Вечерний перекус
15 апреля 2022 г., 16:01
Когда Феликс только понял, что ему предстоит встретиться со старым лучшим другом, он думал, что это будет неловко и сложно. Но Ли и представить не мог, что на самом деле после всего пары фраз он почувствует, будто двадцати лет и не было.
Радость не знала границ.
Ладно, возможно, Феликс приврёт, если скажет, что ничего действительно не изменилось. Всё-таки прошло не мало лет. Но какая разница? Они всё равно оставались друг другу родными.
И вот, когда Чан и Чанбин ушли, парни занялись тем, о чём давно мечтали, — простым разговором по душам, который мог произойти только между близкими людьми. Они разговаривали о многом: вспоминали жизнь до того, как стали куклами, и рассказывали истории, произошедшие за время разлуки. Ли наконец-то смог рассказать о Бомине со всеми эмоциями. Простого: «Фу, да он же поступил, как ублюдок! Ты правда влюбился в кого-то такого?» от друга хватило, чтобы рассмеяться и окончательно отпустить эту историю. Чонин же рассказывал о своих хозяевах, причинивших ему боль. Рассказывали они и о счастливых моментах. Феликс вот в красках описал Волшебный базар, и Ян действительно удивился тому, что Со является его управляющим. Бан об этом совсем не рассказывал. Чонин же поведал интереснейшую историю про поездку к тёте Чана и про все его внезапные стояки, о которых Ли обязан был знать. Феликс лишь бесконечно смеялся — его таким было не смутить.
В общем-то вечер проносился незаметно, и ощущение тепла было до того приятным, что хотелось запечатлеть его и поставить в рамочку.
— Знаешь, Чонин, — в какой-то момент посмотрел на друга Феликс, широко улыбаясь, — ты выглядишь очень счастливым.
— А? — Ян опустил поднесённую к губам чашку с чаем обратно на украшенный чёрными разводами стол.
— Двадцать лет назад ты не был настолько… живым, — тщательно подобрал слова Ли, чтобы его правильно поняли. — Кажется, будто время изменило тебя. Или не время… Чан? Рядом с ним ты правда выглядишь безумно счастливым, ты знал?
Чонин почему-то смутился, и его щёки покрылись едва заметным румянцем, когда он опустил взгляд.
— Не знаю, это странное чувство, — признался он, всё-таки вскинув глаза. — Ты ведь знаешь, я никогда не влюблялся.
— Да уж, ты интересовался чем угодно, но не отношениями, — шутливо закатил Феликс глаза.
— Вот именно! — закивал Ян, накрывая горячие стенки чашки ладонями. — Даже с теми хозяевами, к которым я испытывал симпатию… Это было совсем не то, что я чувствую теперь. Жаль, что тебя не было рядом всё время, потому что для моего первого раза я слишком многого не знаю!
— Это например? — любопытный Ли не смог сдержать улыбку от того, насколько его друг был воодушевлён этой темой.
— Ну, я не умею целоваться! — оповестил его Чонин, всплеснув руками, и подумал, что о таком разговаривать он мог только с Феликсом. — Мы не целуемся… по… по-серьёзному? Ну типа такой поцелуй был только на колесе обозрения, и я ничего не запомнил из-за паники, — вздохнул он.
— А чем бы я смог помочь, если бы был рядом? — усмехнулся Ли и вскинул бровь. — Прости, но я вряд ли бы решился учить тебя целоваться.
Ян сощурился, пытаясь понять, о чём говорит его друг, а затем поморщился и бросил:
— Фу, какая гадость… Ни за что не стал бы с тобой целоваться, — в доказательство он высунул язык и ещё больше скривился.
— Взаимно, — расхохотался Феликс, прикрывая рот ладонью, а затем всё же вернулся к теме: — Ну так что ты там ещё не знаешь?
— Я в целом не совсем понимаю, как себя вести, — пожаловался Чонин и коснулся тёплыми руками своих красных щёк. — А когда дело дойдёт до закрепления условия? Что мне делать?! — паникующие нотки в голосе парня заставили Ли издать очередной смешок.
— Ну слушай, я бы мог дать совет и поделиться опытом, но не думаю, что ты захочешь всё это услышать, — Феликс потянулся к своей чашке и сделал глоток тёплого чая. — Знаешь, лучше доверься Чану. Он явно знает побольше твоего!
Чонин забавно поморщил нос, словно снова не понял, о чём речь.
— В общем, проблем много, — развёл ладони в стороны он. — Но мне всё равно нравится с Чаном, — сказал Ян и, последовав примеру друга, отпил из своей кружки. — Он очень хороший, хоть и занудный старик.
— Да ну? — Ли не смог снова не рассмеяться, смахнув с глаз выступившие слёзы.
— Ну что мы обо мне и моём хозяине, а? Разве ты тоже не счастлив с Чанбином? — поинтересовался Чонин, склонив голову к плечу в заинтересованном жесте.
Феликс вмиг перестал смеяться, и улыбка сползла с его лица, сделав выражение удивлённым и… печальным.
— Ну, — пожевал губу Ли, — конечно, я люблю его, — вздохнул он. — Просто… я боюсь, что нам не быть вместе.
— Из-за ведьмы? — спросил Ян. — Ты так и не рассказал подробностей.
Чонин бы соврал, если бы сказал, что его не пугал этот вопрос. Всё-таки это могло означать не только то, что его друг, возможно, останется куклой, но и то, что и он сам мог не стать человеком. А тогда в чём же будет смысл его счастья? Если ему придётся расстаться с Чаном, которого успел так сильно полюбить? Да Ян скорее сразу запрёт себя в пыльном ящике, пока время не уничтожит его, чем попытается найти кого-то другого. Наверное, Феликс был того же мнения, потому что теперь он смотрел на друга совсем не весело.
— На самом деле… думаю, что ты всё же сможешь стать человеком, если попробуешь закрепить условие, — вздохнул Ли в итоге. — Я хотел поговорить об этом. Нини, ты не думал, что тебе нужно сделать это как можно скорее?
Ян озадачено уставился на друга и пробормотал:
— Но я не готов…
— А если потом будет поздно? — Феликс схватился за ладонь парня и крепко сжал её. — Я не хочу, чтобы ты попал в такую же ситуацию. Это просто ужасное чувство. Подумай только, тебе, возможно, придётся расстаться с человеком, которого ты любишь.
— Я… я понимаю. Но… почему… — совсем растерялся Чонин. — Почему ты уверен, что я успею? Ты же не стал человеком, — нахмурил брови он.
— Потому что я нарушил одно из правил, — объяснил Феликс. — Я виделся с мастером.
— Что? — Ян нахмурился лишь больше, поражённо уставившись на другого Янки.
— Ну как виделся, это было на балу гильдии кукольников, и он был под чем-то, поэтому не узнал меня, — помахал руками Ли. — Но по сути я нарушил правило, поэтому Нэтали сделала это. Да и я бунтарь, поэтому это не удивитель…
— Постой, — потряс головой Чонин, потерев переносицу большим и указательным пальцами. — Но я тоже виделся с мастером, — вдруг признался он.
— Чего? — теперь время удивляться пришло Феликсу, который только рот не разинул.
— Это было не так давно. В смысле, когда у меня был другой хозяин, и я от него сбежал, — начал рассказывать Ян. — Но правда… я ничего не помню. После того, как я вернулся в магазин, мне стёрло память.
— Магия? — прикусил губу Ли. — Видимо, тогда мастер всё понял и сделал что-то, чтобы ты всё забыл. Это сработало, словно ты и не виделся с ним, — вздохнул Ли, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — А меня он по сути не видел.
— Но нам всё равно нужно что-то с этим делать, — сказал Чонин серьёзно. — Не думаю, что то, что устроила Нэтали, — это нормально. Вероятно, у неё есть какой-то план против нас. Значит, и меня так просто она не отпустит. Я же не глупый, чтобы этого не понимать.
— И что ты предлагаешь? — Феликс от нервов сунул большой палец в рот, пожевал его и стал грызть ноготь.
— Найти мастера, — ответил Ян. — Он должен знать, что делать дальше.
— Но как мы его найдём? — развёл руки в стороны Ли. — Ты же не помнишь его адрес, да? А Кэтрин нам не расскажет.
— Понятия не имею, но я же как-то выяснил адрес в прошлый раз? — пожал Чонин плечами. — Нужно подумать.
Феликс хотел сказать, что это заведомо глупая затея, но вдруг кое-что понял, и его глаза округлились от осознания.
— Точно, — усмехнулся он поражённо и уставился на испорченную поверхность стола. — Лучший друг Чанбина.
— Кто? — сощурился Ян. — Ты, случаем, не о том журналисте? Как его…
— Хан Джисон, точно, — вспомнил Ли и воскликнул: — Он связан с мастером!
Чонин поморщился от сказанного — он уже не мог удивляться всему, что происходило. Казалось, это даже стало чем-то нормальным.
— М-да, а мы все были ближе, чем думали, — протянул Ян. — Получается, они знакомы. И что, попросим позвать этого Джисона?
— Джисона? — послышалось удивлённое со стороны прохода на кухню, и в неё неожиданно вошёл Чан с тортом в руках. Друзья так разговорились, что совсем не заметили, как Бан вернулся в квартиру.
— Подслушивать плохо, — показал Ян язык парню, выхватывая торт из его рук.
— Вы разговаривали на всю квартиру, и я только пришёл, — закатил Чан глаза, всё-таки вернув себе торт, пока он случайно не стал жертвой Чонина. — Дай лучше я, а то уронишь ещё.
— Эй, это прозвучало, как оскорбление! — Ян попытался дотянуться до многострадальной коробочки, но Бан лишь прошёл к другой стороне стола и сам стал распаковывать торт. — Вот возьму и брошу тебя после этого! Ты совсем мне не доверяешь!
— О, да? — сняв пластиковую крышку, уставился на парня Кристофер. — Ну давай, попробуй это сделать. Я посмотрю, как ты справишься с этой задачей!
— Не могу понять, почему ты стал таким уверенным, когда мы начали встречаться, — разнылся Чонин, распластавшись на столе. — Я больше не могу тебя победить…
— Какой же ты смешной, Нини, — Феликс рядом тихо хихикнул и потрепал друга по волосам. — Никогда не думал, что увижу тебя в отношениях. Это оказалось так забавно!
— Не смей шутить по этому поводу, — мрачно зашипел Ян, пронзив друга взглядом, но тот лишь больше рассмеялся, снова вернув себе прежний вид, не отяжелённый проблемами.
— Так что там с Джисоном? — напомнил о разговоре Чан, взяв в руки нож. — Вы разговаривали о нём.
— Да, — кивнул Ли. — Чан, а ты знал, что твой друг связан с мастером — с человеком, который нас защищает?
Бан резко остановился от разрезания торта и посмотрел на Феликса.
— Нет, — ответил он. — Я даже не мог подумать, что Чанбин владеет Янки. Всё это… слишком сложно для моего понимания. Джисон возится с какой-то статьёй, так что он особо ничего не рассказывает.
— Нам нужно найти мастера, чтобы решить, что делать дальше, — решил рассказать всё Чонин. — Видеться с ним — нарушение правил, но нам правда это нужно.
— И нам нужен ваш с Чанбином друг, ведь только он может устроить нам встречу, — понурил плечи Ли. — Нам нужен Джисон.
— О, уверен, он сейчас икает, — Кристофер присел на стул и сложил руки на столе. — Ладно, давайте не будем решать ничего без Чанбина. Всё-таки он должен знать.
— Ага, — кивнул Феликс, соглашаясь с этим. — Тогда давайте просто поедим торт и разойдёмся до завтра? Думаю, нам всем нужно переварить все эти события…
— Это точно, — отломил ложкой торт прямо из коробки Чонин. — Слишком всё неоднозначно. Я бы не поверил, если бы мне ещё недавно рассказали, что всё так выйдет. Знаешь, Ликси, вот кто бы знал, что ты, например, начнёшь встречаться с управляющим Волшебным базаром!
— А, управляющим чем? — не понял Чан, сведя брови у переносицы.
— Ну базар, на котором продают магию! — вскинул Ян бровь. — Чанбин же его управляющий. Или… — догадка вдруг посетила голову Янки. — Ты не знал об этом?
О-о, Бан вообще-то много чего не знал.
***
Многие люди думают, что демоны скрываются где-нибудь в Аду, в огне и котлах разваривая новые грехи, но они совершенно точно ошибаются. Настоящие демоны жили не в жарком подземелье, а в людях, и с этим сложно было поспорить. Хван Хёнджин знал это лучше всех. А точнее… знал это не он, а демон внутри него. Они были разные — две противоположности с одним лицом. И никто не замечал этого. Хёнджин был улыбчивым, добрым и постоянно капризничал. Хёнджин был злым, расчётливым и пугающим. Хван был нежным и чутким. Хван был холодным и загадочным. Он был одним. Он был другим. Два разных человека. Две разные личности. Одно тело. Одно лицо. Никто, совершенно никто не замечал этого. Настоящий Хёнджин не знал, что с ним происходило. Лишь иногда у него кружилась голова, и события проходили в тумане. Он думал, что это нормально, не придавал значения, а кто-то другой в этот момент говорил за него. Этот кто-то появлялся редко — только в те моменты, когда это касалось одного человека. Всё остальное время Хван был Хваном. Хоть он и чувствовал, что что-то не так, всё равно отказывался размышлять на этот счёт. Хёнджин ведь не знал, кем был демон внутри него. Чернобог не спешил рассказывать ему о себе. Зло крепло с каждым днём, спало, не желало выходить раньше времени, но у него всегда были причины, чтобы меняться с Хваном местами. Он не был придуманной парнем личностью. Чернобог бы посмеялся, если бы кто-то сказал, что это какое-то там раздвоение. Чернобог существовал задолго до рождения Хёнджина. Он не собирался хоть кому-нибудь рассказывать, почему это произошло. Чернобог не собирался хоть кому-нибудь рассказывать, кто он такой на самом деле. Ему так-то не хотелось вообще участвовать в происходящем, но некоторые были иного мнения. Девушка с единственным зелёным глазом, которая смотрела на Чернобога в этот самый момент, уж точно. Напряжение между ними походило на молнии, взрывающиеся на ночном небе. Нэтали позволяла себе смотреть на парня свысока и ухмыляться. Её глаза были полны магии, но Чернобога это явно не впечатляло. Он улыбнулся такой улыбкой, которая обычно вызывала у людей дрожь, и, склонив голову к плечу, спросил: — Откуда ты узнала? Голос парня тоже изменился — он определённо точно принадлежал Хёнджину, но из него пропали все смешливые тона, уступив место морозящему душу холоду. Нэтали оставалась спокойной. — Разве трудно было догадаться? — она тоже улыбнулась далеко не дружелюбной улыбкой. — Я же знаю, что Хёнджин принадлежит старейшему роду ведьм — семье Хван. Ты ведь тоже ему принадлежишь, да? — хихикнула девушка, скрестив руки на груди и откинувшись на кирпичную стену. — Ты и в прошлой жизни использовал его тело, а затем устроил ещё одну войну. — Прошлая жизнь — это прошлая жизнь, — лицо Чернобога так и не проявило каких-либо эмоций, кроме скучающей, и он опёрся о перила. — Я попал сюда не специально, и я уж точно не собирался ввязываться в эту историю с куклами. Так зачем же ты позвала меня, ведьма? — Просто хотела посмотреть на повелителя тьмы, который устроил сразу две магические войны, — хмыкнула Нэтали, устремив взгляд к небу. — Из-за тебя ведь мы — ведьмы — стали такими, какие есть. Даже те же куклы. Мы же создаём их, чтобы продолжать жить. А всё, потому что ты проиграл когда-то давно. — И что? — парня подобные слова совершенно не всколыхнули, и на лице его отразилась полная незаинтересованность. — Неужели ведьмочку интересуют мои достижения? Или ты в обиде за свою жалкую судьбу? — плохо наигранный сожалеющий тон заставил Нэтали скривиться. — Я просто констатировала факт, — пожала девушка плечами. Чернобог просверлил её взглядом и бросил: — Меня пустая болтовня интересует едва ли. Так и будешь констатировать факты или расскажешь, что тебе нужно? — Почему это мне сразу что-то нужно? — Нэтали надула губки и склонила голову к плечу. — Я теряю терпение, — мрачно проговорил парень. — Ладно-ладно, — помахала руками ведьма. — Я просто хотела сказать, что ты ведь не принадлежишь греху, — она посмотрела на Чернобога и тряхнула волосами. — Ты свободен от всего этого. Чернобог сощурился и блеснул зелёными глазами. — Неужели ты хочешь, чтобы я помог тебе обрести свободу от греха? — со смешком спросил он. — У меня много хороших предложений, — улыбнулась Нэтали. — Мне надоели эти игры с людьми. Я хочу большего. Чернобог посмотрел на девушку ещё более насмешливым взглядом и кинул: — Я же дал понять, что не собираюсь ввязываться в эту историю. И уж тем более марать руки ради какой-то ведьмочки. Это всё не моё дело. — Да ну? — театрально удивлённо проговорила девушка. — А разве ты уже не ввязался? Не ты ли всё это время помогал своему дорогому Сынмину? Как только знакомое имя дошло до слуха Чернобога, он резко изменился. Его расслабленный вид исчез вмиг, и наконец-то явился настоящий Демон. Лицо парня помрачнело, а глаза похолодели, заключив в себе ледяной гнев. Он быстро приблизился к ведьме и, схватив её за горло, прижал к стене. — Что ты сказала? — голос Чернобога оставался спокойным, и от того становился ещё более жутким. — Ого, так ты и правда разозлился, стоило упомянуть Кима, — Нэтали лишь самодовольно хмыкнула, без страха смотря в глаза парня. — Разве я разрешал тебе говорить со мной таким тоном? — прошипел Чернобог и несильно приложил девушку затылком о стену. Нэтали лишь рассмеялась. — Ты слаб, Чернобог, — фыркнула она. — Ты не в своём теле и после проигранной битвы. Неужели ты думаешь, что сможешь меня победить? — Ты слишком самоуверенная, Нэтали, — холодно улыбнулся парень. — Ты обманываешь себя, думая, что я ничего не могу сделать. Ты намного слабее старших ведьм. Что уж тут говорить о таких же ведьмах, как я. Я могу сотворить с тобой, что угодно, и ты даже не сможешь сопротивляться. — Ты мне ничего не сделаешь, — хитро сощурилась Нэтали. — Ты не можешь разорвать сделку, а значит, Сынмин всё ещё в моих руках. Ты сделал тогда недостаточно. Подарил ему мнимую жизнь, а на самом деле… Звонкая пощёчина не возымела эффект, и девушка снова рассмеялась. — Сынмин — твоя слабость, повелитель тьмы, — смотря в глаза Чернобога, в которых промелькнуло сомнение, сказала Нэтали. — Твоя любовь к нему слепит тебя веками. Даже с прошлой жизни ты не можешь оставить его. А он не может оставить Хвана. Драма продолжается, верно? Вспыхнувшая в Чернобоге ярость улеглась так же быстро, как и появилась, и он снова улыбнулся. — Не недооценивай Хёнджина. Он мне далеко не приятен, но даже я не могу не признать, что он умнее, чем кажется, — проговорил он. — И меня тоже не недооценивай. Однажды я приду и задушу тебя собственными руками, а затем выпотрошу все твои органы и устрою собакам пир. И мне не нужно будет даже магию свою применять. Нэтали в первый раз за их разговор охватил неожиданный ужас. Глаза Чернобога засияли зелёным светом, и внутри девушка почувствовала ледяные пальцы, подбирающиеся к самому сердцу. Казалось, её вот-вот вывернет наизнанку. Тогда она наконец-то подумала. Всё-таки Нэтали разговаривала с тем, кого побеждали, лишь собрав огромную армию. Чернобог наклонился к уху девушки и едва слышно прошептал: — Сгинь, ведьмочка, пока я не заставил тебя это сделать. Не стоит тебе играть с огнём. И Нэтали поспешно исчезла, словно её на этом балконе никогда и не было. Чернобог лишь тихо рассмеялся в сжатый кулак. Он подумал, что пугать таких существ даже слишком просто — стоило просто сказать что-то леденящее душу, и ведьмы и след простыл. Что ж, в любом случае, она была права. Чернобог далеко не так силён, каким пытался казаться, но блеф сработал. А сейчас стоило вернуть контроль законному владельцу тела и уйти в глубины сознания. Правда, парень не успел этого сделать — его вдруг со спины обнял Сынмин. Чернобог удивлённо замер, и его сердце пропустило удар, но затем он вспомнил, что Ким обнял совсем не его. — Ты чего так долго здесь? — спросил Сынмин, утыкаясь парню в шею. — Холодно же, бр-р, — поёжился он. Нельзя, нельзя отвечать ему. Нельзя так много говорить с ним. Нельзя быть рядом слишком долго. Нельзя… Глаза Чернобога всё ещё горели зелёным, когда он сказал: — Мне нравится холод. — Ты мне говорил, что терпеть его не можешь, — подметил Ким. — Ты же всегда кутаешься в сто одеял, а зимой выходишь чуть ли не в броне. — Ах, ну да, — хмыкнул парень. — Странно, что так. Холод, знаешь ли, отрезвляет. — Э-э, ничего не знаю. Я вот уже замёрз и пока не чувствую прозрения, — поморщился Сынмин и уже хотел развернуть к себе парня, как тот сам это сделал, заключив его в настолько крепкие объятия, что тот даже взгляда поднять на смог. — Ну раз тебе холодно, то я согрею, — Чернобог говорил это тем же спокойным тоном, который не был свойственен хозяину тела, но он знал, что Сынмин всё равно не поймёт. — Лучше бы ты согрел меня под тёплым пледом, — смешливо фыркнул Ким и прижался ближе. — Предпочитаю иные методы, — усмехнулся парень, позволив себе короткую улыбку. — Фу, звучит отвратительно, — закатил Сынмин глаза и вдруг почувствовал что-то странное — такое лёгкое ощущение, будто он разговаривал с кем-то родным, но таким далёким. Парень выдохнул и внезапно сказал: — Всё равно люблю тебя. Чернобог поражённо замер, хоть и понимал, что слова были адресованы не ему. Хотя какая разница? Слышать их… было уже чем-то, по чему парень ужасно скучал. — Я тоже люблю тебя, — в итоге сказал он тихо и прикрыл глаза. — Ты единственный человек на свете, которого я люблю. И поверь, я защищу тебя, даже если защищать тебя придётся от… … меня самого. — От чего это ты меня защищать собрался? — всё-таки посмотрел на лицо парня Сынмин. Хёнджин открыл свои карие глаза и странно на него уставился. — А? — вскинул он бровь, и его снова посетило то странное туманное чувство. Хван огляделся, но не увидели ведьму, и ему стало не по себе. Что же произошло? И почему он помнит разговор настолько плохо? Ничего не понятно… — Ну ты же сказал, что хочешь меня защитить, — напомнил ему Ким, отрывая от размышлений. — Так от чего же? Хван хмыкнул, нахмурившись, и ответил: — От всего, наверное? — Почему это ты говоришь так неуверенно? — рассмеялся Сынмин. — Ладно, это скорее я тебя буду от всего защищать, — покачал он головой и снова обнял парня. Хёнджин пожал плечами и поцеловал Кима за ушком. — Я люблю тебя, — сказал он вдруг. — Ты уже говорил это, — заметил Сынмин. Хван не ответил. Странное ощущение не покидало его. И ему это совсем не нравилось.***
Кукольный мастер Ли Минхо никак не мог понять, почему это происходило каждый раз. Ну, в смысле, он уже в который раз выслушивал историю из прошлого журналиста, проникался ею, а затем понимал одну вещь. Какой же Хан Джисон бесячий придурок. Ну и почему это происходило так часто? Нет, правда, Минхо, выслушав рассказ о создании команды, крайне заинтересовался, но не успел он задать вопросы, как Джисон вдруг попросил остановить машину и вышел из неё. Ли непонятно на него уставился, а затем заметил вывеску… забегаловки на вынос. Ну чёртова срака, постоянно и везде желающая пожрать. На вопрос: «Какого хрена?» у Хана нашёлся один ответ: «Время есть, а я не есть, пойду исправлю ситуацию!». Журналист убежал заказывать себе что-то, а мастер раздражённо сжал пачку сигарет, вышел из машины и, откинувшись спиной на пассажирскую дверцу, закурил. Похоже, что пачка, которую кукольник выкуривал за год, а то и за два собиралась закончиться за один вечер. Слишком много нервов для Минхо, ну серьёзно. Конечно, мысли его постоянно возвращались к тому, что, как он понял, находиться с Джисоном ему вдруг стало… неловко. Сам этот факт злил и раздражал просто невероятно. Ли же не маленькая девочка, чтобы ему было неловко рядом с объектом симпа… Минхо пришлось выбросить пачку с сигаретами в ближайшее мусорное ведро, потому что он решил, что если продолжит курить, ему определённо станет плохо. Мастер подумал, что это правда неприятное ощущение, когда всё-таки, чёрт возьми, признаёшься самому себе, что тебе кто-то нравится, а этот человек вообще-то тебя бесит. И ты вроде уже привык к этому, но а вроде почему бы не ударить? Любовь у Минхо была садистской, это точно. Ли, думая об этом, гипнотизировал взглядом неоновую вывеску и, кажется, надеялся, что она перегорит — настолько его бесил этот зелёный цвет. В эти дни всё так сильно смешалось, и мастер надеялся, что прошлое журналиста заставит его наконец-то возненавидеть его, но пока что кукольник лишь больше оказывался привязан к Джисону. Может, это и была особенность Хана? Ты в нём так или иначе, но увязнешь, словно в болоте. И исход этого мог быть такой же печальный. Впрочем, подумать об этом дольше Ли не дал сам журналист, выйдя из забегаловки. В левой руке он держал стаканчик с колой, а в другой — свежий и ещё горячий хот-дог. Подойдя ближе, Джисон всучил колу Минхо и весело пояснил: — Ты не захотел есть, так что я решил взять тебе попить! Ах, да, когда Хан спросил Ли, будет ли он хот-дог, то тот попросил его запихнуть тот себе в жопу. Минхо меланхолично посмотрел на стаканчик в своей руке и присосался к трубочке. — Типа спасибо? — проворчал он, не зная, что тут можно было ещё сказать. — Знаешь, когда ты говоришь мне спасибо, то кажешься даже милым, — усмехнулся Джисон, встав рядом с мастером, уставившись на ту же неоновую вывеску и вгрызшись в свой хот-дог. — Ты своими словами заставляешь меня перестать быть таким, ты ведь знаешь? — бросил Минхо раздражённо. — Ну да, — пожал плечами Хан, набивая щёки до того, что они начали походить на два гладеньких мячика. — Но ничего не могу с собой поделать. — Хочешь сказать, что тебе нравится видеть, как я злюсь? — сощурился Ли, наблюдая за тем, как расправляется с хот-догом журналист. — Не знаю, возможно, — неопределённо качнул головой Джисон. — Иногда я думаю, что было бы здорово, если бы ты показывал заботу, а не проявлял её и делал вид, что бесишься, а ты так делаешь постоянно. Не замечал? — Нет, — соврал мастер. — Зачем мне о тебе заботиться? — Ну ты же хочешь отношений со мной? — надул губки Хан. — Да нафиг мне сдался твой кривой член, а? — поморщился, будто в отвращении, Минхо. — Почему сразу член? Я же просто про отношения! — принял оскорблённый вид журналист. — И что за дискриминация членов, я не могу понять? Кривые хуи тоже хуи! Чем тебе не угодили кривые члены? Ты думаешь, они не способны приносить удовольствие? Это точно дискриминация! — Такого вида дискриминации не существует… — пробормотал Ли, осознав свою ошибку и понурив плечи — никогда не стоит говорить что-то подобное этому бешеному. — Существует! — топнул ногой журналист, смешно сведя брови у переносицы в желании выглядеть грозным. — Я только что придумал! Это… это дискриминация по… хуёвому признаку?.. Мастер ударил себя ладонью по лбу, глубоко вздохнул и вдруг… издал смешок, за которым последовал тихий хохот. — Ты отвратительный, — потёр глаза он, не переставая улыбаться, и всё-таки посмотрел на парня. — Это ты знал? — Да, — с готовностью кивнул Джисон. — Но это моя особенность! Я же такая булочка! — Ага, только в тебя явно добавили не изюм, а кроличьи какашки, — фыркнул Минхо весело. — И вообще, — он вдруг посмотрел на хот-дог и схватился за ладонь Хана, — я тоже хочу есть, — а затем наклонился и откусил большой кусок. Журналист посмотрел на Ли так, словно тот позарился на, как минимум, его работу, квартиру и жизнь, и пробасил: — Как ты мог так со мной поступить? Ты же не хотел есть! — А теперь захотел, — закатил мастер глаза. — Слишком аппетитно ел. — Я удивляюсь твоим фетишам, — продолжил поедать хот-дог Джисон, не отрывая от парня взгляда. — Тебя возбуждает, когда я так заглатываю сосиску? Хочешь, чтобы вместо неё был твой чле… Хан не успел договорить, потому что Минхо вдруг раздражённо выбил хот-дог из его рук, и тот бесславно почил, упав на влажный после недавнего мелкого дождя асфальт. Журналист округлил глаза, смотря хот-дог, а затем драматично упал на колени. — Не-е-е-е-е-ет, ты же стал мне другом, не-е-е-е-ет! — завыл он, склонившись над сосиской. — Друзей не едят, — сложил руки на груди Ли и стал щурпать колу из трубочки. — За что ты так с ним? — грозно посмотрел на мастера Джисон, а затем со всем трауром прикрыл недоеденный хот-дог газеткой, соорудил из каких-то палок крест и уложил его на импровизированную могилу. — Прощай друг, — похлопал по ней он. — Я хотел показать тебе Америку… — Не придуривайся, — цокнул Минхо и слабо ударил носком кед парня в бедро. — Вставай. Хан ещё немного поскорбел над хот-догом, а затем всё же встал на ноги и посмотрел на Ли. — Ну ладно, тогда можем двигаться дальше, — вздохнул он и спросил: — Эй, а почему ты на меня так смотришь? И правда, мастер просверливал парня просто убийственным взглядом. — Что с твоей мордой, беличья ты жопа? — мрачно проговорил он, и Джисон посмотрелся в зеркало заднего вида. Выглядел он, мягко говоря, неряшливо. Его лицо вокруг рта всё было измазано кетчупом, как и его ладони. — О! — резко развернулся Хан к парню и сделал вид, словно хочет на него напасть. — Смотри, я кепчуковый монстр! Ой, кептпчупковый! Кепчпуко… — Джисон озадачено замер, и у Ли задёргался глаз. — Кетчуповый! Кетчуповый монстр! — Идиотский монстр, если только, дурак, — фыркнул Минхо и достал из машины влажные салфетки. — Почему ты всё время так неаккуратно жрёшь? — он вытащил несколько штук и подошёл ближе к Хану. — Я должен постоянно это делать? — Ли схватился за подбородок журналиста и, как и тогда на балу, начал оттирать его от соуса, переходя на ладони, которые тёр ещё тщательнее. — Бесишь. — Вот об этом я и говорил, — заулыбался Джисон. — Ты проявляешь заботу, но делаешь вид, будто тебя это раздражает. Думаю, это в тебе мне правда нравится. Сколько бы ты не плевался ядом, а твои истинные чувства за этим не скроешь. — Отвали, — сил спорить с Ханом как-то не было, и мастер лишь закончил с ладонями парня, заодно обработав их резко пахнущим антисептиком. — Всё, больше никаких вечерних перекусов, пока мы не закончим с этим твоим другом, ясно? — Да-да, — активно закивал журналист, а затем опёрся на машину обратно и вновь обратил внимание на вывеску. — Ну что, поехали? — Ага, — кивнул Минхо, а затем вдруг сказал: — Хотя… сгоняй за кофе, — кивнул он на забегаловку. — Хочу взбодриться. — Окей! — быстро согласился Джисон и, всё-таки выбросил хот-дог в мусорное ведро, побежал к дверям заведения. Уже через несколько минут он вернулся с двумя горячими стаканчиками, один из которых передал Ли. — Спасибо, — кивнул тот и отпил из стаканчика. — За качество кофе не ручаюсь. Это всё-таки не кофейня, — хмыкнул Хан. — Вообще плевать, — тряхнул волосами мастер. — Ага, — кивнул журналист. Воцарилась тишина, прерываемая лишь монотонным потрескиванием вывески. Вообще-то… даже как-то разговаривать не было о чём. В итоге кукольник выдохнул и сказал: — Возвращаясь к твоему рассказу, меня кое-что заинтересовало. — А? — удивился Джисон. — Ты про то, что я сделал с парнями из передела? Так я же сказал, что просто нарыл на них инфу и манипулировал страхами. Конечно, я не мог быть уверенным, поэтому бил по разным точкам. К счастью, я угадал со всеми. Особенно с сыном педофила. Бедный парень, в жизни ему досталось… — Да нет, я не об этом, — махнул рукой Минхо. — Я знаю, что ты псих, который на всякое способен. Спасибо, убедился ещё на балу гильдии. Я хотел спросить про лидера Чёрного передела. — Дарк-нима? — нахмурил брови Хан. — Ага, — ответил Ли. — Этот Микён же в итоге не оказался им. — Ну да, — хмыкнул журналист. — Было бы странно, если бы этот слабый духом человек мог руководить переделом. Дарк-ним был совсем другим. Мы с ним действительно соревновались. А ещё Дарк-нима все боялись. — Почему? — поинтересовался Ли, скосив на Джисона взгляд. Журналист тоже посмотрел на него, а затем тихо ответил: — Ну, все говорили, что у него есть глаза Шинигами. Минхо вскинул бровь, потому что совсем не понимал, что это означало.
