Всё, что мы держим в ладонях своих

Быть пустым не нравится никому.

Точнее сказать, если бы пустой мог мыслить и чувствовать, ему бы не понравилась то, что внутри него ничего нет. Но быть наполненным, при этом находясь в вязком сне, в сто раз хуже, чем осознание того, что в тебе огромная бездна. А потому у наполненных и спящих есть только одно желание — наконец-то проснуться.

Ему же спать нравилось больше, чем бодрствовать. Но пробуждение неизбежно наступило. Это был долгий сон

***

Все люди должны знать, что куклы не могут быть живыми. Факт того, что должны, есть, но на деле всё получается немного иначе. Люди не то чтобы в это верили, им скорее просто хотелось это делать. Поэтому в мире существует много страшилок. Слышали о таких? В них куклы внезапно оживают и начинают бродить по дому, когда наступает глубокая ночь. Они звонко хихикают, что эхом отдаётся от стен, скидывают хрупкие вещи на пол, разбивая их вдребезги, возникают то тут, то там, пугая своих хозяев, и в итоге снова замирают чуть утро вступает в свои права. Пугающе, да? Кого не испугает мысль о том, что, возможно, настолько любимая в детстве кукла (может быть, её звали Дейзи или Кэрри) ходит по коридорам и комнатам, когда все засыпают? Действительно, это чувство леденит всё внутри, заставляет с головой завернуться в одеяло и пугаться каждого шороха. Но, на самом деле, не приводит ли многих, кто задумывается о подобном, в необъяснимый восторг? Много чего руководит людьми в двадцать первом веке, но самым губящим и разъедающим внутренний мир чувством из всех них, самым опасным, с которым только сталкивалось человечество, является скука. Людям просто не хватает приключений. Поэтому они научились разбавлять свою рутину самыми разными способами. Фантазирование тоже входит в этот список. Из фантазий и вытекли эти страшные истории о куклах. Подогревало интерес людей ещё и то, что эта тема охотно обозревалась в фильмах ужасов, что так популярны сейчас у молодёжи. Там куклы были не такими безобидными. Они не просто бедокурили, себе на потеху, не вставали со своих мест, чтобы затем вернуться обратно, не старались не попасться на глаза хозяевам. Нет. В фильмах куклы представали перед зрителями жестокими убийцами, которые пытались довести своих жертв до апогея ужаса. Они вонзали в тела хозяев ножи, купались в их крови, утаскивали в тёмные углы, забирали души. Куклы делали всё то, что могло заставить кровь стынуть в жилах у зрителей. Не жаль ли вам после этого бедных кукол, которые в реальности не были такими? Их бояться за то, чего они не совершали и не совершат. А ведь на самом деле куклы правда никогда не смогут ожить. Почему? Потому что они лишь неодушевлённые предметы, похожие на человека. Да, у них есть ручки, ножки, голова. Как, собственно, и у всех представителей homo sapiens. Но даже при том, что кукол делают по подобию человека, у них нет того самого главного, что есть у обычных людей, — души. Кукол делают из пластика, дерева, фарфора. Они красивы и идеальны в своём безупречном образе, придуманным кем-то. Вот именно — придуманным. Как живые, но всё же нет. Без души, которую ни один мастер, ни одна машина не сможет им дать, куклам никогда не встать на своих двоих. А потому они будут всю свою жизнь красивым, но пустым сосудом. Простая истина. Но даже в таких, казалось бы, нерушимых правилах бывают свои исключения. Кукла, о которой и пойдёт речь, как раз и была этим самым исключением. В первую очередь, потому, что у неё всё-таки была душа. Причём самая настоящая — человеческая. Она была дана её владельцу от рождения, ещё до того, как тот стал куклой. Она же и последовала за хозяином в чужое тесное кукольное тело, когда от родного её буквально отодрали. Из-за того, что душа у куклы была, разум у неё тоже присутствовал, как и уникальная личность. Мыслить и иметь свой собственный характер, придуманный не людьми, не свойственно обычной кукле, но присуще Янки, коей и являлась эта кукла. Янки — те единственные куклы, что могли оживать. Конечно, наличие души сильно отличало куклу от пластиковых подражателей человека, но всё же ещё одним большим отличием было то, что у этой куклы было две стадии жизни: сон и бодрствование. Опять же, это то, чего не было у обычных кукол, которые могли только спать целую вечность. У них сон был пустым, а у Янки — топящим. Сон наполнял жизнь Янки практически всё время, лишь изредка отступая. Он был похож на вязкую жидкость, в которых кукол насильно затаскивают, принуждая тонуть, отдаваясь темноте без остатка. Этот сон был крепким и дурманящим, таким, каким бывает, когда ложишься спать после тяжёлого трудового дня и мгновенно засыпаешь, а на утро ощущаешь, будто вообще не спал. Пребывать в этом сне крайне утомительно, а потому находится в нём долго было тяжело. Если проспать чуть дольше, чем положено, то кукле начинало казаться, что её голова будто плавиться изнутри. Сон этой куклы длился уже полтора года. Это было не мало. Сон, что длился больше года, считался для Янки длинным. Но кукла не смогла бы назвать его уж совсем долгим, потому что самый длинный однажды продлился три года. Тогда, после того, как он закончился, было настолько плохо, что хотелось умереть. Этот же сон вряд ли оставит после себя такие побочные эффекты. Наверняка будет лишь лёгкое головокружение. Может, потошнит ещё немного, но это мелочи. Для Янки долгий сон фатален и может привести к неприятным последствиям. Но эта кукла больше любила спать, чем бодрствовать, даже если это дорого обходилось её здоровью. На это было много причин. Не останавливали куклу от желания спать даже сновидения. Обычно Янки их не видят. Почти всё время кукол обволакивает непробиваемая темнота. Перед глазами лишь огромное пустое пространство, в котором они и вынуждены тонуть. Но иногда куклы всё же начинают кое-что видеть. Вот только это скорее не сновидения, а воспоминания. Коротенькие отрывки из жизни «до». Когда они возникают в сознании Янки, то выглядят как белые пятна на чёрном полотне. Эта кукла ненавидела, когда ей начинало что-то сниться. Наверное, потому, что воспоминания, которые посещают её, слишком хорошие. Она видит и счастливые лица друзей, которые раз и навсегда отпечатались в памяти как самые близкие люди, и поле за школой, где кукла проводила много времени с теми самыми друзьями, и предпоследняя парта первого ряда, на которой Янки просидел всю свою школьную жизнь. В особенные моменты кукле снится мать, заботливая и любящая. Она всегда улыбалась так нежно и лучезарно. Янки до сих пор помнит её мелодичный голос, которым она звала его. От этих воспоминаний всегда хотелось плакать. Кукла видела столько хорошего в сновидениях, но осознание, что всё это осталось в прошлом, которое уже никогда не вернуть, ранило не хуже острого лезвия ножа. Иногда куклу посещали не радостные моменты из прошлой жизни, а кошмарные и неприятные воспоминания. Ей всегда сниться один и тот же кошмар. В нём Янки сначала видит взгляд глубоких и очаровывающих зелёных глаз, которые, кажется, заглядывают в самую душу, терзая её и меняя. Потом он слышит звонкий женский смех и замечает мелькнувший локон чёрных волос. Тогда кукла и осознаёт, что ей придётся видеть. Это чувство безысходности больно сжимает сердце. Сделать ничего нельзя, а потому Янки продолжает наблюдать. Картинка, разворачивающаяся перед глазами каждый раз, уж слишком хорошо знакома. Кукла в этом кошмаре сидела в кругу из семи человек, которые держались за руки и что-то шептали себе под нос. Вот Янки видит как лицо *%*1*; %*@* внезапно искажается гримасой ужаса, как *@#*%*$#*%&* кричит ему и ещё шести ребятам о том, чтобы они бежали, и как те самые ребята по щелчку пальца превращаются в пыль. А потом он ощущает, что и сам становится этой пылью. Когда кукле приходят эти кошмары, становится совсем невыносимо. В такие моменты она думает, что лучше было бы остаться пылью, чем жить такой жизнью. Но это просто сновидения и кошмары, редко посещающие Янки. В остальное же время в его одинокой жизни куклы была лишь тьма, от которой даже во сне глаза устают. И это только стадия сна. Стадия бодрствования тоже была полна разных интересных моментов. Но перед тем, как распрощаться с кукольным сном и перейти на неё, Янки начинает видеть приближающийся свет где-то вдалеке, означающий, что кукла близка к пробуждению. Этот свет будет становится всё ближе и ближе, а потом и вовсе настигнет Янки и втянет в себя, чтобы затем выплюнуть в реальность. Вот и сейчас эта кукла внезапно увидела свет и поняла, что просыпается. От мысли, что скоро всё пойдёт по новой, хотелось выть. Настолько Янки не нравилось бодрствовать. Но сопротивляться было бесполезно, потому что настоящий мир затягивал. Если же попытаться уйти от него, можно сделать себе так больно, что всё естество потом будет кричать. Кукла знала это, потому что не раз уже проходила. Поэтому, не желая причинять себе вред, она поплыла по течению навстречу свету. Он становился всё ярче, ощутимее, ближе и, когда подобрался совсем вплотную, то заполнил весь этот тёмный мир сна и поглотил сознание куклы. Затем последовала вспышка, разгоревшаяся голубым пламенем и тут же потухнувшая. Она вновь окрасила всё в тёмный цвет. Но только то уже был не сон. Кукла почувствовала, что она теперь в реальном мире. Янки попытался открыть глаза, но тяжёлые веки было не поднять. Это означало, что он всё ещё находится в форме куклы. Он не соврёт, если скажет, что ощущения от пребывания в этой форме одни из самых неприятных в его кукольной жизни. А всё потому, что тела своего было невозможно почувствовать. Словно Янки залило свинцом и наступил полный паралич. Кукла сделала попытку пошевелится, но у неё никак не получалось понять, двинулась она или нет. Хотелось обречённо выдохнуть, да нельзя было этого сделать, потому что в кукольной форме даже дышать не представлялось возможным. Янки каждый раз начинал беситься из-за такого бессилия. К его сожалению, сейчас он вряд ли сможет что-либо сделать. От понимания этого, кукла прекратила пытаться двинуться. Она знала, что иногда может пройти дня два, прежде чем сможет обрести человеческое тело. Потому кукла мысленно тяжело вздохнула и принялась ждать, когда она сможет перевоплотиться. Радовало только то, что у Янки нет ощущения времени, из-за чего даже несколько дней могут пройти для него достаточно быстро. Пока же, чтобы совсем не заскучать, он решил занять себя размышлениями обо всём. На данный момент мысли куклы крутились вокруг одного вопроса, на который она пока не могла ответить. Прежде всего, Янки думал о том, кто купил его на этот раз. Для каждой Печальной куклы это было вопросом первостепенной важности, потому что, по сути, от ответа на него зависела результативность пробуждения. Эту куклу результат не интересовал, из-за того, что она точно знала исход наперёд, а цель свою стойко игнорировала. Поэтому раскрытие личности своего нового владельца было лишь чистым любопытством. Интересно же, кто им может оказаться. Возможно, Янки купила милая девушка, коллекционирующая куклы, которая не смогла пройти мимо такого сокровища, может, старушка, любящая разные красивые штучки вроде кукол, или, например, мужчина, которому приглянулся Янки для подарка любимой жене. Быть может, куклу купили для какой-нибудь маленькой девочки, у которой скоро День рождения. Первые три варианта казались не такими страшными, как последний. От одной только мысли, что с ним будет играться ребёнок, который, возможно, любит отрывать конечности своим куклам или рвать костюмчики, перешивая их в какое-нибудь безобразие, Янки захотелось вздрогнуть. И всё же знать наверняка, кто окажется хозяином, было нельзя, но он надеялся, что приобрёл его не какой-нибудь извращенец, которому нравится раздевать кукол, а кто-нибудь более-менее адекватный. Просто сколько раз Янки уже побывал у таких? Не меньше шести, он помнит. И всегда это было просто до невозможности ужасно. Дело было в том, что в основном те, кто узнаёт, что купленная кукла вполне себе может становится человеком, либо пугаются до одури и возвращают Янки в магазин, либо входят в его положение и стараются как-то помочь. Но извращенцы, у которых явно с кукухой не всё в порядке, всегда рады тому, что кукла обретает человеческую форму. Это каждый раз могло закончится крайне печально, но пока Янки умудрялся сбегать от таких владельцев. Дети и извращенцы были не самыми худшими вариантами. Было ещё два, которые кукла хотела бы избежать. Первым были люди с проблемами сердца. Довести кого-нибудь до инфаркта Янки совсем не хотелось. А такое ведь происходило. Например, в прошлый раз, когда старичок настолько испугался внезапно ожившей куклы, что сердце его не выдержало. К счастью, тогда всё обошлось, и пожилой мужчина остался жить. Но если в следующий раз не повезёт? Брать на себя ответственность за чужую жизнь Янки не хотел, потому что вина потом будет давить всю жизнь. Другой тип хозяев был самым ужасным для Янки. Никакие дети и извращенцы с этим не сравняться. Это случалось всего пару раз, но кукла знает, что все эти разы она запомнит на всю свою жизнь. Да, самым худшим типом были влюблённые хозяева. Янки их просто терпеть не мог. Ему в принципе не нравилось находиться у кого-то во владении, из-за чего хозяев своих он недолюбливал, даже если те были очень хорошими и гостеприимными, а тут эти ненужные чувства со стороны другого человека. Кукла прекрасно понимала, что любовь — это то, чего и должны были добиваться Янки, но мысль о взаимности ему претила. К тому же влюблённые хозяева становились иногда очень навязчивыми, приставучими. Они лезли с ненужной заботой и желанием всегда находится рядом, что не могло не раздражать куклу. Поэтому она надеялась, что новый хозяин не допустит такую ошибку — не влюбится в Янки, потому что тогда его больно оттолкнут и оставят с разбитым сердцем. Ещё кукле не хотелось повторения прошлой такой истории, когда влюбившийся до беспамятства в неё владелец настолько привязался к ней, что буквально запер в собственной квартире, желая отгородить от всего мира. Потом он очень долго искал сбежавшую куклу, но так и не нашёл. Та вернулась в магазин и под чутким руководством управляющей была спасена от рук человека, который явно начал сходить с ума из-за любви. Что потом стало с ним, Янки не знает, но надеется, что тот не страдает по нему до сих пор. Этот случай подкрепил нелюбовь куклы к такому типу хозяев, ведь именно после него мастер строго-настрого запретил уходить обратно в магазин хотя бы месяц. За исключением, если хозяином Янки окажется уж совсем неадекватный человек. От этих воспоминаний кукла мысленно дала себе по лбу. Точнее, она подумала, что сделала это мысленно, но внезапно почувствовала удар и от неожиданности поддалась вперёд, падая с кресла, на котором сидела всё это время. В этот же миг Янки перевоплотился в человека. Парень, являющийся этим самым Янки, упал на правый бок и, сильно ударивший, тихонечко зашипел. Голова его закружилась и взорвалась резкой болью, а сердце забилось в бешеном темпе. Судорожно выдохнув, он перевернулся на спину. Это всё, на что его хватило, так как полностью управлять своим телом, Янки всё ещё не мог. Парень зажмурился до звёздочек перед глазами и негромко застонал от нахлынувшей волны боли во всём теле. Его слегка начало подташнивать и к горлу подступила неприятно обжигающая желчь. «Ну вот опять», — подумал парень, морщась. Пролежав так минут десять и перетерпев то, что бывает обычно после пробуждения и преображения в человека, Янки вдохнул в грудь побольше воздуха и открыл глаза, в которых всё ожидаемо двоилось. Когда плывущие картинки всё-таки сошлись в одну, парень увидел ничто иное, как обычный белый потолок и большой круглый светильник на нём. — О, — на выдохе сорвалось с губ парня, — обычный… потолок… Вау. Янки, почувствовав себя лучше и игнорируя тянущую боль в мышцах, сел ровно и огляделся. Он понял, что всё это время находился, по-видимому, в чей-то спальне, потому что слева от него располагалась большая двуспальная кровать. В этой комнате всё было выдержано в чёрно-бело-серых тонах и выглядело довольно современно. Может быть, новый хозяин Янки молодой человек? Вполне возможно. Справа от парня стояла высокая тумба, с которой он и упал. На ней он увидел то, что сопровождало его на протяжении всей кукольной жизни — роскошное кресло. Янки не без усилий встал и подошёл к нему. За полтора года оно ни капельки не изменилось. Кэтрин, наверное, очень внимательно следила за его состоянием. — Хорошо, что ты цел, дружище, — негромко хмыкнул парень, аккуратно взяв в руки кресло и переворачивая его. На одной из ножек, так, чтобы никто не увидел, была выцарапана еле заметная надпись: «собственность Ян Чонина». Янки провёл пальцем по буквам, которые сам когда-то вывел ножичком в мастерской у кукольника. — И надпись всё ещё тут. Значит, Кэт не заметила её. Повезло. Чонин, коим и являлся Янки, поставил кресло обратно на комод и, полностью очухавшись и ещё раз окинув спальню быстрым взглядом, двинулся изучать свой временный дом. В квартире было тихо и темно, что натолкнуло парня на мысль, что хозяина нет дома. Потому Ян спокойно вышел из спальни. Изучать чужие дома и квартиры после пробуждения, когда никого нет, занятие довольно интересное. Янки всегда считал, что раз он приобретённый кем-то предмет, это даёт ему право всё тут посмотреть и потрогать. Он не мог считаться вором, так как на время становился частью чужого дома. И с этим никто не смог бы поспорить. Первым, куда Чонин зашёл, была ванная комната, поразившая парня своими огромными размерами. Её бежевые и чёрные цвета были приятны глазу. Ванна, в которую могли поместится четыре, если не больше, Чонина, располагаясь в углу и блестела чистотой. Рядом стояла новенькая душевая кабинка. «Ну нифига себе, конечно. Что за хоромы?», — удивлённо подумал Ян. Рядом с ванной комнатой он обнаружил туалет и кладовую с швабрами, тряпками, моющими средствами и прочей химией. Разглядывание таких мест его особо не интересовало, потому Янки вприпрыжку зашагал по коридору в сторону других комнат. Чонин заглянул в две просторные спальни, которые, видимо, пустовали. Наверное, они гостевые, но выглядят, как будто хозяйские, потому что были по размеру не меньше. Больше всего парня поразила комната отдыха с тремя мощными компьютерами, новенькой приставкой, с музыкальным центром и тремя шкафами, набитыми дисками с играми, комиксами, книгами и другими интересными штуками. Кажется, Чонин увидел даже виниловые пластинки редких изданий. Ян, конечно, не удержался от восторженного возгласа, но всё-таки решил не разглядывать пока это всё. Может, ещё будет возможность тут побывать. Дальше Янки набрёл на широкую гостиную с длинным бежевым мягким диваном и огромным телевизором. Пол комнаты устилал пушистый белый ковёр, по которому, наверное, было очень приятно ходить босиком. Потом Чонин решил найти кухню. В ней Янки начал поиски чего-нибудь перекусить. Полтора года не есть всё же тяжело даже для куклы. В холодильнике не нашлось ничего того, что Яну хотелось бы съесть, поэтому он начал открывать шкафчики и смотреть на полках. Нашёл Чонин только пачку шоколадного печенья. Взяв одну печеньку, он засунул пакет обратно на полку и вернулся в комнату, где ещё недавно очнулся. Янки внимательней осмотрелся в ней и, медленно жуя печенье, начал открывать ящики шкафов и тумб. Ничего интересного он не нашёл. Только разную мелочь, что бывает у обычных людей. «Богатенький хозяин попался в этот раз», — подумал Чонин, немного даже радуясь таким обстоятельствам, ведь если ему придётся тут жить, то это довольно неплохой вариант. Внезапно Янки привлекла большая пробковая доска на одной из стен, висящая над низким комодом. На ней кнопками были прикреплены многочисленные фотографии. Чонин подошёл к доске и начал рассматривать людей, запечатлённых на фото. Фотографий было много, они занимали всё свободное пространство доски. По давности они тоже отличались. На всех фото были изображены одни и те же люди — три парня. Все они показались Чонину довольно интересными. И кажущийся беспечным и весёлым русый парень, и похожий на хулигана черноволосый, и даже улыбающийся тёплой и широкой улыбкой блондин. Фотографии были самыми разными: нелепыми, весёлыми, даже эстетичными. На всех них парни выглядели очень счастливыми. Это напомнило Яну о его друзьях, которые помогали ему не унывать в прошлой жизни. — Хм, этот во вкусе мастера, — вслух сказал Ян, тыча указательным пальцем в весёлого русого паренька. — А этот, — Янки указал на черноволосого, — понравился бы Феликсу. Кукле было интересно, кто же из этих трёх парней и есть его новый хозяин. — В прочем, без разницы, — хмыкнул Янки, пожимая плечами, и упал на кровать, сладко потягиваясь. И всё же Чонина не покидало странное ощущение. Что-то было не так. Не так, как обычно. В прошлые пробуждения он не чувствовал себя настолько странно. Он вообще себя так не чувствовал, потому что все эти пробуждения и стадии бодрствования уже стали делом привычки. А тут… словно это его самый первый раз, когда парень не знал, что делать и как быть. Тогда его охватывала непонятная тревога, внутри будто всё сворачивалось. Сейчас было что-то подобное. Предвкушение чего-то нового, необычного, того, чего ещё не было. И, главное, Ян понятия не имел, почему он это всё чувствует. Это слегка пугало, потому что Чонин давно решил для себя, что всё для него больше не должно иметь смысла. Он придерживался своих принципов вот уже столько лет. — Точно! — внезапно воскликнул парень, кое-что осознав. Чонин понял, что не видел этот мир уже целых полтора года! Наверное, он немного изменился. Каждый раз, когда парень просыпался, мир представал перед ним другим. Совсем чуть-чуть изменённым, но всё же другим. Он то серел, то снова приобретал краски, люди, что жили в нём становились то злее, то добрее. Природа, город, животные. Всё поддавалось течению времени и новой моде. Поэтому Янки резко вскочил с кровати и подбежал к окну. Ему, как и всегда, было страшно это делать, из-за чего он остановился перед окном. А вдруг мир по ту сторону стекла изменился до неузнаваемости? Такое бывает ведь. Всего полтора года, но могло случится всё, что угодно. От всемирного потопа до ядерной войны. Может, вообще зомби-апокалипсис! Чонин до того, как стать куклой, очень любил смотреть фильмы про зомби, хотя их было и не так много. «Ночь живых мертвецов», например, он посмотрел не меньше десяти раз, потому что смотреть было практически нечего. Зато Ян прочёл огромное количество литературы об этом. Когда же он превратился в Янки, новые фильмы про зомби всегда были первыми в списке, что он смотрел после каждого пробуждения. Но это всё фильмы и книги. Видеть это в реальном мире не хотелось бы. Парень взялся за края занавески и глубоко вдохнул. Зомби-апокалипсис так зомби-апокалипсис. Должны ли быть страшны живые мертвецы кукле? Действительно, чего тут можно боятся? Не такому, как он. — Чёрт, — тихо кинул Чонин и распахнул занавески. Перед Янки раскинулся тот самый мир, который он считал родным. Вид был таким, какой бывает виден из окон обычных квартир. Многоэтажка напротив, дороги, по котором мчатся автомобили, небольшой парк с гуляющими радостными людьми, которым было всё равно на то, что стояла глубокая ночь. Ничего особенного, но этот вид был по-своему прекрасен. Спокойная тихая жизнь мирного района. Чонин любил именно такие места. Он также заметил и изменения. Наверное, дело было в том, что парень являлся Янки, но он чувствовал, что же в мире становилось другим, даже если это было совсем незначительно. Вот и в этот раз он увидел, что же не так. Это его удивило. Всё как-то замерло. Да, именно, будто слегка приостановилось, что было совсем этому безумному миру не свойственно. Он всегда шёл бешеным темпом, а тут воздух стал таким статичным. Словно затишье перед бурей. Чонин нахмурился, зная, что, возможно, это может быть не к добру. Последний раз такое случалось… тогда. В тот год, когда вся жизнь Яна канула в бездну и мечты посыпались прахом. Это чувство, то, что ворочалось в груди. Не проснулось ли оно из-за этого? Всё это отправило Янки в то время, когда всё началось и когда он по сути умер и воскрес не человеком, а куклой. За своими беспокойными размышлениями Чонин не заметил тихие, но слышимые шаги в коридоре.

***

Они разглядывали друг друга в полной тишине вот уже две минуты. Чан с широко распахнутыми глазами удивлённо смотрел на парня, что сидел на полу и не менее удивлённо и даже испугано смотрел на Бана в ответ. Вся эта ситуация была дико странной. Чан не понимал, что он должен сейчас сделать. Его мысли вмиг смешались и спутались в один клубок, что мешало думать. Столько вопросов возникало в голове, но они пролетали так быстро, что невозможно было зацепиться хоть за один и ответить на него. Крис впал в ступор. Он безвольно опустил руку и сковорода, что Чан держал над головой всё это время, выскользнула и упала на пол с громким стуком. Бан замер, уткнувшись взглядом в парня. Тот тоже не двигался, видимо, переваривая произошедшее. Так они провели ещё с минуту. Первым очнулся Чан, который шумно выдохнул и несвязно забормотал: — Ты… что тут… ты… кто?.. Кристофер вопросительно уставился на незнакомца, но тот продолжал молчать, не зная, что сказать. — Кто ты? — повторил он свой вопрос. Бан частично взял себя в руки, пытаясь собрать мысли в кучу. Когда первоначальный ступор прошёл, до Чана дошло. Он внимательнее пригляделся к парню, в темноте стараясь разглядеть его. Кристофера прошибло потом, потому что незнакомец выглядел точь-в-точь как кукла, которую он недавно купил. — Эй, чего?.. Почему на тебе одежда той куклы? — поперхнулся воздухом Чан и посмотрел на тумбу, где должна была сидеть кукла. — И где она сама? Постойте-ка… ты на неё так похо… Твою ма… «Да быть такого не может! Соберись, тряпка! Надо понять, кто это!», — мысленно начал ругаться Крис, прикрыв глаза и потерев переносицу. Он был в полном недоумении. Перед ним сейчас сидела полная копия купленной недавно куклы, но только в человеческом обличии. Чан это прекрасно понимал, но поверить в то, что она ожила, он не мог. Да просто потому, что такое невозможно! Здесь должен быть какой-то подвох. — Это всё шутка? Розыгрыш? — вскинул Бан голову и вновь посмотрел на парня, который сидел в той же позе и, наверное, делал свои выводы. — Точно. Это ведь всё Хан и Со придумали? А я на секунду подумал, что моя кукла ожила! — Чан облегчённо выдохнул, найдя для себя разумный ответ и поверив в него. — Ладно, слушай, тебя же мои друзья послали? Давай так, я не знаю, сколько они тебе заплатили, но будь уверен, они не потребуют денег назад за невыполненную работу. Я договорюсь. Поэтому прошу, покинь мою квартиру. Это немного напрягает и… Эй, почему ты молчишь? Не смо… не смотри на меня так! Я же сказал, можешь идти. Мне ещё разбираться с друзьями и их тупыми розыгрыша… — А мой новый хозяин довольно забавный, — хихикнул парень в кулачок, хорошенько обдумав эту ситуацию. — Значит, всё-таки блондин. Так и думал. — Что?.. — опешил Чан. — Хозяин? Подожди, ты же никак не связан с эскортом? Если да, я Бина с Соном закопаю. Прости за ложный вызов, но не мог бы ты… уйти. Пожалуйста. — На секунду подумали, что Ваша кукла ожила, значит? — незнакомец будто и не слушал Криса. Он встал с пола, отряхнув брюки, и с лёгкой насмешкой посмотрел на него. — Правильно подумали. Вижу, Вы не из впечатлительных. Проблем с сердцем, надеюсь, нет? Думаю, вряд ли. — Хватит! Это не смешно. Я же сказал, что можешь прекращать. Мне жаль, что мои друзья отняли у тебя время, — продолжал настаивать на своём Чан. — И правда, такой забавный. Многие пугаются меня, потому что сразу же верят мне, даже не задумываясь о том, говорю ли я правду или обманываю, а Вы так яро отрицаете очевидное. — усмехнулся парень и подошёл вплотную к Бану, заглядывая тому прямо в глаза. — Необычный Вы случай. У меня было много хозяев, но никто из них не кидался на меня со сковородкой. Не смешно ли? Парень вошёл во вкус, почувствовав, что всё снова идёт так, как обычно. Он на новом месте с новым хозяином, поэтому теперь можно вести себя, как всегда. Общаться с владельцами с лёгкой издёвкой было для Янки нормально. Хотя в этом случае даже как-то веселее. Почему-то парня эта ситуация начала забавлять. Наверное, дело было в самом Чане. Над такими людьми Янки всегда было интересно подтрунивать. — Хорошая актёрская игра, парень, но это правда не смешно, — Крис сделал шаг назад. — Давай разойдёмся с миром. Уходи. — К моему сожалению, я не могу этого сделать, — пожал плечами Янки. — Пока что. Мастер сказал, что мне придётся провести на новом месте хотя бы месяц. Ну или вы можете сами вернуть меня. — Что за? — Чан цокнул и ударил себя по лбу, окончательно теряясь. — Да ты серьёзно? Слушай, я сейчас позвоню Джисону или Чанбину и спрошу у них. А ты лучше перестань заливать мне. — Да пожалуйста, — Янки снова пожал плечами и махнул рукой, отступая обратно к окну. Чан достал из тумбы старый телефон, о котором только вспомнил и который, к счастью, имел запас зарядки, и набрал номер Чанбина. — Господи Боже, Бан! — сразу же услышал Крис, как только Чанбин взял трубку. — Ну кто так делает? Я только лёг спать, чудовище. Чё тебе надо? — Хэй, Бин, что за шутки? — спросил Чан, не отрывая взгляда от Янки, раскачивающегося то назад, то вперёд и беззаботно улыбающегося. — Ты о чём? — послышался зевок. — Не прикидывайся! Это же вы с Джисоном придумали? Хотели, чтобы я поверил, что моя кукла ожила, да? — Чан, не неси бред, — застонал Со. — Ничего мы не делали. Да и… что за кукла? — Та, которую я купил вчера. Она типа стоит передо мной. — У тебя крыша поехала? — сделал логичный вывод Чанбин. — Короче, блин, ничего мы с Джисоном не устраивали. Ты ведь всё еще пьян, да? Иди проспись. — В смысле не устраивали? — Чан крепче сжал телефон в ладони. — Да бл… Слушай сюда! Мы ничего не делали. Ясно? С ума не сходи! И отвали, я спать хочу, — зарычал Со прямо в трубку. — Точно ничего не делали? — Точно, — выдохнул Чанбин и отключился. — Быть этого не может, — Чан со злостью кинул телефон на кровать. — Бред какой. Кто тебя тогда послал? Мой босс? Я знаю, он может. — Эх, видимо, Вы в мистику не верите, — наигранно удручённо вздохнул Янки. — Ну что ж, как я и гово… Чёрт! В один миг лицо парня исказилось испугом. Он, почувствовав что-то, резко развернулся к окну и задёрнул шторы, прежде чем первые лучи солнца коснулись его и Чана. Выдохнув с облегчением и ради своей же безопасности отойдя от окна, Янки развернулся обратно к своему новому хозяину и подпрыгнул от испуга, потому что тот оказался совсем близко, смотря на него с раздражением. — Всё, спектакль закончился, — сквозь зубы сказал Крис и схватил парня за запястье, крепко сжав его. — Я хотел по-хорошему, но ты, видимо, не понимаешь. Немедленно покинь мою квартиру. — Отпусти! — вскрикнул Янки и попытался вырваться. Свободной рукой он расцепил пальцы Чана и толкнул того в грудь, но сам не удержал равновесие и упал на пол рядом с окном, задев занавеску. Та слегка приоткрылась и солнечный луч скользнул недалеко от парня. Он резко отодвинулся от него и, вскочив на ноги, убежал за спину Чана. Бан повернулся к Янки и недоумённо посмотрел на него. Кажется, потихоньку до него всё-таки начало доходить. Нет, он знал это с самого начала, но поверить не мог. Это же невозможно! Парень правильно сказал о том, что Чан не верит в мистику. Поэтому и отрицал это, хотя тут всё очевидно. Никто бы не смог этого подстроить, потому что Крис купил куклу спонтанно. О покупке знали только Хан и Со, но они точно не устраивали какого-либо розыгрыша. Значит, это… — Подожди, — Чан понял кое-что ещё. Он посмотрел на окно, потом снова на парня, — ты боишься солнечного света? Ясно. — Не делайте этого, — Янки шагнул в сторону Криса, который тут же оказался около окна и схватился за занавески. — Нет! Чёрт, — парень судорожно начал искать пути решения проблемы. Он мог бы выбежать из комнаты или из квартиры, но вместо этого он испуганно схватил лежавшую на полу сковородку и замахнулся, с криком побежав в сторону Чана. — Посмотрим, что из этого выйдет, — шепнул Крис и распахнул занавески, сильно жмурясь и ожидая удара. Но его не последовало. Чан услышал, как сковорода звонко упала на паркет и как следом что-то глухо ударилось об него же. Кристофер медленно открыл глаза и прищурился от слепящего солнечного света. Он посмотрел на улицу за окном. Внизу уже кипела утренняя суета, но думать о столь обыденной теме парень сейчас не мог. Бан вздрогнул и сглотнул, разворачиваясь и понимая, что не слышит никаких признаков движения от незнакомца. Полностью развернувшись, Чан не увидел перед собой никого. Зато на полу лежала та самая красивая кукла с лисьими глазками, смотревшая уже не печально, а испуганно.