тысяча увлекательнейших стратегий Фреда Уизли

      — Туз пентаклей... — Фестер печально выдохнула, в очередной раз заглядывая в пособие по "Таро". — Успех, победа, цель...       За прошедшую неделю вечерние посиделки с картами в одной руке и чашкой кофе в другой стали традицией; Фестер пыталась дотянуться до истины любыми доступными способами, но, каждый раз вытягивая очередную карту, которая ну никоим образом не отвечала на заданный вопрос, она вспоминала слова преподавателей о том, что гадание подвластно далеко не каждому.       Небрежно скинув карты на стол, она запустила пальцы в волосы, склонив голову. Перспектива выяснить хоть что-то удалялась все сильнее с каждым днём, паззлы упрямо отказывались складываться, а Фестер мучилась от неясности всё сильнее с каждой минутой.       — Ваш кофе, мадам, — внезапно возникший перед глазами Джордж поставил чашку с блюдцем прямо перед Фестер и сразу выпрямился, уперев руки в бока. — Тебе грустно?       Уизли недовольно надул губы и подпер щеку ладонью, присев напротив Фестер. Ему было действительно печально наблюдать то, как болезненно она воспринимает ссору с Фредом. Он думал, и говорил ей о том, что это — далеко не первая их ссора, и наверняка не последняя. Но она не прекращала жутко волноваться о том, что... всё же последняя.       Это было странное, возможно, даже нелогичное, но ужасно болезненное предчувствие чего-то неизбежного. Будто Фред уже решил уйти навсегда, а Фестер осталась в прошлом, не имея ни сил, ни возможности изменить хоть что-то. От этих мыслей и страхов в груди постоянно что-то обрывалось и казалось, что бедное сердце вот-вот плюхнется на пол, как бесполезный кусок мяса.       Однако ничего подобного не случалось. Наоборот — после каждого подобного "приступа" наступал период спокойности, когда Фестер дышала полной грудью и чётко помнила то, что они с Фредом опора и поддержка друг для друга далеко не первый год, и их дружба — не то, чем кто-либо из них двоих стал бы раскидываться.       Но страх неминуемо наступал снова.       — Ого, как ты это понял? — саркастично ответила вопросом на вопрос Фестер.       Она подняла на Джорджа взгляд, едко улыбнувшись уголком губ. Откинула назад упавшие на лицо волосы и выпрямилась. Джордж удивлённо приподнял бровь:       — Эх, ведьма ты болотная...       В голове Фестер болезненной вспышкой возникло воспоминание о том, как ещё совсем недавно они с Фредом стояли на кладбище и в привычной манере обсуждали отличия волшебников от ведьм. Губы рефлекторно сжались в тонкую линию, но ей удалось довольно быстро растянуть их в улыбке.       — Ведьма, — согласилась Фестер. — Жаль, правда, что не гадалка.       Джордж, кажется, не заметил секундного помутнения, так что не стал расспрашивать Фестер. Однако было видно, что он всё же волнуется; желание помочь буквально отражалось чем-то безумно тёплым и печальным в его взгляде. Это он ненавидел больше всего — перепалки между двумя равнозначно важными для него людьми.       Нет, он, конечно, четко осознавал, на чью сторону должен встать. Но наблюдать эти душераздирающие мучения обоих, при этом зная, что им было бы достаточно просто поговорить... приятного мало.       — Не получается?       За неделю обоюдного молчания Фреда и Фестер в адреса друг друга, она успела узнать много совершенно новых для себя способов залезть в голову другому человеку — вычитывала всё новые и новые, звонила Гермионе, прося помощи изучении рун... но ничего не помогало, словно кто-то или что-то сильное упорно скрывало ту правду, до которой она пыталась докопаться.

***

      — Это — беркана. Руна из группы рун пива, — Гермиона заинтересованно указывала пальцем на руну, нарисованную в учебнике.       — Пива? — Фестер не смогла сдержать рвущийся наружу смешок. — Получается, он из-за своего пагубного пристрастия со мной посрался?       Фарси удрученно вздохнула, подперев рукой голову. Глаза буквально закрывались сами по себе, их сильно жгло, но Фестер держалась молодцом, упорно слушая недовольную Грейнджер. Джордж лишь наблюдал сие действо со стороны, и даже так монотонная речь чувствующей себя чрезвычайно важной особой, Гермионы, надоела.       — Нет, Фестер, — строго прошипела она, явно обозлившись на очередную шутку от Фестер. — Эта руна значит, что человек ищет новый, более выгодный выход из сложившейся... Все! — громко захлопнув толстую книгу, Гермиона подорвалась со стула. — Это невозможно, даже с Рональдом проще!

***

      Джордж тряхнул головой; одно лишь воспоминание о том, как противно верещала недовольная Гермиона, вызывало дикое раздражение. Он и ума приложить не мог... как Рон умудрился влюбиться в такую стерву?       — Не получается, — согласилась Фестер. — И не получится, пора смириться. Видимо, залезть в чужую голову нельзя, даже если сильно захотеть.       Одним глотком она выпила чашку кофе, морщась от кисловато-горького вкуса, и резким движением перевернула чашку на блюдце.       — Ну, у кого-то ведь выходит. У многих, в общем-то... — опустив взгляд на руки Фестер, в которых лежали карты, Джордж осторожно прикоснулся к колоде. — Может, я попробую?       Фестер фыркнула, одернув руки, прижала колоду к груди и злобно глянула на сидящего напротив. Напряженно скривила губы и сделала максимально осуждающий взгляд; в инструкции к картам, на самой первой странице, черным по белому было написано:

"НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ДРУГИМ ЛЮДЯМ ПРИКАСАТЬСЯ К ВАШИМ КАРТАМ! ОНИ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ ТОЛЬКО ВАШУ ЭНЕРГЕТИКУ!"

      — Что ты делаешь?! — выпучив глаза, спросила Фестер. — Ты собьешь их с моей энергетики!       Уизли улыбнулся, умиленно склонив голову вбок, накрыл своей ладонью свободную руку Фестер и по одному лишь взгляду его стало ясно, что в подобные теории энергетического заговора он не верит. Фестер этот взгляд хорошо знала. И с уверенностью могла сказать, что смотреть так умеет только Джордж. Под этим его взглядом сразу чувствуешь себя глупым маленьким котёнком, но ничего обидного в этом, как ни старайся, не находишь — нонсенс.       "У тебя ведь и так ничего не получается..." — вот, что говорил его взгляд сейчас.       — Думаешь, во мне проблема? — Фестер, дурачась, показалась действительно напряженной, насупилась и вжалась в стул, будто защищаясь. — Это карты — просто бумажка, вот и всё!       — Карты — просто бумажки, да. А кофе — просто напиток. Да даже... — он выученным движением вынул свою волшебную палочку из глубокого кармана штанов, — ...даже моя палочка, — он положил её на стол и прокатил вперед и назад одним пальцем, — просто кусок дерева, если я не буду пользоваться ей правильно. А так... ею ведь и убить можно.       Джордж выпучил глаза, играя испуг, и оттолкнул палочку в сторону Фарси, будто действительно боялся её. Фестер, завороженно выслушав его заумную речь, отдала ему карты, удивлённо приподняв бровь; тонкие пальцы Джорджа довольно ловко тасовали карты. Колода лежала в его руках так, будто была создана именно для них.       — Не знала, что ты умеешь.       — Тем не менее... — Джордж пытался показаться загадочным, но тут же рассмеялся. — Раньше Джордан очень любил гадать, — объяснился Джордж, — как раз когда ему только-только начинала нравиться Анджелина. Он, правда, особо серьёзно к картам не относился никогда, а вот меня эта тема заинтересовала, и я несколько книжек всё-таки прочёл, и...       — Ну, хватит болтать! — Фестер перебила его, с азартом хлопнув в ладони. — Давай уже!       — Ладно, ладно! У-у-у, — он надул губы, — карты, расскажите нам, что происходит между моим братом и моей девушкой... — он быстро моргнул несколько раз, смотря в никуда. — Ой, нехорошо как-то... прозвучало.       Улыбнувшись, Джордж вынул из колоды первый триплет карт. Фестер пригляделась, поправляя очки, но разглядеть мелко написанные названия карт, повернутых к Уизли, через весь стол так и не смогла.       Резко поднявшись с высокого стула (недавно Мейхью прикупил в подарок племяннице последний "писк" моды — барные стулья), Фестер быстро обогнула стол и плюхнулась на стул рядом с ним, тут же уставившись на карты. Взгляд зацепился за карту посредине.

Колесница

      — Так, и что это значит? — поинтересовалась Фестер, потянувшись за книгой-инструкцией.       Джордж одернул её, схватив за руку и опустив её на собственное колено. Фестер смущенно отвела глаза, но руку убирать не стала, только крепче прижала раскрытую ладонь, чувствуя кожей приятную ткань штанов.       — Вообще, карта активных действий. В сочетании с другими обретает негативный смысл, наверное. Хотя... я даже не знаю, как это объяснить. Это карта победы, дисциплины, самообладания...       — И как это всё связано с Фредом и со мной?       — Королева мечей, — он стукнул пальцем по карте, лежащей слева. — Едва ли похожа на тебя по характеру. По тройке кубков, вроде, можно сделать вывод о присутствии третьих лиц в ситуации, которые и толкнули Фреда на эти активные действия.       Рука Фестер нервно дрогнула, сжавшись на ноге Джорджа, а сердце на секунду будто бы подпрыгнуло до горла. Третьи лица...       — Алисия?! Неужели она... — Фестер осеклась, — ах она... сука...       Джордж захохотал, запрокинув голову; громко, согнувшись и приложив ладонь к напряженному животу. Почувствовав, как от смеха дергается не только его грудь, но и нога — настолько заливисто он смеялся, Фестер шлепнула его по бедру; это мигом заставило парня вернуться в адекватное состояние. Прижгло хорошенько.       — Наотмашь, — зашипев, сквозь зубы заметил он, потерев место удара. — Я отомщу...       Фестер сложила руки на груди, развернувшись на стуле лицом к Джорджу, который так же качнул бедрами, разворачивая за собой и стул; для него такие стулья в новиночку — разница с деревянными табуретками, сделанными его отцом, что были в "Норе", весьма ощутимая. Он даже подметил, что стоит задуматься о покупке подобных в магазин.       — Чего ты издеваешься? Видишь же, как я переживаю.       — Вижу, но твоя реакция, — пригнувшись, он быстро чмокнул Фестер в кончик носа, — откровенно смешная. Прости. Я не думаю, что в этом замешана Алисия.       Быстро, не дав Фестер опомниться, Джордж снова развернулся к столу и принялся тасовать карты, будто ничего лишнего вовсе не сделал. А Фарси покраснела, и чувствовала это даже без зеркала; в доме, как обычно, было холодно, поэтому прилившая к щекам кровь ощущалась весьма явно.       А прикосновение тёплых, мягких губ к замерзшему кончику носа... такой семейный жест, так по-родному. Фестер отвела взгляд, но всё же вернула его к картам. Пора бы привыкнуть к такому... но, казалось, это невозможно. Абсолютно невозможно привыкнуть к такому с ним.       Джордж, тем временем, уже достал ещё одну карту, и она мигом нашла своё место прямо сверху остальных. Перекрыла их? Всё уже привычно плыло, но Фестер всмотрелась.

Башня

      По каким то причинам карта вызвала мгновенную неприязнь. Фестер едва ли смогла бы найти причину такой реакции, но что-то в этой карте её... раздражало? Одно лишь название уже пускало мурашки по коже. Башня... что-то такое холодное, мерзкое, далекое. Неприятные ассоциации.       — Ты чего? — нахмурившись, спросил Джордж. — Знаешь её значение?       Фестер не ответила. Она молчала... и смотрела.

Каменная Башня, разбитая молнией. Две фигуры, падающих вниз. Одна — в короне, вторая — без неё.

На вершине, под сбитой крышей, развергся огонь.

      Она смотрела прямо в карту. Не на изображение карты, не на её название... Фестер сама будто очутилась внутри этой карты. Провалилась. Почувствовала холодные стены замка, пробежавшиеся по коже мурашки. Одежда на ней будто сделалась сырой, а волосы, касаясь затылка, обжигали холодом.       В глазах резко потемнело, но способность видеть вернулась почти сразу, больно ударив по вискам яркой вспышкой света. Едва не упав, Фестер, буквально хватаясь за воздух, проморгалась, и сразу повернулась влево, к Джорджу.       Но Джорджа рядом не оказалось. Как и не оказалось той комнаты, в которой они находились. В грудной клетке резко сперло дыхание, рука рефлекторно коснулась собственной шеи. Пришлось согнуться и тяжело прокашляться, прежде чем Фестер смогла снова поднять взгляд.       Она хорошо знала то место, где сейчас находится. Это комната её матери. Та самая запертая комната. Это ощущалось даже в воздухе, видеть что-либо было совершенно необязательно.       — Что за херня? — нахмурившись, Фестер задала свой вопрос вслух, пытаясь осмотреться.       Комната выглядела совсем не так, какой её запомнила Фестер; не было ни толстенного слоя пыли на полу, ни паутины, ни обшарпанных стен. Здесь было по-настоящему уютно, тепло... правда, оценить обстановку сама Фестер толком не могла, поскольку её очки... куда-то исчезли.       "Остались в реальном мире? Было бы приятно не остаться без них насовсем..."       Голова закружилась от тщетных попыток вглядеться и увидеть хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее.       "Всё бесполезно... становится только хуже"       Тошнота становилась едва ли терпимой, и Фестер шатнулась назад, тут же упираясь поясницей в туалетный столик, большое зеркало которого от этого чуть ни выпало из деревянной рамы. Осознав, что произошло, Фарси замерла. Завела руки за спину, ощупав поверхность столика, и опустилась на стоящий около него табурет.       "Давай, Фестер, вдох-выдох" — в попытках наладить дыхание думала она, — "Это явно видение. Верно ведь?"       Пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить хоть что-то полезное из полученной за годы обучения в школе чародейства информации. Фестер смотрела прямо, туда, где было зеркало. Смотрела на своё отражение, которого почти не видела, копошась в собственной голове.       Ох, как же некстати она так часто прогуливала уроки прорицания вместе с Фредом, наряду с большинством учеников считая профессора Трелони сумасшедшей. Нет, конечно, они уважали её — это безусловно, у неё были определённые способности, их стоило ценить по достоинству. Но то, как она вела свои уроки, то, как подавала информацию...       Выносить дёрганья, внезапные возгласы, кряхтения, и постоянные пробежки по лекционному залу... это то, что можно было терпеть далеко не каждый день. И не каждую неделю. И не каждые... две недели. Но одно примечание, прочитанное в учебнике "Как рассеять туман над будущим" (или, как его называл Ли — "срань Господня"), всё же вспомнилось:       "...находясь астральным телом в прошлом или будущем, человек не чувствует ни боли, ни температуры, ни текстуры..." — вспомнила Фестер, уже щипая себя за руку.       Она сжимала пальцы со всей силой, но ничего не почувствовала. Сильно печалил тот факт, что от этого она, как в фильмах, не очнулась. Однако эту печаль Фестер сразу отмела — будет работать с тем, что имеется. Все дорожки, в любом случае, приведут к возвращению в реальность. Колдунье, в конце концов, не должны быть страшны видения!       "Если всё это — творение моего сознания, значит я смогу..."       Нарочито сильно вжав пальцы в деревянный столик, Фестер закрыла глаза и постаралась максимально ярко представить то, что её окружает. Ощупав столик, представила его в мельчайших деталях, вплоть до узора на лакированном дереве, текстуру которого не чувствовала.       Подняла голову, будто хотела посмотреть в зеркало, но глаз не открывала. Однако в своём воображении точно увидела себя; представила свои волосы, их волны, пористую структуру. Представила глаза, губы, нос — всё, вплоть до мельчайших деталей, вроде вышедшей за контур темно-коричневой помады.       Теперешняя "реальность" начала проясняться. Фестер открыла глаза, боясь оглядываться, сделала глубокий вдох и вытянула вперед руку. Так же представила всё; от облезшего коричневого лака на ногтях до мелкого шрамика на тыльной стороне ладони. Довольно улыбнувшись уголком губ, она решилась — перевернула ладонь к себе, и... увидела каждую линию на своей руке.       "Я их точно не помнила. Значит, я могу видеть здесь всё, если напрячься"       Она опустила взгляд — увидела свои ноги. Повернулась влево... получилось! Теперь она видела всё, и комната казалась безумно комфортной. Пусть Фестер и не чувствовала температуры, но по одному лишь виду комнаты могла бы сказать, что в ней очень тепло; в камине трещал огонь, из-за которого по стенам плясали тени, на столе и прикроватных тумбах стояли большие красные свечи.       Такой она это помещение точно не видела; посредине стояла огромная кровать, застеленная мягким покрывалом фиолетового цвета, а сверху вниз, будто водопадом, "стекал" шелковый балдахин. На стенах висели картины, горели лампочки тёплого оттенка, мебель из темного дерева смотрелась дорого и ухоженно.       — Всё как ты любишь, — скривив губы, вслух заметила Фестер, будто хотела, чтобы само помещение услышало это.       Фарси встала со стула, продолжая разглядывать комнату. Подошла к кровати, осторожно прикоснулась к покрывалу. Мягкое, теплое.       Приземлившись на кровать и отметив отличный матрас, Фестер уставилась куда-то перед собой. Ей было до безумия интересно рассмотреть подробнее всё былое убранство, но куча мыслей, вертящихся в голове, определённо мешала этому. Взгляд не цеплялся ни за что, будто намеренно заставляя Фестер смотреть мимо, сквозь.       Фестер тяжело вздохнула. И зачем ей нужно это видение? Что она должна увидеть, что должна узнать?       "Может ли быть так, что карты отвечают на мои вопросы, но ответ отражается не в них, а... в моем подсознании в качестве видения?"       Наверняка, в таком случае, видение прекратится, как только Фестер найдет здесь ответ на свой вопрос. Фарси нахмурилась, вспоминая, что в реальном мире, рядом с Джорджем, она сейчас, вероятно, в отключке. Ох, как ей хотелось бы надеяться на то, что Уизли не впал в истерику от переживаний по этому поводу.       В этой комнате не происходило ничего. Фестер старалась всмотреться, найти хоть какую-то зацепку, но ничего не было... или же она не могла найти это "что-то".       Недовольно фыркнув, она присела и начала осматривать прикроватные тумбы с обоих сторон. В них было пусто; так, будто здесь никто и не живет, и вовсе не использует эти тумбочки по назначению. На туалетном столике не было косметики, письменный стол был пуст, за исключением стоящей на нём свечи, будто в комнате действительно нет никакой жизни.       Таким образом она пришла к мысли о том, что здесь попросту не было ненужных вещей. Вещей, которые не помогут ей найти ответ на свой вопрос. Проворчав что-то о бесполезности гадальных карт, раз для получения ответов приходится так трудиться самой, она прошла к столу. Внимательно осмотрела его — думала, свеча, вероятно, стоит на нём для привлечения внимания.       Но это был совершенно обычный стол. Кроме свечи на нем ничего не было, на его поверхности, как ни странно, даже не было выцарапано страшное предсказание (это — первое, что пришло в голову Фестер). Снова вздохнув, она взяла в руку свечку, стараясь по привычке не смотреть на пламя, и опустилась вниз, чтобы проверить пространство под столом. Пусто.       "Ну, я никогда отсюда не выберусь. Прекрасно!"       С этой мыслью она встала, выпрямилась. Развернулась лицом к стоящему напротив зеркалу, опершись рукой о стол, и взглянула в отражение. Ни прошло и секунды, как Фестер закричала во весь голос; в отражении вся комната вокруг неё была поглощена ярким огнём.       Она видела, как плавились шторы, лопались окна. Видела, как от красивой и впечатляющей своим размером кровати не остаётся ничего, кроме кучки пепла, и... чувствовала, как горел стол, о который она оперлась. Она чувствовала это!       "Но ведь это всего лишь видение!"       Фестер едва успела осознать пронзившую её боль — огонь со стола перешел на рукав её кофты, как...       — ...сказать. Она в хорошем состоянии, я действительно удивл...       — "В хорошем состоянии"?! — очухавшись, Фестер едва узнала грубый голос Джорджа. — Какого хрена тогда Вы на ногах стоите, а она лежит и не шевелится? Хотели бы себе такое же "хорошее состояние"?       Фестер разомкнула глаза; их сильно жгло, поэтому пришлось приложить усилия на то, чтобы проморгаться. Осмотревшись, она обнаружила себя в собственной гостиной, где они с Джорджем и сидели, но теперь она лежала на диване. Сильно болел затылок и локти. Настолько, что подняться с кровати едва представлялось возможным из-за резко приливающей боли.       Она вздохнула, принимая тот факт, что, очевидно, упала с того самого высокого стула, отключившись в реальном мире, и сейчас даже не сможет громко позвать Джорджа — страшно даже подумать о том, как сильно заболит голова, если сейчас Фестер повысит голос. В горле пересохло настолько, что отлеплять язык от нёба было весьма неприятно.       — Молодой человек! — доктор встрепенулся. — Я сказал Вам только то, что увидел. Сомневаетесь в моих способностях — зовите другого доктора!       Мужчина в белом халате подошел к двери, захватив с собой большой кейс с медицинскими инструментами. Джордж поплелся за ним и тяжко вздохнул, открывая ему дверь:       — Так и поступлю, — Уизли задумался, провожая мужчину взглядом; "как там говорят магглы?" — Дай Бог здоровья Вашим пациентам! Потому что Вы сам его им точно не дадите!       Закрыв дверь, он устало прошептал печальное "утырок", и, развернувшись-таки к Фестер, наткнулся на осуждающий взгляд девушки. Его будто заклинанием откинуло от этого взгляда; передёрнуло всего, но мгновенно последовавший за этим смех Фестер его мигом успокоил. А вот сама девчонка об этой вольности крупно пожалела — смех отдался жуткой болью в голове.       Джордж так и стоял, так и пялился на Фестер, как завороженный, и ни слова не сказал. Он был настолько рад лишь тому, что Фестер просто очнулась.       — Я даже не знаю, с чего начать... — прервав молчание, сказала Фестер.       — Я так волновался, — он выдохнул, прикрыв глаза. Фестер заметила, что его ладони сжались в кулак от напряжения и разжались с выдохом, — я думал... — он тихо хныкнул, улыбнувшись, — я даже не знал, что и думать.       Уизли плюхнулся на диван, подцепил ноги Фестер и уместил их на собственных коленях, тут же принявшись сжимать и разжимать на них свои пальцы. Фестер весело фыркнула, чуть приподняв подушку под головой, чтобы видеть Джорджа.       Она всегда любила эту его нервозность. Нет, ей, конечно, не нравятся его проблемы с нервами... есть у Джорджа и другие черты характера и поведения, которые не нравятся Фестер, просто не сходятся с её пониманием и интересами. Но она любит Джорджа. И любит в нём всё; просто смиряется со всем тем, чем "недовольна", и любит.       И то, что он показывает свою нервозность, дорогого стоит. Фестер точно знает и помнит то время, когда он не считал её близким для себя человеком... и сейчас вспоминать это было больно.       По сути, кроме самых близких ему людей он никому и не открывался. Был дружелюбным, довольно активным, шутливым и болтливым — да. Наверняка из-за этого у многих создавалось ощущение близости с ним, его считали другом. Но это редко было взаимно.       — Не нервничай, — Фестер слегка подтолкнула его руку ногой, лежащей на его коленях, — всё хорошо. Ну, почти.       — Болит что-то? Распласталась по полу ты довольно... эпично, — Джордж, хитро улыбаясь, двумя пальцами стянул носок с ноги Фестер, — звук был такой, будто сырую котлету на пол уронили.       Брови Фестер вздернулись, она насмешливо хмыкнула; верна ли её догадка о том, что Джордж так неловко шутит и щипает пальцы на её ногах, зачем-то оттягивая их, потому что волнуется?       — Как смешно, — вздохнув, съязвила Фестер. — Во-первых, я, вообще-то, пережила что-то страшное. Во-вторых... ай! Сдурел?       Дернувшись, Фестер резко убрала ноги с колен Джорджа, который только что хрустнул большим пальцем её ноги. Прищурившись, она глянула на улыбающегося Джорджа, который хрустел теперь уже своими пальцами на руках. Фарси и смотреть-то на это больно было, а когда она услышала звонкий хруст...       — Чего ты морщишься? Это же классно, — хихикнув, сказал Джордж.       — Иногда ты меня пугаешь.       Улыбка мигом сползла с лица Джорджа, и уже через секунду он смотрел на Фестер взглядом, полным серьёзности. Такая резкая смена эмоций немного напрягала, но показывать этого не хотелось; Уизли и так, очевидно, сильно переживает.       "Ни к чему ему ещё и своими переживаниями голову морочить" — подумала Фестер, попутно отметая соблазнительную мысль о том, чтобы втюхать ему, что она просто внезапно заснула.       — Прости, — Джордж пожал плечами, вздохнув. — Ну, что с тобой было? Я так пережи... — он запнулся, — ты так больно упала, прям головой, я уже думал у тебя и сотрясение, и что угодно там будет... я и лекарей притащить хотел, но понял, что долго выйдет, поэтому магловского врача вызвал, — при упоминании его Уизли скривил губы и приподнял одну бровь. — Правда толку от него... чего и стоило ожидать. Ну, он хотя бы приехал довольно-таки быстро. Иногда это даже хорошо, что в магловском районе дом.       Фестер склонила голову вбок, умиленно слушая и наблюдая за потоком сознания Джорджа. Безумно забавный — он сам уже второй раз задаёт вопрос, который — она точно знала — ему интересен, и второй же раз сам не даёт на него ответить. Болтает, когда нервничает, так, что сам свои же страшные мысли и переживания заболтать пытается. Но выходит едва ли.       Набравшись сил и смелости, Фестер приподнялась, садясь напротив Джорджа, который все не затыкался, бухтя о том, какие магловские врачи узколобые, раз даже не умеют кости быстро сращивать. Подцепила пальцем его подбородок, заставив вздрогнуть и остановиться, провела им по четкой линии подбородка.       — Не переживай, успокойся, — Фестер смотрела прямо в его глаза, на что Джордж отвечал тем же. — Не обязательно пытаться скрывать свои чувства.       — Ты о чем? — Джордж поджал губы, хмурясь.       Между ними возникло напряжение. И виной тому была не та жуткая боль, что испытывала Фестер (а голова разболелась так, что хотелось заплакать), а что-то, что они делили на двоих. Виной тому были и дрогнувшие пальцы Джорджа, лежащие на лодыжке Фестер, и сгустившийся воздух, дышать которым стало в разы тяжелее.       Однако главная причина всему этому была в том, что они оба понимали, что Фестер не купилась. Она не повелась на уловку Джорджа, раскусить которую до неё не мог никто. Даже Фред никогда не затыкал его в подобные моменты; думал: "Ну, реакция такая на стресс, чего тут поделать?".       Но Фестер...       Она будто почувствовала, что Джордж, на самом деле, давно хотел этого. Хотел, чтобы кто-то заткнул его, чтобы кто-то не дал ему заболтаться и перевести тему, чтобы кто-то по-настоящему заинтересовался его чувствами так, чтобы о них даже не пришлось говорить прямо. Чтобы его почувствовали.       И она чувствовала.              — Почему ты печешься обо мне, если грохнулась в обморок ты, а не я? — насмешливо хмыкнув, спросил Джордж.       Фарси заинтересованно облизала пересохшие губы и удивленно улыбнулась, когда Джордж рефлекторно сделал то же самое. Напряженный взгляд Уизли медленно спустился к губам Фестер, пока та едва сдерживала улыбку, наблюдая мгновенно выступивший румянец на его обычно бледных щеках.       — Я всегда переживаю меньше тебя, — она склонила голову вбок, потянувшись к Джорджу. — И ещё... я люблю тебя. Но это уже второстепенно, конечно.       Хихикнув собственной шутке, она запустила руку в волосы Джорджа и притянула к себе, смело целуя. Прошлась кончиком языка по губам, чувствуя, как прохладные пальцы Джорджа несмело прикасаются к её обнаженному бедру под просторными домашними шортами.       Девушка настойчиво прижимала его к себе, будто успокаивая, целовала медленно, дразняще — едва позволяла их языкам соприкоснуться и сразу отстранялась, но не надолго. В низу живота Джорджа разгорался дикий пожарище от простых прикосновений Фестер — теперь действительно не удивительно то, как огонь реагирует на неё.       Он тяжело вздохнул, когда девушка отстранилась от него; она зажмурилась, прижав ладонь к виску. В глазах задвоилось, ощущение тошноты вернулось с той же силой, что в видении, если не хуже. Бросив на Джорджа полный сожаления взгляд, под его понимающий кивок, Фестер прилегла обратно.       "Недолго музыка играла, недолго..."       — Извини, — шмыгнув носом, сказала она. — Кажется, в порыве изучить лекарское дело и всевозможные способы заглянуть в будущее я ненароком начала портить своё собственное...       — Думаешь, это просто переутомление? — уточнил Джордж, приподняв бровь. Фестер напряглась, но, сглотнув, утвердительно кивнула. — Да, доктор сказал то же самое.       Фестер едва сдержалась от того, чтобы громко выдохнуть с облегчением; кажется, Джордж ничего не заподозрил и высказывать сови сомнения не собирается.       — Больше не на что спихнуть это, — она легонько пожала плечами, встретившись с задумчивым взглядом Джорджа. — Ну чего ты?       — Мне это не нравится, — вздохнув, сказал он. Было видно, что этот разговор его напрягает, но оставлять тему неоконченной он не хочет. — Ты как будто в своём мирку каком-то живешь. Всё, что с тобой происходит, очень странно, но тебя это... — он запнулся, — ... будто совсем не волнует.       Слова Джорджа больно били по вискам, заставляли сердце сжиматься с неистовой силой. Однако Фестер, почти сразу переборов желание схватиться за грудь в попытке отделаться от этих давящих ощущений, лишь отвела взгляд.       Казалось, ей нужно прочувствовать всё это, посмотреть на ситуацию со стороны, но... последующие его слова будто растворились в пелене перед глазами Фарси.       Она снова задумалась обо всём этом, отключившись от реального мира. Это одна из причин, по которым Фестер особо не пытается задумываться о том, что с ней происходит; у неё попросту не получается связать "А" и "Б", вот никак. Сконцентрироваться на чём-то одном кажется настолько нереальным, что и пытаться больше не хочется.       Мысли разбегаются по сторонам, и их так много, что угнаться не получается даже за одной — стоит только обернуться, чтобы решить, за какой из них бежать, как растворяется абсолютно каждая. Просто теряется. И это очень, очень сильно пугает. Тем паче, всё ведет к тому, что со стороны ситуация выглядит так, будто ей плевать.       — Стой, — Фестер вмешалась, возвращая взгляд в сторону Джорджа, — я просто не понимаю, что мне с этим делать. Куда мне идти со своими проблемами?       Уизли явно замялся, пусть и его уже озвученные слова не звучали особо уверено. Так всегда; каждый раз, когда Джордж открыто высказывал свои переживания и недовольства, у собеседника появлялись аргументы, которые было попросту нечем парировать, и приходилось раз за разом входить в положение.       Но смерив Фестер строгим, как Джордж надеялся, взглядом, он решился продолжить обсуждение. Для Джорджа было важно показать (в первую очередь самому себе), что для него Фестер — исключение. Да, в ситуации с кем-либо другим он бы и думать не стал о том, что ещё сказать. Трудно человеку делиться своими проблемами — пусть сам разбирается.       С ней это не работает.       Хочется помогать, оберегать, от всего защищать, быть ко всему причастным.       — Ко мне, Фестер.       Голос Джорджа оказался пугающе холодным и, в то же время, безумно тёплым. Благодаря его тону стало ясно одно — сейчас он максимально серьёзен. Втянув внезапно кончившийся воздух, Фестер отвернулась. До боли прикусила язык, сжала ладони в кулак точно так, чтобы ногти впились в ладонь, погнувшись, едва не ломаясь. В груди словно серпом заскребло, пришлось напрячься, чтобы не позволить губам задрожать. Джордж не должен видеть всего этого.       — Мы поговорим об этом позже, — собрав все силы, выдавила Фестер. — Когда оба будем готовы.       Уизли кивнул, соглашаясь. По-другому быть и не могло.       Он поднялся с дивана, стараясь не смотреть в глаза Фестер — не хотелось... встречаться взглядами; искать в чужом какие-то ответы и отвечать на негласные вопросы собственным. Джордж опустил голову.       Это была странная, запутанная история. Не его — история Фестер, явно связанная с её семьей... и здесь он — не более, чем пешка.       Желание помочь от этого, увы, не угасало.       — Пойду сделаю тебе чай сладкий, тот магл бездарный так сделать сказал, — Джордж потянулся, вытянув руки вверх, зевнул и улыбнулся; в нужный момент, в конце-концов, он всегда будет рядом. — С семьей в горы собирались сходить на выходных. Ты с нами, надеюсь?

***

      — Виндзорский дворец, — выпрыгнув вперед, прямо перед всеми, сказала Анжелина.       Она вытянула руку так, чтобы башня оказалась у неё на ладони, и лучезарно улыбнулась. Ли, спохватившись, мигом поднёс фотоаппарат к лицу, прикрыв один глаз. Щёлк!       — Какая же красавица... — восторженно шепнул он, тряхнув вышедшую из аппарата фотографию.       — Ох, Ли, — действительно засмущавшись, Анджелина потерла землю носом кроссовка, — ...не стоит, я сегодня не так уж и хорошо выгля...       — Да я, вообще-то, вон про ту мадам, — Ли указал пальцем на молодую девушку в короткой белой юбке, стоящую за спиной Джонсон.       Джордж усмехнулся, большим пальцем погладив руку Фестер, что держал в своей.       Сегодня на улице очень жарко, поэтому Фестер жадно присосалась к молочному коктейлю, что Уизли принес для неё совсем недавно; с изумлением он подметил, что почти до конца осушить семьсот миллилитров у Фестер вышло за несколько минут. Такой беспечной — с сладким коктейлем за обе щёки и усами из молочной пенки она нравилась ему в разы больше, чем понурой и холодной в своем жутком, заросшем паутиной доме.       — Да как ты...       Анджелина с выпученными глазами рванула к Ли, который тут же поспешил в другую сторону. Фестер так и стояла на месте, даже не развернувшись к друзьям, разглядывая замок; она всегда ценила подобные памятники архитектуры (собственно, посему Джонсон и потянула всех на эту экскурсию), но этот огромный замок выглядел особенно впечатляюще.       — Интересно, в каком году он был построен? — вслух поинтересовалась она, подняв взгляд к Джорджу.       Уизли улыбнулся, умилённый забавным видом Фестер. Из-за разницы в росте, хоть Фестер и была выше многих девушек, ей пришлось вздернуть голову прямо вверх, чтобы глядеть на него, поэтому он шагнул влево, загораживая солнце, что светило прямо в её лицо.       — Около века назад, наверное, — Джордж пожал плечами, пытаясь всмотреться в каменную табличку с информацией для туристов. — Ничерта не вижу.       — Мне уж тем более не разглядеть, выходит, — хихикнув, она поправила очки на лице.       Услышав крики Ли и Анджелины позади, она развернулась к ним; они бегали и дурачились, Ли, помимо того, делал фотографии носящейся за ним девушки, чем ещё больше её провоцировал.       — Эти двоё всё ещё не пересекли границу развития двенадцатилетних детишек, — по-доброму хмыкнув, сказал Джордж. — Хотя, по-секрету... — не отрывая взгляда от друзей, он пригнулся к уху Фестер, — Ли как-то на днях заикнулся о том, что собирается делать ей предложение.       Ахнув, Фестер едва не припрыгнула от удивления и мгновенно нахлынувшей радости. Она крепче сжала руку Джорджа, чему тот улыбнулся, и встала перед ним, закрыв собою Ли и Анджелину.       — Ты серьёзно? — удивлённо спросила она.       Бросив стаканчик в стоящую неподалёку урну, Фестер двумя руками впилась в плечи Джорджа, на что тот лишь улыбнулся и опустил руки на поясницу Фестер, прижав ближе, и мягко поцеловал в лоб. Было странно думать о том, что их ровесники уже задумываются о подобных вещах...       Да и, волей-неволей, оба, радуясь за друзей, немного им завидовали; со стороны чужие отношения всегда кажутся чем-то идеальным и недостижимым — вон они, бегают, счастливые, словно дети, ещё и женятся скоро. А у Фестер с Джорджем... общие проблемы, одна на двоих неразбериха с Фредом, вечно ноющий Оливер в сомнительной роли их общего "ребёнка", и редко выдающиеся минутки счастливого тисканья.       — Серьезно, конечно. И свидетелями нас сделать обещался. Говорит, свидетельский долг выполним на "ура" в день свадьбы...       Джордж хитро улыбнулся одной стороной губ, а Фестер, хмыкнув, закатила глаза. Выводы вполне в стиле Джордана.       — Эй, вы! — послышался крик сзади. — Аддамс, ну повернись!       Обернуться на крик вышло почти рефлекторно; повиснув на руках Джорджа, которые он успел сцепить на её пояснице, Фестер заметила, что Ли готовился их сфотографировать. Одной рукой она держалась за шею Джорджа, а другую выставила назад, приветственно махая раскрытой ладонью в объектив.       Когда фотография была сделана, Фестер выпрямилась; поза была неудобной, но фотография должна была получиться просто прекрасной! Это было видно, как минимум, по реакции Анджелины, которая прикрыла руками широкую улыбку, пока ожидала печать фотографии, наклонившись к Ли.       Джордж тёпло улыбнулся Фестер; душу грел лишь тот факт, что они могут вот так прижиматься друг к другу на фотографиях, что она доверяет ему, спокойно висит у него на руках. Такие мелочи способны, как оказалось, принести неистовое счастье. И Фестер разделяла его, радостно прижимая любимого ближе, чувствуя тёплую, нагретую солнцем кожу.       Такое родное тепло. То самое тепло, как от огня, которое чувствовалось лишь рядом с Джорджем. Сквозь года всё так же греет, так же обжигает легкие, когда она заходится в попытке надышаться рядом с ним. Оно не менялось.       — И почему от этого теперь так радостно? — тихо, чтобы слышала только Фестер, спросил он.       — От чего?       — Просто быть с тобой ряд... — Фестер заулыбалась, но свой влюбленный посыл Джордж закончить не успел.       Сзади раздался крик Анджелины.