Всё, что мы держим в ладонях своих

Please forgive me, I've got demons in my head.

вырежьте мне сердце. вырежьте мне левую почку. вырежьте язык. вырежьте правый глаз. сделайте так больно физически, чтобы я больше не чувствовал душевную. поставьте шрам на подбородке. напишите скальпелем на лбу. изуродуйте так, чтобы внешнее уродство стало больше, чем внутреннее. уничтожьте. сожгите. превратите в пепел. остановите, дайте замереть. спасите… просто спасите. спасите, ведь спасения нет. перекройте мне кислород. дайте задохнуться внутреннем дымом. прочертите полосу на груди. дайте пустоте выйти из лёгких наружу. так, чтобы я мог вдохнуть. дайте пустоте меня забрать. хватит, хватит, хватит. дайте ей меня забрать. так, чтобы я мог заснуть. так, чтобы я больше не мог проснуться. спасите. спасите, ведь спасения нет. дайте огню внутри сжечь меня. позвольте бессилию убить. абсолютному нежеланию жить позвольте. абсолютному нежеланию просыпаться. позвольте. дайте лезвию пройтись по коже. подарите безумию минуту, чтобы заставить меня трястись. а затем ударьте меня. заставьте рыдать. хоть немного. хоть совсем немного. спасите. спасите, ведь спасения нет. разрешите дотронуться до души, не испачкавшись. дайте сделать шаг без агонии. ведите. ведите, как марионетку. позвольте каждому меня любить и ведите. дайте мне упасть. встряхните и ведите. позвольте каждому хлебнуть моей ненависти и ведите, ведите. спасите. спасите, ведь спасения нет. разрешите слезе прокатиться по щеке. дайте любимому поймать её губами. дайте мне его ударить. помогите, помогите мне его оставить. задавите ревность. так, чтобы ревность задавила меня. скажите за меня. скажите за меня те слова, которые сказать не могу я. дайте ему понять. понять, что моя любовь не делает счастливее. эта любовь убивает. скажите, скажите, скажите ему. скажите, что раны от моего языка не заживают. пустоту никем не заполнить. спасите. спасите его. спасите, ведь даже на меня спасения нет. не хватайте. не хватайте меня. отравляйте. пустите по камням. убивайте. просто оставьте. позвольте демонам праздновать на костях моего рассудка. сожгите. сожгите. и пепел развейте. спасите. спасите, ведь спасения нет. дайте мне кричать. потому что это смерть оптимиста. позвольте мне впасть в истерику. потому что со мной не всё в порядке. разрешите мне прикусить язык. потому что я болен. дайте мне осипнуть… потому что… спасите. Спасите. Ведь. Спасения. Нет.

***

Биполярное расстройство, известное так же, как маниакально-депрессивный психоз… абсолютно никакого желания что-то делать. … является психическим заболеванием, которое характеризуется нетипичной… абсолютно никакого желания просыпаться. … сменой настроений, перепадами энергетического уровня и способности функционировать. абсолютно никакого желания жить. Он никогда не интересовался психиатрией достаточно, чтобы понимать, что с Ним происходило на протяжении многих лет, и когда врач сказал Его матери, что у него определённо «биполярное расстройство», Он и понятия не имел, что с этим делать. Он ради интереса прочёл всю симптоматику за пару дней до похода к психиатру, но предполагать — это одно, знать, что это правда, — совсем другое. Многим людям нравится выделяться и приписывать себе того, чего нет, но если ты сталкиваешься с этим, ты чувствуешь лишь одно — страх. Страх того… Биполярное расстройство — маниакально-депрессивный психоз, эндогенноепсихическое… что ты теперь ненормальный. … расстройство, проявляющееся в виде аффективных состояний: маниакальных (или гипоманиакальных) и… что таблетки выжрут тебе мозг. … депрессивных (либо субдепрессивных), а иногда и смешанных состояний. Возможны многообразные варианты смешанных состояний. что ты проживёшь несчастным всю жизнь. Честно говоря, страхи Его никуда не девались много лет, когда Он вполне себе смирился с тем, что всю жизнь будет не таким. Иногда мысли о том, что Его бесконечная тьма, никогда… никогда не закончится выматывали, потому что… Биполярное расстройство, ранее называемое маниакальной депрессией, представляет собой… ты же ничтожество. … состояние психического здоровья, которое вызывает экстремальные колебания настроения, которые включают эмоциональные… ты не достоин быть счастливым. … максимумы (мания или гипомания) и низкие (депрессия). Эпизоды колебаний настроения могут возникать редко или несколько раз в год. просто исчезни и сделай всем подарок. Но он знал, где-то там есть свет, а тьма — она не вечна. Знал, но не понимал. От начала до конца очень много боли, но всё это — лишь лента дороги. Хотите её прочесть? Биполярные расстройства характеризуются чередованием эпизодов мании и депрессии, хотя у большинства больных превалирует… я не могу чувствовать. … одно из этих состояний. Точная причина неизвестна, но в патогенезе может определяться наследственностью, изменениями уровня… одиночество убивает. … нейромедиаторов в головном мозге и психосоциальными факторами. пустота растёт. Он даст вам это сделать. Когда это случилось, Он стоял под душем, и капли воды стекали по его телу, падая и разбиваясь точно так же, как и Его слёзы. В глазах Его потемнело так резко, что Он не успел разглядеть собственное испуганное отражение в зеркальной плитке, и ноги Его ослабли вмиг, после чего Он рухнул на колени, судорожно вдохнув лавовый воздух. Голову Его сдавило, и она закружилась в безумном хороводе, пока обычно чуткий слух исчезал, оставляя Его страдать в глухоте, будто Он оказался под толщей воды. Дыхание тут же перехватило, и паника наплыла волной, погребая Его под собой. Ему было горячо от пара, но внутри холод морозил все Его органы. Он не понимал, что с Ним происходило. Он отчаянно старался не потерять сознание, а потому шептал проклятья и старался дышать как можно более ровно и глубоко. Внезапное состояние прошло также быстро, как и появилось, стоило Ему только лишь сглотнуть. Звуки воды снова влились Ему в уши вместе со звоном, а давление на голову ослабло достаточно, чтобы Он смог встать на ватные ноги. Ещё не до конца отойдя, Он дёрнул кран и, кое-как одевшись, вышел из ванной, чтобы выдохнуть с неким облегчением. Он подошёл к окну и распахнул его, желая вдохнуть свежего воздуха и наконец почувствовать себя лучше. На дворе был конец октября, а в Его душе жил март. И тогда Он понял, что слышит — слышит, как она трещит по швам. Та самая… та самая… как же её все называют? Нормальная жизнь? Да, она, нормальная жизнь… Она трещит по швам, рвётся на куски, рассыпается песком в Его ладонях, а Он… а Он смотрел. Просто наблюдал со стороны, словно это не Он разрушался вместе с ней. Он бы мог зашептать: «Помогите, помогите, помогите…» Мог бы спросить: «Почему вы все просто смотрите?» Или мог бы крикнуть: «Почему вы все улыбаетесь, когда мне так больно?» Заорать: «Почему, чёрт возьми, уходите, исчезаете, пропадаете из моей жизни, когда мне настолько плохо?» Тихо вымолвить охрипшим голосом: «Почему вы все отворачиваетесь?» И закончить всё: «И бесконечно не понимаете, не понимаете, мать его, не понимаете?» Но Он решил молчать. Ему ставили диагноз за диагнозом, заламывая пальцы и уже не зная, как смотреть ребёнку в его пустые глаза. Пичкали таблетками раз за разом, вызывая всё новые и новые побочные эффекты, от которых нельзя было никуда деться. Тошнота, тяжесть, депрессия — всё, что преследовало Его годами. Когда-то Он должен был сломаться, а сломавшись, Он погрёб под обломками своей души и всех остальных, кто был с Ним рядом. Он не мог быть нормальным, Он не мог поступить иначе, Он бы просто перестал существовать, если бы не сделал всё это, потому что… — Попробуй выплеснуть все свои эмоции в тексте. Напиши что-нибудь, — однажды посоветовал Ему психиатр, когда ужасающая история Его юности закончилась, а наручники, холодящие запястья, были с Него сняты. Сначала Он воспринял это, как шутку. Ему не нравилась мысль о том, чтобы связать свою жизнь с писательством или чем-то таким. Он собирался стать юристом и никем больше. Но затем Он взял ручку и написал всё за месяц. Когда Он закончил школу, отнёс рукопись в издательство, где… — … а ты не думаешь, что это слишком откровенно? — вдруг подал голос Издатель, бросив на стол драгоценно-вымученные рукописи, и Он, до того погружённый в свои мысли, вздрогнул, чуть не выронив зажжённую сигарету из своих пальцев. — Что? — глупо похлопав глазками, спросил Он. — Твои рукописи, — ответил Издатель, поправив очки и откинувшись на спинку кресла. — Я, конечно, впечатлён твоей историей, но… — скрестил руки на груди Издатель и пожал плечами. — «Но»? — усмехнулся Он и, сделав очередную затяжку, затушил сигарету о массивную пепельницу. — Но… — попытался как можно более мягко объяснить Издатель. — Нет, не пойми меня неправильно. Просто… Я прочёл рукопись и, честно говоря, мне кажется, это немного… откровенно? — всплеснул Издатель руками. — Ну, знаешь… Не боишься, что люди тебя не поймут? Или осудят, например. Ты ведь всё-таки тот самый… — Не мне стыдиться, — прокрутился на кресле Он и посмотрел на Издателя, игриво улыбаясь. — Осудят за что? За то, что я решил поделиться с миром своей историей? Общество стало слишком странным, — закатил Он глаза. — С каких пор такие люди, как я, должны стыдиться чего-то такого? — и изогнул бровь в непонимании. — Я — это я. И ничего я в своей жизни не сделал такого, чтобы стыдиться и по сей день, — Он призадумался. — Ладно, есть, конечно. Очень и очень многое, но я не стыжусь своих проблем. Стыдиться нужно своих плохих поступков, а не того, каким ты родился и каким тебя сделали другие люди. Вот как раз этим людям и стоит стыдиться, — хмыкнул Он. — Да и я больше не ребёнок, который всего боится. Пора мне перестать волноваться о том, что обо мне подумают другие, — Он широко улыбнулся. — Мои ужасные поступки — это урок для многих, я думаю… — Мне не совсем это… понятно, — дёрнул головой Издатель, снова беря в руки рукописи. — Вот прочтёте дальше — поймёте, — хихикнул Он. — Я расскажу о семье… хватит, хватит, хватит… почему вы не оставите меня в покое, если всё равно не понимаете? хватит волноваться… хватит. вы даёте мне всё, кроме понимания. почему? хватит… — Расскажу о моём окружении… ты странный… ты никому не нравишься… тебя никто здесь не любит… ха-ха-ха, посмотрите на него, он же… ты изгой… он всегда говорит только бред? — Расскажу о друзьях… ты просто мне завидуешь… я же лучше тебя… это ты эгоист и эгоцентрик… токсичная мразь… с тобой невозможно дружить… я в тебе так разочарован… — Может, расскажу о взрослых… это не твоё, найди себе другое занятие… все твои старания ничем не окупятся… ты слишком глуп… просто уходи, а то я устала улыбаться тебе только потому, что ты мой ученик… — И, — Он вдруг странно улыбнулся и сказал: — я расскажу о Себе — человеке, который виноват. В общем, прочтёте — и всё узнаете, — повторил Он, и Издатель лишь вздохнул, переведя взгляд на страницы одной из глав. — Ну, ладно, продолжу-ка я читать. — Ага, — улыбнулся Он и сказал: — Начало же уже положено. Теперь придётся погрузиться… — и посмотрел прямо Издателю в глаза. — … на Дно. … И, возможно, увидеть, как его пробивают. Много-много раз пробивают. Книгу Он так и не издал — в последний момент решил, что Не Хочет Ворошить Прошлое, Которое Поклялся Оставить. Зато Издатель предложил Ему работу, и так Он стал журналистом, хотя все его разговоры об этом действительно были просто шуткой, которую учителя воспринимали как глупость. Он не отказался от новой возможности. Список диагнозов был порван, таблетки — отправлены в урну. Это было странно, но в один день Он кое-что понял. Он не был психом и не болел ни одним заболеванием, которые ему приписывали психиатры. Просто Он был Тем, кто Не Принадлежит этому Совершенно странному Миру.

***

Опасность крылась не во тьме, но в ней она ожидала, когда нужно было на время исчезнуть с глаз, и Хан Джисон сейчас находился в зале, в котором ещё недавно элита собиралась устроить веселье. Комната с широким бассейном, отбрасывающим из-за маленьких ламп на стены голубоватый свет, был пуст, ведь все остались напряжённо ждать своего лидера в главном зале, и покрыт мраком. Через бассейн был перекинут стеклянный мостик, на котором расположили столик со сладостями и шоколадным фонтаном. Журналист стоял у него и макал пирожные в шоколад. Он включил музыкальный центр и пританцовывал под не особенно громкую музыку. У меня в голове демоны, демоны, демоны. Прошу, прости меня, у меня в голове демоны. Парень, незамысловато двигаясь на импровизированном танцполе, наслаждался сладостями и обдумывал дальнейшие действия. А точнее — слова, которые он должен был сказать. Всё уже было решено и огромный снежный ком, набирающий обороты, нельзя было остановить. Многие могли бы подумать, что Джисон активно двигает свой план в нужную сторону, но в действительности ему больше нечего было делать. Он поставил на бумаге нужные точки, и линии сами стали ползти по нему, собираясь в финальный рисунок. Оставалось только дождаться, пока участники всего действа этот рисунок увидят. — Я думала, ты не зайдёшь так далеко, — тихий, но вкрадчивый голос Шухуа вдруг заполнил зал не хуже тихой мелодии, и Хан, даже не вздрогнув, развернулся к девушке, чтобы спросить: — Ожидала чего-то другого? — Просто не знала, что ты захочешь показать такую свою сторону мастеру, — сухо хмыкнула Шухуа, дёрнув плечом. — Всё равно увидел бы, — развёл руки в стороны Джисон. — Не думаю, что он особо удивился. — Он особенный. Нэтали не зря его выбрала, — склонила голову к плечу девушка. — А? — вскинул бровь Хан, сделав непонятное выражение лица. — Кто? Даэ, стоящая у дальней стены вздохнула и закатила глаза. — Может, уже закончишь это всё, а то я устала здесь торчать, — кинула она. — Тебя никто не просил следить за всем, — махнул рукой Джисон. — Ты вообще крайне непонятная личность. — Вот так и делай для других добро, — фыркнула Даэ, скрестив руки на груди. — Непонятной личностью окрестят. — Отступниц никто не любит, — с холодом и презрением посмотрела на девушку Шухуа. — Ведьм-кукол тоже, но я же ничего не говорю, — показала ей язык Даэ и подмигнула. Шухуа поджала губы, вмиг помрачнев, и отвернулась, снова обратив своё внимание на Джисона. — Ситуация обостряется, — кинула она. — История с этими идеальными масками скоро закончится, — пожал Хан плечами. — Нет, — отрезала девушка. — Большой враг на вас надвигается. Ведьма. — А гобонреЧ? — надула губки Даэ, рассматривая свои ноготки. — Он спит уже несколько сотен лет, и никто не заставит его проснуться, — грубо бросила Шухуа, но в голосе её проскользнули едва заметные нотки страха. — Кроме… — протянула Даэ игриво. — Нет, — бросила Шухуа. Джисон вскинул бровь — понимал ли он вообще, о чём девушки говорили? — С вами невозможно находится в одной комнате, — фыркнул он, отвернувшись от обеих и взяв в руки ещё одно пирожное, которое аккуратно окунул в шоколад. Девушки на пару секунд замолчали, но Шухуа вдруг спросила: — Мастер ещё вернётся? — Конечно, он же важный элемент в моём плане! — воскликнул Хан театрально и сунул пирожное себе в рот. — Всё это было для того, чтобы ему стало легче, — повернулся он обратно к девушкам. — Быть может, я бы и не стал устраивать это всё, если бы ему не было от этого пользы, — пожал парень плечами. — Почему такие жертвы ради человека? — нахмурила брови Шухуа. Журналист хмыкнул, сделав достаточно длинную паузу, а затем ответил: — В сердцах людей живут монстры, а в их головах — демоны, — он посмотрел и на Шухуа, и на Даэ и спросил: — В чём же проявляется их человечность, как думаете? — Джисон приподнял уголок губ и сказал: — Я вот думаю, что в любви к другим. — Отвратительный из тебя романтик, — махнула рукой Даэ и закатила глаза. — Возможно, — развёл руки в стороны Хан. — Но после того, что он мне сказал… я не могу свернуть с выбранного пути. Потому что иначе свои чувства он больше не сможет доказать. — Ну а что мастер? — вздохнула Шухуа. — Что он сейчас делает? — Ну-у, — протянул журналист. Интересный вопрос.

***

Когда внутри мастера всё взорвалось, и он посмотрел на родное лицо, его уши заполнил шум, а глаза — заволокла тёмная пелена. Когда это случилось, мастер закрыл глаза, погружаясь во тьму. Когда мастер открыл глаза, перед ним не было человека, который оказался ему небезразличен, а сам он — не находился в маленькой комнатушке. Это так странно, не находите?.. Я ощущаю напряжение… Что-то грядёт…

Не хочешь ничего сказать мне, звезда моя?.. Мне так жаль, мне так жаль, мне так жаль…

В голове моей демоны, в голове моей демоны, в голове моей…

Ну что, попался? Он сказал мне… Что?..

Да заткнитесь вы уже!.. Вы, кажется, забылись… Аристократы хреновы…

Позор семьи Ким… Подсыпал ему яд… Хотел убить одним выстрелом двух…

Какая уродливая… Ты стеснялся меня всё это время?.. Никогда не прощу!..

И что это значит?.. У нас был уговор… И ради чего?..

Потому что мне так захотелось.

— Ла-ла-ла-а… — прошлое, будущее, настоящее… всё смешалось в звонкой мелодии, что эхом разносилась по пустым коридорам, наполненным ярким светом, льющимся из огромных окон. Она была тихой, но на фоне ещё большей тишины этого места казалась громоподобной. Женский и слегка хрипловатый голос напевал её, и не было ничего важнее этой незатейливой песни, несущей в себе большую любовь. Мастер моргнул и перед ним вновь оказался Джисон, который толкал его в плечи, пытаясь привести в чувства. Всё тело мастера дрожало, в нём ледяной холод переходил в непередаваемое жжение. Руки мастера не слушались его и обвили чужую талию. Хан сопротивлялся, пытался вернуть мастера, но тот снова оказался там, где не должен был быть. — Ла-ла-ла-а, м-м-м, спи моё-ё дитя… Это было так странно — самое светлое место в этом мире, и именно Минхо, словно чёрная клякса, попал в него. Он не знал, где он и как здесь оказался. Парень закрыл глаза, а когда открыл, то оказался в большом зале, наполненным тем самым ярким светом, озаряющим всё вокруг. Мастера снова выкинуло обратно в комнатушку, в которой он опрокинул Джисона на кровать и придавил всем своим весом, начиная бродить по его бёдрам руками. Мастер его не слышал, словно оглох на это время, и его шевелящиеся губы, пытающиеся что-то сказать, смотрелись даже комично. «Я умер? Я в Раю?», — сначала подумал Ли, когда его перекинуло в свет. Он не понимал правды, но ни Теней, ни Черноты реальности в этом месте не было. Что же это было? Да и разве попал бы такой, как он, в Рай? Да и был ли это Рай? Мастер никогда бы не сказал, что зал с мраморными полами и белыми стенами и есть тот самый Рай, хотя ему ли судить? К тому же Минхо был здесь не один. У окна, на его подоконнике кто-то сидел. Этим кем-то оказалась роскошная женщина в белом платье с длинными красными волосами и яркими зелёными глазами. Она напевала приятную слуху мелодию, непонятно кому посвящённую. Женщина смотрела в окно, словно наблюдала за кем-то, и глаза её были полны нежности. — Айщ, — зашипел мастер, схватившись за голову, и увидел, как в той самой комнатушке целует Хана, задирая его рубашку, а затем спускается губами к его шее, выцеловывая её так, словно хотел оставить синяки. — Я буду любить тебя всегда, ты — моё дитя-я, — протянула женщина и вдруг замолчала, посмотрев на парня, которого кидало то туда, то сюда, и проследив за его мучениями. Она ещё какое-то время наблюдала, а затем сказала: — Странно, — женщина вздохнула. — Нехорошо, что ты попал в это место. — Почему? — внезапно сорвалось с губ Ли, и он вдруг заметил, что его голос стал в разы тоньше. Парень вздрогнул и посмотрел на свои руки — такие детские и маленькие. Ему стало не по себе. — Потому что, — лишь ответила женщина и пригляделась к незваному гостю. — Я вижу на тебе отпечаток Нэтали, — она нахмурилась и проговорила: — Незрелая и глупая девчонка. Такая молодая, а думает о себе невесть что… — Кто Вы? — вдруг задал ещё один вопрос Минхо, не в силах осознать происходящее в полной мере. Женщина хмыкнула. — И Даэ постаралась, — бросила она. — Кто Вы? — не отступал мастер, словно чужое имя имело сейчас значение больше, чем что-либо другое. Женщина улыбнулась и всё-таки ответила: — Меня зовут Мора. Пространство вновь исказилось, словно просто схлопнулось, и мастер окончательно вернулся в свою не менее искажённую реальность. Он открыл веки и увидел, как сжимает шею Джисона, смотрящего на него своими остекленелыми глазами. Ад заканчиваться не собирался.

***

— … ну а мастер всё ещё под действием наркотиков ловит вертолёты, — хмыкнул Хан, пожав плечами. — Если учесть, что мои ручки постарались над тем, чтобы ему виделись только самые лучшие сны-ы, — растопырив пальцы и поиграв ими, помахала Даэ руками, — ему весело. убивать тебя раз за разом… — Отвратительно, — бросила Шухуа. — Ты просто бросил его в той комнате, даже не решившись ему помо… — хотела сказать девушка, но Джисон вдруг резко развернулся и засунул пирожное ей в рот. — Я сделал всё, что мог, а остальное уже за ним, — легко улыбнулся журналист и сказал: — Хватит болтать, это бессмысленно, — подмигнул он ей. — Ты лучше вот что сделай… — склонился парень к ней и прошептал кое-что на ухо. — Тц, — фыркнула Шухуа, отстранившись. — Я сделаю это только потому, что ты помог мне. — Спасибочки, — хихикнул Джисон весело, отскочив от девушки. — А теперь ты что будешь делать, а? — это уже без тени веселья в голосе спросила Даэ. — Ну, я собираюсь побыть здесь какое-то время, пока просьба мастера выполняется, — чуть подумав, сообщил Хан. — Ещё одна его просьба. — Он просил о чём-то ещё? — свела брови у переносицы Даэ. Джисон улыбнулся. — Я сделаю для тебя всё, только попроси, — тихо проговорил Джисон, погладив Минхо по щеке, и тот неровно выдохнул ему в губы. — Помоги моим друзьям, — прикрыл глаза Ли. — Это единственное, что я сейчас хочу. Хан не ответил сразу. Он поджал губы и сделал вид, словно обдумывал слова мастера, но затем парень выдохнул и ответил: — Хорошо. — Да, кое о чём, — отвернулся журналист, разглядывая блестящую воду бассейна. — Это малое, что я могу сделать, но, надеюсь, это уже хоть что-то. Хотя Хоть Что-то в случае мастера — это уже очень и очень многое. Джисон покачал головой, взяв со столика стакан воды и сделав один глоток. Он нахмурился, посмотрев на стакан, и тихо проговорил: — У этой воды отвратительный вкус.

***

Со Чанбин уже не удивлялся. Тому, на что был способен Хан Джисон. Наверное, никогда и не удивлялся. Быть может, они бы не стали лучшими друзьями, если бы тот не был таким, какой он есть. Поэтому всё, что происходило с элитой, Чанбин воспринимал как пустяк. Шутку. Хоровод безумия, в котором рушились жизни, воспринимал как глупость. В этом было что-то смешное. Об этом и подумал Со, когда вышел из особняка во двор и посмотрел на оранжевое небо, закатное солнце на котором было скрыто за плотными облаками. Он своё дело сделал и уже собирался уходить. Ему было всё равно, что в этом особняке будет происходить дальше. Сейчас Чанбину было важнее вернуться в дом его бабушки, где его ждал Феликс. Вообще-то Со пообещал свозить его в город на прогулку, но был вынужден оставить его и прийти на помощь своему другу. К счастью, особняк находился за городом и не так далеко от дома бабули, и Чанбин уже хотел поспешить туда, как вдруг… — Ну что, Чанбин, попался? — мрачно протянул знакомый низкий голос, и Со, вздрогнув, обернулся, чтобы удивлённо пробормотать: — Феликс? — глаза Чанбина округлились, и он спросил: — Что ты тут делаешь? — Мне позвонил твой друг, — скрестив руки на груди, бросил Ли и нахмурился. — Он сказал мне, что ты на свидании с Лиеном. — Чего? — только и смог сказать Со, когда в голове загорелась одна мысль. Ох уж этот чёртов Хан Джисон.