Всё, что мы держим в ладонях своих

I must confess that I feel like a monster.

Имена, которые Хан Джисон вырезал у себя на сердце острым лезвием сожаления, никогда не забудутся, а их обладатели останутся в памяти, как те, кто зашли в клетку к чудовищу и раскрыли его сущность в полной мере. У Джисона на всё и всегда была причина, без исключений, и каждый его плохой поступок можно было на что-то списать, но это не делало его менее виноватым. Столько людей пали жертвами его эгоистичных поступков. Их было намного больше, чем несколько его бывших друзей. На костях рассудка демоны устраивают пиршества — как-то так было начертано на судьбе Хана — судьбе, в которую он так не верил. Прошлое не изменишь, всё уже написано — кровью, слезами, быть может, остатками чувств. Всё закончилось так давно, но Джисон оставался собой в той мере, в которой был всегда. Он был собой, и ничего не мог с этим поделать. Журналист никогда не вёл себя наигранно — каждая его часть являлась им. Разрозненная, словно нецельная личность, состоящая из кусков настолько непохожих, что могло испугать любого. Глупые и дурацкие слова, желание помогать людям, холодные взгляды и разрушительность — это всё был он. Поэтому даже тогда, когда его юность закончилось, и вся история с Чёрным переделом и его друзьями завершилась, Джисон не перестал быть тем, кого боятся. Не перестал быть монстром. Как же было грустно осознавать, что жизнь нормального человека — это всё же не совсем про него. Он не был той частью себя очень долго, обходя стороной острые края своей же души, которые причиняли ему боль, и можно было даже решить, что всё правда завершилось, и парень полностью перешёл на другую сторону себя, но… Эта одна простая фраза, которая всё разрушила. Уничтожь их. Минхо, наверное, было так легко говорить это Хану, не осознавая, какие последствия будут иметь его слова. Джисон не мог ослушаться мастера. Не мог оставить его страдать. Не мог не разрушить то, что делало его таким несчастным. Ради этого человека журналист был готов положить к его ногам всё это чёртово общество. Всё-таки любовь — чувство отвратительное в некоторой степени. Хан хмыкнул, смотря безразличным взглядом на элиту, которая продолжала веселиться, не осознавая то, какой мишенью сейчас являлась. Джисон стоял в тени на балконе и наблюдал за ними, как лиса за кроликами. Как же это было… бесчеловечно. Бесчеловечно уничтожать жизни людей, которых и людьми сложно назвать? Ох, Хан, уйми ты уже свою совесть. Спор с самим собой где-то внутри не прекращался. «Когда-нибудь я с этим всем закончу…», — подумал он и прикрыл веки. — Снова борешься со своей совестью? — вдруг встал слева от парня Чанбин, засунув руки в карманы брюк, и оценивающе оглядел парня. — Выглядишь потрёпанно, — заметил он. И правда, уложенные волосы журналиста растрепались, рубашка помялась, а портупея так и не вернулась на место, из-за чего вид его оставлял желать лучшего. — А ты попробуй оттащить от себя невменяемого парня, который в несколько раз оказался тебя сильней, — фыркнул Джисон, закатив глаза, и пробормотал: — Еле из-под него выбрался… — Ты с ним что… — вдруг предположил Со и прокашлялся. — Не спрашивай, что там было, — лишь отрезал Хан и тяжело выдохнул. — И ты — придурок, Чанбин, — развернулся к другу он и предъявил: — Зачем ты рассказал мастеру про меня? — А что? — развёл руки в стороны Со. — Я просто сказал ему правду, — пожал он плечами. — Он должен знать о той ответственности, которая на него ляжет. Если он узнает, что ты… — Он всё узнает от меня, — прервал друга журналист. — Я сам ему расскажу. — Ладно, — лишь кивнул Чанбин. — В любом случае… — нахмурился он. — Что собираешься со всем этим делать? — Уже ничего, — пожал Джисон плечами. — Может, немного поиграю на нервах, но всё и так запущено, и мне осталось просто дождаться результатов. — А зачем ты ввязал во всё это Лиена? — вскинул бровь Со. — Ты знаешь, почему я это сделал, — кинул журналист. — И мне не очень это нравится, — закатил Чанбин глаза. — Я же сказал, всё уже запущено, и поздно думать об этом. — Тебя это всё волнует, — даже не спрашивал Со. — Есть такое, — хмыкнул Хан, вернув взгляд на общество. — Я не хочу жалеть тех, кто этого не заслужил, но иногда мне кажется, что… — Это даже слишком, — закончил за парня Чанбин. — Да уж, это так, — коротко улыбнулся он. — Но подумай, твои действия часто имеют такой эффект… — задумался, как объяснить Со. — Всё в итоге разруливается в лучшую сторону, понимаешь? — Что-то я не замечал, — помрачнел Джисон. — Тебе просто стоит об этом поразмышлять, — покачал Чанбин головой. — Тебе пора признаться самому себе, что в том, кто ты есть, нет ничего плохого, и ты не виноват. — Я не хочу дружить со своим монстром, Чанбин, — скосил на друга холодный взгляд Хан. — Он очень любит рвать человеческие жизни в клочья, а я не Господь Бог и не любая другая сущность, и мне не дано право разрушать. Я простой человек, я просто хочу быть журналистом и чьим-то любимым, — выдохнул он с усталостью. — Я делаю это только ради мастера, который мне небезразличен. Когда это всё закончится, я просто снова всё забуду, — развернулся Джисон к лестнице, желая наконец-то спуститься обратно. — Ты ведь понимаешь, что только на твоей истории всё не закончится? — внезапно серьёзно спросил Со. — Я про этот вечер, — лениво махнул рукой Хан, направившись к лестнице. — К счастью или к сожалению, до конца ещё достаточно далеко, — уже на ней он вдруг остановился и, нацепив на свои губы усмешку, добавил: — Сегодня я выпущу своего монстра ради человека, который мне очень важен, так что будь внимателен. Если жечь… то жечь всё, — хмыкнул парень и начал спускаться с лестницы. — М-да уж, — покачал Чанбин головой и отвернулся, чтобы пройти к другой лестнице и тоже спуститься вниз. Друзья разделились, и если Со на время решил потеряться в толпе, то Джисон направился прямо в гущу событий. Он схватил с подноса шампанское и уверенным шагом пошёл к Джейсону, который весело болтал с элитой. — Скучал? — со смешком спросил Хан у Кима и, обняв его свободной рукой за шею, тут же к припал его губам. — Я — да, — подмигнул он парню и чуть отстранился, чтобы отпить шампанское из бокала. — Чем занимаетесь? Общество зашепталось, всё ещё поражённое таким быстрым развитием отношений между парнями, но Хан на это внимание не обращал. — Мистер Хан, Вас так долго не было! — воскликнула Кан Рина, скрывшись за своим веером. — Где же Вас носило? — Да уж, мы ведь только собрались начать веселье в бассейнах, — хмыкнула леди Лили, передёрнув плечиками. Ким, слегка удивлённый таким поведением Джисона, не сразу, но тоже подал голос: — Я уже было подумал, что ты решил уединиться с мистером Ли, — поморщился он. — Я отвечаю за него, — пожал Хан плечами. — А мастер выпил шампанское с наркотиком, маленький дурачок, — хихикнул журналист, сделав глоток шампанского. — Представляешь, какие он ловил вертолёты? — вскинул он бровь. — Я бы не хотел видеть того же, что и мастер, но мне пришлось приводить его в чувства, чтобы он ничего не натворил. — Не моя вина, что он забылся и решил это сделать, — фыркнул Джейсон. — Да и плевать на него, главное, что ты вернулся, — неприятно усмехнулся он, притянув с себе парня и прикусив его за мочку уха. — Ну раз уж Вы здесь, может, всё-таки продолжим веселье? — предложила Барлетта, махнув рукой. — Да уж, мне как раз не хватает этого самого веселья, — со вздохом проговорил Джисон, оттолкнув Джейсона на стул, на который тот и шлёпнулся. — Как будешь меня развлекать? — плюхнулся на его колени он лицом к обществу, которое за действием внимательно наблюдало. — А что ты хочешь, чтобы я сделал? — провёл ладонью по бедру журналиста Ким. — Даже не зна-а-аю, — протянул Хан, холодно оглядев общество, и поставил бокал с шампанским на стол. — Наверное, увидеть внутренних монстров всех из присутствующих, — тихо хмыкнул он, откинувшись на грудь Джейсона. — Как думаешь, весело ли будет увидеть, как они рвут глотки друг другу и потрошат внутренности, а? — Ты говоришь крайне пугающие вещи, Джисон, — с лёгкой улыбкой на губах протянул Ким. — Они — мои дорогие друзья, как я могу позволить делать с ними что-то такое? — А не ты ли говорил, что я могу не сдерживать своего внутреннего монстра? — напомнил парню Хан, вскинув бровь и переведя на него взгляд из-за плеча. — Мой монстр желает шоу, — облизнулся он и повернулся обратно к элите. — Прошу, дорогие мои, присоединяйтесь к беседе, а то Джейсон оказался не таким занимательным, как мне бы хотелось. Леди Лили оглянулась и, помахав своим веером, подошла ближе. — Знаете ли, уже как-то не хочется вмешиваться в ваше замечательное общение, — бросила она, закатив глаза. — Кажется, вам веселее и без нас. Кстати, я думала, что Вы, мистер Хан, станете временным гостем, но Вы, вероятно, решили здесь остаться. — А что? — развёл руки в стороны Джисон. — Мне здесь нравится. Место как раз по мне, не правда ли? — Вероятнее всего, — подключилась к разговору Рина, скрестив руки на груди. — Вы казались интересным человеком. — Но никак не обаятельным подлецом, — хмыкнул мистер Пак. — Хм-м, — вплёл пальцы в волосы Джейсона Хан, другой ладонью накрыв его руку и начав водить ею по своему бедру. — Кто из нас — великолепный мерзавец, а? — спросил он у него. — Мы оба, разве нет? — не особо уверено ответил Джейсон. — Как же продолжится наш вечер в таком случае? — протиснулась через толпу Барлетта. — Я чувствую некоторую напряжённость из-за произошедшего с мистером Ли. — А как всё должно продолжиться? — поинтересовался Джисон. — Про какое вы там веселье говорили? Это же то, что вам нужно? Знаете, я ведь очень хорош в том, чтобы создавать веселье. — Джисон, — протянул вдруг Ким, сжав его ладонь. — Ты что-то задумал? — тихо спросил он с нажимом. — Как обычно, — сухо усмехнулся журналист. — Придумал разжечь пламя, — шепнул он и вдруг повернулся к Рине. — Милая, а как Ваш ребёнок? — улыбнулся парень. — Хорошо поживает? Кан Рина побелела и остолбенела, на неё уставилась вся элита, которая ничего о ребёнке не знала. — О… о чём Вы, мистер Хан? — прокашлявшись, спросила Рина. — Ваш сын, — склонил голову к плечу Хан. — У Вас же сын, верно? Надеюсь, в той тёмной комнате ему комфортно… — вскинул он бровь, а затем ахнул и обратился к мистеру Паку: — А как Ваш внук? Видел ваши фотографии в особняке и невольно умильнулся. — Какой внук? — невольно слетело с губ у одного из аристократов. Просто у мистера Пака даже детей нет. Мистер Пак тут же схватился за сердце и осел на первый попавшийся стул, находясь в таком смятении, что не мог даже ответить. — Или госпожа Барлетта, — покачал Джисон головой. — Почему же Вы не привели своего молодого парня к нам на встречу? Послышались шепотки. Госпожа Барлетта давно была замужем за взрослым мужчиной. — Я не понимаю, — нервно пробормотала она, уставившись на Хана. — Милые девочки, кстати, леди Лили, — подмигнул Джисон блондинке. — И ракурсы такие хорошие. Леди Лили пискнула и тут же скрылась в толпе, словно испугалась чего-то. — Джисон, — прошипел Джейсон, вмиг помрачнев. Хан знал все секреты элиты, прекрасно показав это на лучшей её части, а узнать всё он мог только в той комнате с ящиками, ключа от которого у него не было. Значит, его согласие не означало то, что теперь он полностью на стороне Кима. Тогда что же журналист задумал? Джисон вдруг резко пересел лицом к Киму и ткнул ему указательным пальцем в грудь в районе сердца. — У каждого человека есть свой внутренний монстр, — приблизился к лицу парня Хан, оказавшись в миллиметре от его губ и опаляя их горячим дыханием. — У этих людишек они не больше трясущегося щенка, — растянул губы в странной улыбке он, начав вести пальцем по шее парня. — Только покусать и смогут, — усмехнулся Хан и резко дёрнул пальцем, уперев ему его в подбородок. — Покажешь мне своего, Джейсон? — приподняв лицо Кима, выдохнул ему в губы он, а затем отстранился, встав с коленей и щёлкнув пальцами. — Да будут хлеб и зрелища, мои дорогие друзья! — А они будут, мистер Хан, потому что мне это всё уже надоело, — это сказал Со Чанбин, толпа перед которым расступилась. У Со Чанбина тоже был внутренний монстр, и в такие моменты он был беспощаден. Монстр не был злом в чистом виде, а являлся поразительно мудрым существом, спящим большую часть времени. Он просыпался только тогда, когда нужно было вершить правосудие, и тогда, когда это могло защитить близких ему людей. И сейчас его рассудительный внутренний монстр готов был выдернуть почву из-под чужих ног. — Что? — удивлённо похлопал Ким глазками, совершенно сбитый с толку словами журналиста. — Я хочу наконец признаться, зачем я здесь, — хмыкнул Чанбин, сдвинув брови к переносице. — И… зачем же Вы пришли, мистер Со? — Джейсон сделал непонятное выражение лица и уставился на парня с подозрением. Со снова хмыкнул и, скрестив руки на груди, ответил: — Да мне вот стало интересно посмотреть на человека, который решил, что может меня обмануть. Ким обомлел, вытаращив глаза, и не смог вымолвить и слова. Удивление отразилось на его красивом лице, и он явно не мог осознать смысл услышанных им слов. Джейсон нахмурился и пробормотал: — О чём Вы? — Да вот знаете, — сунул руки в карманы брюк Чанбин и подбоченился, — управляющий Юмией — одной из частей базара, которым я управляю, — любезно сообщил мне, что ваша организация совершает противозаконные действия. Вы закупаете нелегальный товар и продаёте сверх тех цифр, которые указаны в контракте. Как Вы это объясните? — Это… какой-то бред… — попытался оправдаться Джейсон. — У меня есть все доказательства, — прервал его Со. — От показаний свидетелей до признаний сообщников. Я знаю всё, — помрачнел он. — Вы знали, куда шли, но всё равно сделали это. Неужели Вы настолько глупы, мистер Ким? Джейсон сжал губы в тонкую полоску и прошипел: — Мы можем договориться. — В этом нет смысла. Мне деньги не нужны, — пожал плечами Чанбин. — Я пришёл сказать, что разрываю с Вами контракт и передаю дело в соответствующие инстанции, — развернулся он, чтобы уйти. — Валет Червей! — воскликнул Джейсон, вскочив со стула, и Со замер на месте. — В Вашем кармане Валет Червей, и Вы — мой слуга. — Это глупая игра, — повернулся Чанбин к Киму. — Перед входом сюда все подписывают документ, — усмехнулся Джейсон. — Это документ, при котором гость обязывается играть в эту игру. В случае отказа это делать… его ждёт проигрышный суд, — выплюнул он. — Валет Червей, господин Со, у меня есть приказ для Вас. — Кажется, Вы не собирались пользоваться своим положением касательно работы, — усмехнулся Чанбин, засунув одну руку в карман брюк. — Я хочу, чтобы Вы закрыли глаза на мои занятия на базаре, — проигнорировал слова парня Ким. — Отказываюсь, — улыбнулся Со, вскинув брови. — Не имеете права, — фыркнул Джейсон. — Имею, — пожал Чанбин плечами и вдруг вытащил из кармана карту — Вальта Червей. — Потому что никто не говорил, что я не могу иметь две карты, — и показал, что за одной картой находилась другая — ещё один Джокер. — Не напомните правила? Джокер может отказаться выполнять приказ Короля, верно? Джейсон стал белым, как мел, и застыл на месте, не зная, что сказать. Откуда у него была ещё одна карта? Хан Джисон. — Это был интересный вечер, но мне уже пора, — усмехнулся Со, подойдя к журналисту и вручив ему Джокера. — Передаю его Вам в качестве своей благодарности за помощь, — кивнул он и всё-таки направился на выход. Чанбин скрылся из виду, и в зале воцарилась напряжённая тишина. Все воззрились на Хана, и только его смешок разбил молчание в дребезги. Ким, ошарашенный произошедшим, зашипел, а затем резко схватил Джисона и потащил из зала. Выйдя с ним в коридор, он прижал парня к стенке и посмотрел на него настолько яростным взглядом, что любой бы на месте Хана сжался бы тут же. — Зачем ты это сделал? — прошипел Джейсон парню в лицо, но тот даже не дёрнулся. — Что именно ты имеешь в виду? — спокойно проговорил Джисон, вскинув бровь. — Карты, — выплюнул Ким. — Зачем ты добавил ещё одного джокера? Уголки губ Хана поползли вверх, и он тихо ответил: — Потому что посчитал, что это будет весело. — Ты подставил меня! — громче, чем нужно было, бросил Ким. — Ну да, а что? — надул губки журналист, посмотрев невинным взглядом. — Я сделал это ради своей выгоды, — вдруг сверкнул он глазами. — Ты хотел защитить мистера Ли, не так ли? — помрачнел Джейсон. — Да, — честно признался Джисон. — Всё это было спланировано с самого начала, — холодно улыбнулся он. — Мы с мистером Со договорились… … Изначально карт было семь, но я добавил ещё одну — джокера — и скрепил её с Вальтом Червей, чтобы затем раздать Чанбину. Я дал тебе Короля, чтобы отвлечь внимание, а Минхо я отдал Шестёрку, чтобы ты ничего не заподозрил. Себе я оставил Джокера, а затем поменялся с мастером, чтобы тот не пострадал от моих действий. Он не должен был стать мишенью. Мистер Со смог защититься с помощью своего Джокера, а затем поменялся со мной, чтобы я снова заполучил эту карту. Тем самым я защитил уже себя. Остальным я разбросал карты случайным образом, чтобы посмотреть, что они с ними будут делать… — … Вот так вот, — хмыкнул журналист, закончив рассказ, и скрестил руки на груди. Ошеломлённый честным признанием Джейсон замер, приоткрыв рот в удивлении, а затем всё же спросил: — Зачем ты всё это сделал? — Чтобы посмотреть на твою реакцию, — растянул губы в улыбке Джисон. — Ты сказал, что с тобой я могу не держать своих демонов под замком, но я не могу так просто тебе довериться. Мы с тобой похожи, поэтому ты должен был знать, на что идёшь. — Но это ведь… — попытался оспорить Джейсон, но затем понял, что это всё просто бессмысленно. Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и выпалил: — Я хочу тебя. Хан уже слышал сегодня такие же слова. Вот только звучали они для него совершенно по-разному. Эта мысль даже заставила его усмехнуться. Он дёрнул уголком губ и ответил: — Ну хорошо.

***

Как только Джисон ступил в небольшую тёмную комнату, а дверь за ним закрылась, его тут же толкнули к стене и, прижав к ней, впились в губы несдержанным поцелуем — грязным и настойчивым. Джейсон схватился за его бёдра, притягивая к себе, и завертел своим языком в чужом рту. Хан относился ко всему этому с холодом — его руки были опущены, а сам он даже на поцелуй не отвечал, смотря на Джейсона безразличным взглядом. Ким правда вообще ничего не замечал. То ли потому, что нервы его уже были расшатаны достаточно, то ли потому, что уверенность в том, что журналист теперь его, была слишком огромной. В любом случае это уже была его большая ошибка. Джисон незаметно закатил глаза, когда чужие руки попытались сорвать с его брюк ремень, и опустил ладони на плечи парня. Он сильно толкнул Кима, и тот, не удержавшись, упал на кровать рядом. В руке его всё-таки остался ремень, который тут же полетел в сторону. — Ты явно не силён в прелюдиях, — покачал Хан головой, усмехнувшись, и подошёл к Джейсону, медленно оседлав его бёдра и обняв его за шею. — А тебе нравится долгие прелюдии? — вскинул бровь Ким, резко притянув парня к себе за талию. — Не очень, но это, вероятно, зависит от человека, — пожал Джисон плечами. — У нас нет времени, — видимо, решив, что он именно тот человек, с которым журналист захотел бы быть подольше, бросил Джейсон, мазнув по чужим губам. Хан же вдруг отстранился с лёгкой улыбкой и поднялся с чужих колен. На недоумённый взгляд он ответил: — Прости, но мне нужно подготовиться, — хмыкнул он. — Если ты не собираешься быть медленным, то мне это на пользу не пойдёт, — парень подошёл к двери и опустил ладонь на её ручку, но перед тем, как уйти, он вдруг повернулся и бросил: — Надеюсь, душить меня ты не будешь, — Джисон хитро улыбнулся. — Неилу тоже не нравилось это, верно? — а затем быстро исчез в коридоре. Ким сначала разочаровано скуксился и уселся на кровати поудобнее, решив всё же дождаться парня, но затем вдруг замер. Постойте-ка, что это журналист сказал? Неилу тоже не нравилось это. Показалось? Джейсон решил, что показалось. Как хорошо, что он в этот вечер мало что замечал. Как и то, например, что Джисон при очередном поцелуе протолкнул ему в глотку таблетку.

***

Его звали Нэ-Иль, но Джейсон всегда называл его просто Неил — называл на американский манер, с нежностью и любовью растягивая гласные. Прошло уже столько лет, но Ким до сих пор прогонял его имя у себя в голове, закрывая глаза и рассасывая запрещённые таблетки, возвращался в прошлое, проживая счастливые моменты, и вспоминал тот самый момент — момент, когда его руки схватили чужую тонкую шею и перекрыли воздух единственному человеку, которого он хоть когда-либо любил. Таблетки уговаривали его, что Неил исчез. Что он сбежал. Что бросил его. Но Неил не исчезал, не сбегал и не бросал. Неил был убит. Убит самим Джейсоном. Нэ-Иль не заслужил всего того, что с ним произошло. Он был нежным и красивым парнем с очаровательной улыбкой и самыми притягательными глазами, которые Ким только видел. Его мягкие руки не раз гладили парня по голове, а приятный голос — дарил спокойствие. Джейсон ненавидел себя за случившееся, но не мог забыть, каждый раз снова и снова вспоминая Их Историю. Неила — китайца, которого вообще нельзя было назвать азиатом, — Ким нашёл на Волшебном базаре. А точнее — Нэ-Иль сам его нашёл, подкравшись к богачу со спины и попытавшись украсть его бумажник. Глупая и очень клишированная ситуация. Телохранитель Джейсона поймал парнишку за руку и чуть её ему не сломал в тот же вечер Джейсон сломал ему обе ноги. Ким терпеть не мог так называемую челядь, которая не сравнилась бы с ним, но Нэ-Иль не был просто парнем — он был парнем, в которого Ким влюбился с первого взгляда. — Есть-то хотелось, — вот, что затем сказал ему Неил, когда вмиг ставший благородным Джейсон откармливал его в ближайшей забегаловке. Оказалось, что Нэ-Иль не был обычным бедным воришкой. На самом деле он был из богатой семьи и только сбежал из-под опеки своей сестры, но быстро растратил все сбережения. Глупый и слишком амбициозный мальчишка, решивший, что справится со всем один, — так подумал тогда Ким. Когда-то он был таким же. Вот только он — гений, а Нэ-Иль был, хоть и не глупым, но явно не тем безумцем, который смог бы делать всё то, что делал Джейсон. Надо было просто бросить его тогда, но… Ким предложил Неилу работу слуги в особняке. Тот согласился. В итоге вышла трагедия в красивой обёртке. Джейсон влюблялся всё больше с каждым днём, смотря на расцветающего Неила. В особняке его полюбили сразу за весёлый и добрый характер. Он и правда был самым добрым и милым человеком, которого только можно было встретить. Кроткий, чудесный, вечно улыбающийся. К нему хорошо относился даже отец Джейсона, который иногда даже беседовал с ним на отвлечённые темы. Он был трудолюбив и никогда не отлынивал от работы, за что слуги ему были благодарны. Как такого было не любить? Они с Кимом быстро нашли общий язык, подружились и много времени проводили вместе. Казалось, только Неил видел в нём его настоящего. Он быстро узнал о злой стороне Джейсона, но не отвернулся — ему она не нравилась, но он мирился с ней, стараясь тихо менять парня. Ким, чёрт возьми, готов был поменяться ради него. Звезда моя — так Нэ-Иль называл его, и за это уже можно было умереть — за то, чтобы услышать это ещё хоть раз. Джейсону были чужды такие чувства, как любовь, но его сердце таяло, когда Неил каждый раз приходил к нему, чтобы узнать о его самочувствие после работы, когда гладил по голове, когда улыбался своей особой улыбкой только ему одному. Ким так его любил — настолько, что готов был убить собственного отца, чтобы тот точно не помешал бы ему взять в мужья парня. Конечно же Неил не мог не заметить все те чувства, которые Джейсон проявлял по отношению к нему. Он дарил ему подарки, возил в красивые места, доверял ему свои тайны, которые не доверял никому, просил совета, хотя самым правым всегда считал только себя. Были ли эти чувства безответны? Нэ-Иль бы так не сказал — тепло, разливающееся в его груди при каждом взгляде на Джейсона, не давало покоя. Но Неил желал другого. Он желал свободы, а не семьи, которую так хотел сам Ким. Правила семейства Ким были строгими, и Нэ-Иль знал, что не видать ему свободы, которую он так желал, сбежав от сестры, если он станет её частью, поэтому уходил от чужой любви каждый раз, как Джейсон пытался её показать. Конечно, в какой-то момент Неил сдался, сам поцеловал парня, разрешил себя любить, но взял с него клятву, что если он захочет уйти, то уйдёт. Что же могло выйти из этой ситуации, кроме как ужасного конца? Джейсон привык получать всё, что захочет, даже если это — человек, которого он любил и хотел уважать. Поэтому, когда Неил пожелал уйти из особняка, чтобы поступить в университет, в ход пошли манипуляции, угрозы и злые слова. Идиллия быстро превратилась в Ад, и тёплое чувство в груди Неила стало холодной ненавистью. Ким, к счастью, быстро это заметил и сделал послабления — отпустил парня учиться. Правда приставил к нему несколько охранников, что, конечно же, стало ещё одним поводом для скандалов. Реки слёз, сорванные на криках голоса, жаркий секс в конце очередной ссоры, который ничего не склеивал, а лишь возрождал желание всё разбить, — самое малое, что они пережили. Нэ-Иль закрылся в себе, стал тихим и больше не улыбался. Джейсон стал принимать антидепрессанты, смешивая их с алкоголем и запрещёнными таблетками. Страдали оба, оба желали, чтобы всё закончилось, но не могли закончить. А затем всё окончательно разбилось — в тот самый момент, когда Неил был пойман с другим парнем. Тому повезло, что Джейсон не запомнил его лица, сразу переключив свой гнев на китайца. В тот же вечер нервы Кима не выдержали и его руки задушили человека, которого он любил. Застывшие слёзы в остеклевших глазах Джейсону снятся каждую субботу. Так эта история и закончилась — трагедией, смертью двух сердец, разбившейся мечтой и любовью, которую уже не вернуть.

***

Лиен и правда был в ступоре и не понимал, как снова ввязался в то, во что ввязываться не стоило. Он сидел дома и проверял социальные сети, когда Джисон позвонил ему и попросил помочь с элитой Кимов, и, конечно же, парень не был готов к ней. Лиен решил было, что над ним просто шутят. Откуда только этот журналюга знал всё? Это всегда оставалось для Кима загадкой. Зато Лиен уверился в том, что все люди на планете всё-таки связаны красной нитью судьбы, потому что в итоге именно она снова привела его туда, куда он не собирался возвращаться. Это было так странно. С того момента, как он зашёл в особняк, его монстр внутри, больше похожий на шипящую кошку с когтями, выл, желая терзать всё на своём пути, и его так сложно было сдерживать. Он словно испытывал страх, смешанный с желанием всё уничтожить, боялся, а потому спешил защищаться простым нападением. Ему была неприятна элита, и он хотел уничтожить их. Ким его не слушал. Не подчинялся. Он чего-то выжидал. — Я удивлён, что ты всё же решился на это, — донеслось из-за спины, и через секунду справа от парня встал Чанбин, засунув руки в карманы брюк. — Я думал, ты ушёл, — кинув на него быстрый взгляд, хмыкнул Лиен, а затем вновь уставился на толпу. — Решил найти тебя напоследок, — пожал Со плечами и скосил взгляд на парня. — Ты в порядке? — Вполне, — махнул Ким рукой. — Я сделаю то, о чём меня попросил Джисон. — А о чём он тебя попросил? — вскинул бровь Чанбин. — Это не так уж и важно, — сухо усмехнулся Лиен. — Скажи лучше, — повернулся он к Со, — ты рассказал Ёну о том, что Сянь-Ай — моя сестра? — Да, но я сказал ему, что у вас разные матери, — спокойно ответил Чанбин. — Никто, кроме проверенных людей, не должен знать правду. Я помню, — кивнул он. — Отлично, — отвернулся Ким и медленно пошёл куда-то. — Моему монстру нужно отмщение, — развёл руки в стороны он. — Только тогда Лю Нэ-Иль сможет воскреснуть по-настоящему. Джейсон так и не узнал, что для Нэ-Иля история продолжилась, потому что защитный оберег — подарок сестры — спас его в момент, когда воздух покинул его лёгкие. В тот же вечер, погребённый под грудой мусора на свалке, он стал другим человеком. Ким. Эту фамилию он выбрал, чтобы не забывать человека, из-за которого стал другим. Лиен. Неил наоборот. Ким Лиен — новый человек, который больше не был добрым и милым. Ким Лиен — человек, в стервозности которого не было равных. И теперь Ким Лиен готов был мстить.

***

Джейсон Ким сидел в комнате уже достаточно долго, чтобы устать ждать, но Джисона всё не было, и это вызывало вопросы. Поведение парня и так напрягало с самого начала, но теперь напряжение из-за всех событий возросло, и не было удивительно, что его отсутствие вызывало волнение. Джейсон всматривался в дверь пустым взглядом, думая об этом, и вертел ногой. Стоило ли проверить, что там с Ханом? Неожиданно, но не хотелось. Голова почему-то оказалась тяжёлой. Да и сердце вдруг забилось быстрее. Горло пересохло. Неужели от волнения у Кима поднялась температура? Он вздохнул, приложив ладонь ко лбу, а затем цокнул и встал. А точнее — попытался, но завалился обратно. Ноги перестали его держать, и он тряхнул головой. Что-то с ним было не так. Он давно не принимал тяжёлые наркотики, поэтому, приняв один из них, парень бы словил вертолёты не хуже мастера. Джейсон не знал, что Джисон дал ему как раз такой. Ох и чудесное время его ждёт. Внутренний монстр Кима — расчётливый и холодный, прямо как у Хана, — сейчас ощущался как клубок тоски, и он не хотел показывать его Джисону, который за всё уязвимое цеплялся. Джейсон не понимал, почему монстр не хотел вступать в борьбу с журналистом, почему отказывался действовать. Боялся? Нет. Сдавался перед огромной силой? Возможно. Надеялся, что его наконец-то раздавят? … Поразмышлять об этом Джейсон не успел, потому что дверь в комнату заскрипела и в неё кто-то проскользнул. «Ну наконец-то…», — подумал Ким и закатил глаза, решив, что это вернулся Хан. Но это был не он. — Н-н-неил?.. — пробормотал Джейсон не то ошарашенно, не то испуганно, вскинув взгляд и увидев того, кого давно для себя похоронил. Глаза его расширились, а кожа побелела. Он натянулся точно струна, и напряжение пошло по телу. — Т-ты… Это не можешь быть ты. Лиен склонил голову к плечу и, дёрнув уголком губ, спросил: — Почему же нет? Ким сглотнул и выдохнул: — Потому что ты давно мёртв. — Тогда кто же я? — повёл плечиками Лиен. — Призрак?.. — пролепетал Джейсон. — Возможно, — хмыкнул парень. Он оторвался от двери и змеёй подскочил к Киму. — Тогда, может, прикоснёшься ко мне и проверишь? — с лёгкой улыбкой спросил он. — Я… — потянулся к его лицу Джейсон, но резко одёрнул руку. — Я не могу… — Почему же? — ещё больше улыбнулся Ким. Ответом стало тяжёлое: — Потому что это я тебя убил. — Правильный ответ, звезда моя, — сел на чужие колени Лиен и холодно улыбнулся. — Хорошо, что ты сразу это признал. Да здравствует праведная месть. Кричите в ненависти, монстры в сердцах, потому что сегодня вас будут сжигать.

***

Уничтожать что-то было не так уж сложно. По крайне мере, для Бан Кристофера Чана. Разрушать, разваливать, превращать в пыль — всё это было просто, если найти точку, с которой всё и начнётся. Сейчас перед парнем стояла задача уничтожить общество, и это тоже не было сложно, даже если учесть, какое у этого общества влияние. Всего лишь одна точка — слабое место. И Джисон эту точку дал. Опубликованная его стажёром стенограмма телефонного разговора, в котором Джейсон Ким обсуждает с директором другой корпорации план, при котором они смогут путём скандалов удешевить акции мегакорпорации «СН» для их дальнейшей покупки. Всё, что пытается связать себя с ней, в итоге превращается в слабую точку. Джейсон слишком широко открыл свою пасть, желая места в совете директоров корпорации. Быть может, в его целях было когда-нибудь поглотить «СН»? Глупец — так думал Чан, потягиваясь и одним пальцем запуская начало конца для корпорации Ким. Внутренний монстр Кристофера был ласковым и тёплым, но при этом всегда кусал в горло, чтобы сразу уничтожить жертву. Этому монстру можно было доверять. Отплатим Джейсону его же монетой — так сказал Бан директору Чо, и тот внутреннему монстру снова доверился. Разрушить корпорацию Ким путём скандалов было очень просто. Благо скандалов Хан Джисон предоставил очень даже много, ведь внутренний монстр журналиста был не холодным и рассудительным, как думал Джейсон Ким. Его монстр был тем, кто поглощал всё на своём пути.