Всё, что мы держим в ладонях своих

Уверенность в том, что в следующий раз всё получится, приводит к болезненному падению, когда всё снова оборачивается неудачей. И после этого… Сколько раз человек сможет подняться с колен? Сможет ли не самоуничтожиться, прежде чем добьётся своего? Сможет ли стремится к цели, разочаровавшись в своих возможностях? Он хотел бы верить, что ему нипочём все эти неудачи, что он сильный, что сможет справиться со всеми трудностями. Но всё было тщетно. И в итоге он сдался.

***

Куклы бывают разные. Есть дорогие коллекционные, которые стоят обычно в стеклянных ящиках на чьей-нибудь полке, и дешёвые игровые, которые дарят детям. Они могут быть сделаны из пластика, ткани, стекла или дерева. Качество у них тоже не бывает одинаковым: либо хорошие, либо плохие. Они могут быть созданы аккуратной рукой кукольника или бездушной машиной на заводе. Также они бывают разного пола и цвета кожи. Лица могут быть милыми, а могут быть уродливыми. Их волосы могут быть красиво уложены, а могут висеть жёсткими паклями. Платья и костюмчики тоже всегда разные, в зависимости от того, что хотели вложить создатели в куклу. А ещё у них разные имена и истории. Но всё это лишь внешние отличия. Разность оболочки не делает кукол уникальными в рамках человеческой жизни. Даже если ребёнок решит дать кукле имя, а потом расписать ей собственную жизнь, кукла останется той, кем являлись все остальные её братья и сёстры — Никем. Внешность не так важна, ведь если заглянуть внутрь, там будет лишь пустота. Душ у кукол не было, а именно душа связанна с сознанием, в котором и формируется уникальный характер. Поэтому куклы и были внутри одинаковыми. В отличие от Янки. Вот они действительно бывают разные. Каждый из них неповторим, из-за чего одинаковых никто найти бы не смог. Да, они тоже были куклами, но они не были пустыми. У Янки же была человеческая душа с обычным человеческим сознанием. Именно поэтому у каждого из них был свой собственный характер, прям как у настоящих людей. А люди уж точно бывают разные, потому что ведут себя по-разному. Янки тоже вели себя так, как свойственно только их характеру, но их действия были зажаты рамками кукольной жизни. В основном это выражалось в отношении к этой самой жизни. Существовало три основных типа Янки: активные, безразличные и сопротивляющиеся. Активные Янки были самым неугомонным типом. Они единственные, кто старательно подходил к выполнению условия, которое могло снова сделать их обычными людьми. Делали они это из-за того, что были непроходимыми оптимистами и верили, что у них всё получится. Раз за разом активные Янки стремились к своей цели и, даже если ничего не выходило, убеждали себя, что в следующую попытку всё должно пройти хорошо. Эти Янки смогли смириться со своей участью и начали искать в ней плюсы, которые выгодно потом использовали себе во благо. При этом они чётко следовали всем правилам. Активные были добрыми и дружелюбными, поэтому легко находили общий язык с хозяевами. А ещё у этих Янки было больше шансов на то, что они смогут выполнить условие. Безразличных Янки среди остальных было больше всего. Наверное, потому что они были Никакими. На свою кукольную жизнь им было всё равно, но они и не забивали на неё полностью. Они не стремились выполнять условие, но и не воротили нос от возможности стать человеком. Эти Янки не старались соблюдать правила, но никогда их не нарушали. Они, в общем-то, были чем-то средним. Безразличные Янки жили себе и жили, не стремясь ни к чему. Из-за своей позиции кукольная жизнь давалась им по-разному, в зависимости лишь от их личного характера. Третий тип был немногочисленным, но самым нестабильным. Просто не все смогли смириться с кукольной жизнью. Были и те, кто ей оказался крайне недоволен, из-за чего начал сопротивляться, стараясь показать своё к ней отношение. Такие Янки почти всегда пренебрегали правилами, не стремились выполнить условие, которое считали настоящими цепями, сковывающими их свободу, и бунтовали против общей системы. Свободолюбивые и смелые, несклоняемые, жаждущие разрушения границ. Сопротивляющиеся считаются самыми несчастными, ведь им же часто приходится проводить в обличие куклы целую вечность. К таким Янки, например, относился Чонин, который вёл себя с хозяевами нагло, ясно давая понять, что помощь ему не нужна. Он часто хитрил себе во благо, сбегал, чтобы насладится совсем короткой свободой, и избегал ответственности за то, что делал. Но, несмотря на то, что эти три типа были нерушимой истиной, были и те Янки, кто не соответствовал им и находился где-то между. Потому что бывает и такое, что бунтари найдут в глубине души силы на то, чтобы решиться снова стать человеком, бывает, что безразличие тает и перетекает в определённое желание, бывает так же, что и самый оптимистичный разочаровывается в своей цели и опускает руки. Но при этом они не меняют своего мировоззрения, поэтому оказываются несоответствующими. К такому типу, которому нельзя было дать название, относился Янки, носящий имя Феликс. Изначально он был активным Янки, причём самым ярким его представителем. Ещё до того, как стать куклой, Феликс был очень жизнерадостным и весёлым парнем, настоящим солнцем, вокруг которого все собирались, чтобы погреться. Характер его с тех пор совсем не изменился, поэтому в первое своё пробуждение он обещал себе, что добьётся своей цели и вернёт прежнюю жизнь, даже если это будет лишь её подобие. Из-за своего оптимизма Феликс верил, что никогда не сдастся и выполнит ужасное на первый взгляд условие. Он правда старался, делал всё, что было в его силах. Но время шло. Пробуждение за пробуждением, неудача за неудачей. Ничего не менялось. Цель была всё дальше и дальше, а улыбка Феликса всё меркла и меркла. Тогда Янки осознал, что, чем сильнее он старается, тем больнее ему падать каждый раз. И упав в очередной раз, Феликс уже не встал. Не захотел. Слишком много разочарований, а он просто от этого устал. В итоге Янки сдался, уверив в то, что ничего не получится. Но всё-таки он был очень оптимистичным, из-за чего никогда не стал бы до конца опускать руки. Поэтому он решил плыть по течению. Будь что будет, верно? Феликс подумал, что должен воспринимать каждое своё пробуждение как должное, радоваться ему и веселиться от души, если есть возможность. Спать он в любом случае ну очень не любил. Хотя бы потому, что это иногда было слишком болезненно, а ещё довольно скучно. Феликсу даже сны не приходят! Даже кошмары! Сплошная тьма. Другое дело, когда он бодрствовал. Янки любил жизнь и мир, что его окружает, из-за чего пободрствовать там некоторое время было одним удовольствием. Поэтому, когда Феликс увидел вдали проблеск света, он невероятно обрадовался. Его сон длился уже полгода, что было почти невыносимо. Да, это вроде как совсем недолго, ведь даже головокружения после пробуждения не будет, но для Янки каждый день был в тягость, несмотря на то, что ощущения времени у кукол не было. Феликс, осознав, что скоро снова сможет встать на своих двоих, отдался тьме и стал ждать, когда свет дойдёт до него. Он полностью отключился, предпочитая не думать, где он окажется и кто станет его новым хозяином. Это в принципе давно уже не имело значения, если хоть когда-нибудь имело. Ему всё равно, если это не извращенец. Ни один Янки этот тип хозяев терпеть не мог. А остальных Феликс стерпит или даже подружится. Наверное, в нём было что-то такое, что всех притягивало, потому что почти все хозяева Янки относились к нему очень хорошо. Будь-то пожилая пара, заботящаяся о нём, словно он их родной сын, или маленькая девочка, видящая в нём старшего брата. Конфликты были большой редкостью, поэтому Феликс был уверен, что проблем не возникнет. Также ему всё равно, где жить, потому что он считал, что не в материальном благе счастье. О другом думать было нечего. Да и зачем? Решать, что делать надо лишь тогда, когда знаешь, с чем имеешь дело. Сейчас Феликс лишь смиренно ждал, когда же свет настигнет его, но тот как был вдалеке, так и оставался ещё достаточно долгое время. Оно было самым мучительным для Феликса. Ожидание он не любил. Особенно, когда знал, что прекрасная свобода была так близко. Но в итоге это всё равно должно было случиться. Свет всё-таки добрался до Феликса и, поглотив его, выплюнул в реальный мир, который тот так обожал. Порадоваться парню не дал временный паралич, который неизменно преследовал всех Янки после пробуждения. Надо было немного подождать, пока Феликс перейдёт из кукольной формы в человеческую. Радует хотя бы то, что длилось это именно у него совсем недолго. В этот раз перевоплощение тоже продлилось всего лишь каких-то пару минут, которые пролетели в одно мгновение. Феликс пошевелил пальцами и, поняв, что тело он своё снова может контролировать, в предвкушении открыл тяжёлые веки. Он тут же зевнул, не сумев побороть внезапный позыв. Парень почувствовал себя так, словно действительно спал всё это время. Он хотел было потянуться, чтобы размять затёкшие мышцы, но, подняв руки вверх и оголив некоторые участки кожи, поёжился от лёгкой прохлады, заставившей его укутаться в тонкую ткань. Феликсу его «одежда» всегда казалась очень неудобной, но именно она подчёркивала тот образ парня, который ему больше всего подходил. Поэтому он никогда не менял её на что-то другое, хотя мастер много раз предлагал ему это сделать. Феликс замотал головой в разные стороны, чтобы оглядеться и понять, где он находиться. Только сейчас он заметил, что сидит на тёмном холодном паркете. Кто кладёт коллекционную куклу на пол? Что за дикарство? Парень вздохнул и покачал головой, подумав о том, каков же его хозяин, раз делает так. Ну, у каждого свои странности. Он же не знает, почему тот так сделал. А комната, в которой Янки пробудился, оказалась чьей-то спальней. Причём самой обычной и заурядной. Белые обои без рисунка, двуспальная большая кровать слева, шкаф, диван и телевизор справа, рабочий стол у дальней стены. Ничего особенного, но хотя бы очень чисто и аккуратно. Хороший ли это знак? Значит ли, что хозяин нормальный человек? Феликс пожал плечами, думая лишь о том, где же сам его владелец. Он собирался было уже встать, но остановился, почувствовав что-то, и обернулся. Янки охнул от открывшегося вида. Окно, под которым парень сидел, не было зашторено, из-за чего можно было разглядеть бескрайнее чёрно-синее бархатное небо, россыпь звёзд на тёмном полотне и яркий серебряный диск луны. Янки по определению были ночными созданиями, ведь солнечных лучей они боялись, так как те возвращали их в кукольную форму. Никто из них не знал, почему это случалось, из-за чего не менял обычного образа жизни, бодрствуя днём. Но ночь питала их силы, делала более живыми и здоровыми, поэтому Янки были к ней неравнодушны из-за стойкой магии в них. Но Феликс любил ночь не потому, что обязан был. Это всё-таки было его любимым временем суток ещё при человеческой жизни. Парень вряд ли бы смог подобрать правильные слова, чтобы объяснить свои чувства к ней, но было что-то чарующее и прекрасное в ночи. Он ощущал некую свободу, когда тьма наступала. Дышать было легче, сразу хотелось активничать, веселиться и гулять. Феликсу всегда казалось, что ночь оберегает его, забирая в свои объятия. Но что-то помешало парню продолжить восхищаться луной. Какое-то странное ощущение. С миром было что-то не так. Янки так ярко чувствовали изменение, что не смогли бы этого пропустить. Мир стал статичным и тихим. Феликса это очень насторожило, и он нахмурился, размышляя, что бы это могло значить. Всего полгода назад он был в полном порядке. Когда всё успело так измениться? И из-за чего? Пока Феликс думал над этим, в комнату кто-то тихо прошёл, но Янки всё равно услышал шаги. Парень не испугался, а лишь кинул взгляд из-за спины на того, кто нарушил блаженную тишину. Оторвать взгляд он так и не смог.

***

Двое парней так и застыли в одной позе в момент, когда их взгляды встретились. Чанбин остался стоять в боевой стойке, готовый защищать своё жилище, а Янки продолжал сидеть на полу. Как только они установили зрительный контакт, в головах обоих что-то щёлкнуло. Их вмиг накрыла тишина, не звонкая и чистая, а густая и тягучая, обволакивающая и оглушающая. Казалось, словно она покрыла их и, затвердев, не позволяла двинуться с места. Время растянулось, не имея теперь для них двоих хоть каких-то границ. Секунды превратились в минуты, минуты — в часы. Поэтому парни не понимали, сколько они уже так пялятся друг на друга. Усталость, продолжающая давить на Чанбина, и удивление, настигшее его так внезапно, перекрывали весь поток мыслей в голове, из-за чего парень не мог пока полностью проанализировать случившееся. Янки же выглядел довольно спокойным и даже заинтересованным, размышляя насчёт хозяина и не сразу понимая, что тут что-то не так. Он смотрел на нового владельца красивыми глазами, повернувшись к нему лишь корпусом. Ткань, в которую парень был облачён, сползла с одного плеча, открывая вид на голую спину, что ещё большее мешало Чанбину думать. Наверное, они простояли бы так ещё долго, если бы неожиданно они оба не почувствовали, как густая атмосфера моментально становится чистой, словно по чьему-то хлопку. Это отрезвило их обоих, избавляя от непонятно откуда взявшейся в голове тяжести. Чанбин наконец-то опустил руки и неуверенно подошёл ближе, а Янки, поправляя своё одеяние, развернулся и медленно встал. Когда парни встали друг напротив друга и снова столкнулись взглядами, весь тот поток мыслей, который не мог добраться до Чанбина, вдруг лавиной обрушился на него. И он внезапно всё понял. Парня потом прошибло от осознания того, что произошло. В его голове зароились разные мысли, но они не были по типу «этого не может быть!», «мне просто кажется!» или «это какой-то глупый розыгрыш!», нет. Он слышал звонкое и безнадёжное «почему я?» в разных вариациях. Действительно, почему же он? Со, конечно, не считал себя счастливчиком, который всегда полагается лишь на свою бесконечную удачу, даже наоборот, он особо удачлив не был. Бывало и такое, что неудачи преследовали Чанбина попятам, превращая его жизнь в одну сплошную чёрную полосу. Из-за этого ему многого приходилось добиваться своим непосильным трудом. И всё же… Даже если парень и не был удачливым, но не до такой же степени! Ладно там Джисон устроит какую-нибудь фигню, ладно, если на работе будут трудности, но ОЖИВШАЯ кукла? Серьёзно? Не то чтобы это какая-то большая неудача, просто это было слишком неожиданным и серьёзным в и без того запутанной и тёмной жизни Чанбина. Поэтому его это и напрягло. Да, Чанбин сразу понял, кто стал нежданным гостем в его обычно пустой квартире. Чан, Джисон и Чанбин по-разному относились к мистике. Первый старался убедить себя в том, что ничего необычного в этом мире нет, просто потому, что он взрослый человек, который в подобное верить не должен. Но его уверенность легко пошатнуть, если дать лёгкий намёк на то, что что-то сверхъестественное в мире всё же существует. Тогда он будет строить логические выводы, но сразу же их отрицать, пытаясь прикрыться здравым смыслом. Но в итоге он всё равно придёт к правде. Другое дело Джисон. Он мистику отрицал полностью, потому что доказательств ей не было, а он верил только фактам. Хана переубедить было невозможно, спорить тоже бесполезно. А вот Чанбин относился к мистике совсем по-другому. Он в неё всегда верил. Нет, даже не так. Он знал, что сверхъестественное существует. Со его никогда, конечно, не наблюдал, но точно знал, что оно есть везде. Поэтому он удивился больше тому факту, что такая особенная кукла попалась именно ему, а не тому, что она ожила. А значит, тут замешена судьба, не иначе. В судьбу Чанбин тоже верил. Он ощущал её особенно остро, словно чувствовал, как красные нити оплетают всё вокруг, когда судьба начинала очередные свои игры. Вот и сейчас парень это ощутил. Нити крепко обвили чужое запястье, связав его с запястьем Со. Что на этот раз задумала эта неугомонная судьба? Чанбин мог только догадываться. Пока Чанбин думал о том, что делать дальше, Янки пытался разобраться в смешанных чувствах. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько странно, когда впервые встречался с новым хозяином. Феликс почувствовал это не сразу, но когда увидел владельца поближе, то оказался в замешательстве. Хозяин был, конечно, красивым молодым человеком, притягивающем внимание, но что-то в его усталом взгляде было не то. Он был внимательным и слишком проницательным. Самое странное было то, что в нём не читалось удивление, вообще почти ничего не читалось. А это уже настораживало. Феликс же был куклой, так почему новый хозяин не ударяется в панику, требуя ответов от парня? Так делали все, но не он. Почему? Может, в этом и не было ничего такого, но Янки ещё никогда не попадались хозяева, которые реагировали на него так, а потому он слишком удивился этому. Феликс пытался убедить себя, что всё хорошо, но он никак не мог избавиться от лёгкого чувства тревоги, из-за чего парень весь насторожился, готовый бежать в любую минуту. Почему-то он знал — этот человек может быть опасен. Чанбин настроение парня в силу занятости его головы другими мыслями прочесть не смог. Он всё ещё рассуждал на тему того, что ему теперь стоит сделать. Наверное, ему сначала надо заговорить? Да, просто поговорить обо всей ситуации. Выяснить всё, а уже потом что-то предпринимать. Без определённой информации Со не мог определиться, что надо делать. Отдать куклу обратно в магазин, чтобы ту смогли купить другие хозяева, или попытаться войти в чужое положение и помочь? Чанбин от сложного вопроса нахмурился, сразу же приобретая грозный вид, и сделал неосторожный шаг в сторону парня, желая просто подойти поближе и наконец завязать разговор, но Янки расценил это по-своему, решив, что ему угрожает опасность. Поэтому он резко дёрнулся в сторону, чтобы обойти хозяина и выбежать из комнаты. Чанбин тут же растерялся, когда понял, что напугал бедного парня. — Стой! — воскликнул Со. Чанбин решил остановить парня и объяснить ему, что тот не должен его бояться. Он быстро преодолел расстояние между ними и схватил парня одной рукой за талию, когда тот попытался улизнуть. Феликса сразу же накрыла волна паники и страха, из-за чего он, чтобы скорее отодвинуться от хозяина, отступил назад, но не заметил и наступил на ткань своего одеяния. Запутавшись и не удержав равновесие, Янки начал падать. Он рефлекторно схватился за руку Чанбина и потянул его за собой. Феликс зажмурился и зашипел, когда упал и ударился затылком об пол. Из-за этого до него не сразу дошло в каком он сейчас положении. Феликс распахнул глаза, почувствовав, что над ним кто-то нависает. Хозяин упал вместе с Янки и оказался сверху, не придавив парня всем своим весом только потому, что успел упереть руки по обе стороны от его головы. Достаточно компрометирующая поза, учитывая то, что ткань одеяния Феликса задралась достаточно, чтобы открыть вид на его стройные ножки. Чанбин тоже не сообразил сначала, что произошло. Он лишь недоумённо смотрел на парня, пытаясь понять, что произошло. Из-за усталости ему было сложно просто думать. Поэтому он продолжил вести себя неосторожно, когда из чистого любопытства заскользил по телу Янки взглядом. Тот, заметив это, весь сжался, ожидая домогательств и готовясь, если что, бить наотмашь. Чанбин, поняв, что делает, сразу же смутился и вскочил на ноги как ошпаренный. Он отошёл на несколько шагов, позволив Феликсу встать на ноги. Янки, прикрылся, готовый снова бежать. — Подожди! — Чанбин вскинул руки. — Я не собираюсь причинять тебе вреда! — Да что ты говоришь, — прорычал Янки грубо и уверенно, вопреки своему страху. От низкого и глубокого голоса парня у Со по телу прошлись мурашки. — Что-то я пока не вижу особой доброжелательности. — Нет, я правда не желаю тебе зла! — спешно покачал головой Бин, заметив, что парень ему не верит. — Ты же Янки, верно? — Что? — выпучив глаза, захрипел Феликс, выражение лица которого тут же изменилось с решительного на ошарашенное. — Откуда ты… знаешь про Янки? — Это не так важно, я просто… — Нет, отвечай! — перебил Чанбина Феликс. — Откуда тебе знать про то, кто я? То есть ты серьёзно знаешь, что я… — Печальная кукла? Да, знаю. — Быть этого не может! — хлопнул Янки себя по лбу. Он был так удивлён, что не мог этому поверить. — Но как? Рассказывай! — Эм, ну, моя бабушка — потомственная ведунья, — начал нерешительно объяснять Чанбин. — Мама тоже должна была ей стать, но решила, что она больше подходит для жизни в городе, чем в лесу в уединении. Но при этом она всё равно часто привозила меня к бабушке, с которой я и провёл почти всё своё детство. Она своё дело любила, поэтому многому начала учить меня. — Так это ты от неё узнал? — Да, — кивнул Чанбин. — Бабушка любила рассказывать мне разные интересные истории. Как-то рассказывала и про Янки тоже. Так что я сразу понял, кто ты. Поэтому, наверное, у меня был слишком задумчивый вид и я напугал тебя. Прости, я не хотел. Я правда не собираюсь с тобой ничего делать. — Бред какой-то, — нервно хохотнул Феликс, находясь в настоящем шоке. Ещё никогда такого не было, чтобы хозяин знал о том, кто такие Янки. Это было и удивительно, и любопытно, и пугающе. — Такое со мной впервые, — выдохнул парень растерянно. — Но о Янки ведь не узнать так просто! — У бабушки есть книга, в которой очень много разных заклятий и проклятий. Там есть и про разных существ. Полагаю, про Янки там тоже написано. — Врёшь! — выплюнул Феликс, стоя на своём. Ну не могло это быть правдой! — Я Со Чанбин, — вместо ответа, представился Бин. — А ты? — Я не могу сказать. — Ах, да, прости, — Чанбин неловко почесал затылок. — Стадия Доверия, да? — Откуда ты… — Янки окончательно оказался в ступоре. Неужели хозяин не врёт? Стадия Доверия наступала тогда, когда Янки называли своё имя хозяевам. Это означало, что они перешли на новый уровень взаимоотношений, который подразумевал полное доверие. Такое могли знать только сами куклы и их владельцы. — Говорю же, я знаю кое-что о Янки. И я совсем не вру. — Значит, и про условие тоже знаешь? — поинтересовался Феликс, всё ещё осторожничая. Он как-то расслабился после рассказа хозяина, но надо быть начеку. Просто он вполне мог соврать и оказаться не простым внуком ведуньи, а одним из торговцев сверхъестественными товарами, которые существовали с незапамятных времён. — Да, конечно, то, что может сделать вас людьми, — кивнул Со. — Какое условие у тебя? — Вот расскажу я тебе, ты получишь информацию, — решил всё-так докопаться до правды Янки, — но откуда мне знать, что ты мне не врёшь? — Но зачем мне это? — Торговцы сверхъестественного. — Меня бы не пустили на Волшебный базар, — отмахнулся Чанбин так просто, словно не говорил сейчас об одной из главных тайн подпольного мира. — Ты и об этом знаешь? — Феликс не переставал удивляться. — Бабушка о нём рассказывала, говорила, что там продаются разные диковинки, — Со скрестил руки на груди. — Но меня бы туда не пустили. У того, у кого кровь смешена с потусторонним, не пускают. А я внук ведуньи, как ты уже знаешь. Так что там с твоим условием? — Почему хочешь о нём знать? — не стал так сразу выкладывать всё Янки, хотя уже понял, что хозяин не врёт. — Надо же решить, что с тобой делать. — А что со мной можно сделать? — Я бы мог как-нибудь помочь тебе с условием? — С этим условием ты мне не поможешь, — небрежно бросил Феликс, хотя в голосе проскользнула печальная нотка. — Почему? — Потому что это взаимная любовь с хозяином, — без колебаний ответил Янки, тоже скрестив руки на груди. — Что? — поперхнулся воздухом Чанбин. — И ты так просто говоришь это своему владельцу? — Ты сам спросил. Никогда не любил врать, — пожал плечами Феликс. — Мы имеем право рассказать об условии, правилами не запрещено. Я всегда о нём говорю сразу, потому что решил, что такое условие скрывать от хозяина нечестно. — Смело, — заметил Со. — Но ведь это уменьшает шансы на то, что ты сможешь стать человеком. — Ага, — усмехнулся Янки невесело. — Зато я поступаю по совести. — Если у тебя такое условие, значит, ведьма, что сделала тебя куклой… — Ведьма Похоти, — нехотя ответил Феликс, которому крайне неприятно было говорить о ведьме. — Ведьмы тоже бывают разные и у каждой своё одинаковое условие на всех Янки, что она создаёт. Это ты тоже знаешь? — Да. — И что будешь делать со мной? — полюбопытствовал Янки. — Ты знаешь, что я Янки, знаешь про глупое условие, которое мне не выполнить. Вернёшь меня обратно в магазин? — Ну, — протянул Чанбин, смотря парню прямо в глаза. Что-то словно ударило его по голове, оставляя в ней лишь «хочу ему помочь». Вряд ли он смог бы объяснить, что заставило его в один момент принять решение, но факт есть. Этот парень явно уже отчаялся, поэтому так хотелось помочь ему. Чанбин знал тот взгляд, который был у Янки. У него был точно такой же. Взгляд человека, который скоро не выдержит. И как после этого он мог не дать ему хоть какую-то надежду? Чанбин хотел было уже сказать об этом парню, как его телефон внезапно зазвонил. Он вытащил его и увидел, что вызов шёл от Джисона. Поэтому Со сразу же его отклонил, лишь потом замечая, что ему прислали больше двадцати сообщений. Тут же также внезапно пиликнул рабочий телефон. Почему именно сейчас? Чанбин раздражённо выключил оба телефона и бросил их на кровать, стоящую рядом. Не время. Пусть весь мир подождёт. Сейчас есть дело важнее. Для Со пока существовала лишь это комната и они вдвоём с Янки. — Может, стоит ответить? — Нет, важно решить, что с тобой делать, — отрицательно покачал головой Чанбин. — А разве не лучше меня вернуть в магазин? — Нет, я не верну тебя. То есть… я не предлагаю выполнить условие, — Со снова смутился. — Просто моя бабушка же ведунья. Возможно, она сможет тебе помочь стать человеком и без выполнения этого условия. — Но как? — Не знаю, — пожал плечами Чанбин, — но у неё большой опыт. И та книга. Мне кажется, она необычная. Думаю, стоит попробовать? — Ты хочешь мне помочь, серьёзно? — удивился Феликс. — Да, хочу, — кивнул Со. — Я примерно понимаю в какой ты ситуации. Вот и хочу хоть чем-то тебе помочь. Ты согласен? — Это как-то слишком странно, — мотнул головой Янки. — Мы даже не знаем друг друга. — Это не мешает моему желанию помочь нуждающемуся человеку. — Я не человек. — Мы это исправим. — Наивный, — буркнул Феликс. — Ладно, давай попробуем. — Отлично! Тогда я позвоню бабушке прямо сейчас, — улыбнулся Чанбин и сразу же спохватился, краснея и отводя взгляд. — Но для начала… не мог бы ты… одеться?