Всё, что мы держим в ладонях своих

Безусловно и без возможности для всяких споров сон — это именно то, ради чего стоит прожить день. Разве есть в этом мире что-то прекраснее, чем сон? Нет, нет и ещё раз нет! Отказаться от прекрасного мира сна, в котором всё возможно и от которого… Стойте! Кажется, что-то подобное уже было… Хм-м, тогда давайте сразу к делу. Дурак откажется, умный — прыгнет на постель и тут же заснёт, так же было? Да, точно! Минхо, в общем-то, не был особым ценителям сна, но спать ночью было для него почти святым из-за ощущения спокойствия хотя бы там, а потому портить его никому не дал бы. Да, Ли был тем самым занудой, что спал по ночам. В отличие от Джисона. Снова. Снова. В отличие. От этого. Мелкого. Вредителя. Хан. Джисона. — МАААСТЕР, Я ВХОЖУУУ, — раздалось в три часа ночи, когда Минхо преспокойненько себе спал, и не думая просыпаться. И, честно говоря, спал он настолько крепко, что предупреждающего рёва не услышал, а потому знатно подохренел, когда на него налетела целая туша, придавившая его к постели. — Блять, — лишь выдохнул Ли, пытаясь понять, что вообще произошло. Он со стоном перевернулся на спину и разлепил глаза, чтобы тут же их закрыть. Уж слишком лицо Хан Джисона светилось радостью и не пойми откуда взявшейся энергией. Парень, усевшийся на живот мастера, улыбался во все зубы и чего-то ждал. Минхо, настолько уставший от выходок журналиста, просто выдохнул: — Три часа ночи. Какого хуя? — Ах, мастер, тебя бы ударить по твоим невероятно красивым губам! Что-то ты стал часто материться, — покачал головой Джисон, уперев руки в боки. — А кто в этом, собственно, виноват? — всплеснул руками Ли, дотянувшись до повязки, лежавшей на прикроватной тумбе, и надев её на себя. — И слезь с меня! — попытался согнать парня кукольник, привстав на локтях, но тот надавил ему на грудь, заставляя лечь обратно. — А ты не хочешь сначала спросить меня, зачем я вломился к тебе в три ночи в дом, нарушая все законы о неприкосновенности частной жизни? — нахмурился Хан. — А зачем, если ты и сам расскажешь? — развёл руки в стороны Минхо. — Действительно, — Джисон коснулся подбородка, задумавшись, а затем снова улыбнулся и воскликнул: — Я такое нашёл вчера вечером в магазине подарков! — Не терпится узнать! — саркастично сказал Ли, закатив глаза. — Только не говори, что ты пришёл сюда только ради этого чего-то? — Именно! — Тогда это должно быть что-то очень крутое, потому что если нет, я выпру тебя отсюда пинком. — Нет, это правда круто! — уверил Хан, для большей убедительности покивав головой. — Ну? — вскинул бровь Минхо, ожидая, когда Джисон всё же покажет то, ради чего пёрся сюда ночью. Журналист пошарил по покрывалу, на которое до этого кинул что-то, и, найдя то, что хотел, вскинул руку. Он воскликнул довольное: — Та-дам! Ли посмотрел на предмет в руках Хана, и воцарилась тишина, закончившаяся тихим, но ёмким: — Ты идиот? — А что не так? — не понял Джисон и повертел ободком с милейшими кошачьими ушками. — Я как увидел их, так сразу о тебе подумал! — То есть… — Ли попытался сформировать мысль и потёр сонные глаза. — То есть ради сранных ушек ты припёрся ко мне в три ночи и разбудил? — Ну да, — лишь пожал плечами Хан. — Я забыл о них, когда купил, и пока писал статью, случайно заметил их и понял, что обязан увидеть ушки на тебе немедленно! — Что? — не понял мастер. — Так ты что, собрался их на меня напялить? — он ткнул себя в грудь указательным пальцем. — Ну да, — снова лишь пожал плечами Журналист, словно это было вполне себе нормально. — Ой, вали обратно, — цокнул Минхо, снова безуспешно попытавшись столкнуть с себя парня. — Или можешь лечь на диван. — Нет! — отрицательно покачал головой Джисон. — Ты обязан их примерить! — Да сейчас прям, конечно, — фыркнул Ли. — Я собираюсь спать. И тебе советую, белка ты психованная. — Я не хочу спать! Я хочу увидеть на тебе ушки! — Тебе в задницу, случаем, не всадили батарейки? — закатил кукольник глаза. — В своей заднице я предпочитаю держать другие вещи, — хмыкнул Хан и сказал: — Я выпил три банки энергетика и запил кофе, так что сон для меня сейчас непостижим. — Совсем с ума сошёл? — чуть ли не разинул рот Минхо. — Как ты вообще ещё не подох? — он покачал головой. — Не делай так больше, а то долго не протянешь. — Это был эксперимент, — вздохнул журналист. — Не очень удачный, но эксперимент. — И чего ты им пытался добиться? Своей смерти? — Мне было интересно, что будет! — Может, ты просто засыпать не хочешь, а? — выгнул бровь мастер и внезапно понял, что попал в точку. — Серьёзно? Тебе пора к психиатру, — покачал головой кукольник. — Возможно, — не стал спорить Джисон и, улыбнувшись, протянул ободок с ушками Минхо. — Так ты наденешь ушки для меня? — Нет! — раздражённо бросил Минхо. — Тогда я… тогда я! — чуть не задохнулся от возмущения Хан. — Ну и что ты мне сделаешь? — усмехнулся Ли, конечно, понимая, что вполне себе много чего этот парень с ним может сделать. — Я тебя поцелую! — выпалил Джисон, уперев руки в боки. — Чего? — нервно усмехнулся мастер. — Тебе же так понравилось в прошлый раз! Может, повторим? — хитро улыбнулся Хан, медленно облизнувшись (опустим подробности того, что почувствовал в этот момент Ли) и сделав губки уточкой, стал приближаться к мастеру. — Нет уж, не надо! — явно занервничал Минхо, положив ладони на чужие плечи и отстранив парня от себя. — Либо ушки, либо я тебя поцелую! — буркнул журналист, всё-таки мазнув губами по чужой щеке. — Да уймись ты, дитя преисподнии! — выплюнул Ли и всё-таки спихнул с себя парня, который повалился на бок слева от него. — Ах так! — воскликнул Джисон и встал с кровати. — Ну ладно, — нахмурился он и подошёл к музыкальному центру. — Ты чего задумал? — Минхо, который уже собирался ложиться обратно спать, отступление журналиста совсем не понравилось. — Раз не хочешь надевать ушки, то спать я тебе не дам! — сказал Хан и врубил музыку на всю — так, что, наверное, слышно было даже на другом конце города. — Ты с ума сошёл?! — перекрикивая громкую музыку, вскочил с кровати мастер и подбежал к парню, выключая музыку. — Ушки! — резким движением протянул ободок Джисон кукольнику. — Нет! — стоял на своём Минхо. — Значит, слушаем музыку, — снова включил центр Хан. — Дай мне поспать! — Ли нажал на кнопку выключения ещё раз. — У меня работа! — Ушки! — Ладно, — с трудом сдерживая гнев, выдохнул мастер. — Если я надену эти чёртовы ушки, ты от меня отстанешь? — Да! — вмиг воодушевился Джисон. — Тц, дай сюда, — Минхо вырвал ободок из рук парня и резко напялил его на голову. — Пойдёт? — А теперь мяукни. — Чт… Ещё чего! — возмутился Ли. — Не буду я мяукать! — Значит, музыка, — Хан включил музыку в третий раз, но мастер тут же её выключил. — Ладно, — вздохнул Минхо. Он поднял руки к груди, сложив их, как лапки, и высоким голосом протянул: — Мяу. — Идеально, — воскликнул радостный Джисон и, резко вытащив телефон, сделал снимок. — Эй! — воскликнул Ли. — Я не разрешал делать фото! — Да ладно тебе, мастер, — лишь отмахнулся журналист. — Это произведение искусства! Я обязан сохранить это для наших будущих детей! — Каких дете… ой, ладно, — обессиленно пробормотал кукольник. — А теперь я могу поспать? — Конечно, — хихикнул Хан. — Отлично, — закатил глаза Минхо, стянув с себя ободок и отдав его обратно Джисону. — Класс, репетиция Хэллоуина прошла просто замечательно! — Ага, — лишь пробурчал Ли, ложась обратно на кровать. — Идиотские ушки. — Тебе идёт, — хохотнул журналист и призадумался. — Интересно, а мне подойдёт?.. — Нет, — отрезал Минхо. — Да ладно, я же милашка! — плюхнувшись на кровать, Хан надел на себя ушки и, сложив руки, как и мастер ранее, сладко протянул: — Мяу. Минхо не был уверен, что не задержал от этого дыхание.