Всё, что мы держим в ладонях своих

Memento mori (помни, что смертен), дитя моё… Чонина кинуло в кошмар, словно в чёрное море бесконечного ужаса и страха, в котором ему приходилось, трепыхаясь, тонуть и задыхаться, не имея возможности вынырнуть и глотнуть такого нужного ему спокойствия. Всё вокруг него было таким тёмным, что глаза будто заливал мазут, и не было даже крошечного огонька, который мог бы осветить это безумное место и спасти парня от пугающей темноты огромного пространства, в котором Ян чувствовал себя маленькой точкой, что, плывя по нему (или падая куда-то вниз), сомневалась в том, что действительно существовала в эту самую минуту. А бархатный женский продолжал говорить у парня в голове. Homo sum, humani nihil a me alienum puto (Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо), да? А ты уверен в том, что веришь в это?.. Янки хотелось крикнуть в пустоту, чтобы голос заткнулся и перестал говорить то, что ему слышать совершенно не стоило, но он не мог даже губы разлепить, словно тело ему больше не принадлежало. Может, он был в утробе матери, и потому ничего не мог? Но почему же тогда ему было так холодно? Этот ледяной холод пробирался в душу, делая аккуратные надрезы на коже. Вены и кровь застыли вместе с сердцем и стали одним большим куском льда. Ab altero expectes, alteri quod feceris (Жди от другого того, что ты сам сделал другому), или ты продолжаешь ранить всех и ранить себя? «Замолчи… — слабо подумал Чонин, ощущая, как холодные цветы расцветают в лёгких, мешая дышать. — Когда это закончится?..» Оу, прости, но это aeterna nox (вечная ночь)… — Circulus vitiosus (порочный круг)… — хрипло зашептал Ян. — Останови… Audi, vide, sile (слушай, смотри, молчи)… Янки почувствовал, как его колени коснулись твёрдой поверхности, и он сел на неё, согнувшись, словно был шарнирной куклой. Ты не выполнил conditio sine qua non (обязательное условие), чтобы разговаривать со мной, не так ли?.. Открой глаза, дитя моё… Чонин медленно открыл глаза, но ничего не увидел, потому что перед ним была лишь бесконечная тьма, а он был таким уставшим, что даже головой поворачивать ему не хотелось. Он легко дышал и это его лёгкое дыхание походило на дыхание спящего. И, ох, какой же тяжёлой была его голова… — Вспомни, — голос наконец-то перестал звучать в голове и стал литься в уши мягкой мелодией. Ян ощутил, как кто-то невесомо погладил его по щеке и…

Ты обещала! Нет! Что ты делаешь?! Верни их! Верни!

Перед глазами стали проноситься знакомые картинки, где родные глаза искажал ужас, а губы кричали слова страха, и где все самые дорогие превращались в пыль в гробовой тишине. — Нет… — голос Янки дрогнул. — Да, — кто-то резко дёрнул голову Чонина вверх и он столкнулся с тёмно-зелёным глазом, что в полной темноте, светился так ярко, что слепил. Чужие губы, что изогнулись в улыбке-оскале сказали: — Я уже здесь. И Чонин проснулся с криком.

***

Чан резко проснулся от ужасно громкого вскрика где-то рядом с собой и подорвался так быстро, что, не ожидавши такой мгновенной реакции от себя, не сразу понял, в чём вообще дело. Парень спросонья побродил взглядом, а затем замотал головой, чтобы уже через секунду быстро придвинуться к Лису, что дёргался на кровати, словно пытаясь от чего-то отгородиться. Он тяжело дышал, весь покрывшись тонкой плёнкой пота, и поскуливал, будто ему давили на рану. Его красные влажные волосы разметались в разные стороны и скрыли с силой зажмуренные глаза. И вся эта картина, честно говоря, не на шутку испугала Кристофера, который далеко не сразу осознал, что его лисёнку просто снился кошмар. — Эй, лисёнок, проснись, — Чан взял руку парня в свои ладони и позвал его тихим голосом. — Это всего лишь кошмар, — он потолкал Лиса, но тот всё не просыпался. — Твою мать… — выругался Крис, когда с уголков глаз Лиса потекли слёзы, а сам он словно начал задыхаться. — И что мне… — Бан выдохнул и, нагнувшись к уху Янки, ласково, но настойчиво прошептал: — Давай, Чонин, просыпайся. И Ян распахнул глаза, закричав настолько громко, что Бан испугался, как бы его не услышали дядя с тётей. Парень резко сел на кровати и в ужасе стал поворачиваться то туда, то сюда, казалось бы, совсем не замечая Чана, который углядел в его глазах нереальный страх. Он хрипло шептал что-то на неизвестном Чану языке и тяжело дышал. Кристофер понял, что Янки не мог прийти в себя и осознать, что он больше не во сне, а потому схватил его за плечи и тряхнул. — Лисёнок, очнись, — ещё раз тряхнул парня Бан и заставил его посмотреть на себя. — Это я — Чан. Ты не в кошмаре, — попытался убедить его он. Чонин вздрогнул, уставившись на Кристофера, словно его окатили ледяной водой, и он только и мог, что открывать и закрывать рот, как рыбка. — Ч-что? — сдавленно прошептал Ян и сглотнул так медленно, что Крис мог проследить как дёрнулся его кадык. — Тебе приснился кошмар, — ответил Чан, не прерывая зрительного контакта с парнем, чтобы не дезориентировать его. — Ты кричал. — Чёрт, — резко выдохнул Чонин и закрыл глаза. — Что тебе такого приснилось, из-за чего ты так кричал? — недоумённо спросил Бан, когда Янки ослаб и буквально упал в его объятья. — Она… — шепнул он. — Мне снилась она. — Кто? — не понял Крис. Ян не ответил, стараясь восстановить дыхание. Пару минут он пытался прийти в себя и только после того, как почувствовал, что тиски сна начали сходить, он ответил: — Неважно, что мне снилось, — тряхнул головой Ян. — Давай лучше спать дальше. — Хорошо, — Чан спорить не стал. Он лишь потянулся к графину, стоящему на тумбочке, и налил в стакан воду. — Держи, — Бан передал стакан Янки и проследил, чтобы тот его выпил. — Ты точно в порядке? — Да, — кивнул Ян, потерев глаза ладонью. — Думаю, да, — он поставил стакан обратно. — Ладно, — согласился Крис и лёг обратно на кровать, чтобы продолжить спать, но посмотрел на Лиса, что оставался в том же положении, поглядывая на него. — Что? — М-м, можно… — Чонин замялся и, кажется, даже покраснел, прежде чем попросил: — Можешь обнять меня? — Тебе страшно? — вскинул бровь Бан. — А я думал, ты очень смелый. — Тц, Чан! — нахмурившись, Ян ударил парня ладошкой в плечо и надулся. — Ладно, иди сюда, — Чан раскрыл объятья и Чонин неуверенно лёг рядом. — Всё, спи, — Крис обнял парня и сам улёгся поудобнее, желая снова заснуть, но Янки почему-то тут же вскочил и толкнул его в плечо. — Ну что? — закатил глаза Бан. — Не засыпай, пока я не засну, — серьёзно сказал Чонин. — Чего? — Не засыпай, — повторил Янки. — Ой, да ладно тебе… — Не засыпай, — настоял парень. — Ничего не будет, если я… — Не засыпай! — Это такой способ надо мной поиздеваться или… — Мне страшно, — только и ответил Ян. — Хорошо, — выдохнул Чан и подпёр голову ладонью. — Я подожду, пока ты не заснёшь. — Спасибо, — на грани слышимости сказал Чонин и лёг обратно. — Извини, — добавил он. — Мне правда… не по себе. — М-м, — лишь промычал Бан, прикрыв глаза и попытавшись справиться с сонливостью. — Спи, лисёнок, — Чан зевнул, притянув парня к себе. — Не волнуйся, я рядом, а потому с тобой точно ничего не случится. — Обещаешь? — Обещаю, — с готовностью кивнул Крис. — Спасибо, — улыбнувшись, ещё раз поблагодарил Ян. — Кстати, на каком языке ты говорил, когда проснулся? — всё-таки решил поинтересоваться Бан. — Что? А, на латыни, — спокойно ответил Чонин. — А разве это не мёртвый язык? — наморщил лоб Чан. — И откуда ты его знаешь? — Это для вас он мёртв, — усмехнулся Янки. — Разве ты не слышал, что магия говорит на латыни? — Нет… — Я стал понимать латынь и говорить на ней после того, как стал Янки, — хмыкнул Чонин. — Понятно, — шепнул Бан и выдохнул. — А теперь спи. — Угу, — улыбнулся Чонин и развернулся, плотнее придвинувшись спиной к груди Чана, который в ответ скатился обратно на подушку и крепко обнял парня со спины. Комната погрузилась в умиротворяющую тишину, которая так прекрасно усыпляла. И Янки наверняка бы вскоре уснул, если бы не дёрнулся и не ощутил кое-что. Он резко распахнул глаза и подал голос: — Эй, Чан, у тебя что, снова… — Молчи, лисёнок, просто молчи, — сквозь зубы прошипел Бан, не раскрывая глаз. — Но… — попытался подобрать слова Ян. — Ты теперь каждый день будешь встречать меня своим стоя… — Лисёнок. — Нет, ты просто пойми, что ставишь меня в неловкое положение! — пожал плечами Чонин. — Я, конечно, понимаю, физиология и всё такое… — Просто спи, — тяжело вздохнул Чан. Ян немного помолчал и продолжил: — Может, тебе пойти и разобраться с этим как-то, а то находиться в одной комнате с, возможно, педофилом это как-то… — Да спи ты, — начал раздражаться Бан. — … Или тебе помочь? — совсем тихо спросил Янки и Кристофер не выдержал, резко вскочив. — Ой, всё, спи сам! — Чан уже хотел подняться, но Чонин схватил его за руку и затараторил: — Извини-извини-извини! Я заткнусь, заткнусь! Только спи со мной! — восклицал парень. — Честно-честно! — Ты невыносим, — вздохнул Бан и лёг обратно, снова обняв Лиса со спины. — Только ты спишь, понял? — Конечно! — кивнул Янки. И только Чан снова настроился на сон, как Чонин выдал: — И всё-таки у тебя довольно большой, — он показал палец вверх и добавил: — Во. Послышался стон безысходности со стороны Кристофера и лёгкий смех от Янки. И страх Чонина развеялся, словно его и не было.

***

Чонин проснулся во второй раз уже поздним утром, когда солнечные лучи, просачиваясь в щель между плотными шторами, стали настырно шагать в его сторону. Окно, вероятно, было открыто, потому что утренняя прохлада приятно ложилась на кожу, а лёгкий тюль, что как раз был за теми плотными шторами, слабо развивался, своим шуршаниям отвлекая от сна. И, казалось, ночного кошмара, что так сильно напугал Янки, совсем не было, а объятья с Чаном были нереальными — простой выдумкой. Но… «Memento mori…», — пронеслось в голове у парня, и он наморщил лоб, поджав губы. И что же всё-таки это было? Просто кошмар или явь, которую боится каждый Янки, ныне живущий на Земле? Наверное, всё же это был просто кошмар, потому что если Та, чьё имя начинается на «Н» и правда была в его голове, то, конечно, так спокойно Ян бы сейчас себя не чувствовал. Верно ведь? Я уже здесь… И всё же покоя этот кошмар ему не давал. Может, это были страхи, которые поднимались из глубин души, чтобы помучить парня и разбередить старые раны, но… Чонин ведь не вспоминал о Ней очень и очень давно! «Агх, перестань об этом думать! Всё равно ни к чему не придёшь!», — поругал себя Ян. И ведь правда, к кому он сейчас может обратиться? К Кэтрин? Вызовет шумиху. К мастеру? До него не доберёшься. К хозяину «Джека»? Уж лучше сразу к ведьме, чем к этому параноику. А было ли к кому обращаться ещё? И был ли в этом смысл, если существовала вероятность того, что всё это и правда было обычным кошмаром? Чонин перевернулся и открыл глаза, уставившись в белый потолок. Чана рядом не было и это позволяло самым тёмным мыслям проползти в голову. Ян задумался на секунду, а затем, устав от бесконечных и непонятных мыслей, решил забить на всё до того, пока не станет ясно, что же всё-таки происходит. Вместо того, чтобы париться насчёт, возможно, его бредовых фантазий и страхов, парень поднялся с постели и, умывшись и переодевшись, вышел из комнаты. Коридор встретил его приятным ароматом свежевыпеченных булочек, и Янки, ведомый своим желудком, что недовольно бурчал, привлекая к себе внимание, пошёл в сторону кухни, жизнь в которой похоже кипела и кипела. И Чонин хотел было уже присоединиться к остальным бодрствующим, но услышал крайне интересный разговор: — Не буду я ему это дарить! — категорично отрезал Чан. — Почему нет? — не понимая такой настойчивости, спросила Анджела. — Мне показалось, вы ладите достаточно, чтобы я могла посчитать, что ему можно доверить вещь твоей матери! — Тётя, это ни к чему, — выдохнул Бан. — Ему понравится! — продолжила настаивать Анджи. — Ему это не нужно! — Кристофер тоже не собирался уступать. — Почему ты такой упёртый, Кристофер?! — возмутилась женщина. — Действительно, Чан, — к разговору подключился Джонатан. — Что в этом такого? — Ох, дядя, только не ты… — Братику понравится! — хихикнула Минджи. — А тебя вообще никто не спрашивал, — буркнул Чан. — О чём спорим? — дожидаться разрешения этого спора Чонин не стал. Он вбежал на кухню и увидел такую картину: Анджела хлопотала у плиты, жаря блинчики, Чан сидел за столом вместе с Тэгюном, Санхёком и Юри, которые премило завтракали, а Джонатан уместился за стойкой, читая газету и держа сидящую на его коленках Минджи. И как-то так они все застыли, словно Ян застал их за преступлением, а не обычным завтраком. — Вы чего? — выгнул бровь Янки. — Ничего, — Чан тут же отвернулся к Анджеле, которая лишь миленько хихикнула. — Доброе утро, Лис, — улыбнулась женщина и кивнула на место рядом с Крисом. — Садись, будем завтракать. — Звучит отлично, — хохотнул Чонин и плюхнулся на стул справа от Бана. — Доброе утро, — поприветствовал парня Джотани, откладывая газету в сторону. — Как спалось? — Было бы хуже, если бы не чаново достояние человечества не развеселило меня, — ответил Янки. — Оно во какое большое! Сразу заснул после этого, — он показал большой палец вверх и расхохотался, когда Чан поперхнулся чаем. — Лисёнок! — возмутился Бан, но попытался взять себя в руки, когда Анджела и Джонатан недоумённо уставились на него. — Потом поговорим, — пробурчал он Лису и вернулся к своему чаю. — А где Кристина? — как бы между делом спросил Чонин. — Уехала уже как час назад, — сообщила женщина, и Ян улыбнулся. — А утро начинается с прекрасных новостей! — воодушевлённо воскликнул Янки и принял из рук Анджелы тарелку с блинчиками. — Она тебе ничего не сделала, — заметил Чан. — Она чуть не заразила меня своими су… — Чонин посмотрел на детей и исправился: — Сусликовым бешенством. — Она укусила тебя, как вампир? — заинтересованно спросил Тэгюн. — Конечно! — воскликнул Ян и показал синяк на руке. — И смотри, что она мне оставила! — Это ты об дерево ударился, не ври, — закатил глаза Бан. — Жаль, что ты не ударился об него головой и не лишился своего занудства, — проворчал Чонин. — Милые бранятся — только тешатся, — промурлыкала Анджи, ставя перед Лисом чашку чая. — Ага, — хмуро кивнул Чан. — Да ладно, Чанни ведь хороший, — протянул Чонин и потрепал Бана по щеке, от чего тот лишь тяжело выдохнул. — Покоя от тебя не жди, — покачал Чан головой и сказал: — Ешь и собирайся. Нам надо приехать домой до четырёх. Мне ещё нужно поработать. — Ох, Крис, ты постоянно в работе, — скривилась Анджи. — Побыли бы здесь ещё денёк, сходили бы все вместе на озеро. — Да! — закивали дети. — Братик Чан, братик Лис, останьтесь поиграть, — пролепетала Минджи. — Да, было бы клёво, — почесал затылок Санхёк. — Я бы показала нарядики братику Лису, — смущённо улыбнулась Юри. — А я коллекцию динозавриков! — добавил Тэгюн. — Как бы хорошо здесь ни было, но работа есть работа, — лишь пожал плечами Чан. — Зарабатывать как-то надо. — Ничего, мы ещё приедем! — покивал для убедительности головой Чонин и улыбнулся. Чан удивлённо посмотрел на Янки, но тоже кивнул и сказал: — Да, конечно. — Но сначала вы должны хорошо поесть, поняли? — строго кинула Анджела. — Да-да, — Чонин взял блинчик и, свернув его, откусил лакомство, улыбнувшись до ушей. Уже позже, когда они стояли в прихожей и прощались, Янки вдруг почувствовал себя странно, словно расставался с чем-то, что стало ему дорого. Или с кем-то. Например, с Анджелой, что так заботливо собирала их и весело щебетала, Джонатаном, который постоянно отпускал шутеечки, и, наверное, детьми, окружившими парня со всех сторон и вцепившимися в него. — Нет, братик Лис, не уезжай, — жалобно лепетала Минджи, дёргая Чонина за штанину. — Давай поиграем в куколки? — Какие куколки, Минджи? — отмахнулся Санхёк. — Лучше в стрелялки. — Или с динозавриками, — хихикнул Тэгюн, обнимая Янки. — Правда, не уезжай, — всплакнула Юри. — Эй, с братиком Чаном вы прощаться не собираетесь? — спросил у детишек Джонатан. — Братик Чан бывает здесь часто, а братик Лис может и не приехать больше, — кинула Юри, и Чан издал смешок. — Один-ноль в пользу Лиса, — покачал головой Джотани. — Один-ноль в пользу Лиса, — согласился Чан, и они с дядей расхохотались.  — Эй, малышня, — улыбнулся Чонин, когда все они навалились на него и обняли, — не расстраивайтесь зря. Я ещё приеду, — он потрепал детей по волосам. — Правда? — с надеждой спросила Минджи. — Конечно, — соврал Янки и улыбнулся ещё раз, но слегка виноватой улыбкой. — Идите в детскую, — тётя Анджела отлепила детей от Лиса и указала на дверь. — Братик ещё вернётся. — Пока, — попрощались дети и с понурой головой отправились наверх. — Всё, поезжайте, — обняла Анджела парней. — И будьте осторожнее. — Конечно, — улыбнулся Бан и открыл дверь. — Увидимся. — Увидимся, — Джонатан обнял жену за талию и улыбнулся в ответ. — Пока! — помахал рукой Чонин. — Было приятно с вами познакомиться. — И нам, — кивнула Анджи. — Обязательно приезжай ещё, — сказала она напоследок, и парни вышли. Они пошли к подъездной площадке и сели в машину, чтобы уже через пару минут выехать на дорогу. — Это было здорово, — смотря на отдаляющийся белый дом, сказал Чонин. — Эти люди — они все замечательные. Мне понравились эти дни. И этот дом. — Я знал, что ты отлично впишешься во всё это, — хмыкнул Бан. — И знал, что тебе понравится. — Хотел бы я побывать там ещё раз… — Побываем, почему нет? — пожал плечами Чан. — Но сейчас давай поедем домой. «Домой» прозвучало так приятно по-домашнему, что Чонину вдруг захотелось поверить в то, что он действительно ехал домой, но он одёрнул себя, ещё раз посмотрел назад, а затем удобно устроился в кресле и стал размышлять о совсем другом. Всё то, что произошло в доме Анджелы и Джонатана, Янки решил оставить там и больше об этом не думать. Чан для себя решил тоже самое, а потому… Для них обоих волшебство того места и магия их чувств остались лишь красивым воспоминанием.

***

Джисон, на своё собственное удивление, был в хорошем расположении духа, и это ведь даже несмотря на то, что в голове постоянно крутились мысли о Команде справедливости, а его работа продолжала давить ответственностью, которую не свалишь даже на Сынмина, который, кстати, после своего провала с поиском информации обезумел идеей победить Неизвестного, как он сам его окрестил, и буквально пропал в своих хакерских мирах. И ведь даже Чан с Чанбином внезапно оказались КЕМ-ТО заняты и не могли встретиться с парнем, чтобы помочь ему поднять настроение. Да, факт того, что его лучшие друзья общались с КЕМ-ТО другими, несомненно удивлял, но лезть и утолять своё любопытство Хан не стал. Как и не стал расстраиваться по поводу той кучи дерьма, что свалилась на его голову. И потому он и был в хорошем настроении, хотя была вероятность, что настроение его было таким из-за того, что журналист сидел в квартире мастера за столом и привесело напевал какую-то мелодию. Мастер же, как и всегда, был угрюм и необщителен. Он стоял спиной к журналисту и наливал тому чай, который тот выпросил через «фиг тебе», «я тебе не слуга» и «питайся воздухом, не поглупеешь ещё больше», и хоть парень и вёл себя как обычно, но… выглядел он как-то слишком по-другому. Джисон сказал бы, что мастер выглядел очень по-домашнему. Он был сонным и растрёпанным, постоянно зевал и непрерывно боролся с желанием закрыть глаза и заснуть стоя, а его мятая рубашка и домашние штаны, кое-где потёртые и выпачканные в краске, давали понять, что парень, хоть и был уже поздний вечер, проснулся совсем недавно и успел только надеть повязку на глаз, прежде чем встретить гостя, которого сам же и позвал, чтобы наконец-то начать работать над их планом. И, в общем-то, Хана устраивали и инициатива мастера, и обстановка, в которой они с ним сейчас находились. — Сколько ложек чая? — пролепетал Минхо, кивая на сахарницу и сладко зевая. — Тридцать, и, возможно, получится чашка, — улыбнулся Джисон, но попытался сказать это со всей своей серьёзностью. — Что? — Ли повернулся к Хану и выпучил глаза, не сразу поняв, что спросонья ляпнул не то. — Не смотри на меня так, я только недавно проснулся. — Я понял, — кивнул Джисон и сел на стул в позе лотоса. — Но уже вечер. Сколько ты спал? — Не твоё дело, — рявкнул Минхо, но ответил: — Ночью я делал куклы, а потому спал весь день. — Тебе пора пересмотреть свой режим, а то ты так подорвёшь своё здоровье, — подметил Хан. — Я никогда не болею, — не думая, кинул мастер. — Почему это? — Джисон наклонил голову вбок. — Потому что не болею, — закатил глаза Минхо. — А ты попробуй, может, тебе понравится! — предложил журналист, на что Ли лишь цокнул. — Я могу за тобой поухаживать. Представь это! Но только не меня в костюме медсестры! — Фу, — скривился Минхо, невольно представив себе такую картину. — Ты снова волнуешься, раз бред несёшь? — Я даже не начинал! — наигранно обиженно воскликнул Хан и добавил: — Я просто голоден. За меня говорит мой недовольный желудок! — А тебя точно зовут не Жрусон? — едко спросил Ли и взял с кухонной тумбы тарелку с булочками и чашку чая. — На, — он подтолкнул тарелку и чашку к парню и сел напротив, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — Оу, это так мило, — умильнулся журналист, потирая ладони и хватая булочку. — О-о, вкусно, — оценил парень, укусив мягкую и сладкую булочку. — Это ты приготовил? — А что, это так удивительно? — лениво бросил Минхо, вскинув бровь. — Учитывая, как ты живёшь… — Я умею печь только булочки, и если тебе что-то не нравится, выплюнь и вали. — Эй! — надулся Джисон, запихивая булочку за обе щёки. — Она офень вкуфная! — с полным ртом сказал парень. — Прожуй нормально, а то поперхнёшься. — Уф ты, ты такой фаботливый! — хихикнул Джисон и тут же закашлился, когда кусочек пошёл не туда. — Я же говорил, — раздражённо буркнул Ли и, хлопая парня по спине, пододвинул к нему чашку с чаем. — Ой, — выдохнул журналист, прокашлявшись и попив чая. — Я был на грани смерти! Если бы не ты… — Ага. — Проси, что хочешь, спаситель мой! — Просто заткнись, — ответил Минхо и снова откинулся на спинку стула. — Боюсь, это из списка того, что я совершенно не могу претворить в жизнь, — наигранно извиняющиеся покачал Джисон головой. — Но булочки классные, — всё же добавил он и задумался. — Хм-м, а знаешь… — О нет… — понял Минхо и тяжело вздохнул. — В следующий раз куплю беруши. — Знаешь, возможно, ты сейчас очень удивишься, но я внезапно захотел открыть булочную, — всё-таки высказался журналист. — Вообще не удивлён… — Слушай, ты когда-нибудь задумывался, что булки — это круто? — Кто об этом не думает? — развёл руки в стороны Минхо. — Правильно, нормальные люди. — Нет, я серьёзно, — воскликнул Хан. — Может, мне открыть булочную и печь мягкие французские булочки? — вопросил Джисон. — Да ну эту журналистику! Буду печь булки! — А ты умеешь? — скептически посмотрел на парня мастер. — Ты меня научишь! Или пойдёшь работать ко мне! Пойдёшь ведь? — Ага, щас. — Да брось ты свои эти куклы, они всё равно уродливыми у тебя получаются. Не то что булочки! — Да уж посимпатичнее тебя, — немного оскорбился Минхо, хотя, конечно же, понимал, что его куклы были далеки от стандарта прекрасного. — И всё-таки какая замечательна идея с булочной… — меланхолично сказал Джисон. — Просто гениальная, — насмешливо бросил мастер. — Какой же я классный, — покачал головой Хан и вгрызся в очередную булочку. — Ой, не могу, люблю себя. Я такой крутой. Ну, ты тоже ничего, — разулыбался он. — Спасибо за сомнительный комплимент, — раздражённо улыбнулся Минхо и потянулся за булочкой на тарелке, но Джисон ударил его по ладони. — Мои булочки! — парень притянул к себе тарелку и посмотрел угрожающим взглядом. — Это я их приготовил! — возмутился Ли, но тут же забил. — Такой классный я не делится своим достоянием… Кстати, — протянул Хан. — А ведь это интересная тема. — Ох, неужели ты сейчас поделишься своей очередной гениальной мыслью? — Именно! — уверено кивнул журналист. — Ты не знаешь, о чём я сейчас подумал, но я знаю и сейчас поведаю о своих изощрениях. — Я весь во внимании, — Минхо подпёр голову руками и приготовился слушать, понимая, что избежать бреда парня ему не удастся. — Ну раз уж Вы сами разрешили мне соизволить болтать, то я начну, — Джисон отпил из чашки чай и продолжил: — Придурошный умник мод он! Кхгм… Задумывался ли ты когда-нибудь о наивысшей точке любви? Норма любви ведь не измеряется в единицах, а потому не имеет определённых границ, так? Любовь по своей сути вообще не измеряема, но её количество всегда можно почувствовать. Я бы разделил её на три уровня: низший, средний, и высший. Всё-таки размер любви, которую может дать человек, бывает разным. Это зависит от самого человека. Но, возможно, что каждый человек подсознательно делит свою любовь на три уровня. То есть наш мозг раскидывает людей по корзинам и дозирует им любовь. К чему я веду? Я сказал, что люблю себя и что я крут, но добавил, что и ты тоже ничего. Вот тут я подумал, на одном ли уровне находятся любовь к людям и любовь к себе? Нормально ли любить свою личность ровно столько же, сколько и людей? Или это слишком разная любовь, которую нельзя сравнивать? — Да ты и впрямь мечта психиатра, — сделал выводы мастер, уже ничему не удивляясь. — Я вызову санитаров, — Минхо сделал вид, что встаёт, и Джисон резко схватил его за руку. — Ну нет! — парень потянул его обратно. — Я тут с тобой сокровенными мыслями делюсь, а ты!.. — Поверь, в психиатрической клинике будет кому тебя выслушать, — похлопал Ли журналиста по плечу и сказал: — И я не думаю, что любовь к себе и любовь к кому-то вообще можно сравнивать, — всё-таки высказал своё предположение кукольник. — Также хочу напомнить, что тебя я сюда пригласил для того, чтобы мы уже разобрались с этими твоими бывшими друзьями и разошлись как в море корабли. — Ты так хочешь от меня избавиться? Ох, как мило, — улыбнулся Джисон. — Но ладно, давай уже разберёмся со всем этим, — кивнул он. — Я разузнал на каком сайте знакомств сидит Черри, так что пора тебя там зарегистрировать. — А что со вторым? — спросил Минхо и, встав из-за стола, пошёл к кровати, на которой лежал ноутбук. — Номер Биджи у меня есть, — ответил Хан. — Позвоню ему и попробую договориться. — Ты ведь понимаешь, что эту задумку можно будет провернуть только в том случае, если оба согласятся пойти в ресторан? — мастер вернулся на место и положил перед собой ноутбук, который тут же открыл и включил. — Понимаю, — Джисон вцепился в края стула и, поднявшись вместе с ним, сел рядом с Ли. — Именно поэтому мы с тобой должны хорошенько постараться! — Ага, — не слишком-то воодушевлённо бросил Минхо и развернул ноутбук к журналисту. — Ищи тот сайт. — Окей, — Хан застучал по клавиатуре и быстро открыл нужный сайт. — Будем регистрировать тебя под настоящим именем? — Да, — нехотя кивнул Ли. — Нужно чтобы всё выглядело реалистично. — Ладно, — журналист быстро зарегистрировал мастера и открыл анкету, которую обязательно нужно было заполнить. — Так, информация о тебе. Что писать? — Что я кукольник? — предположил Минхо. — Понятно, художник с тонкой душевной организацией, — Хан стал вбивать нужную информацию. — Эй! Это не так и звучит очень глупо! — начал противиться Ли. — Я знаю, что нравится Черри! — парировал Джисон. — И ему нравится, когда всё мило и нежно! Добавим и то, что ты любишь котиков и умеешь играть на гитаре. — Я не играю на гитаре… — Ничего страшного, — пропел Хан и уже сам начал заполнять анкету, используя всю свою фантазию. — Сделаем из тебя принца… Так, теперь нам нужно твоё фото. — У меня нет фотографий, — пожал плечами Ли. — В смысле нет? — повернулся Джисон к парню. — Что, вообще? — Вообще. — Тогда сделаем сейчас! — Хан достал из кармана джинсов телефон и включил камеру. — Улыбнись. — Убери, — Минхо закрыл камеру и опустил телефон. — Давай, это обязательно, — настоял Джисон, вновь поднимая телефон. — Мы должны привлечь твоей внешностью любящего красивых парней Черри. — Аргх, — злобно выдохнул Ли, но убрал руку с камеры и позволил себя сфотографировать. — Что не сделаешь, лишь бы избавиться от тебя. — Угу, — довольно улыбнулся Хан. Они закончили с оформлением профиля и нашли Черри. — Ну, и что ему писать? — спросил Минхо, остановив руку над клавиатурой. — Просто привет? — Нет, скучно и непривлекательно, — скривился журналист и сам написал сообщение: «Привет! Случайно наткнулся на твой профиль! Меня заинтересовал кот на одной из фоток. Тебе тоже нравятся котики? Может, обсудим их?.. И ты довольно милый…» — Да ты издеваешься… — наморщил лоб мастер. — Какой позор. — Ему понравится, — хихикнул Джисон и отправил сообщение. — Всё, остаётся только ждать ответа! — Тебе ещё надо позвонить твоему этому… — Биджи, — подсказал Хан. — Да, ему. — Ну, давай… сначала разберёмся с Черри, окей? — нервно хохотнул журналист, на что Ли лишь скептично вскинул бровь. — Ты что, боишься ему звонить? — Да не то чтобы, — мотнул головой Джисон и скрестил руки на груди. — Скорее… мне неловко? Мы столько лет не виделись. Будет ли это нормально после всего произошедшего? — По-другому никак, так что вот, — Минхо взял со стола телефон журналиста и положил его тому на колени. — Ты такой бесчувственный, — Хан схватил телефон и стал рыскать в контактах. — Ладно, я позвоню ему, но ты всё время будешь держать меня за руку, понял? — Ещё чего! — Ли хотел убрать руки за спину, но Джисон схватил одну из них и притянул к себе, переплетя пальцы. — Всё, я звоню, — Хан прижал телефон к уху и крепче сжал чужую руку, не давая возможности её вырвать. — Отпусти, — зашипел Минхо. — Тш-ш, — шикнул на него журналист. Он хотел сказать что-то ещё, но внезапно услышал в трубке: — Да? — Э-э… — Кто это? — спросил Биджи. Джисон вдохнул, чтобы поздороваться с бывшим другом, но вдох застрял в лёгких, и парень замер, не решаясь что-либо сказать. — Алло? — Говори давай, — пнул парня по ноге Минхо. — А, — наконец выдохнул Хан и сказал: — Привет, Биджи. Это Джисон, — имя своё журналист сказал тихо, словно с каким-то опасением, которое, в прочем, было не лишним, потому что на том проводе затянулось молчание, которое прервалось через минуту немного растерянным: — Столько лет… — Да, — кивнул себе Хан. — Привет, — всё-таки поздоровался Бэ Джинён, выдохнув. — Что-то… случилось? С Чанбином? — Нет-нет! Нет… Я звоню по другому поводу… — И по какому же? — Я хотел… встретиться, — Хан прокашлялся. — Но зачем, Джисон? — искренне не понимал Биджи. — Просто уже двенадцать лет прошло и ты тут вдруг внезапно позвонил. Ты и с остальными… — Нет, я позвонил только тебе. Я хочу встретится, чтобы мы поговорили. Понимаешь… — Джисон резко выдохнул. — В последнее время на меня давят воспоминания и… помнишь, ты как-то сказал, что я могу обратиться к тебе, когда мне захочется поговорить? — Да, но прошло ведь… — Давай поговорим, Джинён, — перебил парня журналист. — Я ведь раскаиваюсь. И перед всеми вами, и перед… Тадеушем, — с трудом сказал Хан, и Минхо почувствовал, как его ладонь резко сжали. — Хорошо, давай поговорим, — помолчав какое-то время, ответил Биджи. — Это довольно внезапно, но ты всё ещё мой друг, так что… — Спасибо, — слабо улыбнулся Джисон. — Я пришлю тебе адрес. — Угу, — согласился Джинён, и Хан сбросил вызов, выдыхая с облегчением. — Ах, это было сложнее, чем я думал… — Отлично, — Минхо выдернул свою руку из чужой ладони, стараясь не думать о странном чувстве в груди, вызванным чужим разговором. — Чем займёмся, пока ждём ответа от Черри? — поинтересовался Джисон, вернув стул туда, где он и стоял, и сев на него. — Тем, что ты не будешь мне мешать, — ответил Ли. — Это скучно. Давай поболтаем, — Хан закинул руки за голову, сцепив их на затылке, и скрестил ноги. — Ну уж нет, — Минхо уткнулся в экран ноутбука, мечтая иметь возможность не обращать внимания на журналиста, но… как бы ему не хотелось, не замечать того было просто невозможно. — Ну давай, — протянул Джисон. — И о чём ты бы хотел поговорить? — почти сдался Ли, решая, что с Ханом спорить было как-то бесполезно, а раз он сам его сюда пригласил, то, видимо, придётся терпеть несносного парня. — О спорности конформизма в современном обществе? — предположил Джисон, и Минхо выглянул из-за экрана ноутбука, чтобы посмотреть на журналиста, как на идиота. — То есть я не знаю, о чём можно поговорить, — пожал плечами Хан. — Ну-у, как у тебя дела? — Да зашибись, вот с шизофреником общаюсь. — Грубиян, — показал парню язык Джисон. — А вот правда, чем ты занимаешься по жизни? — Я кукольник, если ты не забыл, — решил напомнить мастер. — Нет, я о том, чем ты занимаешь вне работы. — Живу. — А ещё? — Ем, сплю и смотрю смешные видосики время от времени. — Скучно же ты живёшь… — Ну да, я же не шизофреник с безумными мыслями. — Снова ты оскорблениями кидаешься, — наигранно скуксился Хан и замолчал. — Э-э… — в попытках заполнить тишину Джисон как-то даже упустил момент, когда ему внезапно стало неловко. Первый раз за всё их знакомство Хан всё никак не мог придумать тему для разговора, и ему казалось, что где-то на фоне даже сверчки запели. — Черри не пишет? — попытался хоть чем-то разрушить тишину парень. — Нет, — коротко ответил Минхо. — И почему это? — Потому что ты написал тупейшее сообщение. — Оно было милым. — Нет, — усмехнулся Ли. — Он не пишет, потому что не заходил в сеть, — всё же ответил мастер. — Но всё равно, дальше с ним я общаюсь сам. — Но я лучше знаю, какие парни ему нравятся! Ему нравятся милые и обаятельные! Поэтому с ним должен переписываться я! — И в каком месте ты милый и обаятельный? — уголок губ Минхо дёрнулся, когда Джисон надул щёки и недовольно уставился на него. — Да, представь? Я очень милый и обаятельный, хоть это мне не раз приносило неприятностей, — театрально вздохнул Хан. — Что-то не верится. — Почти все мои бывшие — те ещё мудаки, — махнул рукой журналист. — Такое ощущение, что я притягиваю таких людей. — Оу, ты уже, кажется, рассказывал, как гадил бедным людям, — напомнил Ли, снова издав смешок. — Это они мне гадили, а я всего лишь тыкал их в собственное дерь… — Джисон замолчал и задумался. — Хм-м, а ты когда-нибудь занимался сексом в самолёте? — Чт… — Ли ненадолго впал в ступор от резкой смены темы, но быстро взял себя в руки. — Ага, буду я ещё обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь. — Нет, я серьёзно, у тебя было такое? — настоял Хан. — Нет. — Как-то я летел на самолёте из другой страны обратно домой, — начал журналист. — Давай обойдёмся без рассказов о твоих любовниках, — Минхо тут же скривился и замахал руками, прося остановиться. — Да послушай ты! Летел я, значит, на самолёте. Рядом со мной сидел ну просто невероятно красивый парень! — Ну нет, ты не станешь рассказывать, как занимался сексом в самолёте, — Ли, кажется, реально запаниковал, потому что маска холодного принца будто бы надтреснула, явив на свет слегка испуганное лицо. — Путь был долгий, и я подумал, почему нет? — не стал останавливаться Джисон. — Ну и я подбил парня выйти со мной в туалет. — Всё, я не слушаю, — Минхо закрыл уши руками, но и это не остановило Хана. — Подумал сделать ему минет… — Фу, прекрати, — буквально застонал Ли. — Снимаю с него штаны, а там… — Ладно, просто скажи и заткнись. — А там мечта уролога, — вздохнул парень. — Такой запах стоял, что до сих пор в кошмарах снится. — Эм… ты… серьёзно? — у Минхо даже глаз, кажется, дёргаться начал, потому что он явно не понимал, к чему была вся эта история. — Да, прикинь! — Ну ладно, и что произошло дальше? — Меня стошнило прямо на его достоинство… — пожал парень плечами. — Ты шутишь? — Пф, буду я о таком шутить! — И что ты сделал дальше? — Сказал: «Пардоньте», дал ему визитку и быстро ретировался пить со стюардессами чай, — ответил журналист. — Ты дал ему свою визитку? — Лучше. Я дал ему визитку самого квалифицированного уролога в городе! Минхо немного помолчал, а затем взорвался хохотом, и на его лице расцвела такая широкая улыбка, что Хан невольно замер, засмотревшись на неё. — Всё-таки ты придурок, — продолжал смеяться мастер. — Зато обаятельный! — улыбнулся журналист, радуясь тому, что смог хоть как-то справиться с молчанием. — Мне жаль каждого человека, на которого ты положил глаз, — Ли покачал головой, но улыбаться не перестал. — Жалость к себе — это не есть хорошо, — заметил Джисон. — Что? — не сразу понял Минхо, но затем догадался и сказал: — Предлагаю закатать губу. — А ты подумай, — пожал плечами Хан. — Между прочим, я очень даже видный паре… — Тш-ш! — внезапно шикнул мастер и улыбка тут же слетела с его лица. — Он ответил, — только и сказал Минхо, после чего Джисон тут же подлетел к нему, встав сзади и уставившись в экран ноутбука. — И что он написал? — Хан навалился на Ли, и тот зашипел, ткнув парня локтем в бок, но тот лишь уложил руки на него. Кан Ючан написал: «Привет! Тебе правда понравился Пушкин?..» — А чё сразу не Лермонтов? — усмехнулся Джисон. — Не отвлекайся, — лишь цокнул Ли. «… Ты кажешься адекватным… То есть… ты же сам понимаешь, здесь нормальных найти трудновато. Но мы можем немного поболтать! Раз тебе нравятся котики… И если ты считаешь меня милым… Ну и потому, что ты тоже кажешься милым…» — Даже меня сейчас стошнит, — скривился Хан. — Иди сядь, я с ним поговорю. — Нет, при мне! — Тогда неси стул, — буркнул мастер. — Мне удобно, — Джисон обвил шею парня руками и сдавил, душа того, а затем уложил голову тому на макушку. — Зато мне не очень. Отстань, — бросил Ли, но его не послушались. — За что… — пролепетал кукольник. — Пиши давай! — И что писать? — развёл руки в стороны Минхо. В итоге он написал: «Расскажешь о Пушкине?» и поставил миленький смайлик в конце предложения. — Будем штурмовать его, пока крепость не падёт, — уверено сказал Джисон и всё-таки сел обратно. — Придётся запастись кофе, потому что это явно будет долгим боем, — Ли посмотрел на пришедшее сообщение, гласящее: «О, конечно! Сейчас…», а затем и на журналиста. — Будешь кофе? — Да, конечно. И давай закажем пиццу? — предложил Хан. — Давай, — выдохнул Минхо. Да, это действительно будет долгая ночь.

***

— Да сколько можно?! — громко возмутился Джисон, смотря на время, которое значилось как «4:04», и посмотрел на мастера с такой мольбой, что тот тяжело выдохнул. Парни всю ночь провели, пытаясь расположить к себе не в меру болтливого Черри, который говорил то о том, то о сём, и которому надо было ещё что-то отвечать. Коллективные ответы отходили каждые три минуты, а в перерывах парни уничтожали кружки кофе и заказанную пиццу, а также тихо переговаривались. Конечно, болтал в основном Хан и разговоры его были по типу «В чём же смысл жизни?», «Ты когда-нибудь думал о роли зубочисток в нашей жизни? или «А можно ли жениться на пицце?». Минхо же больше ворчал, чем разговаривал, но тем не менее, ночь шла достаточно легко, хоть журналиста подзадолбало столько уламывать Черри и он устал не меньше, чем Ли. Поэтому он стал много возмущаться: — Может, уже попробовать его пригласить? — Подожди ещё немного, — кинул мастер, строча что-то Ючану. — Ты так увлёкся… — подметил Хан. — Что, понравился парень? — Не говори глупостей, — отмахнулся Минхо, отсылая очередное сообщение Черри. — Мне не близка вся эта чушь с этими светлыми чувствами. — Почему? — Не понимаю я их. — Почему? — повторил свой вопрос Джисон. — Не влюблялся я никогда, — почему-то ответил Ли. — Что, серьёзно? — оживился Хан. — Так уж вышло, — пожал плечами Минхо. — Ты девственник? — спросил напрямую журналист. — Что, нет! — нахмурился Ли. — У меня были отношения, но не больше лёгкой симпатии, так что… нет, я не понимаю. — Хм-м, — призадумался Джисон, откинувшись на спинку стула. — Какой же ты, мастер, всё-таки интересный, — Хан посмотрел на Минхо, и тот почему-то вздрогнул от этого взгляда и от этого тона. Впрочем, журналист тут же опустил глаза, будто понял, что сделал что-то не то. — Ну, и, когда можно будет его приглашать? — Уже, — сказал Ли. — Я уже это сделал. — И что? — Джисон поднялся с места и посмотрел в экран ноутбука, а затем и на последнее сообщение: «Конечно, я согласен! Ты очень хороший собеседник. Буду рад познакомиться с тобой поближе! Напиши мне потом, где встретимся!» — Вот, — выдохнул Минхо, который тоже очень даже устал. — Мастер, да ты умничка! — засмеялся Джисон и хлопнул парня по плечу. — Кажется, всё идёт по плану. — Ага, — Ли скинул со своего плеча руку. — Это всё командная работа! — Хан плюхнулся на своё место. — Какие же мы с тобой молодцы! — Ага… — устало выдохнул Минхо, который в основном и старался над всем этим и изрядно устал. — А теперь ещё по чашке кофе? — предложил Джисон. — А теперь ещё по чашке кофе, — кивнул Ли и встал из-за стола.

***

Чанбин лежал на диване и почему-то совсем не мог заснуть, хотя очень этого хотел, ведь только так можно было сбежать от своих собственных мыслей. Была уже ночь и погружённая во мрак комната словно застыла во времени, стояла тишина даже с учётом того, что окно было открыто и звуки ночи вваливались через него внутрь, и вся эта атмосфера нагоняла на Со лишь тоску. А на фоне её в голове всё ещё вертелись слова Лиена, которые он бросил в парня, когда уходил. «Ты будешь последним дураком, если решишь отпустить его просто так…», — и это словно врезалось в память Чанбина, не давая покоя. Со невольно повернул голову в сторону своей кровати, на которой вроде как уже спал Веснушка, но, не увидев его в темноте, снова уставился в потолок. Чанбин сжал помятую пачку сигарет, которую он купил сегодня по приказу Лиена и вздохнул. Непонятно зачем, конечно, он эту пачку купил, ведь парень никогда не курил и даже не собирался, но, наверное, дело было в том, что Со почему-то именно сейчас так захотелось этого. Времена глупостей вообще-то давно прошли, чтобы баловаться такой ерундой, но бесконечный ворох мыслей и странных чувств не отпускали. Со ещё раз тяжело выдохнул. Он отпустил пачку и перевернулся на бок, всё-таки решая попробовать заснуть. Но внезапно тихий голос помешал его планам. — Чанбин, ты спишь? — спросил Феликс, привстав на локтях. — Нет, — Со перевернулся обратно на спину. — А что такое? — поинтересовался он, но в ответ услышал лишь шуршание и топот босых ног, а вскоре Веснушка и вовсе залез к нему на диван и лёг рядом. — Заснуть не могу, — пояснил Янки. — Давай поговорим? — М-м, ладно, — Чанбин закинул руки за голову и повернул голову в сторону парня. — Почему тебе не спится? — Не знаю, — коротко выдохнул Феликс и уложил голову на руку Со. — Наверное, я слишком много думаю. «Прям как я…», — невесело усмехнулся у себя в голосе Чанбин, но вместо этого спросил: — О чём думаешь? — О разном, — расплывчато ответил Янки. — О Лиене вот тоже думал, — Феликс повернулся к Со и сказал: — После разговора с ним я понял, что почти тебя не знаю. — Тебя это волнует? — вскинул бровь Чанбин. — Что, больше мне не доверяешь? — он улыбнулся. — Нет, — протянул Янки. — Просто… это так странно, когда понимаешь, что человек вроде тебе импонирует, но ты его и не знаешь толко… ой, — Феликс остановился и нахмурился, вглядываясь во что-то. — Это что… — Ликс протянул руку и взял в руки пачку сигарет, которую Со не додумался убрать. — Ты куришь? — удивлённо посмотрел на парня Янки. — Нет, — отрицательно покачал головой Чанбин. — Это Лиен попросил купить, помнишь? — А-а, точно, — вспомнил Феликс. — Но он же не курит. — Да-а, — протянул Со. — Оставил зачем? — Ладно-ладно, грешу я иногда, — признался Чанбин. — Это абсолютно нормально! — Да я ведь не осуждаю! — воскликнул Ликс. — Если тебе хочется… можешь хоть при мне. — Серьёзно? — Да, — Янки открыл пачку и вытащил из неё никотиновую палочку, которую зажал между указательным и средним пальцем. — Вот, — он протянул палочку Чанбину, но тот вместо того, чтобы просто взять её, обхватил запястье Веснушки и притянул его ладонь к себе, обхватив губами сигарету. — Это будет один единственный раз и ты об этом забудешь, хорошо? — помотал указательным пальцем Со и потянулся к зажигалке. — Об этом никто не должен знать. — Это будет секретом, — улыбнулся Феликс. — Да-да, — согласился Чанбин и, затянувшись, выпустил белый дым, заклубившийся вокруг них. — Какая же это гадость всё-таки, — хохотнул Со. — Расскажи что-нибудь о себе, — внезапно попросил Янки, чем заставил Чанбина недоумённо уставиться на него. — Ну, я не знаю, что могу рассказать, — передёрнул плечами Со. — Ну например, почему жёлтый цвет? — Откуда ты… — не понял сначала Чанбин. — А, Лиен. Ну, мне просто нравится жёлтый, хоть и не на себе. Он кажется тёплым и ассоциируется с солнцем, а солнце я люблю. — М-м, а почему тогда шоколадное мороженое? — Вкусное, — пожал плечами Со. — Но остальное сладкое я не люблю. — А где ты работаешь? — А вот это уже секретная информация, — усмехнулся Чанбин. — Эй! — возмутился Янки. — Всё ясно с тобой! — он скрестил руки на груди и надулся. — Я тебе не нравлюсь, и потому ты не хочешь делиться со мной фактами из своей жизни. — Неправда! — захихикал Со. — Я просто не знаю, что могу такого рассказать, — честно признался Чанбин. — Ну, м-м, когда я учился в школе, друзья звали меня Бёрнс, — сказал первое, что пришло в голову парень. — Бёрнс? — вскинул брови Феликс. — Да, — кивнул Чанбин. — У нас в компании все брали себе прозвища. Мне почему-то досталось именно это. Честно говоря, об этом не знает ни Лиен, ни даже Чан, так что можешь гордо всем заявлять, что я рассказал эту тайну только тебе. — Ух ты, — удивился Янки. — Ты мне настолько доверяешь, что рассказываешь такое? — Думаю, это уже не что-то такое, что я хотел бы скрывать, — хмыкнул Чанбин. — Хм-м, — задумался Феликс. — Бёрнс. Звучит мило, — хихикнул парень. — Оно не смешное! — ткнул Ликса в рёбра Со. — Я сказал, что оно милое! И вообще… — Феликс внезапно вскочил и также неожиданно оседлал парня, заставив того чуть ли не выплюнуть сигарету и широко распахнуть глаза. — Веснушка, т-ты чего делаешь? — непонимающе спросил Чанбин, но Ликс не ответил, а лишь задрал чужую футболку и слегка спустил штаны. Но прежде чем Со начал бить тревогу, парень ткнул куда-то и сказал: — Это, — Янки указал на аккуратный шрам от швов в виде полумесяца. — Как ты получил этот шрам? — спросил парень и хитро улыбнулся, когда Чанбин чуть покраснел не то из-за вопроса, не то из-за компрометирующей позы. — Лиен сказал, что он у тебя самый стыдный. Расскажи. — На то он и самый стыдный, чтобы о нём никому не рассказывать! — пробурчал Со. — Об этой истории мои друзья знают только потому, что везли меня в больницу зашивать. — Рассказывай! — настоял Янки. — Ну, мхм, — замялся Со. — Это случилось ночью в общаге, пока все спали, — всё-таки начал Чанбин. — Мне захотелось поесть, поэтому я тихо прошёл на кухню. Ну и я решил сделать бутерброды по-быстрому. Взял нож, но, будучи сонным, случайно уронил его на себя и проткнул кожу так, что мне пришлось ехать в больницу. Это вся история. — Не настолько это и стыдно, — засмеялся Феликс. — Но забавно. — Хватит смеяться! — недовольно пробурчал Со. — Уронить нож на себя надо ещё постараться, — усмехнулся Феликс и потянулся к пачке сигарет. — С кем не бывает неурядиц в студенческие годы? — развёл руки в стороны Чанбин и недоумённым взглядом проследил, как парень достал из пачки сигарету и сжал её в зубах. — Что ты так смотришь? — улыбнулся Янки. — Не ты один грешишь, — он рассмеялся. — Я много глупостей раньше делал. — А кажешься таким хорошим мальчиком, — покачал головой Со, и Феликс снова засмеялся. — Есть такое, — хихикнул Ликс. — Прикуришь? — Конечно, — Чанбин положил свою сигарету в рот и взял в руки зажигалку. Он хотел было её поднять, но Янки положил свою ладонь на руку и остановил её. — Не так, — улыбнулся парень странной улыбкой и, зажав сигарету губами, нагнулся, уперев руки по обе стороны от головы Со. Они не прерывали зрительного контакта, и Чанбин, засмотревшись в тёмные глаза парня, не сразу понял, что тот прикуривал свою сигарету об его. И между ними в этот момент пробежало что-то такое, что Со невольно сглотнул. И всё это так затянулось, что казалось бесконечным. Но Феликс внезапно взял сигарету пальцами и, затянувшись, выпрямился. — Теперь это наш общий секрет, — Янки подмигнул и завалился набок, чтобы лечь обратно на спину. Со хватило лишь на то, чтобы издать нервный смешок. «Кажется, он мне нравится…», — подумал Чанбин и озадачено выдохнул. «Чёрт, он мне что, нравится?..», — пронеслась мысль у ошарашенного своими же действиями Феликса. Неожиданностью, конечно, факты не стали, потому что и Чанбин, и Феликс замечательно разбирались в своих чувствах и никогда себя не обманывали, но тем не менее обоих это не то чтобы не обрадовало, просто… «Ему это не нужно…», — мысленно выдохнул Со, отлично разбирающийся в людях. «Как же я ненавижу это чёртову любовь…», — в отчаянии подумал Янки. Да, возможно, пока было не время.

***

Сынмин, кажется, сходил с ума. Возможно, дело было желании помочь своему хёну с его преследователем, а, быть может, в том, что этот чёртов ублюдок задел его честь — честь гениального хакера, конечно. Ким ведь был достаточно уравновешен (и пофигистичен), чтобы не срываться по любому поводу, но когда его способности ставили под сомнения, Сынмин готов был рвать и метать, что всегда, кстати, заканчивалось его победой. Например, один раз профессор указал на ошибку в его работе, доказывая, что в учебных материалах говорится по-другому. На следующий день Ким кинул ему двадцать листов доказательств, что ошибся не он, а автор материалов. Или другой случай, когда в дебатах оппонент-одногруппник попытался выставить его ничего не понимающим в теме дураком. Сынмин тогда целый час раскладывал всё по полочкам, углубляясь даже в самые незначительные детали, пока оппонент не признал поражение. В общем, да, Ким был тем ещё мстительным говнюком, если дело касалось его знаний. Именно поэтому Сынмин сейчас и сидел за рабочим столом в своей квартире и бегал пальцами по клавиатуре, хотя было уже за полночь. Глаза слипались, пятая кружка кофе уже начала остывать, а круглые очки давно съехали с носа, но их никто не хотел поправлять. Ким сидел согнувшись и бродил усталым взглядом по монитору, и, хоть он и хотел спать, всё равно продолжал пытаться пробить защиту Неизвестного и разузнать, кто он такой на самом деле. Но вот терпение у него всё кончалось и кончалось. — Всё, я сдаюсь! — крикнул в сердцах Сынмин и ударил по клавиатуре. — К чёрту! Это не в моих силах! — Ким откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, тяжело выдохнул. — Ты чего не спишь? — послышалось за спиной, и Сынмин развернулся, чтобы столкнуться взглядом с сонным и потрёпанным Хёнджином, что, видимо, проснулся и, заметив отсутствие своего парня рядом, решил его найти. — Я занимаюсь важными делами, — ответил Ким и махнул рукой. — Иди спи дальше, я скоро приду. — Ты уже несколько дней не вылезаешь отсюда, — нахмурился Хван. — Ты ел вообще? — Э-э, наверное? — развёл руки в стороны Сынмин. — Ладно, я не помню. — Понятно, — выдохнул Хёнджин и подошёл к парню. — Всё, на сегодня достаточно, — он резко стащил с Кима очки и, кинув их на стол, дёрнул Сынмина на себя. — Пошли. — Нет! — упёрся Ким и, выдернув руку из чужой ладони, плюхнулся обратно в кресло. — Я должен попробовать ещё раз. — Что попробовать, Минни? — недовольно уставился на парня Хван. — Чем бы ты ни был так занят, это не повод, чтобы не спать и не есть. — Это важно, — нахмурил лоб Сынмин. — Нет уж, здоровье важнее, — Хёнджин сел перед Кимом и обнял его колени. — Я тебе не позволю вредить моему парню, понял? — наигранно серьёзно бросил Хван и улыбнулся. — Я ведь волнуюсь, — он посмотрел на своего парня так, что тот тут же сдался. — Конечно, — Сынмин потрепал Хёнджина по волосам и ещё раз тяжело выдохнул. — Ты прав, я совсем забылся. — Это всё из-за этого Хана? — вскинул бровь Хван. — Он тебя так работой завалил? — Да. То есть нет… — Ким задумался. — В какой-то степени да, это из-за него, но не совсем то, что ты думаешь. — Расскажешь? — Хёнджин положил подбородок на коленки Сынмина и приготовился слушать. — Недавно хён попросил меня найти информацию об одном человеке, но… — Ким замялся. — У меня не получилось. — А-а, всё ясно, — понимающе сказал Хван. — Твою гордость задели, да? — он усмехнулся. — Нет! — отрицательно покачал головой Сынмин. — Этот человек похоже преследует хёна и что-то от него требует. Я хочу помочь. — Но твою гордость всё равно задели. — Но мою гордость всё равно задели, — всё-таки согласился Ким, прекрасно понимая, что Хёнджин слишком хорошо его знал. — И как продвигаются дела? — Плохо, — снова выдохнул Сынмин. — У меня ничего не получается. — Я могу помочь? — спросил Хван. — Знаю, тебе не нравится, когда я вмешиваюсь, но… — Да валяй — кивнул Ким. — Что, так просто? — удивился Хёнджин, потому что знал, что его парня всегда тревожило то, что Хван во многом его лучше. — Ага, — нехотя признал Сынмин. — Я всё равно больше ничего сделать не смогу, а ты в хакерстве покруче будешь. Хёну может грозить опасность, так что… пожалуйста? — А что мне за это будет? — хитро улыбнулся Хван. — Эй! Ты же сам помощь предложил! — возмутился Ким, надувшись. — Да, но ты слишком быстро согласился, а это меняет дело, — довольно засмеялся Хёнджин. — И что ты хочешь? — спросил Сынмин. — Меня, обвязанного лентами? Может, наручники? Плеть? Что ещё может взбрести в твою больную голову? — Мы, конечно, опробуем с тобой всё вышеперечисленное, — Хван встал на ноги и потянул парня на себя, заставив его встать следом за ним, — но сначала я хочу, чтобы ты пошёл поесть. — Есть ночью вредно, — буркнул Ким. — Не есть вообще — намного вреднее, — заметил Хёнджин. — Иди поешь что-нибудь, а я пока попробую разобраться с этим неизвестным преследователем, хорошо? — Ладно, — всё же согласился Сынмин. — Пойду наколдую чего-нибудь, — скуксился Ким. — Давай, — не смог не улыбнуться Хван и чмокнул парня в губы. — А потом пойдём спать, — Ким развернулся и пошёл на выход, но Хёнджин шлёпнул его по заднице. — Или всё-таки попробуем наручники? — усмехнулся Хван. Сынмин лишь показал ему язык и вышел из комнаты. Хёнджин покачал головой, не переставая улыбаться, и сел в кресло. Он подкатил к столу и занёс руки над клавиатурой, быстро ориентируясь, что к чему. Сынмин оставил достаточно информации, чтобы начать работать, и Хван подключил все свои способности. Он начал с простого, но столкнулся с отпором, из-за чего ему пришлось действовать по-другому — так, как бы Ким никогда не стал делать. И всё начало получаться. Факт за фактом, секрет за секретом — всё внезапно открылось Хёнджину. Но чем дальше он заходил в прошлое Хан Джисона, тем больше ему хотелось выключить компьютер к чёртовой матери, потому что открывшаяся ему правда буквально ошарашила Хвана. «… Сын известного судьи чудом остался жив после борьбы с тяжёлой болезнью!», — гласил заголовок очередной статьи — последнее, что прочёл Хёнджин, прежде чем закрыть всё. — Мора, значит? — сухо усмехнулся Хван, откинувшись на спинку кресла. — Так вот кто ты на самом деле, Хан Джисон. — Ну как продвигается дело? — Сынмин заглянул в комнату и подошёл к парню. — Я всё узнал, — выдохнул Хёнджин. — Правда? — воодушевлённо спросил Ким. — И кто это? — Сынмин положил ладонь на плечо парня и посмотрел ему в глаза, но тут же смутился, потому что Хёнджин сидел нахмуренный. — Что-то не так? Ой, — воскликнул Ким, когда Хван резко притянул его к себе и усадил на коленки. — Знаешь, Минни, — Хёнджин серьёзно посмотрел на Сынмина, — я думаю, нам не стоит в это лезть. — Что, почему? — не понял Ким. — Там всё серьёзней, чем тебе кажется, — покачал Хван головой. — Пусть Хан сам с этим разбирается. — Но… Я не могу это так оставить! Ему может угрожать опасность! — Я уничтожил все пути, тебе до Неизвестного не добраться, — сказал Хёнджин. — Я узнал намного больше, чем должен был, и это лучшее, что я мог сделать для Хана. Правда, не лезь туда. Он сам справится, уж поверь мне. — И зачем я к тебе обратился? — закатил глаза Сынмин и встал. — Ладно, раз ты просишь, я не буду этим больше заниматься. — Вот и замечательно, — улыбнулся Хван. — А теперь спать, — он выключил компьютер и встал. — Или всё-таки наручники? — хохотнул парень. — Вот эти? — хитро улыбнулся Ким, зацепив указательным пальцем пушистые наручники и вытащив их из кармана штанов. Хёнджин удивлённо уставился на своего парня, а затем расхохотался и дёрнулся в его сторону, но тот стал убегать от него. — Ах ты! — Хван погнался за Кимом, сам думая о том, что узнал. «Мора приходит…», — пролетело в голове Хёнджина. Да, Хан Джисон определённо был одним из самых загадочных людей, которых Хван Хёнджин когда-либо встречал.