никак не смогла отказать себе в подобном развлечении, так что медленно обвела кончиком палочки контур его тонких губ. Заметила, как они дрогнули и как нервно сбилось его дыхание.        Джордж волнуется?        То есть… Джордж Уизли действительно так сильно волнуется прямо сейчас?        Да ладно, это ведь шутка.

«Вот же актеришка…»

       — Не подскажешь нужное заклинание?        Фестер собирает все внутренние силы в кулак для того, чтобы успокоить собственное сердцебиение и задать этот вопрос.        — Заклинание?        Джордж хмурится.        — Ну, ты сам учил меня… мы ведь волшебники, всё можем делать с помощью волшебства, зачем так напрягаться и бла-бла-бла…        Снаружи Фестер победно улыбается, вся довольная собой и своей остротой, но вот внутри… мысли хаотично метались в стремлении подчинить тело хоть какому-то контролю, но ничего не выходило.        Дыхание сбилось теперь окончательно, голова кружилась от нехватки воздуха, а глаза отвечали активным сопротивлением на приказ оторвать взгляд от его прекрасного лица.        — Боюсь, сейчас всё должно решиться без магического вмешательства, — прошептал Джордж.        Его пальцы дрогнули, когда он забрал свою палочку и швырнул её куда-то в сторону, не отрывая взгляда от Фестер. Он снова приподнялся, опираясь на локти. Теперь они были достаточно близко друг к другу.        — А вдруг… сломается? — шёпотом спросила Фестер.        Думать о том, что говорит, она уже не могла. Все мысли были заняты Джорджем и тем, как его взгляд буквально сковал её — она не могла даже шатнуться в сторону, чтобы расстояние между ними стало хоть немного более приличным.        — Она со второго этажа вместе со мной летала, — Джордж посмеялся, — не сломается.        Оба понимали, что должны что-то сделать; что просто ждать чуда, уставившись друг на друга больше нельзя, но никто не решался сделать первый шаг к… первый шаг к чему?        Вдруг их желания не совпадают?        Джордж нервно прикусил губу, чувствуя, как длинная цепочка, свисающая с шеи Фестер, касается его шеи. От едва ощутимого соприкосновения с холодным металлом кожа мгновенно покрылась мурашками.        Фестер, наклонившись, в последний раз глянула на него; Джордж всё так же смотрел на неё рассеянным взглядом, будучи максимально взволнованным. Она наклонилась ещё ниже, и Джордж почувствовал, как что-то в его голове щёлкает, и он тянется ей навстречу, но…        Она просто хватает его за нос, зажимая его, и, не прижимаясь к его губам, дует в открытый рот. Щёки Джорджа смешно надуваются и Фестер заливается смехом, хватаясь за жутко ноющий низ живота.        Фестер пытается отодвинуться, но Джордж не пускает её, кажется, даже не замечая её смеха. Он аккуратно кладет свою руку на её шею, притягивая ближе к себе.        Сердце её в этот момент бьётся так отчаянно сильно, что казалось, что Билл, спящий в комнате на этаж выше, мог слышать его. Руки затряслись, когда ей пришлось расставить их по обе стороны от Джорджа. Уизли улыбнулся, заметив растерянный взгляд Фестер.        — Это уже не похоже на первую помощь, — нервно хихикнув, сказала она.        В груди завязался тугой узел, трепет будто кипятком разливался по телу, а его нежный взгляд и трясущиеся пальцы давали понять, что это всё вовсе не шутка. И от этого становилось ещё труднее.        — Правильно, — прошептал Джордж, прерывисто выдохнув. Он снова улыбнулся, а по его глазам было видно, что он жутко волнуется, — я очень сильно хочу поцеловать тебя, — руки Фестер задрожали, подогнувшись в локтях, и она чуть не упала на него. Джордж обнял её, прижав ближе к себе. — Пожалуйста... можно?        Фестер обомлела; дыхание прервалось, и всё тело онемело. Она не могла даже посмотреть на него. Просто уперла взгляд в его шею. Джордж еле дышал. В голове было так много мыслей, что ухватиться за одну было совершенно невозможно.        Она мечтала об этом так долго, что теперь просто не могла поверить своим глазам, ушам и всему подобному.        Очень хотелось, чтобы в комнату постучались; чтобы Оливер и Фред внезапно решили поиграть в квиддич и швырнули бладжер в окно, чтобы он сшиб её с этой кровати к чертям собачьим, что угодно, лишь бы найти выход из этой ситуации.        Но выход был только один.        — М-можно…        Джордж неуверенно скользнул пальцами по её шее и ненастойчиво притянул к себе. Фестер, всё ещё не отошедшая от шока, почувствовала, как её накрывает резко нахлынувшая волна стыда — она ведь ещё не целовалась. А вдруг сделает что-то не так?

«Ну, он же знает, на что идёт, да?»

       Щёки щипало от прилившей к ним горячей крови, голова кружилась от ощущения тепла Джорджа, и эти чувства казались самыми яркими из тех, что она могла испытать, но всё поменялось в секунду, когда она почувствовала нежное касание его губ.        Ей хотелось провалиться под землю от одного лишь осознания того, что он целует её, а когда ей удалось сосредоточиться на своих ощущениях…        Он несмело сжал нижнюю губу Фестер между своих, и это ощущение было, наверное, самым приятным из всего, что она чувствовала раньше.        Она смогла только выдохнуть в его губы, из-за чего он отстранился и посмотрел на неё, выгнув бровь, подумав о том, что сделал что-то не так.        — Всё хорошо? — шёпотом спросил Джордж.        — Д-да, — быстро ответила Фестер.        Он тепло улыбнулся и начал ласково поглаживать её по голове. Фестер буквально молилась про себя, чтобы он поцеловал её снова, и погладила его по щеке, устроившись рядом с ним поудобнее. Джордж взял её руку и поднес к своим губам, ласково поцеловав.        Джордж совершенно растерялся; его трясло от осознания того, что он только что осмелился сделать. Он не мог отдышаться, теряясь, явно не зная куда деть свой взгляд.        Перед его глазами было лишь взволнованное лицо подруги, кусающей собственные щёки изнутри, и взгляд его безнадежно остановился именно на её криво накрашенных губах.        Она уже была готова сорваться и уйти, спрятаться где-нибудь от собственного стыда, но Джордж успел снова прижать её к себе, нелепо стукнувшись носом об её нос.        Оба глубоко вздохнули, и Джордж обхватил её нижнюю губу своими. Фестер снова почувствовала, какие они мягкие; его поцелуи ощущались так, словно прыгаешь в кучу мягких, хорошенько взбитых подушек.        Фестер совершенно оторопела от его нежности, ощущая себя легеньким пёрышком, витающим в воздухе. Джордж начал поочередно посасывать её губы; так мучительно медленно, заставляя её таять в его объятьях. Постепенно Фестер стала отвечать, повторяя его действия.        Джордж довольно улыбался сквозь поцелуй и томно вздыхал в её губы, отчего она вся покрывалась мурашками. Он точно делал это специально, потому что его вздохи участились, а затем и вовсе превратились в тихие постанывания, когда он почувствовал её реакцию.        Внизу живота ощущалась глубокая пульсация, терпеть становилось сложно, и Фестер стала аккуратно сжимать его плечо в такт движениям его губ. Джордж нетерпеливо заерзал на кровати. Всё тело крутило жутко приятной судорогой, руки слабли от наслаждения, пальцы цеплялись за футболку Фестер, из последних сил поглаживая спину девушки.        В итоге Джордж, плавно спустив ладонь вдоль её руки к ладони, сплел их пальцы. Фестер вздохнула; его нежные прикосновения в совокупности с поцелуем будто грели её изнутри. Джордж будто был теплым молоком, в которое она постепенно погружалась с головой, наслаждаясь его нежностью.        — Тебе нравится? — отстранившись, спросил Джордж.        Ему пришлось подогнуть ноги, чтобы хоть немного утихомирить собственное возбуждение. Фестер, сидящая сбоку от него, выгнулась, чтобы размять затекшую поясницу. Джордж, ласково улыбнувшись, аккуратно заправил её волосы за ухо.        Фестер не могла оторвать взгляд от его лица, всё ещё не веря, что люди вообще могут быть такими красивыми; Джордж всегда был абсолютным идеалом для неё, но сейчас, когда его припухшие от поцелуя губы растягивались в такой родной для неё улыбке, его красота казалась запредельной, настолько нереальной, что и представить такое было бы сложно. А она видела это в реальности.        — Очень…        Джордж снова потянулся к ней, быстро прижавшись губами к её губам, бегло коснувшись нижней языком, и снова отстранился на несколько миллиметров.        — Мне очень хорошо с тобой, — шепнул он, улыбнувшись.        И снова поцеловал её; теперь, когда она подтвердила своё явное согласие, он сделал это гораздо смелее; языком раздвинул её губы, медленно обведя их, и, когда Фестер приоткрыла их, он осторожно коснулся языком её языка.        Фестер застонала бы, но на это не хватило ни сил, ни воздуха, поэтому она просто вздохнула, сильнее сжав его руку.        От того, насколько сильным было удовольствие, тело действительно перестало слушаться её, и она неосознанно отшатнулась, чтобы не упасть прямо на Джорджа. Он, быстро среагировав, поднялся за ней, даже не разрывая поцелуя.        Теперь, когда оба сидели на кровати, возможностей было гораздо больше; Фестер нежно поглаживала его шею, а Джордж обнимал её, прижимая ближе к себе, перебирая пальцами пряди выжженных на солнце волос.        Джордж будто мучал её; делал всё так медленно, но так приятно, что от этого кружилась голова — хочется получать больше и быстрее.        Внутри Джорджа всё скручивалось, по телу распространялась приятная пульсация, кровь будто нагревалась с каждым мгновением всё сильнее.        Оба просто сходили с ума, даже не задумываясь, что скажут друг другу завтра, как будут смотреть друг на друга после того, что натворили?        Именно такими Фестер и представляла поцелуи с Джорджем; он будто угадывает, что ей нужно, куда надавить, чтобы принести больше удовольствия, заставить её извиваться и дрожать от нетерпения.        Джордж медленно посасывал кончик её языка, заставляя её прогибаться в спине от удовольствия. Фестер чувствовала себя максимально странно, потому что впервые ощущала такую реакцию своего тела — она просто не могла найти себе места от наслаждения.        — Эй!        Стук в дверь обрушился на них, словно рояль на голову главному герою детского мультика.        — Что?! — Джордж недовольно вскрикивает.        Фестер смеется, узнав взволнованный голос Фреда.

«Ну, а куда же без тебя?»

       И как же он вообще прожил эти несколько минут без своего брата? Срочно-срочно нужно снова встрять и быть рядом с ним. Конечно!        — Вы чего там делаете?        — Спим! — вздохнув, ответила Фестер, подстроив сонный голос.        — Просто спите?        — Сложно спим, — съязвил Джордж. — Проваливай!

***

       После произошедшего спать оказалось действительно сложно, если вообще возможно; Фестер, которую поселили в комнату Джинни (пусть Фред и Джордж активно протестовали), всё ворочалась в кровати, вспоминая поцелуй с Джорджем.

«Поцелуй с Джорджем!»

       От одного только сочетания этих слов голова кругом.        И как он решился на это? И что это значит?        Она точно нравится ему, ведь так? Никто не целует своих друзей… просто так.        Мысли путались, сплетаясь, и вырвать из них могла бы, наверное, только… яркая вспышка зеленого цвета за окном.        Сначала Фестер не удивилась, подумав, что Рон с Гарри и Гермионой, должно быть, снова вытворяют что-то на заднем дворе, но… их ведь здесь нет…        Нахмурившись, Фестер встала с кровати и подошла к окну. Глубокой ночью разглядеть хоть что-то были крайне сложно, но она смогла разглядеть какое-то движение во дворе.        Не отрывая глаз от шевелящегося пятна, она достала свою палочку из тумбочки у кровати и сунула её в рукав.        Размышлять о том, должна ли она позвать с собой кого-то из парней, времени особо не было, так что она быстро спустилась на первый этаж. Стоя у входной двери, она снова аккуратно выглянула в окно… и не поверила своим глазам.        — Мама?        Фестер выбежала из дома, кое-как удерживаясь на мигом ослабших ногах. Ей казалось, что она спит, бредит, но точно не видит свою мать в реальности.        — Мама, мама! — пропищала женщина, уперев руки в бока. Фестер застыла на месте. Мать казалась совершенно разъяренной. — Ты что сделала со сколопендрой?!        Замерев, Фестер, кажется, перестала даже дышать. Они видятся впервые за столько лет, и вопрос о сколопендре — первое, что она захотела спросить?        — Э-э-эм…        Мама фыркнула, всплеснув руками. Нервно пригладила затянутые в тугой хвост волосы.        — Чего ты мямлишь, девчонка? Куда ты дела мою сколопендру?        Она шипела, как разъяренная кошка. Это казалось Фестер чем-то безумным и жутким, так что она неосознанно отшатнулась от женщины, когда та сделала шаг вперед. Она жутко пугала собственную дочь; у них никогда не было тёплых отношений, но то, как она обращалась к Фестер сейчас…        — С ней всё хорошо. Она… в министерстве… — прошептала Фестер.        В голове будто образовался вакуум, а виски больно сдавило с обеих сторон. Перед глазами всё плыло от растерянности; ведь на первых парах ей так хотелось обнять свою мать.        В ту секунду, когда она увидела её впервые за такое долгое время, забылись все обиды и мерзкий характер её матери, которая никогда не была для неё другом.        Фестер хотела верить в то, что хотя бы один из её родственников может быть чуть человечнее камня.        Но стоило ли думать так о Наэнии, которая бросила свою дочь со сходящим с ума отцом на несколько лет, даже не связываясь с ней?        — Что моя сколопендра делает в министерстве? — выдохнув, спросила мать.        Кажется, она немного успокоилась, узнав, что с Мойрой всё в порядке. Но пугать Фестер своим видом она не прекратила.        — Это я должна у тебя спросить! Почему она ведёт себя так странно? — Фестер напряглась, ладони крепко сжались в кулаки. — Какого хрена, а главное — каким образом твоя тварь разбивает окна прямо в лицо моим друзьям?!        — Друзьям? — Наэния закатила глаза, гадко улыбнувшись. — Всегда поражалась твоему умению находить друзей! — она начала медленно вышагивать вперед-назад по дорожке из щебня, приподняв подол платья. — Сначала эта ходячая метёлка, за всю жизнь прочитавшая только правила этой тупой игры…        — Это квиддич.        Фестер скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть уверенно.        — Квиддич… плевать, — она фыркнула. — Теперь эти отбросы общества… Впрочем, — она снова оказалась рядом с дочерью, — под стать тебе. С твоей-то мордашкой и такие парни — огромная удача.        Грудь неприятно сдавило от обиды, и вовсе не на колкость о её внешности; слышать такое о своих друзьях для Фестер очень болезненно. Тем более от своей матери… она ведь даже понятия не имеет, какие они люди.

«Понятия не имеет… стоп…»

       Откуда она вообще знает о связях Фестер с семейкой Уизли? Откуда она знает, что сколопендра не с ней? Откуда она знает, что Фестер в «Норе»?        — Как ты… — она запнулась, уперев взгляд в землю, — как ты узнала, что я здесь?        Фестер подняла напуганные глаза на мать. Та поджала губы, гордо вздернув подбородок, и посмотрела на дочь сверху вниз.        И с яркой вспышкой исчезла.