Призраки прошлого
23 марта 2020 г., 00:23
Опасность кроется не во тьме.
В самое обычное и ничем не примечательное утро «Чёрный Джек», как и всегда, пустовал. На часах значилось «4:58», поэтому в магазине не было даже управляющей, которая за ним следила. Зато, пока она не появилась, помещением правил мрак, рассеивающийся слабым светом у окон и сгущающийся у дальних стен. Тишина стояла приятная и расслабляющая. Людей на улице всё ещё не было из-за раннего утра, потому атмосфера спокойствия витала в воздухе, оседая на стеклянных дверцах шкафов и желая добраться до многочисленных кукол, которые сейчас не выглядели пугающими, будто они дремали. Весь магазин был словно поддёрнут дымкой сна. Если бы случайный прохожий очутился сейчас в этом месте, он бы не смог сказать, что оно наводит на людей страх вот уже много-много лет. «Чёрный Джек» по утрам был похож на спящего мохнатого монстра, которого хочется погладить за мягкую шёрстку, при этом не напоровшись на острые клыки. Но это только по утрам. Днём, вечером и ночью магазин всё ещё оставался сосредоточением ужасов, которые пугали почти всех людей. Внезапно всеобщий покой нарушил звон колокольчика над входной дверью. В магазин зашла красивая женщина в тёмном длинном платье и с шалью на плечах. Она замерла у входа и обвела всё помещение оценивающим взглядом, пытаясь отыскать любые изменения за ночь, коих не было, и лишь затем, переложив маленькую сумочку из левой руки в правую, щёлкнула выключатель и включила свет во всём магазине. Тусклые люстры тут же прогнали мрак, который вынужден был, спасаясь, забиться по разным углам. Сонная из-за раннего подъёма управляющая, прикрыв ладонью рот и сощурившись, зевнула. В этот момент она выглядела очень даже мило, но это присуще ей не было, поэтому, состроив серьёзное выражение лица, женщина пошла через весь магазин к залу в конце. Многие, кто был посетителем «Чёрного Джека», думали, что он состоит только из двух помещений — главного зала и зала с дорогими куклами. На самом деле, это было далеко не так. Существовало ещё три помещения, в одно из которых и направлялась женщина. Она, зайдя в зал и пересчитав всех кукол в нём и внимательно осмотрев одинокую Янки в пышном красном платье, пошла к дальней стене. Управляющая отодвинула тёмно-бордовую тяжёлую портьеру, за которой находилась неприметная дверь. Открыв её, женщина оказалась в комнате для персонала. Светлая комнатка была небольшой, но в ней чудесным образом умещалось всё необходимое: холодильник, две кухонные тумбы со стоящими на них микроволновкой и кофеваркой, маленький столик с двумя стульями, удобный диван и шкаф для личных вещей. Помимо этого помещения, существовали ещё два: кладовая и сортир. Всё вполне прилично и очень светло, будто они были отделены от пугающего магазина. Кэтрин тихонько выдохнула и, забросив сумочку в шкаф, плюхнулась на диван. Она сладко потянулась и снова зевнула, чуть не завалившись набок. Если бы она сейчас улеглась, то определённо бы заснула, чего женщина категорически не могла допустить. Кэтрин уже давно привыкла к тому, что ей приходиться приходить в магазин так рано, поэтому она знала, что может сделать, а от чего стоит воздержаться. Обычно воздерживалась она от отдыха. На данный момент женщина дала себе всего пять минут, чтобы перевести дух после дороги. Несмотря на то, что у Кэтрин была машина, она почти всегда ходила пешком, считая, что это намного полезнее и приятнее. Да, прогулки по утрам — это, конечно, классно, но иногда очень утомительно. Особенно если ты сильно хочешь спать. И ладно ещё летом, но вот зимой, когда довольно холодно, становилось ещё труднее. Но Кэтрин себе никогда не изменяла, поэтому продолжала ходить пешком, наслаждаясь любой погодой, хоть дом её и был довольно далеко от магазина. Время на небольшой перерыв закончилось, и управляющая нехотя встала. Она распрямилась, ещё раз потянулась и бодрой походкой подошла к другой двери, ведущей в кладовую. Оттуда женщина достала ведро, чистящие средства, швабру и несколько тряпок разных размеров. — Ну что ж, начнём, — уверенно кивнула себе женщина и вышла в главное помещение. — Ни одной пылинки не останется! Кэтрин для всех посетителей этого магазина являлась одной большой загадкой. Просто она была такой серьёзной, собранной и сдержанной, всегда держалась гордо и холодно. Многие считали её тайной, покрытой мраком. Может, потому, что почти никто не знал, кто эта женщина на самом деле, откуда она взялась и правда ли её зовут Кэтрин. Она улыбалась заговорщицки, смотрела внимательно, говорила загадочно и умела появляться неожиданно из ниоткуда. Некоторые считали её ведьмой, хотя, если бы они сказали это управляющей в лицо, она бы страшно оскорбилась. Но никто бы ей этого не сказал, ведь она казалась всем не менее пугающей, чем сам магазин, которым она управляла. Как бы Кэтрин не вела себя, на деле она была самой обычной женщиной с не самой обычной работой. Она уже много лет была управляющей магазина «Чёрный Джек», являясь при этом единственным его работником. Не то чтобы хозяин не предлагал нанять кого-нибудь ещё, просто Кэтрин считала, что это только её обязанность и тайна, которую она должна хранить. Поэтому она вставала рано утром, шла в магазин и работала до самого вечера каждый день, не жалуясь. Раньше это было довольно тяжело, но после стольких лет вошло в привычку, став частью жизни женщины. И вот изо дня в день ей приходится следить за магазином и продавать куклы, но это была лишь часть работы Кэтрин. Настоящей причиной того, почему она стала управляющей «Чёрного Джека», являлись Янки. Их секрет она и оберегала. В большей степени её работа заключалась в том, чтобы помогать им. Всё-таки большинство Янки были обычными детьми или молодыми людьми, которым необходима была рука помощи. Их надо было защищать от нежелательных хозяев, поддерживать добрым словом и не давать им совершать глупости. В конце концов кто-то же должен был их продавать. Это и делала Кэтрин. Под её опекой находились всего три Янки, ни один из которых пока так и не стал человеком, и все они стали для женщины почти как собственные дети. Янки очень повезло, что у них был такой человек, как Кэтрин. Многие Печальные куклы просто переходили из магазина в магазин и из рук в руки, поэтому им некому было помочь. А вот Янки «Чёрного Джека» всегда были окружены заботой. Если знать всё это, то Кэтрин действительно была простой женщиной, а так как она такой была, у неё, как и у всех, имелись свои собственные обычные привычки. Одной из самых главных привычек была ежедневная уборка в магазине с утра. Управляющая до ужаса любила чистоту и ненавидела, когда вокруг неё была грязь, поэтому занималась уборкой каждый день без исключений (работала она и по выходным). Вот и сегодня женщина начала каждодневную процедуру. Сначала Кэтрин вымела весь мусор, который мог остаться от редких посетителей, потом свернула ковёр и очистила его на заднем дворе магазина, дальше она надела розовые резиновые перчатки и отдраила полы до блеска. Когда же всё засверкало, она взяла тряпочку и начала протирать каждую поверхность от успевшей собраться пыли. Женщина вытаскивала с полок кукол, чистила их и снова возвращала на их законное место. В зале с большими куклами она убиралась ещё более внимательно, уделяя внимание каждой, особенно Янки. Женщина кружила по магазину, убирая его и приводя всё в божеский вид почти два часа. Потом она открыла кассу, готовясь к новому рабочему дню. Но пока до него оставался ещё где-то час, поэтому управляющая подумала, чем бы ещё могла заняться и вспомнила, что в кладовой за этот год скопилось не мало хлама, который нужно разобрать. Поэтому она, морщась, начала выносить пыльные коробки разных размеров в главное помещение. Скривив красивое лицо, Кэтрин распечатала все коробки и стала перекладывать мусор в мешок, а то, что ещё могло пригодиться, — в другие коробки. Так она перебрала множество разных вещей. Когда же она приступила к последней небольшой коробке, то остановилась с тихим «О». Внутри оказалось с десяток небольших дневников с номерами от одного до девятнадцати. Женщина задумчиво потёрла подбородок, о чём-то думая, и, оставив коробки, пошла в комнату для персонала. Там она заглянула в шкаф с личными вещами и достала с верхней полки точно такой же дневник, как и те, что были в коробке, но с номером «20». Кэтрин села за стол и открыла дневник на странице с последними записями: «Запись 56, книга 20. Это снова Кэтрин. Ну да, кто же ещё это может быть? Это ведь мой дневник. Просто я очень взволнована и мне так странно, что я начинаю писать ерунду, не переходя к главному. Как и всегда, собственно. Не писала я давно, потому что ничего необычного за это время не случалось. Я думала, что и не будет чего-то интересного, но… С самого утра у меня было странное предчувствие. Словно сегодня что-то определённо будет. Я ходила на взводе весь день! Думала уже, что мне показалось. Но нет. Как только я увидела нового посетителя, спрятавшегося в магазине от дождя, я поняла — всё это неспроста. Он ведь даже не собирался заходить сюда! И ему, кстати, совсем не понравилось то, что он увидел. Но он всё равно сделал это. Да, сегодня этот человек купил Янки. На этот раз забрали Чонина. Если честно, я уже давно отчаялась, что он сможет найти общий язык со своими хозяевами и думала, что нужного ему человека не существует, но парень, что купил его… показался мне совсем другим? Странное ощущение, будто я уверена, что он совсем не такой, как остальные. Привела ли его сюда судьба? Возможно. Я буду в это верить, потому что всем сердцем хочу, чтобы Чонин наконец-то стал свободным. Лишь бы в этот раз вышло!» Кэтрин перелистнула страницу: «Запись 58, книга 20. Что-то странное творится, не иначе! Такого не случалось очень давно. Видимо, то странное предчувствие было не только потому, что забрали Чонина. Дело в том, что сегодня приходил журналист из известного издательства, хотел попросить написать статью о магазине и взять у меня интервью. Сначала в моей голове мелькнула мысль быстрее его спровадить, но потом я призадумалась. Ну разве это не хорошая идея? Этот журналист написал бы статью о «Чёрном Джеке» и сделал бы его известнее. Может, посетителей стало бы больше. Это хорошо как для продажи обычных кукол, так и для Янки, которых бы чаще замечали. Хозяин дал добро. Я сообщила журналисту об этом, но он не ушёл сразу, а сделал то, чего я никак не ожидала — купил Янки! Но он сказал, что не для себя совсем, для друга. Я позволила забрать Феликса, хотя и сомневалась. Феликс ненавидит спать долго, поэтому я решила, что ему надо проветриться. После этого я подумала, что на этом всё, но журналист удивил меня и в третий раз! Он попросил адрес мастера. Я не собиралась его давать, потому что это запрещено правилами. Если бы об этом узнал хозяин… Не поздоровилось бы мне. Я хотела отказать и тут посмотрела в глаза парню. Внезапно я поняла, что он — то, что необходимо мастеру. Я надеюсь, что не ошиблась и этот журналист поможет ему снова почувствовать себя человеком…» Кэтрин остановила взгляд на последнем слове и снова подумала о произошедшем. Всё-таки что-то тут не так. Почти не бывало такого, чтобы Янки покупали в одно время. Она не могла сказать, плохо ли это или хорошо. Оставалось только ждать, чтобы понять, что задумала судьба. Может, это начало конца этой долго-долгой истории? Женщина захлопнула дневник и отложила в сторону, скользнув по чёрной кожаной обложке взглядом. Этот дневник и те, что лежали в коробке, были для неё особенными. В них она записывала всё важное, что происходило в жизни магазина и Янки. Делать это Кэтрин предложил хозяин магазина. Он сказал, что так можно проследить прогресс в выполнении сделки. Сначала управляющая отнеслась к этому скептически, но потом ей даже понравилось вести дневники. Она заводила новый каждый год, чтобы законспектировать все события. Возможно, когда-нибудь они понадобятся. Кэтрин на это очень надеялась. Управляющая тяжело и устало выдохнула, думая о том, как же ей хочется, чтобы всё это поскорее закончилось, но быстро взяла себя в руки, вернув серьёзность и собранность. Она посмотрела на настенные часы, стрелка которых неминуемо приближалась к восьми утра, и встала из-за стола. Кэтрин вышла на улицу, по которой уже начали разъезжать автомобили и сновать спешащие по своим делам люди. Она глубоко вдохнула тёплый воздух и легко улыбнулась, смотря на летнее солнце и щурясь. Управляющая перевернула табличку с надписью «открыто» на двери и начала ещё один день для магазина «Чёрный Джек».***
Чан любил свою работу. Как ни странно, но да, любил. Не то чтобы это было удивительно, просто люди в его возрасте стали всё чаще разочаровываться в своей профессии. Сначала у них появляется мешающая мысль о том, что что-то не так, потом они приходят к неутешительным выводам, что любимое дело стало им противно из-за каждодневной рутины, а в конце оказывается, что их мечта уже разрушена. А дальше у них начинается апатия ко всему. Жизнь раскрашивается в серые цвета, иногда заполняясь красками и тут же тускнея, и человек живёт, опираясь на другие цели, которые никак не были связаны с его работой. У Чана ничего такого не было. Он любил свою работу настолько же, насколько свою ненавидел Чанбин, что очень даже многое значило. А на что ему жаловаться? У парня была прекрасная и престижная работа, которая приносила большие деньги и не закрывала парня в стенах офиса, давала некоторую свободу и позволяла чувствовать себя достаточно состоявшимся. Бан, конечно, не об этом мечтал, но даже так эта работа давала намного больше, чем он мог бы рассчитывать в то время, когда только выпустился из университета. Криса устраивало почти всё, несмотря на сильную нагрузку. Парень был главой отдела продаж в корпорации, что требовало особых усилий. От него требовалось заниматься несколькими делами одновременно, управлять людьми и принимать важные решения. Достаточно тяжёлая работа, но дело было в том, что это не являлось его основным занятием. Большую часть обязанностей главы отдела исполнял не он, а его заместитель. Основная же работа Чана заключалась в помощи генеральному директору корпорации, который… мягко говоря, был странненьким. Очень мягко говоря. Нет, Чан его, конечно, безмерно уважал, ведь тот в свои чуть за тридцать встал во главе огромной корпорации, что не каждый смог бы сделать. Директор был харизматичным, чертовски умным и находчивым, поэтому держать в руках такую власть ему не составляло труда. Но при всём при этом у него были свои тараканы в голове. Кристофер даже сказал бы, тараканища! Странным для Чана было уже то, что босс присмотрел на роль помощника именно его, потому что в то время, когда парень только отправлял своё резюме, он явно не был особо хорошим специалистом, не имея хоть какого-то опыта. Но, видимо, что-то директор сумел рассмотреть в Чане, раз взял его к себе. Наверное, решил, что няньки для себя лучше не найти. Да, при своей гениальности директор вёл себя, как самый настоящий маленький ребёнок. И вот именно это и доставляло хлопоты Бану, который вынужден был следить, чтобы директор ничего не натворил с дуру. А тот мог! Из-за этого парню почти всегда приходилось ездить на разные мероприятия с боссом. Правда Чану это всегда нравилось, потому что путешествовать он любил, считая это полезным занятием, но не в этом конкретном случае, когда дома осталась одна неразрешённая проблемка, а он вынужден быть в другом городе с директором, который в данный момент напивался до состояния амёбы, при этом выливая словесный понос на бедную голову парня. — В-вот, поним… аешь? — икнув, промычал мужчина, наваливаясь на стол и сжимая стакан с виски. — Я д-для не… ё всё, понимаешь, в-с-ё. А она: «С таким поведением ты останешься один». Один! Я! Че… Ну чем я это заслужил? Два часа назад прошла важная встреча, ради которой Чан и директор поехали в другой город. Бан надеялся, что после этого они сразу же вернутся обратно, но кукнутый директор решил, что ему надо выпить. И вот всё это время Крис сидел напротив своего босса на мягком диванчике в номере отеля и смотрел на то, как его босс закидывался бесчисленным количеством алкоголя и размазывал сопли. Перед ним на низком столике лежало огромное количество бутылок, многие из которых уже были опустошены директором. Сам Чан почти не пил, пытаясь справится с нервами и добить третий стакан с виски. Бан глубоко вздохнул, посмотрев на своего босса. — Директор Чо… — хотел сказать что-то Чан, но его прервали: — Кюхён, — поправил полулежащий на столе мужчина, вскидывая палец вверх и пьяно улыбаясь. — Ну я же просил. Что мы как не родные? — Директор Чо, — с нажимом повторил Бан, — пожалуйста, нам надо поскорее вернуться в наш город. Вы, простите за мои слова, нажираетесь тут уже два часа. — Да какой такой город?! — воскликнул директор недовольно, выпивая залпом виски из своего стакана. — У Вас работа, — пока ещё спокойно сказал Крис. — У меня траур! Какой вернуться?! Какая работа?! Моя любовь! Моя любовь… она… ушла, — тихо добавил Чо и стукнулся лбом об стеклянную поверхность столика. — Сначала я проснулся на четыре минуты раньше положенного, потом какой-то красавчик в кафе забрал передо мной последнее клубничное пирожное, которое я безумно хотел, я пролил кофе на своего заместителя, а теперь ещё и Марта ушла… Это всё чёрная полоса! — Конечно, чёрная полоса, — закатил Бан глаза. — Вы проснулись тогда, когда рабочий день прошёл наполовину, какой-то красавчик специально пришёл раньше Вас, чтобы забрать то самое пирожное, потому что Вы скупаете все сладости, что там есть, на заместителя Вы не пролили кофе, а вылили, из-за того, что он чем-то Вас обидел, а Марта… правильно сделала, что уволилась. Вы же её загоняли! — Я всего лишь предложил ей работать по воскресеньям, — шмыгнул носом Кюхён, пропустив мимо ушей большую часть речи Чана и налив себе ещё виски. — Без повышения зарплаты, ага. Какая горничная согласиться на такое? — покачал головой Крис, взяв в руки свой стакан. — Да и к тому же, она Вам не нянька, а Вы её загрузили не только работой по дому, но ещё и уходом за собой. — Но я думал, что нравлюсь ей! — Найдите себе уже жену, а не доставляйте неприятности бедным женщинам. — Но Марта милашка… — Ей шестьдесят шесть, — Бан допил виски, уже отчаявшись переспорить директора, — и она давно замужем. — Ты портишь мне вечер страданий, — возмущённо пролепетал Чо, проводя пальцем по столу. — А Вы портите мне вечер, который я мог бы потратить на дорогу домой, — недовольно проворчал Крис. — Теперь смогу вернуться только завтра днём. — Да что ты так рвёшься домой, Бан? — заинтересованно поднял бровь мужчина. — Я думал, тебе нравятся поездки. — У меня дома есть одно дело, — помедлив ответил Чан. — Помните, я говорил по телефону. — И ты не можешь с ним повременить, что ли? — Боюсь, если я с ним повременю, это дело оккупирует мою квартиру. — Что? — потянул директор удивлённо. — Ты завёл себе щенка? — Нет. — Точно, ты же говорил, что нет, — задумчиво сказал директор. — Тогда котёнка? — Нет. — Белку? — Нет. — Неужели… Черепашку?! — воскликнул босс, резко выпрямляясь. — Ты же знаешь, как я не люблю этих созданий Преисподнии! Черепашки — зло в чистом своём виде! Сначала такие все миленькие, а потом… А потом они порабощают твой мозг и твоей личности уже… — Это не черепаха! С чего Вы взяли, что это животное? — А что, нет? — Нет! — А-а, погоди, — призадумался мужчина, потерев виски. — Да ладно, Бан! У тебя кто-то появился?! Ты же у нас холостяк, разве нет? Ну, скажи, кто она? Красавица? — Это не… она, — скрипя зубами, выговорил парень. — Как это? — не понял директор, войдя в секундный ступор из-за того, что был достаточно пьян. — Что, парень? — Парень… — О как, — промычал Кюхён, — и в чём проблема? Ну типа, раз это твой парень, с которым ты съехался, значит, всё под контролем. — Нет! — тут же запротестовал Чан, замахав руками. — Он не мой парень. Мы не встречаемся, Вы всё не так поняли! — В смысле? А что это он тогда живёт у тебя? — Ну, — протянул Бан, думая, что можно сказать, — он остался без дома и семьи. Я случайно нашёл его и решил помочь. — Ишь какой добренький, — кинул Чо, взяв в руки бутылку и наливая содержимое из неё в другой стакан. — Сколько лет твоему найдёнышу? — Семнадцать, — решил сказать Чан честно, хотя и знал, на что идёт. — Бан, так ты… — удивлённо воззрился Кюхён на Криса, так и застыв с бутылкой в руке, а потом внезапно разразился безудержным смехом. — Бан, так ты у нас педофил оказывается?! — Повторюсь, я просто хочу ему помочь, — проговорил Чан сквозь зубы, стараясь держать себя в руках, чтобы не начать грубить. — Ну слушай, ты молодец! — вытирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони, сказал Чо. — Заманил пацана деньгами! Ты ему типа папика, да? Никогда бы про тебя такого не подумал, Бан! — снова засмеялся директор. Он лёг на диван, выставив зад, оперевшись локтем на подлокотник и положив голову на руку. Мужчина подмигнул Чану и, послав воздушный поцелуй, пропел: — Hi, daddy, i'm ready! — и взорвался ещё большим хохотом. — Да Вы… — гневно уставился Чан на мужчину, немного краснея. — Да ладно тебе, Бан, нечего тут стесняться, — Чо вернулся в изначальное положение и пожал плечами. — Мы с ним не вместе, — возмутился Крис. — Да и знакомы всего пару… часов. — А это помеха? — Ну да? — Парень красивый? — Красивый. — Интересный? — Да. — Милый? — Остёр на язык. — Ещё лучше. Бери давай, пока не забрал другой… папик, — директор не смог не хихикнуть. — Примани его какими-нибудь цацками и бери в мужья. — Да я не… — хотел было снова возмутиться Крис, как внезапно кое-что понял. — Точно! Директор Чо! — Что? — спросил мужчина, развалившись на диване и уже не уделяя внимание алкоголю. — Можно я задам Вам пару вопросов? Думаю, Вы в этом хорошо соображаете. — Валяй, — махнул рукой Кюхён. — У парня детство тяжёлое было, — начал рассказывать Бан. — Сейчас у него никого не осталось: ни семьи, ни друзей. Он так живёт уже долгое время, поэтому обижен на весь свет. Что я могу сделать, чтобы он снова смог полюбить этот мир? — О-о, — хмыкнул мужчина, полностью укладываясь на бок на диване. — Не понимаю проблемы. — Я хочу, чтобы он мог радоваться жизни, — выдохнул Чан, откидываясь на спинку дивана. — Что мне ему купить? Куда сводить? Что сказать? Я не знаю. Но точно же должно быть что-то, что может сделать его счастливым! — Хм, — серьёзно задумался директор. — Накупи ему модной одежды и всё будет зашибись. — Я не думаю, что одежда поможет ему стать счастливее. — Зато ты ему понравишься больше, — хихикнул мужчина. — Да не к этому я стремлюсь! — Ладно, ладно, сейчас, дай подумать, — улыбнулся Кюхён. — Так, смотри, ему ведь семнадцать, да? А что нравится подросткам в его возрасте? Наверное, всякие там киношки, парки аттракционов и всё такое. Своди его куда-нибудь. — Он даже на улицу не хочет выходить, — буркнул Чан. — Тогда для начала просто выведи его за пределы квартиры. Если сможешь уговорить, значит, не всё потерянно! — Хорошо, я попробую, — кивнул Кристофер. — Но есть ещё одна проблема. У него нет вещей, а я понятия не имею, что ему покупать. — А это ты по адресу! — вмиг оживился мужчина и вскочил со своего места. — Я знаю, что можно прикупить твоему принцу! Пошли! — Куда? — По магазинам конечно! — О нет, — Бан покачал головой. — О да! — рассмеялся директор и схватил Чана под руку, уволакивая его из номера.***
— Да, конечно, я понимаю. Всё равно спасибо, бабуль… Что? Нет, не волнуйся, ничего страшного! Это ведь всего лишь несколько дней… Хорошо, я буду ждать твоего звонка. Почему я решил приехать? Ну… Феликс прислушался к тихому голосу Чанбина, разговаривающего со своей бабушкой по телефону в другой комнате, и натянул на себя найденную в шкафу чёрную футболку и тёмные штаны. Он распрямил ладонями складочки на одежде и оглядел себя в зеркальной дверце шкафа, который, к слову, был полностью разворошён. После того, как Чанбин бросил своё «не мог бы ты одеться?», Феликс, покрасневший от смущения, вытолкал парня из комнаты и отправился на поиски какой-нибудь одежды. Пока он искал подходящую, переворошил все вещи и теперь они были беспорядочно разбросаны по полкам. Но зато парень нашёл то, что было для него особенно удобным. Закончив с переодеванием, Янки остался стоять на месте, не решаясь ни сесть на что-нибудь, ни пойти к Чанбину, и стал ещё внимательнее прислушиваться к чужому телефонному разговору. По немногим словам, которые парень смог разобрать, было понятно, что что-то пошло не так. Это напрягало, ведь уставший от всего Феликс только-только поверил в то, что, возможно, есть способ стать человеком без выполнения ужасного условия. Маленькая, но надежда на то, что та женщина смогла бы ему помочь, мерцала спасительным огоньком. Янки она была необходима, ведь он настолько разочаровался во всём, что верил — теперь он навсегда останется куклой. Поэтому его слегка смутил тон Чанбина, который говорил с досадой. Феликс смотрел в пол и кусал губы, теребя края футболки. Помимо того, что его захватила лёгкая тревога, ему ещё было немного стыдно за своё поведение. Обычно парень с новыми хозяевами был очень приветлив, но именно в этом случае он испугался и начал вести себя довольно агрессивно, что, наверное, оставило о нём не лучшее впечатление. Янки подумал, что не стоило быть таким грубым, ведь это даже не в его стиле. Надо в срочном порядке всё исправить, потому что с хозяевами лучше дружить. Особенно с теми, кто хочет тебе помочь. Пока Янки думал о том, что сказать своему новому владельцу, тот, пялясь в телефон, зашёл в комнату и, встав перед парнем, сказал: — Ну, в общем, я поговорил с бабушкой, — Чанбин оторвался от экрана мобильного и посмотрел на Янки, который, к его радости, уже не смущал своим внешним видом. — Как я понимаю, ничего не вышло? — стараясь скрыть волнение, спросил Феликс, переминаясь с ноги на ногу. — Не совсем, — мотнул головой Со, — бабушка уехала отдыхать на несколько дней в другую страну. Она скоро вернётся, поэтому ничего страшного. Просто придётся немного подождать. — А, — только и издал Янки, почувствовав облегчение. — Значит, всё нормально? — Да, — кивнул Чанбин. — Хорошо, — тихо выдохнул парень. — Но что делать эти несколько дней? — Видимо, тебе придётся пожить у меня, — Бину от этих слов стало немного неловко. — Эм, конечно, — почему-то смутился Феликс. Жить с чужими ему людьми он уже привык, но тут что-то заставляло его краснеть, что очень удивляло. Парень сказал: — у меня даже выбора нет. Я ведь превращусь обратно в куклу, если долго не буду рядом с хозяином. — Знаю, — улыбнулся Со. — Раз так вышло, что я теперь твой хозяин, мне придётся нести за тебя ответственность. Можешь спокойно жить в этой квартире, будто она твоя. Не стесняйся, ходи, где хочешь, и бери, что хочешь, ладно? У меня нет гостевой, поэтому будешь спать на моей кровати, а я на вот этом диване, — Чанбин указал на диван рядом. — Какой-то ты добрый для того, кто ещё недавно смотрел на меня так, словно в любой момент может задушить голыми руками, — буркнул Янки. Ему почему-то стало совсем неловко рядом с парнем. И ещё более стыдно за своё поведение, ведь хозяин действительно хотел помочь. — Мой взгляд… — задумался Чанбин на секунду. — Прости, иногда я становлюсь слишком сосредоточенным, из-за чего могу смотреть очень пугающе. Издержки моей профессии. — Профессии? — удивился Феликс, склонив голову набок. — А кем ты работаешь? — Секрет, — скривился Со. — Я не очень люблю свою работу. — Хорошо. Запомню, что эту тему лучше не поднимать. — Ага, спасибо, что понял это сразу. — Ты с таким лицом это сказал, что понять было не трудно, — пожал плечами Янки. Он немного помялся и сказал: — и ты меня прости. — М-м? — удивился Чанбин. — За что? — Я повёл себя не очень хорошо, — ответил Феликс, опустив голову. — Я совсем не такой, каким, возможно, мог тебе показаться. Я просто перепугался. А так я вроде как хороший, — парень передёрнул плечами. — Ты такой милый, — хохотнул Чанбин, заставив этим Янки вскинуть голову и уставится на него. — Не волнуйся, я сразу это понял. Опять же, издержки профессии. Мне часто приходится быть довольно проницательным. — О-о, правда? — улыбнулся Феликс, ощущая себя намного лучше, словно гора с плеч упала. — Да, — ухмыльнулся Со. — Я многое для себя подчеркнул в тебе. — И что же? — полюбопытствовал Янки. — Ну, например, ты из оптимистов, верно? — Чанбин дождался, пока парень кивнёт, и продолжил: — ты довольно жизнерадостный, но знаешь, что опасностей достаточно и всегда настороже. Замечаешь детали и мелочи, а значит, довольно умный. А ещё, — Со прищурился, — ты очень устал от жизни Янки и надеешься на то, что вариант с книгой сработает, — с Феликса тут же слетела улыбка. — Оу, кажется, я тебя расстроил? Извини, — спохватился Чанбин, почесав затылок. — И правда, проницательный, — без какой-либо интонации в голосе сказал Янки. — Ну да, ты прав, — выдохнул парень. — С таким условием очень сложно снова стать человеком. Многие сдаются, ведь даже самого оптимистичного неудачи однажды смогут сломить. Я вот слишком люблю жить, но кукольная форма всё равно, что оковы. Лучше уж сгореть в адском пламени, чем жить вечность, не зная настоящего покоя. Я иногда так думаю. — Мы всё исправим, — выпалил Чанбин, почувствовав к Янки жалость, но тут же исправился: — попытаемся. Я не могу сказать, что у нас всё получится, но надежда есть. Просто верь в то, что ты сможешь стать человеком. А я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу. Феликс уставился на Со с удивлением, смешанным с ещё неосознанной благодарностью, и тихо восторженно вздохнул. Он подошёл к Чанбину ближе и неожиданно поднял мизинчик на уровень груди и сказал: — Обещай, что сдержишь слово. — Это как-то… — неловко мотнул головой Чанбин. — Мы же не дети, так что… — Обещай, — нахмурился Феликс. — Но я тебе помогу и без этого! — Просто дай свой мизинчик, блин! — возмутился Феликс, слабо ударив Чанбина ладонью в грудь. — Ладно, ладно, — сдался Со и, протянув руку, соединил их мизинцы. — Я обещаю. Феликс впервые за долгое время искренне улыбнулся.***
Джисон был в довольно приподнятом настроении, когда бегал из комнаты в комнату, пытаясь разыскать одинаковую пару носков, которую смог бы надеть. Солнечная погода, ранний подъём и противный быстрорастворимый кофе — всё радовало его сегодня. Странно, конечно, но Хан в этот день был особенно активен. Ему хотелось заняться чем-нибудь, чтобы хоть куда-то деть свою энергию. Поэтому парень был рад тому, что в ближайшее время его ждала любимая работа, на которую он и собирался потратить свои силы. Через два часа Джисон должен быть у мастера, у которого он ещё недавно силой добился интервью. С их первой встречи Хан не переставал думать о нём. Отчего-то мысль, что он будет брать интервью у кукольника, не давала покоя. Может, причина крылась в том, что тот показался ему довольно интересным. Мастер был похож на одну большую загадку или головоломку, понять которые было очень сложно. Чутьё журналиста подсказывало Джисону, что за внешностью красивого молодого человека крылось нечто такое, что могло бы перевернуть его жизнь с ног на голову. Поэтому Хан готов был пойти до конца, чтобы узнать всю правду. Парень долго думал, что могло показаться в обычном мастере таким необычным, и через какое-то время пришёл к выводу, что дело тут в ауре, которая окружала того. Она была какая-то размытая и нечёткая, она скрывала его и показывала, что кукольник словно не из этого мира. Может, тут замешана магия? Джисону даже размышлять было неприятно о том, что тут может быть нечто мистическое. Хан решил, что всё это глупости, но почему-то продолжил собираться в спешке. Сейчас парень кружил по своей квартире в поисках диктофона, на который он собирался записывать интервью с мастером. Без него выходить было нельзя, потому Джисон слегка выбился из своего же графика, пытаясь найти нужную вещь. Диктофон в итоге он нашёл в корзине для грязного белья (парень знать не хочет, как он там вообще оказался). Джисон, прекрасно осознавая, что опаздывает, напялил на себя синие джинсы и одну из многочисленных серых толстовок, которых в последнее время в его гардеробе стало слишком много. Он посмотрел в зеркало и стал приглаживать пальцами непослушные русые волосы, про себя отмечая, что стоит сходить подстричься и прикупить какой-нибудь другой одежды. Хан запихнул диктофон в карман джинсов вместе с телефоном и стал обувать оранжевые кеды, старательно завязывая длинные шнурки. Джисон подумал, что не должен так спешить. На сегодня он планировал лишь взять интервью, а затем зайти в офис, чтобы обсудить дальнейшие действия с Сынмином. Наверное, можно было слегка замедлиться. Не убежит же этот кукольник от него никуда, верно? По-любому сидит в своей мастерской и не выходит. Нет, расслабляться нельзя, а то не успеет ничего. Схватив с полки ключи и наушники, Джисон открыл дверь и уже хотел шагнуть за порог, как тут же замер. Недалеко от парня стояла большая прямоугольная перевязанная широкой алой лентой с объёмным бантом бежевая коробка с рисунком из чёрных тонких завитушек. Судя по тому, что коробка стояла именно у квартиры Джисона, она была предназначена для него. Но принёс её не курьер, значит, кто-то просто подбросил. Хан нахмурился и насторожился, потому что это было очень подозрительно. Опыт журналиста не позволил ему отнестись к этой находке с беспечностью. Джисон медленно и осторожно присел на корточки и, оперившись руками о пол, приложил ухо к коробке. Никаких звуков слышно не было. Если подумать логически, бомбы там быть не должно было, потому что для убийства одного единственного человека это было слишком шумно, что привлекло бы внимание и полиции, и общественности. Да и смысл кому-то убивать Хана? Он вроде никому ещё дорогу не переходил, несмотря на то, что работа его предполагала это делать. Но всё равно надо было быть настороже. Парень выпрямился и, аккуратно взяв коробку в руки, зашёл обратно в квартиру, закрывая за собой дверь. Журналист не стал уходить в комнату, а сел у двери на колени и положил перед собой коробку. Он развязал бант и снял ленту, положив их рядом, и медленно с опаской начал открывать крышку. Когда парень поднял её, то чуть не выронил из рук. Сердце вдруг пропустило удар, а дыхание спёрло. Джисон кинул крышку в сторону, а сам резко вскочил и прижал ладонь ко рту, всматриваясь в содержимое коробки. В ней, казалось бы, не было ничего такого. На ярко-красной сложенной в несколько слоёв ткани лежала одна единственная старая и потёртая фотография. Вроде бы всё обычно, но у Хана началась внутренняя паника, потому что он сразу понял, что это значит. Парня начало слегка потряхивать, но он всё равно заставил себя сеть обратно на колени и дрожащими пальцами взять фотографию в руки. На потрёпанном временем снимке по диагонали был сильный залом, но он всё равно не перекрывал счастливые лица, что были запечатлены на фото. На нём группа ребят стояла в каком-то дворе и лучезарно улыбались, явно чем-то осчастливленные. Среди них можно было увидеть весёлого Джисона, махающего в камеру, а где-то с краю — ворчащего Чанбина со скрещенными на груди руками. Хан сильнее сжал фотографию, которая была до боли ему знакома. Он в неверие всматривался в когда-то родные лица. Теперь Сон начал заметно подрагивать. — Что за шутки?.. — хрипло выговорил парень, переворачивая фотографию. На обратной стороне было написано: «Я знаю, что ты сделал той весной. Двенадцать лет назад. Помнишь?». Джисон не мог не помнить. Внутри всё похолодело. Какой-то неизведанный страх, схватив сердце своими ледяными пальцами, внезапно заполз в душу Хана, а к горлу подкатил комок, который никак нельзя было сглотнуть. От непонимания происходящего голова начала кружиться, дыхание затруднилось. Парень не смог продолжить смотреть на фотографию, поэтому он положил её на крышку от коробки и закрыл глаза. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Работа журналиста научила его одной простой истине — если хочешь знать всё, будь всегда спокоен. Хотя как тут можно было быть спокойным, когда призраки прошлого начали возвращаться в только успокоившееся после стольких лет сердце. Джисон шумно выдохнул и всё-таки сглотнул ком, после чего, открыв глаза и стараясь не смотреть на фото, снова потянулся к коробке. Он приподнял красную ткань, чтобы убедиться, что никакого сюрприза там нет. Но, к удивлению и ужасу парня, на дне коробки лежал обычный белый конверт. Хану было страшно узнавать, что там могло быть. Он, взяв конверт, рассмотрел его со всех сторон, а затем сдавленно промычал и, стиснув зубы, распечатал конверт. Внутри был сложенный пополам лист. Когда Джисон развернул его, что-то внутри него вмиг оборвалось. На белом листе было напечатано письмо: «Я знаю, что ты сделал тем летом двенадцать лет назад. Ты пожил достаточно счастливо, Джисон? Надеюсь, что да, потому что пришёл час расплаты за всё, что ты сделал тогда. Ты должен кое-чему научиться, а я обязан помочь тебе усвоить урок. Скоро всё начнётся, а пока ты скучаешь, я дарю тебе то, что было нашем общим сокровищем. Будь осторожен, мой милый Сон-и…» Джисон вскочил на ноги, отбросив письмо подальше от себя. Он, схватившись за концы, резко поднял красную ткань в коробке, разворачивая её. На прямоугольном отрезке ткани были вышиты белые буквы, складывающиеся в «КОМАНДА СПРАВЕДЛИВОСТИ!». Джисон выпустил ткань из рук. Она медленно легла у его ног. Парень прикрыл глаза и тихо прошептал: — Кажется, у меня проблемы.
