Всё, что мы держим в ладонях своих

It’s the Parasite Eve.

Минхо понял, что совершил ошибку, сразу же, как официант забрал из его рук бокал, в котором ещё недавно искрилось шампанское с подмешенным в него неизвестным наркотиком.

Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, наступил Конец.

Именно это так ярко забилось в его голове.

Общество, казалось, смотрело на него с насмешкой и желанием сожрать, махая бокалами с шампанским, когда он вылетел из зала и почти тут же скривился, присев на корточки у стены. Сердце забилось в бешенном ритме, а глаза — расширились в немом ужасе от осознания того, что именно Ли сделал. Мастер знал, какое разнообразие всякой дряни мешали в алкоголь и что оно делало с людьми. Прогнившая элита давно сидела на наркоте, поэтому для них эффект не был таким ярким, но Минхо никогда не участвовал в этом «увеселительном» мероприятии, а значит, ожидать можно было всего, что угодно. Наркотик ещё не начал действовать, но Ли уже казалось, что его внутренности скручивает. Дыхание от нарастающего страха сбилось, и он с широко распахнутыми глазами встал на ноги. Ему срочно нужно было выйти на свежий воздух, а иначе его сердце точно остановиться. Или он задохнётся от нехватки воздуха, который вмиг потяжелел. Какая же дурацкая ситуация, ставшая словно финальной шуткой в сегодняшнем цирковом шоу. Кукольник ведь не хотел этого делать. Не хотел ничего пить и оказываться в таком положение. Всё из-за этого чёртового Хан Джисона — предателя, который так жестоко его обманул. Мысль о парне заставила мастера совсем ненадолго, но позабыть о своей проблеме, ведь злость, вызванная произошедшим ранее событием, закрыла глаза красной пеленой. Я всегда на твоей стороне. Так этот предатель сказал тогда? Лжец. Он ведь говорил столько красивых слов, доказывал, что на стороне Ли, и просто показывал к нему свою симпатию, но в итоге решил остаться с Джейсоном? Не стоило верить человеку, который изначально не казался надёжным. Да он такой же, как и вся эта грёбанная элита. Сожрёт и не подавиться. Зло в чистом виде. Монстр, которым он старался не казаться. Да, Минхо просто ненавидит его в этот самый момент. … но почему же тогда сердцу сейчас настолько тоскливо и больно?.. Отвратительное чувство. Злость на секунду сошла на нет, уступив место бесконечной грусти. А ведь Ли уже даже начал признаваться самому себе в том, что… Нет. Это уже не так важно. Зачем об этом думать сейчас, когда ничего уже не будет и не должно быть? Он почему-то вспомнил разговор с Чанбином… — Я должен открыть тебе некоторую правду, — слова, которые тогда сбили Минхо с толку. Незнакомец, который оказался лучшим другом Джисона, казался очень серьёзным, когда опустил свои ладони на плечи мастера и сказал ему эти слова. Минхо посчитал Чанбина достаточно проверенным — совсем не таким, как Хан. Поэтому он не стал спорить и просто спросил: — Что? — Это касается Джисона, — тихо, но уверено начал Со, сведя брови у переносицы. — Мне не интересно что-либо, касающееся Хана, — скорее по привычке ответил мастер, смахнув с плеч чужие руки. — Это важно, — качнул головой Чанбин. — Джисон опасен, и я должен тебя предупредить. Минхо напрягся — ему слова Со не очень-то понравились, но прошлое Джисона всё-таки… было ему интересно. Он не раз задумывался, что же там могло у парня случиться, что люди из прошлого его так ненавидят и… боятся? Ли вздохнул и бросил: — Ладно, — он скрестил руки на груди и спросил: — Ну и что же ты хочешь мне рассказать? Я в курсе о том, что в прошлом Хан что-то сделал и… — Он рассказал тебе обо всём? — удивился Чанбин, вскинув брови и сделав такой взгляд, будто это действительно его шокировало. Минхо замялся, и ему стало даже… неловко. В нём заиграло некоторое раздражение, ведь, конечно же, Джисон ничего ему не рассказывал. — Нет, — честно ответил Ли. — Но я помогаю ему решать проблему с Неизвестным. — Понятно, — кивнул Со, также скрестив руки на груди. — Ты не поймёшь, пока он не решит рассказать тебе хотя бы ту часть с Командой справедливости… — покачал он головой. — Ты и правда ничего не знаешь о нём… Минхо это разозлило. — Мне не то чтобы особо важно, что там у Хана, — выплюнул он, отвернув голову. — Он сам мне не так уж и важен. — Если бы он не был тебе важен, ты бы не оставался с ним так долго, — фыркнул Чанбин. — Я-то знаю, что с Джисоном сложно находиться рядом. Ли не смог оспорить этот факт. — Джи ходит к психиатру и пьёт таблетки, чтобы контролировать вспышки гнева, — вдруг раскрыл чужую тайну Со, и мастер вздрогнул. — В детстве ситуация была хуже. Но он не псих, дело в другом. Джисон опасен сам по себе. Ты же видел, что он может, и это не предел. — Я не понимаю, что ты хочешь мне всем этим сказать, — тряхнул волосами Минхо, раздражаясь, но умело скрывая и то, что новый открывшийся факт его очень даже удивил. Он не раз называл журналиста психом, но и подумать не мог, что тот реально ходит к психиатру. — Я хочу сказать, чтобы ты отступил, — признался Чанбин. — Я вижу, что он тебе нравится, — бросил парень, но тут же продолжил, чтобы не дать Минхо возможность с ним поспорить: — Но Джисону не нужен слабый человек. Любой слабый рядом с ним ломается. Ему нужен тот, кто сможет сдерживать его. Если не хочешь брать ответственность, то лучше уйди. Минхо так ему и не ответил. Сейчас Ли готов был поклясться, что Со имел в виду то, каким Джисон был монстром. Обманщиком. Лжецом. Сволочью, рядом с которым лучше не находится. Чёртовым предателем, которого стоит ненавидеть. Но…

А может, дело в тебе? Ведь ты слабый. А ему не нужен такой слабак. Это ты – ничтожество. Тебе не место рядом с таким, как он. Ты – паразит.

В голове что-то щёлкнуло, и её на секунду сдавило. Минхо поморщился и схватился за неё, нагнувшись. Из его рта вышел какой-то измученный выдох, и он резко выпрямился, словно ему в спину вставили железный прут. Забудь… Забудь… Забудь обо всём… Грязные шепотки вдруг заползли в уши не хуже проворных змей, и Ли вздрогнул, осмотревшись. Никого поблизости не было. Голова закружилась, и он опёрся на стену, чтобы не упасть. Сердце заколотилось с новой силой, а липкий пот неприятно потёк по спине. Темнота коридора стала до пугающего густой. Что-то незаметно изменилось. Забудь… Забудь… Забудь обо всём… Игривые шепотки снова пронеслись волной по коридору, пуская мурашки по телу Минхо, которого стало бросать то в жар, то в холод. Ощущение чьего-то присутствия и непонятная тревога заполнили его сознание. Он испугано выдохнул и отвернулся. Нужно было срочно выйти на свежий воздух и сбежать от этой тьмы. Виски начали пульсировать, лёгкие — гореть. Кровь, казалось, стала вскипать — настолько внутри было горячо. Ли услышал гул: бум, бум, бум. Словно что-то тяжёлое опускалось с потолка на пол, грозясь его раздавить. Бум, бум, бум. Кукольник вздрогнул. Тяжёлые удары — ещё чуть-чуть и точно настигнут парня. Минхо понял, что убираться отсюда нужно как можно быстрее, и сделал шаг вперёд, но коридор, словно кто-то прокрутил, и он упал на стену с ощущением, будто упал на пол. Затем коридор прокрутило обратно, и Ли оказался у другой стены, распластавшись на ней спиной. Паника накрыла его — он не понимал, что происходит. Голова кружилась и кружилась, и всё, словно в хороводе, водило кукольника то туда, то сюда, не давая ему твёрдо встать на ноги. При этом ясность сознания всё ещё была при нём, и именно это вводило его в ужас, ведь проанализировать ситуацию и осознать происходящее он хотел, но совершенно не мог. Мастер тряхнул волосами. Темнота вокруг него продолжала сгущаться. Картины на стенах, что тянулись далеко вперёд по обе стороны, вдруг оскалились, и кукольник, сглотнув, резко дёрнулся, сделав ещё одну неудачную попытку уйти с места. Коридор для него качался, и он качался вместе с ним, смотря на то, как лица на картинах чернеют — становятся злее. Бум, бум, бум. Звук приближался.

Забудь… Забудь… Забудь обо всём…

Шепотки волнами носились по коридору, эхом отдаваясь в ушах парня. Непонимание росло. Дышать становилось всё тяжелее. Нужно было выбираться из этой ловушки — уже куда угодно, лишь бы не быть здесь. Минхо стиснул зубы, чтобы пойти дальше, но только он сделал шаг, как невидимая рука заставила коридор наклониться так, что пол стал горкой, и Ли упал на него, грозясь проехаться до другого конца. — Нет, нет, нет… — пробормотал на грани слышимости Минхо, но для него это ощущалось так, словно он проорал в микрофон, и парень начал брыкаться на полу, пытаясь зацепиться хоть за что-то.

Беги, беги, пока за тобой никто не гонится.

Ещё одна верная мысль, которую тяжело было понять.

Мастер пополз вперёд, начал карабкаться вверх, но ему казалось, что он сползает вниз, хотя в действительности парень даже не двигался. Ему хотелось кричать от отчаяния. Коридор грозился перевернуться. Потолок стал казаться бездонной ямой, в которую парень мог упасть. Минхо закрыл глаза от страха, и из его рта вырывался странный звук. Он уже почти оторвался от пола, как вдруг ощущение падения прекратилось, и коридор резко вернулся в своё положение. Парню показалось, что его придавило к полу тяжёлой бетонной плитой. Но Ли всё равно вскочил на ноги слишком резко. Голова взорвалась непонятной болью — непостижимой в его состоянии. Кукольник стал озираться по сторонам. Стены вдруг начали растекаться, картины — плавиться, а пол стал превращаться в зыбучие пески. Минхо попытался продолжить движение, но начал проваливаться в пол. Тот затягивал его, хотел погрести под собой. Парень опустился вниз, чтобы попытаться выбраться, но руки быстро по запястья потонули в красном дорогом ковре, а ноги — по щиколотки, и Ли с ужасом, резонирующим во всём теле, зажмурился, чтобы резко выпрыгнуть из ловушки и побежать со всех сил по мягкому полу, который мог вновь провалиться под ним в любой момент. Бум, бум, бум — звук не утихал, но к нему прибавился звон цепей. На секунду Ли почувствовал, будто они оплели всё его тело, и он споткнулся, но быстро встал, продолжив бег. Кошмар прекращаться не собирался. Забудь…

Забудь…

Забудь обо всём…

Он снова споткнулся, упав лицом во что-то мягкое. Тёплое. И шевелящееся. Минхо замер, ощущая во всём теле невероятный жар, и тяжело дыша, попытался встать, но чьи-то руки обвили его талию и притянули к себе, сжимая так, что кости, казалось, начали трещать. Воздух стал покидать лёгкие, и Ли застонал, откинув голову и с силой разлепив веки, чтобы посмотреть, что его держало. Белый оскал и пустые глазницы уставились на него, тёмное тело забурлило под ним, просачиваясь обратно в пол, когда как длинные ломанные руки медленно его отпускали. Тени. Мастер резко перевернулся на спину и пронаблюдал за тем, как коридор тает, покрывается дырками, через которые на него смотрят Тени. Потолок над парнем превратился в кишащий Тенями-Змеями сгусток. Тени-Змеи шипели, издавали неприятные звуки, а некоторые шлёпались на пол, пытаясь подползти к замершему Минхо. «Не может быть!», — хотел бы крикнуть он, но сразу три змеи обвили его шею, а затем заползли ему в рот, не давая сделать даже вдоха. Тошнота заполнило нутро. Ли схватился за горло, закатывая глаза, и попытался выкашлять змей, попутно думая, что это действительно невозможно. Ведьмин глаз был закрыт повязкой, а значит, видеть Теней он не мог. Но они были. И явно желали с ним что-то сделать. Понять, что это всего лишь галлюцинации, к сожалению, парень не мог, а потому верил, что ещё чуть-чуть, и он просто-напросто задохнётся. Тени-Змеи внутри прошлись по горлу, заползли в лёгкие, выползли в душу, что-то там открывая и выпуская наружу, и, пока белый, как мел, и парализованный Минхо корчился на полу в ужасе, смотря на леденящие душу тела остальных Теней, что с удовольствием смотрели на его мучения, змеи проползли под кожу и с шипением вылезли из запястий, оказавшись на полу. Это было похоже на нескончаемый сонный паралич. Змеи оплели запястья парня, впились зубами в кожу, пуская свой яд по венам, и мастер действительно подумал, что это и будет его смерть.

Хочешь заколотить крышку над своим гробом?

Мысль, которого любого приведёт в движение.

Парень со вскриком вскочил на ноги и, скинув змей со своих рук, тут же развернулся, чтобы бежать. — Нравится? Кукольник замер, лицом к лицу оказавшись с Кем-то, кто имел внешность Хан Джисона. Правда глаза Некто горели зелёным, а волосы были чёрными, словно смоль. Некто улыбался, засунув руки в карманы бесформенной серой толстовки, и явно чего-то ждал. — Кто ты? — лишь сорвалось с губ Минхо, чьи глаза округлились от понимания того, что этот Некто не мог быть журналистом. — Я — много Кто, — пожал парень плечами. — Возможно, правильный вопрос будет — Что я здесь делаю? — предположил он. — В твоём наркотическом трипе… — растянул Некто губы в странноватой улыбке. — Я просто проходил мимо и даже не собирался с тобой разговаривать, но нашёл тебя в таком состоянии… Ли расширил глаза в ещё большем ужасе и хрипло предположил: — Ты — Та, чьё имя начинается на «Н»? Некто с лицом Джисона, поморщивший и обойдя парня, обнял его со спины и уложил подбородок ему на плечо. Минхо оцепенел от всё того же ужаса — казалось даже, что его затрясло. Некто звонко рассмеялся и, сделав пальцы буквой «V», приложил их к своему левому глазу: — Если бы я был Ею, то мой левый глаз был бы твоим. Ли выдохнул с облегчением, но затем его накрыла новая волна страха — если это не Та, чьё имя начинается на «Н», то кто же это тогда? — Кто ты? — решил всё-таки вновь попытаться Ли. — А ты не думаешь, что я и есть Джисон? — изогнул губы в странноватой улыбке Некто, начав делать круги вокруг парня, чья голова от этого стала вновь кружиться. — Джисон никак не связан со всем этим, — твёрдо отрезал мастер. — И я никогда не впутаю его в это. — Ух ты, какой заботливый, — наигранно пролепетал Некто. — Неужели ты в него всё-таки влюбился? Минхо вздрогнул, а затем напрягся. Он бросил: — Кто ты? — Так тебе здесь нравится? — всё ещё не желая отвечать на заданный вопрос, обошёл его Некто, сцепив руки в замок за спиной. — Обычно наркотики дарят облегчение, но ты, кажется, попал в самый настоящий Ад, — усмехнулся он, кинув на парня насмешливый взгляд. — А ведь наркотик даже не до конца подействовал. Тебя вон бросает от галлюцинаций до более или менее адекватного состояния и обратно… Что же будет дальше? — театрально вздохнул Некто, приложив к приоткрытому рту ладонь. — Я… — качнул головой Минхо, шумно сглотнув и проморгавшись. — Я хочу отсюда выйти. Некто звонко рассмеялся, держась за живот и закинув голову назад, а затем с улыбкой начал рассказывать: — Знаешь, говорят, — подпрыгнул он на одной ноге, наклонившись к Ли, — наркотики на каждого действуют по-разному, — Некто снова загадочно улыбнулся. — Кто-то видит забавные галлюцинации и получает незабываемую эйфорию. Кто-то возвращается в своё счастливое прошлое. А кто-то… — выдержал паузу Некто. — А кто-то борется, — пожал он плечами. — Исчезни, я больше не хочу тебя слушать, — прикрыл глаза ладонями Ли. Голова его разрывалась, а таинственный незнакомец, которого он не мог понять, что-то пытался до него донести. Что-то, что он слышать явно не хотел. — А придётся, — хмыкнул Некто, снова пожав плечами. — Я всего лишь хочу тебе немного помочь, — чуть поморщил носик он. — Наркотик вызвал внутри тебя борьбу, и эта борьба невыносима тяжела, из-за чего ты и видишь все ужасы. И будешь видеть, пока не сделаешь свой выбор. — Я не понимаю, — пробормотал мастер. Он еле мог устоять на ногах — его словно что-то начало тянуть вниз, но парень продолжал стоять. Некто ответил не сразу. Он какое-то время рассматривал кукольника, а затем, склонив голову к плечу, сказал: — Ты наверняка думаешь о том, что Хан — предатель, который решил выбрать для себя другого, — вылетело из его рта, и Минхо замер на месте. — Но ты не думал, что в действительности дело в тебе? — спросил Некто, открывая вид на то, что Ли пытался в себе подавить. — Джисону не нужен слабый человек. Может, это ты слабый, а он просто выбрал для себя вариант, который ему подходит больше? — Нет… — покачал головой мастер. — Заткнись, это не так… — Да и это общество… — сухо бросил Некто. — Думаешь, ты лучше них? Они — паразиты, которые лишь высасывают всё самое лучшее из планеты. Они ничего не делают, чтобы мир вокруг них стал лучше. Ты тоже ничего не делаешь… — Заткнись! — заткнул уши ладонями Минхо, надеясь больше ничего не услышать, но чужие слова так и лились в них: — Ты тоже паразит, — Некто стал подходить ближе. — Я знаю, что ты никогда даже не хотел быть кукольником. Ты хотел стать врачом, а теперь ненавидишь свою жизнь и страдаешь, но ничего, чёрт возьми, не делаешь. Думаешь, твой отец гордился бы тобой, если бы увидел, что ты сотворил с их семейным делом? А друзья? Ты уверен, что они простят тебя за твоё бездействие? Ты не можешь помочь своим друзьям, которые оказались куклами, не можешь стать лучше общества, которое ненавидишь и так презираешь, не можешь… не можешь показать человеку, которого любишь, что достоин его. — Замолчи! — закричал Ли и ударил наотмашь. Удар Некто так и не достиг — он вдруг оказался за спиной парня. — В тебе столько страха, столько неуверенности и нежелания что-либо менять… — с печалью во взгляде произнёс Некто. — Это мешает тебе, не позволяет быть с Джисоном, но ты даже не думаешь бороться с этим. Какой же ты жалкий трус… — покачал он головой. — Но… — легко улыбнулся Некто. — Быть может, я ошибаюсь? — перевёл взгляд на парня он. — Если выберешь кошмар и пройдёшь его, то я окажусь неправым, но если выберешь эйфорию и освобождение — значит, ты и правда просто паразит. — Я не… я… — мастера начала бить мелкая дрожь — чужие слова были непонятны, сложны и тяжелы одновременно. — Я понимаю, трудно слышать это от кого-то, кто имеет лицо твоего любимого, — усмехнулся Некто. — Кстати, как думаешь, долго ты сможешь скрывать от Джисона своё прошлое? — Я не впутаю его в это, нет… — прорычал Минхо, чувствуя, как сознание вновь начинает уплывать. Некто встал перед ним и, погладив свои волосы, стал меняться. Вскоре перед парнем предстала школьница в расклешённой юбке и миленьких туфельках на белых носочках. Она улыбнулась и сказала: — Смотри в оба, Ли Минхо, для тебя это не предупреждение, для тебя это — война, — а затем её тело начало становиться прозрачным. Девушка подошла к нему и шепнула ему на ухо: — Потому что Хан Джисон уже в это впутан. Перед тем, как окончательно исчезнуть, она легко надавила на плечо мастера, и он упал на колени, словно ему на спину водрузили бетонную плиту. Девушка исчезла, и клочок спокойствия, которое она ему даровала своим присутствием исчез окончательно, и парень вновь погрузился в свой кошмар. Одни Тени вновь облепили его со всех сторон, другие — насмешливо глядели на него со всех углов. Пара зит…

Пара

зит…

Паразит…

Паразит…

Пара

зит…

Паразит…

Пара зит…

Ты — паразит.

В голове одно единственное слово перебивало все мысли, налетев словно надоедливые мухи, выталкивало их, занимало место и не давало пробиться гласу разума, топя его в беспросветной тьме. Война внутри Минхо разгоралась.

Забудь… Забудь… Забудь обо всём…

Но что-то пыталось и пыталось закрыть ему глаза и уши, чтобы он не видел и не слышал своей борьбы с самим собой, надеялось, что мастер сдастся, ведь один он никогда не справится со своим проигрышем. Но и кошмар не отступал, и в итоге что-то начало выползать из души кукольника, формируя новые галлюцинации. «Ты не можешь помочь своим друзьям…», — вспыхнули в голове чужие слова, и Минхо вдруг начал слышать знакомые голоса. Он стал оглядываться по сторонам, словно безумный, — дыры в стенах внезапно превратились в окна, в которых открывался вид на То, Что Очень Хотелось Забыть. — Минхо, ты придурок! — в одном окне воскликнула девушка, тыкая в спящего на траве Минхо. Тот закатил глаза, приоткрыв левый глаз, и бросил: — А ты дура, но что тут поделаешь?.. — Я не дура, а твоя лучшая подруга!

В другом окне красноволосый парень спросил: — Разве тебе не кажется, что мы скучно живём? — В плане? — ответил вопросом на вопрос Минхо, уткнувшийся в книгу. — Да-да, мне тоже интересно, что ты имеешь в виду, — отозвался парень, чьё лицо оказалось покрыто веснушками. — Я хочу другой жизни… — пробормотал красноволосый. — О, я могу это устроить… — расхохотался кто-то рядом.

В третьем окне произнесли: — Минхо?.. — темноволосый парень протянул к нему руку, сидя на земле. — Сынмин! — воскликнул Ли, но даже не успел ухватиться за чужую руку — парень вмиг превратился в пыль.

А в четвёртом сверкали зелёные глаза и звучало:

— Я предлагаю тебе сделку…

Забудь… Забудь… Забудь обо всём… Минхо зажмурился так сильно, что перед глазами появились звёздочки, и, заткнув уши, побежал вперёд. Коридор снова начало крутить, а повсюду распространился уже знакомый звук: бум, бум, бум. Ли давно не хотелось настолько сильно кричать. Мастер выбежал из коридора за секунду до того, как он схлопнулся, и потолок рухнул на пол. Яркий свет ослепил парня, и он закрыл глаза ладонями, пока писк заливал его уши. Виски пульсировали, и ощущения были действительно адскими. Наверное, кукольник так и упал бы, если бы странные возгласы, похожие на звериные, не заставили его опустить руки и осмотреться. Сначала ему показалось, что он увидел элиту, купающуюся в ослепительно чистом свете, которая смотрела на него с омерзением, но затем весь свет вдруг померк, и зал наполнили синие краски. Люди превратились в идеально белые маски с широкими улыбками и пустыми взглядами.

Забудь…

Забудь…

Забудь обо всём… Минхо сделал шаг вперёд, и в голове заиграла тревожная музыка из злой игры на фортепиано и жалобного завывания скрипки. Всё вокруг стало представлять из себя нецельную обрывочную картину, словно мастер смотрел в разбитое зеркало. Всё кружилось и кружилось. — Интересно, останется ли мистер Ли марионеткой, если ему отрезать нити?.. — задавалась вопросом одна из масок где-то справа.

— Ему стоит забыть о своём существовании… — отвечала ей другая маска где-то слева.

— Нашу гнилую вонь не убрать, его — так тем более… — медленно гоготала третья маска где-то сзади.

Чёртовы

паразиты,

которые

не

лучше

его.

«Или это я не лучше них?», — невольно загорелось в сознании Минхо. Сколько бы он не пытался не думать, но всё равно возвращался к словам странной девушки-галлюцинации, которая говорила то, о чём её не просили. Может, мастер и правда трус, который ничего не стоит? Паразит. Человек, который даже не может защитить и быть с тем, кого… Забудь… Забудь… Забудь обо всём… Сознание всё больше расплывалось, а мысли превращались в кашу. Наркотик постепенно ломал в кукольнике всё. Толпа из масок расступилась, сделав своеобразный коридор, чтобы Ли мог пройти. Он медленно шёл через него, пока маски касались его своими невидимыми руками. Они тянули его, цепляли за одежду, оплетали длинными пальцами. И голова кружилась и кружилась. В толпе проступило лицо отца, который, качая головой, приговаривал: — Как же я в тебе разочарован… Мастер, заглядевшись на лицо мертвеца, на пару секунду потерял равновесие, начав падать то на одну сторону к маскам, то на другую. Со стороны послышался писк медицинских приборов, и кукольник резко повернул голову к нему. — Какая жалость, тебя не удалось спасти? — вскинув скальпель, прохихикала та самая девушка, на чьих плечах сейчас покоился медицинский халат. Минхо закрыл тяжёлые веки — писк стал ровным, словно оповещая о остановке сердца. Это походило на его конец, но с другой стороны на него посмотрел темноволосый парень, которому он не успел тогда подать руку. — Я всё сделал сам. Стал человеком, а ты просто наблюдал. Как и всегда… — сказал он с осуждением. — Ты никому из нас не помог… А затем мастер сделай спасительный чих, закатив глаза, вдруг шумно чихнул. Галлюцинации испарились, а маски отпрянули от него с отвращением ты проблема для общества. Они попятились назад, померкли, стали злее. Минхо показалось, что они исчезли, но вдруг моргнул, и маски уже медленно крутились в танце, пролетая мимо него, хохоча ему в лицо и громоподобно шепча: Паразит…

Пара

зит…

Это не ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.

Пара зит…

Паразит.

Это ВОЙНА.

Внутренний крик заполнил нутро липким ощущением отчаяния. Это походило на театр ужасов. Как же мастеру было от него плохо. отвратительно. ужасно. Казалось, что ничего не сможет сделать ему лучше. Есть то, что поможет, поможет, поможет — продолжали пытаться шепотки. Просто… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Всего лишь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Забудь… Давай… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь обо всём… Забудь. И правда.

может просто обо всём забыть ?

уйти от боли. забыть об отце, который возненавидел бы его, если бы увидел, до чего дошёл парень сейчас. забыть о разбившейся мечте. забыть о друзьях, которым мог бы помочь, но которым бы помогать не стал. Забыть о предателе, которого… нужно… просто… забыть?..

Озарение на секунду вернуло Минхо светлое мышление, которое быстро померкло, и он вздрогнул — его тело вдруг начало становиться легче. Сердце стало биться ровнее, а голова закончила мучить его болью. Свет залил комнату вновь, и маски стали тонуть в нём, так и не исчезнув до конца, но став уродливыми наблюдателями. Ли осмотрел их и перевёл взгляд вперёд, чтобы увидеть впереди себя знакомое лицо. Да уж, в итоге кукольник просто сдался. Загадочная девушка-галлюцинация оказалась права — он всего лишь трус и паразит. И от пролетевшего осознания всего этого тихий смешок вырвался из его рта, чтобы тут же превратиться в оглушительный хохот. Смех острыми клинками вырывался из живота к глотке и выпрыгивал изо рта с безумным звуком, похожим на смех сломанной антикварной игрушки с неисправным механизмом. Челюсть Минхо болела от того, как широко он улыбался, и ему пришлось аж согнуться, потому что смех, что он выплёвывал, разрывал его изнутри. Хоровод из лиц, света и обрывков фраз продолжал кружиться вокруг него. Эйфория заполнила тело, что становилось всё легче и легче, словно ещё немного, и оно оторвётся от пола и полетит к потолку, а затем, проломив его, устремиться ввысь — к небу. Как же Ли было весело от этой мысли. Смех становился ещё более невыносимым, болезненным, но остановиться оказалось невозможным. Мастер схватился за живот, чуть ли уже не падая на колени, а пустые лица вокруг ломали свои черты, показывая выражение полного замешательства. Правда какое дело теперь было кукольнику до них? Кажется, он даже не понимал, что все эти маски были людьми. И то, что человек перед ним тоже был реален. На секунду Минхо показалось, что он сказал что-то вроде: «Беги…», но парень не мог сказать точно, было это или не было, ведь слёзы из-за сильного смеха уже закрывали обзор пеленой. Смешно, это было так смешно! Настолько, что внутренние органы скрутило — будто смешало, готовя организм к тому, что скоро они просто выйдут наружу с ещё одним приступом смеха. Безумный и отчаянный смех был похож на убийцу, который мог уничтожить его. Но, о Господи Боже, как же это было смешно! Только что именно? Уже не так важно… Чьи-то руки крепко взяли Минхо за плечи и встряхнули, чтобы он встал ровно, но смех не давал ему разогнуться. Поэтому они взяли его поперёк живота и потащили в сторону. Мастер податливо попятился назад, но еле мог стоять на ногах, из-за чего даже ходьба оказалась делом сложным. Кто-то снова встряхнул его и, кажется, даже что-то крикнул на ухо, но Ли лишь издал смешок, не переставая улыбаться. Смех всё ещё рвался из него, но вдруг стал утихать, оставляя после себя боль в лёгких и сухость во рту. В глазах потемнело. Правда всего лишь потому, что из светлого зала его вывели в тёмный коридор. Мастеру тьма не нравилась, поэтому он попытался сопротивляться, но чужие руки дёрнули его назад. В отдаляющемся свете кукольник успел заметить взгляды всех тех, кого разочаровал: отца, друзей и загадочной девушки. Это уже не было грустно, это уже было просто смешно, и он, отчаянно хохотнув, прикрыл глаза, а затем, открыв их, оказался в совсем другом месте. Его вдруг сильно пихнули в спину, и он, упав в проход, плюхнулся на кровать. Маленькая тесная комната с единственной отбрасывающей жёлтый свет лампой, кроватью и тумбой кружилась не хуже богатого зала, вызывая лёгкую тошноту. Это тоже казалось чем-то смешным. Ещё один смешок сорвался с губ парня, и он грозился перерасти в приступ безумного смеха, но Минхо резко подняли с кровати и усадили, привалив к стене. Он, еле удерживая тяжёлую голову в правильном положении, посмотрел вперёд, но увидел перед собой лишь расплывающееся лицо. Его обладатель, кажется, был не то зол, не то растерян. Он пригвоздил парня к стене и, усевшись ему на колени, настойчивым голосом спросил: — Что ты принял? — Что? — не понял вопроса Ли, издав очередной смешок и растянув губы в ломанной улыбке. — Что ты принял? — повторил незнакомец свой вопрос, вновь встряхнув Минхо за плечи. — Я, аха-ха, я не… аха-ха-ха, — вновь почувствовал Ли, как из глубин поднимается смех. — Минхо, сосредоточься! — воскликнул парень, в очередной раз толкнув мастера. — Что? — голова кукольника всё-таки завалилась набок, и он прищурился, всматриваясь в чьё-то лицо. Лёгкое тело, полное странной эйфорией, никак не поддавалась полному контролю, но не то чтобы парню очень хотелось его вернуть — сейчас ему уже было всё равно. Не могло это иметь значения, когда все страхи и вся боль растворились в крови вместе с наркотиком. — Скажи, что ты принял, а иначе я не смогу тебе помочь! — ещё более настойчиво продолжал человек, прекрасно увидев в кукольнике именно это. — Да я не… я не знаю! — с улыбкой ответил Ли, проморгавшись — чужие черты лица становились всё чётче, и на миг Минхо смог увидеть знакомое лицо, прежде чем оно вновь стало мутным. — Джисон? — сощурился мастер и даже поморщился, не веря до конца, что увидел именно его. — Ты создаёшь проблемы, Минхо, — выдохнул Хан, покачав головой и оставив попытки выбить из мастера хоть что-то адекватное — знал, что это почти невозможно. — Ты не можешь быть реальностью, — хохотнул Ли, чья улыбка начала медленно меркнуть. — Ты бы не пришёл ко мне, а значит, ты — галлюцинация? — Знаю, ты бы обрадовался, будь я просто галлюцинацией, но… — Нет, я хочу, чтобы ты был настоящим, — резко прервал его мастер, схватившись за его рубашку. Джисон вздрогнул, замолкнув и уставившись на парня под наркотиками, который уже совсем не соображал, что говорит и делает. Хан выдохнул и попробовал уговорить мастера: — Тебе нужно успокоиться и отдохнуть, а я должен заняться другими делами. Но он недооценил масштаба проблемы, ведь кукольник совсем не собирался его отпускать. — Не уходи, — дёрнул парня на себя Минхо, заключив его в свои объятия. — И вот угораздило же… — проворчал журналист, попытавшись выбраться из чужих и даже слишком крепких объятий и почти тут же сдавшись. — Мастер, моё отсутствие вызовет подозрения. — Мне плевать, — бросил Ли, прикрыв глаза, уткнувшись в изгиб чужой шеи и вдохнув знакомый запах тела, который вмиг расслабил его ещё больше — похлеще чёртовой наркоты. — Я не хочу тебя отпускать, даже если ты — галлюцинация. — Отлично, я то псих, то белкообразное, то… галлюцинация. Что ещё придумаешь? — фыркнул Джисон, махнув рукой. В его голосе так и проскальзывало раздражение, но за ним сложно было скрыть всё то же беспокойство. Хану действительно не хотелось слышать мысли мастера, которые он говорил вслух из-за своего состояния. Это было подло — использовать его. — Ты — предатель, — тихо выдохнул Минхо, прикрыв глаза. Сквозь веки было видно, как он их закатил, борясь со срывающимися дверями и рушащимися стенами, которые он возводил много-много лет. Наркотик смывал всё — даже оболочку от секретов, что знать было нельзя. Хан снова вздрогнул, снова замолк и снова покачал головой. Он всё-таки отодвинулся и сказал: — Это не так. — Мне сказали… сказали, что ты никогда не выберешь слабого человека… — хохотнул Ли. — Как же это… грустно, — он ощутил нечто странное, словно смех снова хотел начать разрывать его, но вместо истерического хохота в нём ощущалась тоска. Парень закрыл рот ладонью, потопив в ней смешок. Хан взял мастера за лицо. — Слушай мой голос, Минхо, — серьёзно сказал он. — Я не знаю, что ты принял, но это пройдёт, так что терпи. — А боль в сердце тоже пройдёт? — вновь начал широко улыбаться кукольник. — У меня не проходила… — на грани слышимости проговорил Джисон и опустил ладони на чужие плечи. — Как же ты напряжён… Мастер совсем не понял — его тело было таким лёгким. Хотя, наверное, дело было в наркотическом состоянии. Может, в действительности он был, словно натянутая струна? Он тряхнул волосами и снова глянул на журналиста. Черты его лица всё ещё были такими нечёткими. Кукольник стянул с себя мешающуюся повязку и посмотрел на парня уже двумя глазами. Стало намного лучше — левый проклятый глаз словно дал возможность видеть нормально. — Так лучше… — слабо проговорил Минхо, заворожённо смотря в чужие глаза, которые ему под наркотиком показались слабо отдающие зелёным. Хан стал выглядеть ещё более растерянным. Видимо, он совсем не понимал, что делать в этой действительно сложной ситуации. Его определённо злило то, что Ли принял какой-то наркотик. Непонятно было только, почему его злило это настолько. Но всё же больше он чувствовал ту самую обеспокоенность. С мастером могло случиться всё, что угодно, — от зависимости до остановки сердца. А тот явно совсем не понимал своего положения, продолжая ловить не то вертолёты, не то ещё чего похуже. Джисон стукнул себя по лбу и пробормотал себе под нос: — Я совершил ошибку, когда решил, что ты всё поймёшь… — Не уходи, — лишь прошептал Минхо, чьё дыхание начало тяжелеть. — А что, похоже, что я куда-то собираюсь? — резко опустив ладонь, кинул Хан с нервным смешком. Ага, как же, уйдёт он теперь… — Если не уйдёшь, я прощу тебе всё, — видимо, посчитав, что это смешно, хохотнул Ли. Пространство вокруг него, как ему виделось, начало менять форму — синие и фиолетовые краски заполнили его, и оно стало то сжиматься, то расширяться, становясь чуть ли не больше самой Вселенной. Под потолком загорелись звёзды и тут же померкли. И не было никакой комнаты и кровати — только чернота и они вдвоём с журналистом. Потрясающее чувство. Совсем не то, что было в том тёмном коридоре с Тенями. С Джисоном было намного лучше, безопаснее. Теплее. — Ага, не будешь со мной потом разговаривать, когда отойдёшь. Я же тебя уже изучил, — фыркнул Джисон, и его вновь дёрнули на себя — так, что лицо парня оказалось в непозволительной близости к чужому. — Не буду, — выдохнул Минхо, коснувшись чужой мягкой щеки указательным пальцем. На коже появилась синяя точка, что стала расползаться по щеке, затем быстро исчезнув. Наркотическая магия, которую нигде не увидишь. Это тоже было так смешно! Очередной смешок сорвался с губ. — Как красиво, — хихикнул парень, нарисовав на щеке журналиста цветочек, который почти тут же исчез. — Что? — Джисон не видел того же, что и Ли, поэтому не мог понять, что имел парень в виду, из-за чего щурился. — Ты красивый, — не мог перестать улыбаться Ли, словно его губы просто не гнулись в другую сторону. — И… что? — оказался сбит с толку Хан. Всё-таки он совсем не привык к тому, что Минхо настолько честен с ним. — Просто хочу тебя, — выдохнул в чужие губы Ли. Правда, которую мастер не готов был говорить. Как же хорошо, что он сам не понимал, что делает. Но вот Хан-то понимал всё. — Э-э-э, — тут же отпрянул Джисон, чьи глаза округлились так, словно собирались выпасть. — Мне так нравится это, — хохотнул Минхо, смотря как стены комнаты возвращаются в изначальное положение. В груди парня разливалось тепло, которое спускалось вниз, скручиваясь в узел где-то внизу. Это было приятное ощущение. Чистая эйфория. Настоящее удовольствие, непонятно почему зародившееся. Мастеру хотелось почувствовать это ещё раз. Ли выдохнул: — Я вижу столько всего интересного… А ты видишь? — Минхо… — обречённо выдохнул Хан, покачав головой. Он правда не знал, что с этим всем делать. Ли рассмеялся и уже готовился сказать что-то ещё, но вдруг пришли Они. Тени. Тени стали ползать по стенам змеями, обретая различные уродливые формы и показывая свои оскалы. Они извивались, сверкали пустотами вместо глаз, и все смотрели на Него — на Хан Джисона, что даже не подозревал о их существовании. Это совершенно точно были настоящие тени, и страх, поднявшийся из глубин души, отразился на лице Минхо. Журналист это заметил. — Что ты видишь? — спросил он тихо, но настойчиво. — Тени, — также тихо ответил Ли, который в своём состоянии просто-напросто не мог врать. — Они всегда с тобой? — шепнул Джисон. Ему давно было интересно узнать, что происходит с кукольником, когда он снимает повязку. Ли, наверное, не задумывался об этом, но журналист всё заметил. Заметил, что его взгляд без повязки постоянно на что-то смотрел — на что-то, что его пугало. — Всегда, — кивнул мастер. — И чего же они хотят? — вскинул Хан бровь. Минхо резко выдохнул: — Тебя. И это было чистой правдой. Кукольник не знал, почему, но Тени так и облизывались на Джисона, пытаясь его то коснуться, то понюхать. Это было страшное зрелище. Хан медленно обернулся, осмотрев комнату, а затем бросил: — Здесь никого нет. — Они есть, — сглотнул мастер, прикрыв глаза и тряхнув головой. — Они есть… — Тогда я прогоню их, — спокойно ответил журналист. — Ты не сможешь, — нервно хохотнул Минхо, схватившись за голову. Джисон накрыл его ладони своими и отвёл от головы. Мастер вскинул на него взгляд и увидел, как Тени стали обнимать его со спины, желая поглотить. Минхо открыл рот, чтобы закричать, предупредить, сделать хоть что-то, но Хан вдруг щёлкнул пальцами и сказал: — Сгиньте. Тени вмиг слетели с него и в каком-то ужасе стали то растворяться в воздухе, то прятаться по углам, то заползать под плинтуса. Всего какое-то мгновение, и их уже не стало. Минхо смог вымолвить лишь: — Что?.. Неужели Хан Джисона боялись даже самые тёмные существа этого мира? Уму непостижимо. — Они исчезли? — склонив голову к плечу, спросил Джисон, заметив чужое удивление. Ли посмотрел ему в глаза своими ошарашенными и вдруг спросил: — Да кто же ты такой? — Я — Человек, — пожал Хан плечами. — Как и ты… — он хмыкнул. — Не могу понять, почему люди пытаются причислить меня ко всему, лишь бы не к себе подобным. — Ты ведь тот ещё… монстр, — сглотнул Минхо. — Возможно, — не стал спорить Джисон. — Это всё же, как бы многим не было противно от данного факта, не исключает моей человечности. Тебя это пугает? — Нет, — хохотнул Ли, но так, что в его тоне прослеживалась некоторая горечь. — Просто твой друг сказал, что ты не выберешь слабака вроде меня. — А ты хочешь, чтобы я выбрал тебя? — вскинул бровь Хан. Ли промолчал. Джисон сказал: — Меня, конечно, удивляет то, что тебя волнует такая ерунда, но если тебе так хочется знать, то смысла в словах Чанбина нет, ведь я уже выбрал тебя. Минхо замер, во все глаза смотря на парня, который вполне мог оказаться всего лишь желанной галлюцинацией, а затем из его рта вырвалось: — Я хочу тебя поцеловать. Джисон стал вглядываться в чужой взгляд разноцветных глаз, надеясь увидеть в них ответы на свои многочисленные вопросы. Он не понимал, как ответить на сказанное, ведь слушать человека под наркотическим воздействием — такое себе дело. Минхо мог просто не понимать своих собственных желаний, и всё это оказалось бы одной большой ошибкой. Но в глазах мастера — таких мутных и усталых — мелькало что-то такое неизвестное, что толкало действовать. Между ними царило молчание, и неровное дыхание звучно выделялось на фоне тишины. Ли сжимал парня в своих объятиях и даже при своём состоянии понимал то, насколько ему нравилось ощущать чужой вес в своих руках. Хан не был хрупким парнем, но в этот самый момент он таким казался. Возможно, мастер боялся, что при очередном выдохе журналист окажется всего лишь галлюцинацией, которая так быстро раствориться и оставит его одного — в кромешной темноте его никчёмной жизни. Наверное, именно этот страх и играл в глазах кукольника, и Джисон не мог просто взять и уйти. Он всё-таки поднял руку и осторожно уложил ладонь на шею Минхо. Кожу в месте прикосновения словно обожгло, и Ли был уверен, что там останутся отпечатки от чужих пальцев. Джисон опустил взгляд на чужие губы и медленно облизал свои, будто всё ещё размышляя, что ему делать. Интимность происходящего была приятной, но чертовски пугающей. Тем более, что журналист отчётливо почувствовал ещё одну буквально вставшую проблему. Мастер явно не пытался сдерживаться. Может, не понимал ничего. Возможно, на руинах своих страхов ему желалось именно этого. Но это желание не осталось незамеченным Джисоном, который поджал губы, ощутив некий трепет от того, что смог вызвать у человека, который ему нравится что-то... такое. — Я могу тебя поцеловать, но как мне узнать, что ты действительно этого хочешь? — снова посмотрел в чужие глаза Хан, медленно поддавшись вперёд и поёрзав, чем вызвал несдержанный и странный выдох у кукольника, который пока не понимал, что так резко захватило его дух. — Ты постоянно меня отталкиваешь. Я уже не знаю, как понимать тебя… — Я сам не знаю, как себя понять, — лишь выдохнул Минхо, пронаблюдав, как дёрнулся чужой кадык, когда парень сглотнул. — Но я больше не могу так жить… — ломким голосом проговорил он и наклонился, опускаясь тёплыми губами на чужую шею. Джисон вздрогнул, скользнув ладонями к чужим плечам и несильно их сжав. — Как? — чуть сдвинул брови к переносице он. Минхо ответил не сразу — он провёл губами по коже к ключицам и оставил там небольшое красное пятнышко. Затем он выпрямился и всё-таки ответил: — В одиночестве. Трусливо. Не могу так жить. Не могу вечно быть паразитом… — Это называется быть серым человеком, — лишь выдохнул Хан, наклонившись к чужому лицу и опалив его своим горячим дыханием. Журналист прикрыл глаза, взвешивая все за и против, а затем всё же подался вперёд и коснулся чужих губ своими. Это был самый странный поцелуй, который был между ними, — в нём ощущалась непреодолимая тоска, выросшая стеной между ними, но и некоторое облегчение. Губы Ли были горькие от шампанского, а губы Джисона — сладкие, со вкусом шоколада. Где-то на задворках всё ещё целого сознания мастер подумал, что парень, вероятно, снова напал на бедный шоколадный фонтан и долго мучал его, пока гулял без него по залам. Будучи в таком состоянии, в котором он был сейчас, Минхо это даже понравилось — Ли, наверное, чужие желанные губы понравились бы даже в том случае, если бы они оказались со вкусом тех самых конфет с неприятными вкусами — блевотой или памперсами, например. Правда ему этого касания оказалось чертовски мало — он взял чужое лицо в свои ладони и притянул ближе, раздвигая сухие губы своим языком. Чувство было непередаваемым. Кукольник, казалось, давно не чувствовал себя так… легко? Наркотик, растворившийся в крови, что неслась по венам горячей лавой, делал своё дело, и все замки, которые давно поставил Минхо, сломались, открывая доступ к тем частям души, которые видеть никому не было дозволено. Он был открытой книгой, страницы которой открывались прямо сейчас. Он был всеми секретами, выложенными на блюдечко с голубой каёмочкой. И пока сжимал чужую талию, дрожащими руками расстёгивая ремни портупеи, пока проводил языком по нёбу, губам и зубам, наслаждаясь вкусом шоколада, он был счастлив. Сухие, но мягкие губы поддавались слишком просто, пропускали его и давали доступ, которые не был разрешён никому, кроме него. Ли терзал чужие губы так, словно хотел оставить на них синяки, но Джисон не собирался сопротивляться. Он не просил нежности и не хотел её. Портупея, благодаря ему, всё же слетела на пол — как и ремень брюк Минхо, не выдержавший напора проворных пальцев Хана. «Не делай этого, не делай этого, не делай…», — билось в голове журналиста, но он отмахивал от себя навязчивые мысли. Конечно же, он поймёт то, что должен был понять, но сейчас ему так хотелось подольше почувствовать мастера, который не пытался его оттолкнуть. Иногда ведь это было… достаточно больно. Даже журналисту хотелось любви, хоть совсем немножко и ненадолго. И пока Минхо, пробравшись тёплыми руками под рубашку Джисона, гладил его кожу у кромки брюк, продолжив целовать его как в последний раз, Хан начал совершать ошибку. Он кусал Ли за губы, стараясь хоть немного осадить его и дать себе больше свободы действий, но, кажется, парня это только больше заводило, поэтому Джисон просто просунул руку между ними, а затем, проникнув глубже, взял чужой член у основания. Ли непроизвольно схватил его за запястье, округлив взгляд, но затем, сглотнув, разжал пальцы. — Тебе неприятно? — чуть наклонил голову к плечу журналист, вглядываясь в чужие глаза и пытаясь разглядеть в них признаки отвращения. — Хорошо, — рвано выдохнул Минхо, не до конца справляющийся с ощущениями — наркотик увеличивал их в сто крат, делая даже из такого простого движения нечто невероятное. — Но всё ещё недостаточно…

Ты что-то делаешь не так, остановись.

Губы Хана стали подрагивать, а в горле встал какой-то ком, но он всё равно продолжил мягко двигать рукой по всему основанию, ловя губами вздохи непонимания. Бедный Минхо правда не мог осознать происходящего. Он дрожал, цепляясь за журналиста, ловил своё удовольствие, но, чёрт возьми, правда не понимал, что же делает. Мастер издал несдержанный стон, когда Джисон надавил на головку, и тот опустил голову на его плечо. Что-то. Не так. Остановись. Вспомни, о чём думал ещё недавно. Именно это билось в голове Хана, пока он дарил свою нежность и своё проявление чувств через не то чувственные, не то внезапно резкие движение, заставляющие кукольника издавать сдавленные звуки. Джисон чувствовал, словно трогает отдельные участки души парня. Он открыл их все для него. Совершенно все. Это было страшно, но Ли действительно повезло, что ключ к этим потаённым краям он вручил именно Джисону, который трогать за живое всё-таки никогда бы не стал. И когда Минхо, ведомый своими инстинктами, потянул его за пряжку ремня, он всё понял. Уважение — вот, что Хан надеялся показать мастеру, когда отстранился и покачал головой. — Я бы, конечно, вряд ли стал бы сопротивляться, если бы ты завалил меня в любое другое время, но позволять тебе делать сейчас то, что в нормальном состоянии, ты бы делать не стал, я не хочу, — выдохнул он, мягко улыбнувшись и посмотрев в чужие глаза. — Я хочу, чтобы ты целовал и любил меня тогда, когда сам этого захочешь, а не тогда, когда наркотики позволяют тебе забыть о своих страхах. Ты напряжён, а я знаю, что легче становится, когда напряжение уходит, но это всё, что я собираюсь тебе дать. У меня есть терпение, поэтому я буду ждать, пока ты сам не примешь для себя решение. — С чего ты решил, что я его всё ещё не принял? — еле слышно пролепетал Минхо, жмурясь от разливающийся приятным теплом ощущений. — Просто знаю, — коротко улыбнулся журналист. — Даже если ты это сделал, то я всё же посоветую отложить решение, пока ты не познакомишься со всеми моими демонами, — сказал он, а затем как-то особенно дёрнул рукой, и для Ли всё закончилось. Фейерверки внутри взорвались, он вцепился в Джисона, зажмурившись, а затем провалился в темноту.