Валентинов день

      Валентинов день. Одно это словосочетание наводит на Фрэнка мрачные мысли, потому что он просто ненавидит эти 24 часа. Все эти розовые сердечки, все эти сопли и бла-бла-бла. Он ничего не имеет против, но практически каждая девчонка из старших классов считает своим долгом повисеть у кого-нибудь на шее, пока руки не онемеют. Или не отсохнут. Фу.       Каждый чёртов год, именно 14 февраля, он возвращается домой с трауром на лице, потому что каждый в его классе получает валентинку, а он остаётся без внимания. Его не особо заботит тот факт, что у него нет каких-то там розовых жоп, которые, откровенно говоря, ему до лампы, но проблема в другом. Айеро не нравятся девочки. Ему нравится мистер-я-Джерард-бандит-и-пафос-всей-школы-Уэй. Вот именно этому прекрасному и заносчивому парню достаются валентинки ото всех, включая самого Фрэнка. В этот идиотский праздник гном отправляет Джерарду валентинку чёрного цвета. А почему нет? Чёрный цвет – классика, а учитывая внешность и вкусы самого Джерарда, ему явно понравится такой неординарный подход.       Айеро фыркает, когда ловит себя на мысли о том, что он очень надеется быть замеченным. Он знает об этом Уэе слишком много, потому что иногда сидит за одним столом с его братом. Майки хороший, добрый и ласковый. Он носит забавные очки и редко, но очень нежно улыбается. И ещё этот очкарик готов рассказывать о талантах брата слишком долго просто в необъятных количествах. Поэтому Фрэнку прекрасно известно то, что Джи рисует комиксы, прекрасно поёт, немного играет на гитаре, а ещё он такой красивый и руки у него наверняка очень мягкие, а глаза…       Фырк!       На самом деле это не важно, потому что сейчас Фрэнк дома и ждёт, когда Джош зайдёт к нему. Этот парень с вечной улыбкой на лице появляется в дверях минут через пятнадцать, сразу скидывая портфель, кишащий розовыми бумажками. Он может спасти чёртов лес, если просто сдаст макулатуру. Ловким движением руки Дан достаёт из бездны «любви и симпатий» белую, как день, бумажку и торжественно взмахивает ею. — ВОТ! – почти кричит синеволосый, радостно улыбаясь. — Что такое случилось, что ты решил меня оглушить, придурок?       Джош летит в комнату Фрэнка, утягивая того следом. В принципе, ничего нового не происходит. Айеро давно знакома эта процедура, когда Дан влюбляется в кого-нибудь, а потом визжит от восторга, когда ему приходит валентинка от этого человека. Просто Джош донельзя притягателен, одной своей улыбкой он может сразить наповал полшколы, включая и девушек, и парней. Но вот, что забавно: этот кудрявый мальчик не играет. Он никогда не позволяет себе смеяться над чьими-то чувствами. Никогда.       Гном читает чужую валентинку и улыбается. Можно было и не читать, но Фрэнк в жизни не собирается лезть в чужие отношения, а Джош доверяет ему, так что смело дал прочесть. Это были очень милые стихи с аккуратным признанием в давней любви. Хоть у кого-то всё складывается хорошо. Фро не решается рассказать о том, что он впервые сам вырезал валентинку и отправил её Джерарду, однако, за него говорят поджатые губы, глаза, опущенные в пол, и резкость движений. Дан садится на стул возле рабочего стола и расслабляется, спрашивая лишь одно: — Ты всё-таки решился?       Айеро весь вздрагивает, сразу сжимаясь и жалея о том, что сделал. Голос у Джоша слишком бархатный, слишком ласковый и беспокоящийся одновременно. Сейчас Фрэнк отдал бы всё, лишь бы услышать осуждение, хоть капельку, но его нет. Он просто хочет, чтобы теперь его валентинка была потеряна среди других, но надо же, он отправил не красную, не зелёную и даже синюю, а чёртову чёрную! Огромное, мать его, чёрное сердце с огромными, мать его, белыми буквами, которые он вырезал маникюрными ножницами целый вечер! Ему хочется повернуть время вспять, вернуться в прошлое и встрясти себя за плечи, объясняя придурку-себе, что Джерард Уэй не обратит внимания на валентинку какого-то там гнома из класса младше. Он чувствует себя таким маленьким и ничтожным, а ещё он боится, что сегодня же вечером поползут эти идиотские слухи о том, что он педик. Он боится, что Уэй посмеётся над ним. Он боится, что вся эта затея обернётся против него.       У Фрэнка глаза на мокром месте. Он стоит с горящими скулами, дрожащими плечами и комом в горле, силясь не расплакаться, но ничего не выходит. Айеро сокрушается в рыданиях прямо перед своим другом. Дан просто не может смотреть на этого разбитого ребёнка и прячет его в объятиях. — Ты подписал её, да?       Фрэнк трясётся в его руках ещё сильнее, уже не сдерживая вой в груди. Да, он подписал её.

***

      На следующий день Айеро приходит в школу, уже готовый к тому, что его закидают гнилыми помидорами или что-то в этом роде, но ничего. Разве что, Майки как-то странно косится, но это ожидаемо. Джош встречает его радостной улыбкой и пожатием руки, а затем знакомит с Тайлером. Джозеф ходит на баскетбол, пишет стихи и песни, а также общается буквально со всеми в школе. Фрэнк несколько раз показывает на абсолютно рандомного человека, а Тай называет его имя, класс и возраст. Это удивительно и круто настолько, что он не может перестать улыбаться. Он с радостью остался бы с этими ребятами, но время поджимает и пора идти на урок.       Физика. Первым уроком в расписании стоит именно она и, если быть честным, Айеро больше спит, чем что-то делает. Учитель вяло ведёт занятие для немногочисленной аудитории, едва ли не клюя носом. В этом классе вряд ли кому-то понадобится физика, но посещать её нужно хотя бы иногда приличия ради. У мистера Шедвелла звонит телефон, он выходит из кабинета, и вот тогда-то Фрэнку Энтони Томасу Айеро младшему в затылок прилетает смятый в комок лист. Он едва ли не подскакивает, вырываясь из сладкой дремоты. Он оборачивается, чтобы посмотреть, кто так наглеет и кидается в него чем-то, но уже с другой стороны прямо на его парту прилетает ещё один смятый лист, который он разворачивает.

педик ПЕДИК ! П Е Д И К !

      Его прошибает холодный пот и руки мелко дрожат. Он старается дышать глубже, но не может, пока его сердце раскалывается на миллионы осколков. Конечно, раньше его тоже так называли, но сейчас у этого нет никакой почвы, потому что Фрэнк не грубил никому за последние недели три, да даже колких и порой обидных комментариев ни в чью сторону не отпускал! Значит, это… Он старается выбросить эту мысль из головы, но не может, она слишком шумит, будто развесив неоновую вывеску со словами: «САМ ВИНОВАТ». А ведь так и есть. Он мог познакомиться сам, но не сделал, предпочитая реальности какие-то записочки с признаниями человеку, который вряд ли слышал о нём ранее. И это глупо-глупо-глупо, но уже ничего не воротишь. Айеро встаёт и идёт к мусорному ведру, выкидывая бумажку и желая выкинуться вслед за ней. Когда он садится на своё место, дверца ловушки, в которую он попался пару минут назад, окончательно захлопывается, хотя он об этом даже не знает.       Просто у стен есть глаза и уши. Просто все привыкли, что Айеро – язва, которая не оставит возможности ответить на чей-то выпад. Просто сегодня он почему-то этого не делает, а каждый, даже самый спящий в классе, замечает, что что-то идёт не так.       Фрэнк осознаёт насколько сильно вляпался, когда сидит за своим столом во время обеда. Уже чуть ли не вся школа косится, пялится и шепчется, а сплетни ходят из уст в уста, выглядя всё бредовее и бредовее. Мимо проходит небольшая группа парней, которые как можно громче обсуждают принадлежность «того панка, ну, Айеро, который всех бесит» к геям. И он держится поразительно стойко, не выпрыгивая из-за стола, как чёрт из табакерки и не разрывая их всех в пух и прах, хотя очень-очень хочется. Он прекрасно понимает, что через неделю это всё стихнет, всем станет скучно мусолить одно и то же, но именно эта неделя станет адом. Каждый, кто является другом этого парня, знает, что импульсивность - его второе имя. Он не злой, отнюдь нет, просто эмоциональный и резкий, самоконтроль даётся ему с таким трудом, что можно услышать, как закипает кровь, когда он пытается держать себя в руках.       Попытка отвлечься на что-то должна помочь. Он разглядывает трещины штукатурки на потолке, размышляя о том, что скоро каникулы и после них вся школа будет пахнуть краской и новизной. Это хорошо, ведь в библиотеку завезут новые книги и младший из Уэев снова будет ходить туда с девушкой, которая ему нравится. Вообще, ему кажется, что это странное место для свиданий и прочего, но почему нет? В конце концов, не его дело. А еще школу снабдят новыми музыкальными инструментами! Вот это просто отвал башки! Тайлер, Джош, да и он сам, чего уж скрывать, смогут играть на них! Это будет по-настоящему здорово. Ну, а ещё им всем обещали бассейн раз в неделю вместо урока физкультуры. Это уже не так круто, но почему нет?       Из размышлений его вырывает Мама №2 или «Фрэнк, я оторву тебе голову, если ты не поел с утра!» или просто Рэй. Он улыбается так солнечно и мило, что Айеро так и хочется сказать что-то по этому поводу, но он молчит и вяленько машет рукой. Они беседуют о чём-то отвлечённом, но Торо явно чем-то обеспокоен. Это кудрявое чудо глубоко вздыхает. — Фрэнк? Слушай, я краем уха слышал новости. Мне абсолютно наплевать, с кем ты там, куда и как, но некоторые парни озлоблены и точат на тебя зуб. Будь на твоём месте кто-то другой, им было бы плевать, но ты можешь составить для них конкуренцию. — Какую конкуренцию? — Неожиданно вмешивается Тай, хмуря брови. — Понимаешь, Тай, наш Айеро – заноза в заднице. Если он что-то хочет, то из кожи вон лезет, но получает это. Но главная проблема в том, что лидеры всяких крутых, — Рэй делает кавычки в воздухе на слове «крутых» и продолжает, — шаек нашей школы имеют мозги и понимают, что Фро может по щелчку устроить бунт и революцию, заняв нагретое место.       Фрэнк сидит и разглядывает облупившийся чёрный лак на своих ногтях, даже не отвлекаясь на разговоры. Он, конечно, всё это знает, а ещё видит, как напряглись мышцы Джоша, который готов порвать за своих друзей. И он решает. Решает, что будет дальше прямо сейчас, но ничего не говорит, просто продолжая рассматривать ногти.

***

      Отдаляется.       Все эти слухи не утихают до конца четверти, чуть ли не каждый старается порыться в его, образно говоря, грязном белье, пока сам Фрэнк едва ли не колотится в отчаянии.       Он всё реже сидит с ними за одним столом, всё реже ходит к кому-то в гости, да и сам почти никого не принимает, не ходит с ними гулять, а также просто игнорирует все сообщения в мессенджерах. Друзья обижаются. Он знает это, но он абсолютно без понятия, как обезопасить их, потому что в тот злополучный день, когда все эти слухи ползут в разные стороны, бедного Тайлера чуть не съедают.       Джозеф просто сидел и ждал Джоша, когда к нему подошли и начали требовать информацию об «этом педике Айеро, вы же дружите». Им очень нужно было подтверждение того, что сплетни правдивы, а Тай всегда знал о других многое. Он просто умел располагать к себе. В тот день его спасло лишь то, что старший пораньше слинял с литературы. Айеро изо всех сил держится, стараясь не выдавать то, что с разбитым сердцем и без друзей, он совсем скоро сам разобьётся. У него рядом были самые прекрасные люди на свете, но, чёрт возьми, что он может против агрессивных подростков, которые скорее зарежут тебя, чем отвянут? Ничего.       И сейчас, когда начинаются каникулы, он позволяет себе немного общения с друзьями, позволяет себе всё то, что было опасно в школе и просто живёт, но... Это всего лишь две недели, которые кончаются чересчур быстро.

***

      Айеро приходит в школу и, вроде, всё в порядке. Он улыбается и машет Джошуа с Таем, Рэю и всем, с кем знаком. Наконец-то. Все забыли. А ещё он чувствует, как трепещет сердце от одной только мысли об инструментах, которые лежат в зале. Их трио уже давно забились с мистером Брауни на то, что они первые опробуют всё это. Учитель расхохотался и согласился. Стремление учеников к музыке радовало и было похвальным.       Всё идёт просто идеально. Фрэнк чувствует себя так, будто он сыр в масле.       Он всё ещё влюблен в Джерарда, но скрывает это, стараясь даже не смотреть в сторону этого парня. Айеро уверен, нет, он знает, что Джи просто не мог так поступить, не мог растрепать всей школе о том, что Фро – гей. Но сейчас это не важно. Важно то, что скоро физкультура.       Сегодня они едут в бассейн. Фрэнк спит на плече Рэя, пока автобус тарахтит какого-то фитнесс-центра с льготными детскими абонементами. Ничего необычного. На выходе из автобуса каждому выдают именной пропуск, но абонемент на низкорослого мальчика с жутко-длинным именем куда-то теряется. Остальные ребята уходят с другим учителем, а пока мисс Роудс вытряхивает свою сумочку, Айеро лазает где-то под сиденьями. С громким визгом «НАШЁЛ!» он пытается встать, бьётся головой об сиденье и шипит «чёрт», потирая ушибленное место. Водитель и мисс Роудс смеются, а он глупо улыбается, хватая свою сумку и выбегая из автобуса.       Он заходит в раздевалку, едва ли сразу не снимая с себя футболку, но медлит с этим, сбрасывая сумку на свободную скамейку. Все быстро переодеваются в плавки, а Айеро понимает, что профукал разминку, пока искал абонемент. Он замечает, что Рэй, Джош и Тай уже не здесь. Значит, им не терпится утопить друг друга. Вообще, они решили намеренно записываться в одну группу, чтобы уходить после бассейна в какой-нибудь фаст-фуд, восполняя потерянные калории.       Фрэнк улыбается своим мыслям, когда к нему обращается Айзек. Этот парень – тот, кто никогда не обратится к таким, как Фро, даже если будет висеть на краю обрыва. Он улыбается своей белозубой улыбкой, но голубые глаза горят чем-то нехорошим, даже злым. — Айеро, у тебя не будет водички? — голос звучит так, будто Айзек сейчас плюнется ядом.       Панк в недоумении оглядывает этого кукольного Кена с ног до головы, а затем кидает ему бутылку, продолжая переодеваться. За спиной он слышит вычурные и слишком искусственые разговоры. Ему, в сущности, наплевать, его это не касается.       Рядом с его рукой ставят бутылку. Он даже не смотрит на Айза, просто убирает её в сумку, а парень рядом всё пытается завести диалог. Ради приличия, он делает вид, что всё это – жуть как интересно, но отвечает сухие «данетнавернонезнаю». Достав шапочку, он бросает на собеседника взгляд, как бы говоря, что разговор окончен, а затем разворачивается и идёт к душевой, но путь ему преграждает Брюс. Брюс выше всех остальных и больше похож на машину для убийств, чем на человека. Фрэнк вопросительно смотрит на него, сложив руки на груди. — Ты пялился.       Айеро возмущён, он открывает рот, как рыба в воде, но ничего не может сказать. Его лицо искажается гневом, а руки сжимаются в кулаки. — Когда и на кого? — Он еле сдерживается от «придурок» или чего-то такого. — На Айзека всё время, что вы разговаривали, педик. Знаешь, Фрэнк, может, тебя к девчонкам пихнуть, раз тебе парни нравятся? Закрой рот. Я не договорил, знаешь ли.       Да, он хотел перебить этого пустоголового кретина, но просто остобенел от такой наглости. — Так вот, Фрэнки, нам не хочется, чтобы ты дрочил на нас, дрянь, уж извини. — Брюс делает грустную моську, а затем Айеро хватают под руки.       Он хочет закричать, но чья-то огромная рука закрывает ему рот. Зубы сразу сжимаются на ней и хозяин инстинктивно отдёргивает кисть, но это не помогает. В его рот сразу пихают какую-то ткань. Панк размахивает ногами, старается кого-нибудь ударить, но слышит смех. Вокруг слишком много людей, он просто бессилен против них, но старается сделать хоть что-то. Ему жутко больно, потому что его грубо толкают в шкафчик, а затылок и спина принимают удар о дальнюю стенку на себя. Он скользит ногами по собственным вещам и почти выкатывается наружу, но его моментально запихивают обратно. Что-то в районе колена вспыхивает острой болью. Парни на секунду расступаются и кто-то с рыжими волосами выливает на него ледяную воду, после чего в лицо ему прилетает мокрая шапочка.       Дверца захлопывается, слышно, как поворачивается ключ. Фрэнк медленно приходит в себя, потирая пульсирующий затылок и растирая место под коленом. Кажется, это растяжение. Он не зовёт на помощь, потому что это просто бесполезно. Привыкшими к темноте глазами, он смотрит на замочек и понимает, что не откроет его. Ключ в скважине, оборот сделан не до конца, а значит, если он что-то сделает не так, то рискует остаться тут до приезда какого-нибудь мастера. Он достаёт футболку изо рта.       Внезапно становится горько. Так горько, что гном толком не может понять, вода стекает по лицу или он плачет. Ему уже все равно. Так горько бывает тогда, когда.. он не знает, когда. Душу рвёт на части от того, что плохо, от боли и непонимания, чем заслужено вот это всё? Он думает о том, почему стал таким. Почему стал язвительной занозой в заднице? — Потому что достали, вот почему! — Кричит он самому себе, задыхаясь от того, как душно, тесно и мокро в шкафчике.       Ему просто не хватает воздуха. Когда слышится хлопок двери, он начинает стучать по стенкам шкафчика, потому что сил кричать просто нет. В горле сухо, как в пустыне, а тело скрючено в неестественной позе. Топ-топ. Он бьёт ещё несколько раз и замечает, как замочек начинает открываться с той стороны. Сначала, свет бьёт ему в глаза и он закрывается от всего руками. Спаситель помогает встать, но Фро тут же падает на этого парня, чувствуя боль в ноге. Он поднимает взгляд и бледнеет. А ещё он готов убежать отсюда, даже если ему сломают к чертям обе ноги, ведь сейчас его держит Джерард Артур Уэй. — Кто тебя так? Если это Брюс с его дружками, я его урою, честное слово, — ласково говорит красноволосый мальчик, усаживая опешившего Айеро на скамейку.       Он наблюдает, как объект симпатий чуть ли не половины школы откуда-то достаёт эластичный бинт, как осторожно и правильно заматывает его ногу, параллельно восхищаясь татуировками, которые Фрэнк набивает с завидной регулярностью. И всё это казалось диким сном, но пока что он был не против. Джи снова помогает встать и даёт свою футболку взамен той, которой помыли полы. У младшего просто нет слов. Это просто волшебно. Когда Джерард переодевается, он пялится и признаёт это для самого себя. Благо никто этого не замечает, как ему кажется.       Когда Уэй после окончания занятий предлагает проводить Айеро, он начинает яростно мотать головой, не желая утруждать кого-то собой, но сзади подходит Тайлер и деликатно кладёт руку на чужой затылок, кивая вместо Фрэнка. Затем тонкие пальцы перемещаются на щёки и Джозеф немного сжимает их в такт словам, которые говорит. — Привет, Джерард, я Фрэнк, но я настолько стесняюсь, что не могу даже пальцем шевельнуть в твоём присутствии. Например, этот Тай меня жутко бесит, но я не хочу выглядеть грубым. Так вот, я полностью и всецело твой, пока ты провожаешь меня домой.       Всё лицо гнома красное, как помидор, он закрывает его руками, пока ребята сзади добродушно смеются. — Идём, дурилка.       Голос ласковый. А глаза оливковые. И добрые.

***

      На следующий день Фро приходит при всём параде. Пирсинг в носу и губе? Есть. Подкрашенные в розоватый виски? Есть. Самая красивая из самых красивых футболок? Есть. Нормальные джинсы? Есть. Тоннели? Есть. Носки с утятами? Ну… они забавные, не осуждайте!       Ему немного жаль, что не удалось напялить джинсы с дырами, которые больше коленок, но лучше так, чем спорить с матерью. Он сегодня идёт к директору по поводу того, что было в бассейне, но парад совершенно не для этого добродушного старичка. Для Уэя.       Во время обеденного перерыва друзья подначивают его, ведь он краснеет, а сердце стучит так, что руки дрожат. Он хочет подойдти к столу тех ребят, но не может же так, при всех… Кто-то кладёт ему на плечи ладони, и на этот раз он вскакивает, разворачиваясь. Под коленом отдаёт болью, но это не важно, ведь перед ним Джерард. — Привет, Фрэнки, — улыбаясь говорит он, вызывая у обладателя имени кучу бабочек в животе, голове, да по всему телу! — А.. Эм.. Да, привет, Джи.. Я вот твои вещи принёс. Спасибо большое, что помог вчера и…— он протягивает пакет с вещами, где помимо всего прочего притаилась шоколадка. — И? — Красноволосый вопросительно изгибает брови, а Джош щиплет Фро залокоть. — И.. И… Джош! В общем, тынехотелбыпойтисомнойнасвидание? — тараторит панк, зажмуриваясь так, будто его сейчас ударят.       Брови Джерарда, кажется, сейчас улетят на Юпитер, но он рад, что разобрал эту кашу из слов. Слабая улыбка появляется на лице Уэя, а рука осторожно касается чужой щеки на пару секунд. Он наклоняется и целует это сжатое существо в другую щёку, а затем кивает его друзьям, потому что этот чудик никак не открывает глаза.       Когда тонкий аромат уэевских духов улетучивается, Фрэнк буквально падает на стул, не зная, заказывать ему свадебные кольца для них или гроб для себя. Он, вроде, получил соглашение, насколько он понял, наверно. А ещё он забыл побриться. Жуть. О, Айеро надеется, что Джи этого не заметил, но поцелуй и прикосновения горят красным. Ему хочется пищать и прыгать от радости, но всё, что он себе позволяет – истерически хихикнуть и встряхнуть Рэя за плечи, будто тот кукла.       В этот момент до гнома доходит, что старший не забрал пакет. — Тьфу ты! — Он встаёт и хромает в сторону выхода.— Джерард!