тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

       — ПОЛОЖИ ЛИМОНЫ НА МЕСТО!        Фред дёрнулся от громкого крика Фестер и мигом вернул фрукты в корзинку, сцепив руки за спиной, будто вовсе их не трогал.        — О чём ты?        — Фред! Ты не умеешь жонглировать. Смирись, успокойся и помоги мне, — прошипела Фестер, отчаянно пытаясь выжать сок из лимона.        Недовольно фыркнув, Фред подошел к ней, забрал лимон и легко выжал его. Фестер помыла руки, недовольно осмотрев трясущиеся от напряжения пальцы; из-за нервов руки, в последнее время, совсем перестали слушаться её.        — Я сам доделаю, — сказал Фред, быстро нашедший подходящее заклинание для того, чтобы делать соки самому не приходилось. Фестер, улыбнувшись, с укором глянула на него. Сам сделает, ага… — Ну, я проконтролирую…        — Хорошо, — с улыбкой согласилась Фестер. — Я тогда посмотрю, в какой комнате вы с Джорджем сможете остаться ночью.        — С Джорджем? — Фред удивленно хмыкнул, развернувшись к Фестер.        Она остановилась на первой ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж её дома. Посмотрела на Фреда, рядом с которым всё ещё летали и самовыжимались лимоны.        — Ну да. Вы ведь вместе спите всегда, — Фестер язвительно улыбнулась, наклонив голову.        Фред подошел ближе к ней. Фестер наклонилась, с интересом перегнувшись к нему через перила.        — В этом-то вся проблема, — тихо хихикнув, сказал Фред.        — И с кем же ты хотел бы провести эту ночь? — спросила Фестер, протянув руку, чтобы растрепать его длинные волосы. Фред послушно подставился.        С того дня, когда Джордж неистовыми клочками обрубил свои длинные волосы, Фред стал подшучивать над ним, не позволяя никому дотронуться до его собственных волос. Это стало плюсом для остальных — теперь различать этих двоих было совсем не проблематично.        — Думаю, несколько пухлых и сексуальных дамочек в бикини сделали бы мою ночь гораздо более прекрасной, — Фред приподнял бровь, выжидая реакции подруги.        — Мы со Спиннет не подходим? — нервно посмеиваясь, спросила Фестер.        В какой-то момент глаза Фреда хитро сверкнули; в его мыслях явно появилось несколько колких, остроумных и, что вполне ожидаемо, пошлых вариантов ответа, но он решил оставить их при себе.        — Просто для отчёта: в ряды пухлых и сексуальных дамочек ты явно не входишь, — говорит он. — Дохля.        Фестер корчит рожицу и недовольно фыркает в ответ.        Поворачивается к лестнице, ласково поглаживая деревянные перила. Фред замечал это не в первый раз; в каждом её движении ощущалась тоска по этому дому и по людям, что когда-то жили здесь.        — Раз уж ни я, ни Джордж не показались тебе достаточно привлекательными, — начала она, — будешь спать с Алисией.        Фред, подстроив грустное выражение лица, кивнул и вернулся к лимонам. А Фестер поднялась по лестнице.        На втором этаже первой дверью, которая встретилась, когда она поднялась по лестнице, стала дверь в комнату родителей. В неё Фестер зайти не могла, как бы того ни хотелось — мать специально заперла её, чтобы у Фестер не было возможности там оказаться.        С тех пор, как она стала жить в доме Мэйхью при живой-то матери, ей, конечно, очень хотелось иметь при себе хоть какие-нибудь вещи своих родителей. Как напоминание о том, что они вообще есть.        Но все их вещи были заперты в той комнате; все, за исключением старинных (и довольно жутких) семейных фотографий, развешанных по всему дому, и папиного галстука.        Наверное поэтому сколопендра, доставшаяся от родителей, всё ещё оставалась живой.        Выдохнув, Фестер решилась вынуть из кармана свою палочку, чтобы направить её на дверь и прошептать заклинание… бесполезно. Она не открывается.        — Что ты тут делаешь?        Сзади послышался голос Джорджа. Фестер вздрогнула, а сердце забилось до боли сильно от испуга.        «Да уж, с нервами всё совсем плохо», — подумала Фестер.        — Привет, — натянув слабую улыбку, она повернулась к нему. — Уже сдал трансфигурацию?        Сегодня утром, когда Фестер, Фред и Джордж, Алисия, Анджелина и Ли упаковывали свои вещи в гриффиндорской гостиной, профессор МакГонагалл, в своём стиле, явилась, чтобы расстроить и забрать всех, кроме Фестер и Фреда — ни у кого, кроме них, всё ещё не было зачётов по нескольким из последних тем.        Не помогло даже долгое нытьё о том, что отец Фреда и Джорджа совсем недавно пострадал в министерстве и теперь вся семья должна была быть с ним (хоть они и не собирались на самом деле ехать в «Нору») — Минерва была настроена серьёзно. Посему Фестер и Фред взяли всю подготовку к Рождественскому вечеру в кругу друзей на себя.        — Не без твоей помощи, — Джордж улыбнулся, — пришлось пообещать профессору, что ты не перестанешь заниматься со мной на каникулах.        Фестер цокнула, закатив глаза, и направилась в комнату, которую планировала оставить для Фреда и Алисии. Джордж поплелся за ней.        — Остальных ещё не отпустили? — спросила Фестер.        — Не-а, — ответил Джордж. — Ли не может вернуть сову Анджелины в её изначальный вид.        — О боже… — выдохнула Фестер. — В кого он её превратил?        — В колпак какой-то… — нахмурившись, будто прокручивая у себя в голове неприятную участь птицы, ответил Джордж.        — Как у профессора Синистры?        Фестер хихикнула, вспомнив высокий головной убор профессора астрономии.        Джордж, скакнув к нужной двери вперед подруги, открыл её, учтиво поклонившись. Фестер закатила глаза и легонько потрепала его волосы, заходя в комнату.        В этой комнате когда-то жил Мэйхью — тогда у него ещё не было семьи и собственного дома, а отец Фестер был всегда рад его присутствию в своём доме. Поэтому комната была тёмной и холодной, как и нынешний дом Хью. Видимо, ему действительно нравится такой стиль.        — Мрачненько, — прокомментировал обстановку Джордж, зашедший после Фестер.        — Норма-а-альненько, — протянула в ответ Фестер, оглядывая комнату.        Взгляд зацепился за несколько фотографий, висящих на стене; на них были Фестер, её родители и Мэйхью на заднем дворе дома. Джордж, проследив за её взглядом, тоже заинтересовался фотографиями.        — Ты тут такая маленькая, — с тёплой улыбкой заметил он, разглядев одну из фотографий. — И милая. Даже очень.        — Я и сейчас милая, — ответила Фестер. — Даже очень.        — Никто в этом не сомневался, — хмыкнул Джордж.        Фестер достала из шкафа комплект постельного белья. Поднесла к своему лицу и почувствовала неприятный запах затхлости и влажности. Зная Фреда, она могла быть уверенной в том, что он пошлет её куда подальше, если она предложит ему такое бельё.        — Влажностью пропахлось, — вслух заметила она. — Просушить бы…        Поскольку солнца на улице совсем не было, она развернулась в угол комнаты, где был установлен небольшой камин. Самый простой, магловский; всё, на что годен — греть небольшую комнатку.        — Зажечь? — Джордж кивнул в сторону камина, достав палочку из кармана.        Фестер кивнула. Джордж направил палочку на камин и даже не успел произнести заклинание… огонь зажегся сам по себе, стоило Фестер лишь опустить свой взгляд на пепел, оставшийся в камине.        Джордж вздрогнул, резко развернувшись к Фестер с округлившимися глазами. Он свёл брови, внимательно разглядывая лицо подруги; она удивилась ничуть не меньше.        — Это… к-как? — поёжившись от холодка, проползшего по коже, спросила Фестер.        Джордж крепче сжал палочку, явно заволновавшись.        — Я думал это ты сделала…        Фестер, уставившись в пустую стену, отрицательно качнула головой. Внутри всё сжалось от страха и непонимания.        — Не я.        Устало выдохнув, она присела перед камином. Ноги подкосились, когда она опускалась, так что она наверняка упала бы, но Джордж успел подхватить её и помочь опуститься на колени.        Легонько проведя пальцами по его руке, поддерживающей её, Фестер убрала её и расстелила бельё перед камином, от которого уже шёл жар. Разглаживая руками простынь, она жутко боялась даже просто поднять взгляд.        — Это… — Джордж запнулся от волнения, — … ты уже замечала это раньше?

***

       — Девять из десяти?! — возмутился Ли. — Да это даже не четыре из десяти!        — Это твоё мнение, дурень, — Анджелина пожала плечами. — Мне кажется, фильм очень даже интересный.        — Смазливый и скучный, — хмыкнул Фред. — Ну, пять из десяти, допустим…        На часах было около девяти вечера. Все уже давненько собрались в гостиной и смотрели фильм «Город ангелов». Очередная мелодрама — не лучший выбор, конечно, для весёлых дружеских посиделок на рождество, но это лучше, чем ничего; других кассет не было.        — Десять из десяти, — синхронно оценили фильм Джордж и Фестер.        Джордж подарил Фесси тёплую улыбку, на секунду повернувшись к ней; это, разумеется, не осталось без внимания его брата.        — Пф-ф-ф… размазня номер раз, — он ткнул пальцем в Фестер, — и номер два, — вторым оказался Джордж. — Полтора часа сидеть и мотать сопельки на кулак — по-вашему десять из десяти?        Фестер приподняла брови, закинув ногу на ногу, и откинулась на диван. Фред повторил её позу, глядя на подругу с явным азартом.        — Никто не виноват в том, что ты аромантичен, дорогой, — сказала Фестер.        — А мне кажется этому поспособствовала Алисия, — съязвил Джордж. — Посмотри, она там ему не всю рубашку ещё слюнями пропитала? У него ангина в детстве часто была, простудится ещё, в мокром-то сидеть.        Фестер, Ли и Анджелина громко засмеялись; Алисия весь фильм жалась к Фреду, который морщился от её выходок. Никто из друзей не осуждал её повышенное внимание к Фреду, но смотрелось это действительно уморительно.        Фестер сначала косо поглядывала на парочку, ощущая явную ревность, но быстро бросила это дело, внушив себе, что он в любом случае останется её лучшим другом.        Даже если Алисия будет вот так внаглую лезть к нему.        Она ведь, скорее всего, просто влюбилась. Чего тут криминального?        Держась за ноющий от смеха низ живота, Фестер подползла к Джорджу; они отбили друг другу «пять», и она упала рядом. Устроившись поудобнее, она положила голову на его колени, и Джордж начал ласково и ненавязчиво поглаживать её волосы, отчего по её коже пробежались мурашки.        После их поцелуя прошло достаточно много времени, но поговорить об этом всерьёз они так и не решились. Поведение Джорджа изменилось, но… не так сильно, как Фестер предполагала.        Однако ей, в любом случае, страшно нравилось то, как он смущается, если вдруг она смотрит на него слишком долго, как он всё чаще пытается прикоснуться к ней, подстраивая всё так, чтобы это выглядело, как случайность.        Да и вообще… нахождение рядом друг с другом теперь чувствовалось совершенно по-другому. И оба были жутко довольны этим трепетом и волнением, что теперь всё чаще возникало между ними.        — Я не аромантичен. Это вообще не романтика, к слову! Дурацкие рассуждения о несправедливости жизни для конченых нытиков, — возразил Фред.        Его взгляд остановился на лице Фестер, и когда он заметил, что она смотрит на него, он вытянул руку, приобняв Алисию за плечи. Она ласково потерлась щекой о его плечо и положила руку на его грудь, забираясь пальцами под расстегнутую сверху рубашку.        Издеваются?        — О несправедливости? Это скорее сравнение ценности жизни и любви. Смотри внимательнее и думай глубже, олух, — поправила его Фестер.        — О, «вечная жизнь была бы мне каторгой без неё», — Фред схватился за сердце, процитировав главного героя фильма. — Херня.        Фред довольно улыбнулся, а Фестер, не стесняясь, показала ему средний палец.        — Ты лучше сразу руку пониже запускай, — едко прокомментировал Ли, глянув на Алисию, поглаживающую плечи Фреда.        — Тебе стоит раздавать свои советы на квиддиче, приятель, — ответил Фред.        Фестер подняла взгляд на Джорджа; он всё продолжал поглаживать её волосы, пропуская мягкие прядки между пальцев. Она с удовольствием подставлялась под его прикосновения, и Джордж не мог не радоваться этому.        — Наверстаем упущенное сегодня ночью, — сказала Алисия. — Мы ведь будем спать в одной комнате. Верно, Фесси?        Не имея никакого желания приподнимать голову с колен Джорджа или хотя бы открывать рот, чтобы ответить Алиссии, Фестер просто вытянула руку и жестом показала «окей».        — Только уберите, пожалуйста, фотографии семьи Фесси со стен, — хихикнул Джордж, полностью запуская руку в её волосы.        Фестер глубоко вздохнула, вздрогнув всем телом от приятных ощущений. Джордж почувствовал, как внизу живота приятно скрутило от мысли о том, что он делает ей так приятно.        — Да-да, — согласилась Фестер.        — У неё, как в детективах, в фотографиях на места глаз маленькие камеры вставлены, — хихикнул Джордж. — А такой картины она, боюсь, не выдержит…        — Пф-ф-ф… да чего она там не видела, — пошутил Фред.        А Фестер почувствовала, как от этой шутки пальцы Джорджа напряглись в её волосах.

***

       — Почему на всех фотографиях она в очках… или с вуалью? — спросил Джордж, отпив немного пива из своего стакана.        Он рассматривал фотографии, висящие на первом этаже дома.        В гостиной к этому моменту остались только они вдвоём — Фред, Алисия, Ли и Анджелина решили все вместе сходить в баню. Фестер чувствовала себя совсем неважно, скорее всего, от нервов, поэтому идти туда не решилась, а Джордж остался в качестве поддержки для подруги.        — Она почти слепая, — ответила Фестер. Говорить о матери было трудно. — Прикрывала глаза, чтобы никто не видел её «изъянов». Хотя, на самом деле, хоть она и почти ничего не видела… её взгляд всегда был направлен в нужную сторону, так что я на её месте ничего бы не прикрывала. Да и цвет был прикольный.        Фестер лежала на диване, пытаясь расслабиться, но ничего не выходило.        Плохой идеей, наверное, было ехать сюда на рождество; всё напоминает о семье. Но снова напрашиваться в «Нору» она не хотела — конечно, Молли и Артур не были бы против, но там на постоянной-то основе людей выше крыши, а на каникулы ещё и Поттера с Грейнджер пригласили, и Джинни нескольких подруг позвала.        Поэтому провести каникулы в своём доме с друзьями — лучшее, что она могла придумать.        Правда, ей жутко не хватало Оливера; он, к сожалению, написал, что не сможет приехать на эти каникулы. В тот день Фестер ревела несколько часов подряд — теперь Оливера она сможет увидеть, в лучшем случае, только летом.        — У тебя столько разных… подводных камней, — прошептал Джордж, устало плюхнувшись на диван рядом с ней.        — Камни? — Фестер хихикнула. — Это не камень. Это моя мама, но спутать легко.        Джордж недовольно хмыкнул, устроившись поудобнее. Он закинул ноги Фестер на свои колени и опустил руку на её щиколотку.        Этот жест показался ей до жути тёплым и родным.        — Это не смешно, — грустно выдохнул он. — Мне очень жаль, что в твоей жизни было так много разносортного дерьма, но я очень хочу быть в курсе всего этого.        — Я понимаю, — Фестер закусила губу от неловкости.        Он хочет знать о ней всё; это так... мило.        Фестер думала бы об этом ещё долгое время, но из мыслей вырвал громкий звук. Подняв взгляд на Джорджа она поняла, что это... звякнула пряжка его ремня.        Она непонимающе уставилась на Джорджа, который теперь принялся расстегивать рубашку.        И что это вообще такое?        — Жарко тут, — пояснил он. — А ещё мне ремень давит, пива надулся.        В доме действительно было жарко и душно — хиленькая постройка, которую Фред назвал «крутой банькой для встреч старых алкоголиков», была пристроена к одной из стен дома, поэтому жуткий жар от неё ощущался и внутри.        — Действительно... — растерянно прошептала Фестер.        — Может, тебе тоже раздеться? — хихикнув, пошутил Джордж, заметив на себе заинтересованный взгляд Фестер.        Она не могла оторвать взгляда от того, что он делает; его пальцы выглядели, как всегда, завораживающе, когда так ловко расстегивали маленькие пуговицы. Каждую с первого раза, и только одну — со второго.        Потому что он засмотрелся на Фестер, и руки его дрогнули.        — Я, наверное, схожу к остальным, — неуверенно оповестила Фестер.        — Я с тобой!        Джордж подскочил с дивана вслед за Фестер, а она громко вздохнула; очевидно, убежать к остальным она хотела только для того, чтобы не наблюдать Джорджа в таком виде.

«Ну что ж, крепись», — мысленно ободряла сама себя Фестер по дороге в баню.

       Когда она открыла дверь в пристройку, в лицо хлынул густой ком горячего пара. Фестер зажмурилась, пискнув от неприятных ощущений, и отшатнулась назад.        — Они там вообще живы? — она задала риторический (ну, по крайней мере она надеялась, что риторический) вопрос.        В последний раз вдохнула прохладный воздух и зашла внутрь. Джордж — за ней.        — Похоже нет, — фыркнул Джордж.        В бане было невыносимо жарко. Фестер нахмурилась, пытаясь нащупать дверь… и нащупала.        Фред и Ли внутри разлеглись на двух кушетках, все до жути красные, а девчонки сидели на полу, где было хоть немного прохладнее, и поливали волосы холодной водой. Первым явно было весело, потому что смех их был слышен даже за дверью, а вот девочек здесь они явно держали.        — А вдруг мы тут голые? — расслабленно спросил Фред, даже не повернувшись в сторону вошедших. — Так вламываетесь…        — Все вчетвером? — спросил Джордж, приспустив с плеч расстегнутую рубашку.        Фестер, стоящая впереди, дернулась от очередного всплеска ледяной воды и отшатнулась назад, спиной соприкоснувшись с Джорджем. Он хихикнул и приобнял её, прижав к себе. По телу снова пробежались мурашки от ощущения горячей кожи Джорджа. Фестер взволнованно уставилась на Анджелину; она, увидев жест Джорджа, улыбнулась.        Её действительно радовало то, что чувства подруги наконец-то становятся взаимными.        — Некоторые и такому опыту не противятся. Ты не знал? — злобно хихикнув, спросил Ли.        — Не-не-не, ребята. Не в моём доме, — строго ответила Фестер.        — Вам тут нравится? — насторожившись, спросил Джордж. — Тут же ужасно…        — Тебе не понять, — хмыкнул Фред. — Настоящие мужики любят такое.        Фестер подняла взгляд на Джорджа и смущенно улыбнулась ему. Он сделал то же самое, крепче обняв её. Сегодня он смелее, чем обычно.        Спасибо тому гению, что придумал алкоголь.        — Я не мужик, получается? — прошептал Джордж.        — Получается так, — так же тихо ответила Фестер.        То, как Фред подшучивает над ними, будучи пьяным — уже что-то вроде традиции, так что никто и не думал обижаться; реакция у Джорджа и Фестер на это была исключительно положительная, ведь они точно знали, что в будущем смогут подшучивать и припоминать Фреду всё, что он наговорит.        — Может, пойдем уже? — устало простонала Алисия.        Анджелина кивнула в знак солидарности с подругой, а Фред и Ли недовольно цокнули, но всё же приподнялись, а потом и вовсе спрыгнули с кушеток.        Взгляд Фестер сам по себе остановился на Фреде; он выглядел очень красиво со своими покрасневшими щеками и мокрыми длинными волосами, прилипшими к лицу.        Опускать взгляд ниже Фестер себе не позволяла, но Фреду и того достаточно было; он посмотрел на неё с поддельным укором, наклонив голову, и поправил полотенце, кое-как держащееся на его бедрах, очевидно специально привлекая внимание.        Тяжко вздохнув, Фестер мимолётом напомнила себе о том, что смотреть на людей, как на куски мяса — плохая затея, и отвернулась к печке. Огонь в ней начал полыхать сильнее, каждую секунду меняя цвет, а затем мгновенно потух, подтверждая догадку Фестер.        Об этом срочно нужно поговорить с её матерью.

***

       — Это плохая идея, Джордж!        — Почему-у-у? — протянул Уизли, состроив щенячьи глазки.        — Потому что… п-потому, — ответила Фестер.        — Объективно, — хмыкнул Джордж. — Ну-у-у, ты ведь хочешь попасть туда!        Вот уже полчаса Джордж и Фестер сидели в гостиной; остальные давно разошлись по своим комнатам, а Джордж всё никак не мог заставить себя лечь спать, поэтому решил доканывать подругу.        Его идея заключалась в том, что они вполне могли бы долететь на мётлах до окна в комнате матери и отца Фестер. И идея эта казалась Фесси совсем уж провальной; неужели мама не додумалась бы заколдовать окна так, как сделала это с дверью?        Джордж выглядел жутко заинтересованно; когда Фестер рассказала ему о том, что эта комната всегда была заперта, ему, во-первых, жутко захотелось помочь подруге, а во-вторых… конечно же, ему самому страшно захотелось сунуть туда свой нос.        — Джордж, это глупо и неуважительно по отношению к ма…        — Ага, — Джордж перебил её. — Она-то уж очень волновалась об уважении к тебе, когда запиралась от собственного ребёнка.        Его слова больно кольнули сердце Фестер; перед глазами буквально пронеслось всё детство, но она снова напомнила себе о том, что ей придется жить с этим все оставшееся время.

«Нельзя ведь вечно страдать…»

       — Она знала, что у меня есть отец и Хью, — через силу ответила она.        То, как она пыталась успокоить саму себя, не помогало от слова «совсем»; ей снова стало страшно пусто.        — А теперь у тебя кто есть? Сова, которая возвращает твои письма для неё даже не распечатанными?        Джордж напрягся, и Фестер чувствовала это. Очевидно, ему сейчас тоже не просто; он понимает, что Фестер не хочет об этом говорить, да и вообще… слышать о том, что ты неинтересен собственной матери — наверное, последняя вещь, которую можно назвать чем-то приятным, но его возмущение уже просто не могло уместиться внутри него.        Ему было очень больно за неё.        — Ты. Фред, Анджелина, Ли, Оливер, вся ваша семья, — растерянно ответила Фестер.        — И хорошо ли мы заменяем тебе родную мать? — нервно спросил Джордж.        Его голос стал более напряженным, чем раньше, и он тяжело выдохнул. Ему не хотелось бы, чтобы Фестер подумала, что он злится. А зная её способности к накручиванию самой себя…        В комнате повисла тишина. Вот только то, как усердно оба обдумывали всё происходящее, кажется, можно было бы даже услышать.        — Ты полетишь первым.        Глаза Джорджа широко раскрываются сами по себе, когда он слышит её ответ. Она согласилась?        Да, она согласилась.        Потому что Джордж прав. Её мать даже не читает письма от родной дочери. За все эти годы она появилась лишь один раз, и всё, что её волновало — сколопендра. О каком уважении может идти речь?        И как бы Фестер не убеждала саму себя в том, что не любит её, по крайней мере из-за того, что вовсе не знает этого человека, сейчас она нужна ей; если её догадки о том мракобесии, что происходит с огнём, когда она смотрит на него — верны, то помочь ей разобраться со всем этим сможет только мать.        Если Фестер была права в своих предположениях, то всё не так уж плохо. Во всяком случае, этого стоило ожидать, и она с самого детства находилась в относительной готовности к этому.        Правда, это тоже мало помогало; то, как Фестер отчаянно пыталась оправдывать всю жуть, происходящую с ней, вполне можно было бы назвать моральным насилием — она ведь просто вбивает в свою голову мысль о том, что это бывает со всеми, что всё не так плохо.        Но всё, тем не менее, действительно плохо.        Джордж не стал тратить времени даже на то, чтобы ответить ей или угомонить свои эмоции, бушующие в предвкушении ситуации, что сможет прекрасно сблизить их с Фестер, подарить новые совместные воспоминания и хоть немного доказать ей, что он действительно печётся о её благополучии.        Просто подорвался с дивана, застегнув до сих пор расстегнутый ремень, и направился к входной двери. Вот только когда он открыл её, всё это прекрасное настроение улетучилось в совершенно неведомом направлении.        — Ф-фестер, тут к тебе г-гости…