Всё, что мы держим в ладонях своих

Maybe I should join a cult At least they’ll tell me it’s not my fault.

Вся элита, что восседала на вершине чёртовой иерархии этого мира, прекрасно видела, насколько сильно отличались они от остальных, и это вызывало отвращение. Пока люди в грязи работали на нескольких работах, богачи пировали на вечеринках и званных вечерах. Пока так называемый «средний класс» голодал и жил на чёрствую буханку хлеба всю неделю, богачи засовывали в глотку два пальца и вызывали рвоту, чтобы съесть больше пирожных. Пока сограждане убивали друг друга ради лишней воны, элита подтирала задницы крупными купюрами. Люди забывались в наркотиках, чтобы не видеть собственного Ада. Аристократы крутили самокрутки из баксов и делали дорожки чёрной картой, чтобы получить кайф, а затем сбивали старушек на своих мазерати и смеялись с этого. Они говорили, что в мире бедняков сплошной разврат и преступность. Истинная мерзость же прикрывалась золотом и деньгами. Хан Джисону казалось это любопытным. Он видел всю эту гниль изнутри, наблюдал с самого рождения, как она растёт, лицезрел смрад разлагающихся душ. Столицы цвели. Бедные города разрушались. В столицах росли небоскрёбы, в бедных районах падали аварийные дома. В столице открывались модные бутики, в гетто увядал очередной бизнес, на который наложили непосильные налоги. Джисон думал, что всё это — какая-то комедия под вуалью большой трагедии. Книжка, история, рассказ, написанный кем-то. Иначе он не понимал, как такое вообще могло случится. Хан вырос в богатой семье, которая, хоть и была более приземлённой, чем многие другие с их достатком, участвовала в пиршествах элиты. Джисон видел, как богачи закрывают глаза, смеются над другими и думают, что они лучшие. Ужасно. Подумал об этом парень тогда, кстати, когда сидел в самом дорогом и роскошном ресторане соседнего города, наблюдая за огромной хрустальной люстрой, белыми скатертями и чёрными демонами, что сидели вместо людей. Посередине на серебряном блюде лежал большой лобстер, перед ним расположился цезарь с креветками, в бокале переливался Шато Петрюс. В зале играла классическая музыка, на дорогие ковры проливались такие же дорогие напитки. Хану казалось всё это таким фальшивым. И ужасно любопытным. Может, поэтому его взгляд был задумчивым, когда просверливал столик из красного дуба. — Сынок, дорогой, о чём ты задумался? — вопрос матери заставил Джисона вздрогнуть и уставиться на женщину растерянными глазами. — Да так, это неважно, мам, — быстро взял себя в руки Хан, отпив из бокала вино — ему, несмотря на возраст, разрешалось выпить один бокал. — Всё, о чём думает твоя прекрасная голова, мне интересно, — улыбнулась мягкой улыбкой мать. «Да ну?» — подумал про себя Джисон, но сказал лишь: — Ничего интересного, правда. — Ты в последнее время слишком задумчивый, — отправив в рот креветку, сказал отец и посмотрел на своего сына. — Что-то в школе? — А ты в последнее время слишком занятой, — фыркнул Хан и закатил глаза. — Что-то на работе? — Очень смешно, — сухо хмыкнул мужчина. — Ты ведь знаешь, Чёрный передел и всё такое. — Почему ты следишь за ними? Ты же просто судья, — закатил Джисон глаза. — Потому что они терроризируют город, — спокойно ответил его отец, пожав плечами. — Я хочу знать, что эта шайка не зайдёт слишком далеко. — Тебе есть до него дело? — вскинул бровь Хан. — До нашего города? — Конечно, сынок, — махнула рукой мать. — Это же наш дом! — То-то ты при любой возможности стараешься улететь на Мальдивы или в Монако, — усмехнулся Джисон негромко, и женщина возмущённо пихнула его в плечо. — Хороший отдых — залог хорошего здоровья, — проговорила она. — Я что, зря училась на медика? Мне ли не знать, что нужно для поддержания здоровья? — Я вообще удивлён, как за годы работы в модельном бизнесе, ты не забыла, чему училась, — продолжал скрытый спор Хан, ковыряясь вилкой в салате. — Вот любишь ты ёрничать, — отпила из своего бокала мать парня. — Люблю, — губы Джисона расползлись в ухмыляющуюся улыбку. — Уж побольше, чем вы, родители, свой город. — Джисон, — попытался осадить сына отец. — Я бы не следил за этим делом, если бы мне было всё равно. — Или ты хочешь заработать лавры на громком деле, — пожал плечами Хан и вздохнул, когда увидел, насколько сильно сжал вилку в своих руках мужчина. — Я шучу, — решил развеять напряжение парень. — Мне просто обидно, что ты ничего не рассказываешь про Чёрный передел. — Я же не могу разглашать тайны расследования, — цокнул отец. — Ты можешь разболтать что-то своим друзьям. — О, а ты так во мне не уверен? — округлил глаза Джисон. — Папа не то имел в виду, — положила ладонь на руку сына мать. — Он хочет сказать, что ты ещё ребёнок и можешь быть слишком несдержан в своих словах. — То есть ты совсем ничего не расскажешь про всё это? — не хотел отставать Хан. Мужчина чуть подумал, просверливая взглядом потолок, а затем всё-таки ответил: — Могу сказать лишь то, что лидер Чёрного передела гений, который строит идеальные планы. К нему не подступишься и не поймаешь. Найду этого ублюдка и засажу до конца жизни, — он помрачнел, а затем бросил: — Для остального ты слишком маленький, Джисон. Хан хотел ответить что-то едкое, но вдруг кто-то рядом с ними прокашлялся, и все посмотрели на внезапно подошедшего к столику парня в дорогом костюме. — Привет, мам, пап, — Сыну перевёл взгляд на Джисона и добавил: — Младший братик. Отец одарил старшего сына холодным взглядом, промокнул губы салфеткой и встал из-за стола. — Пойдём, милая, — сказал он жене тихо. — Джисон, вызови потом себе такси. — Н-но, — хотела остановить мужа женщина, смотрящая на Сыну как-то очень печально. — Идём, — жёстко проговорил мужчина, и матери ничего не оставалось, кроме как встать и уйти вместе с мужем. Они оба прошли мимо своего же сына, и, наверное, в этот момент не было картины печальнее, чем эта. — Нифига себе ты внезапный, Сыну, — усмехнулся Джисон, надеясь, что внезапно навалившаяся грусть, заставляющая плечи брата опускаться, исчезнет. — Мог хотя бы предупредить, может, они бы так не ушли. — Я только приехал, — тяжело вздохнул Сыну, опускаясь на стул, где ещё недавно сидел его отец. — Надеялся, что они уже остыли. Точнее — отец остыл. — Он упрямый, — похлопал парня по плечу младший из Хан. — Но я рад тебя видеть. — Хотя бы ты, — схватился за бокал вина Сыну и залпом осушил его. — Хотя я собирался уходить, — хмыкнул Джисон. — Довезёшь меня до города? — Конечно, — кивнул ему брат. — Только… куда это ты на ночь глядя? — Да так, ничего такого! Мне просто нужно… — Хан замолк и внимательно посмотрел на Сыну. — А хотя… можешь мне помочь? Сыну посмотрел на парня заинтересованным взглядом, а затем кивнул.

***

Кафе «Бом-Бом» в вечерних сумерках уже не казалось таким гостеприимным местом, и это даже пугало — словно ты попал в старый фильм ужасов, и на тебя вот-вот нападёт маньяк. Может, это был «Кошмар на улице Вязов», и все лишь заперты во сне, где Фреди Крюгер готовится раскромсать на кусочки своих жертв? Хан Джисон бы не удивился такому раскладу, потому что, когда он смотрел на окна, в которых запал мрак, на вывеску, в свете фонарей будто выцветшую до грязно-жёлто-серого цвета, и внутренности здания, где, казалось, затаились призраки, ему думалось, что его и остальных ожидает чёрно-белое, жёлто-мрачное, цвета сепии кино, из которого им не выбраться. Но как же хорошо, что Хан Джисону страшно совсем не было. Просто у Хан Джисона был определённый план. Он стоял перед входом в кафе, засунув руки в карманы ветровки, и смотрел на ту самую вывеску, казавшуюся могильной плитой, на которой вот-вот проступят имена покойников. Рядом с ним по правую ладонь неизменно стоял Чанбин, скрестивший руки на груди и олицетворявший саму напряжённость. Джисон знал, что Со всё это не нравится, но молчал — он, как бы это не было гнусно, знал, что лучший друг никогда не оставит его. Сам Чанбин, правда, не знал, что задумал Хан. Тот выдавать свои планы не спешил. По левую же руку от Джисона стоял Сыну, который был озадачен даже больше, чем Со, ведь суть действа ему объяснили очень размыто. Он тоже скрестил руки на груди и наблюдал за темнотой внутри кафе. Наверное, стоило сказать брату, что заниматься чем-то сомнительным, ему не стоит, но кого Сыну обманывает? Он сам был таким и искренне всегда считал, что только сам человек должен решать, что ему делать. Отгораживать Хана от проблем всё равно, что скрывать его от мира, позволяя становиться золотым и болезненным ребёнком. Такие долго не жили, кстати. Именно поэтому Сыну подумал, что закроет глаза на всё. И в тишине вечера парни так и стояли втроём. — Ты правда хочешь втянуть их во всё это? — всё-таки решился задать вопрос Со и опустил взгляд на своего друга. — Они сами будут решать, а не я, — запрокинув голову назад и склонив её к плечу, ответил Джисон. — Я просто дам им выбор. — Это выбор без выбора и выбор, приводящий к последствиям. Ты хочешь, чтобы они боролись с Машиной. С идеальным механизмом, — взволнованным голосом перечислил Чанбин. — И с её идеальным лидером — идеальным двигателем, — усмехнулся Хан. — Как-то ты, Чанбин, много сегодня разговариваешь, — подметил он, и Со поджал губы. Чанбин не стал отвечать — говорить сейчас что-то было лишним. — А мне вообще расскажут, в чём соль? — хмыкнул Сыну, засунув руки в карманы узких джинсов. — Ты сказал, что я должен сделать, но для чего… мне не совсем понятно, — посмотрел на парня он. — Братик, просто сделай, что я тебя прошу, а потом, может, я объясню тебе, что я решил устроить, — перевёл Джисон взгляд на Сыну. — Тц, ну ладно, — тот не остался доволен ответом, но знал, что спорить сейчас с братом было бесполезно. — А ты уверен, что они придут? — Со задал более отвлечённый вопрос, чтобы тишина вновь не поглотила их. — Честно говоря, я бы удивился. Ответом ему послужили чужие слова: — Сам удивлён, что сюда притащился, — это сказал Ким Хонджун, идущий к ним в компании Чхве Сана. — Безумие какое-то… Уже жалею, что сделал это! — Да ладно тебе, панда, я же вижу, что твои глаза горят желанием поскорее поучаствовать в деле! — захихикал Джисон, вмиг приобретая весёлый вид. — Здесь темно, и моих глаз невидно! — завопили в ответ. Хонджун хотел повозмущаться ещё, но увидел среди них незнакомца и бросил: — А это кто? — Это мой брат, — ответил ему Хан, махнув рукой. — Его зовут Сыну, прошу любить и жаловать. И спасибо, что пришли. — Было интересно узнать, что из этого выйдет, — хмыкнул вдруг Сан и скользнул взглядом по Сыну, который дружелюбно помахал им ладонью. — Зачем здесь твой брат? — нахмурился Хонджун и сложил руки на груди. — Он поможет сделать кое-что, — лишь пожал плечами Джисон и помахал Лин Джинг, что шла по улице и уже строчила что-то в альбоме. Этим что-то оказалось простое: «Привет». — Ну что, все в сборе? — спросил Хан, оглядывая подошедших ребят. — Да, — кивнул Хонджун. — Можно начинать. Только… что ты делать собираешься? — вскинул он бровь. — Если ты не заметил, дверь в кафе закрыта. — Я знаю, — улыбнулся Джисон и кивнул Сыну. — Давай, твори чудеса, старший братец. — Заставляешь меня делать подозрительные вещи, — пожаловался старший из Хан, закатив рукава, и, достав что-то позвякивающее, начал вскрывать замок. — А ты уверен, что сигнализация не сработает? — Действительно, — вечно нервный Ким не упустил возможности поддакнуть. — Не должна, — хмыкнул Джисон. — Бандиты из передела наверняка приказали старику не включать её, а он, я думаю, слишком напуган. — Будем надеяться, что ты прав, — фыркнул Сыну, вмиг расправляясь с замком и открывая дверь. Сигнализация, к счастью, так и не сработала, но зато рядом не хуже этой самой сигнализации запищали: — А что это тут происходит? — Кан Ючан, что под ручку с Бэ Джинёном, видимо, гулял, уставился на подростков и тут же сощурил взгляд. — Хан? — заметил лицо одноклассника он и теперь уже от удивления округлил глаза. Джисон кинул взгляд на Ючана и замер на несколько секунд, быстро обдумывая ситуацию. Они с Каном вообще-то действительно учились в одном классе уже достаточно давно, а потому Хан хорошо его знал. У Ючана в жопе играла справедливость да настолько большая, что он мог пожаловаться директору школы, если кто-то курит на её территории. Даже если это были самые последние бандюганы. Ничего не боялся. А значит, если всё срочно не объяснить, то звонок в полицию поступит незамедлительно. А ещё Джисон знал, что у отца Кана был небольшой бизнес, который увядал из-за Чёрного передела. План созрел в считанные секунды. — Ючан, слушай, ты же ненавидишь Чёрный передел? — улыбнулся во все зубы Джисон. Кан оказался сбит с толку, но всё равно пробормотал: — Ну… да. А что? — О, отлично, значит, пойдёшь со своим парнем соучастником, — схватил парочку Хан и затянул их в кафе. Все остальные лишь вздохнули и, надев чёрные медицинские маски и солнцезащитные очки, спокойно прошли следом, слушая рассказ Хана о их задумке и почему Ючану и Джинёну нужно остаться. Те ничего не поняли, но почему-то остались. Кан, наверное, хотел понять при чём тут ненавистный ему передел, а Бэ просто остался из-за своего парня. Когда они зашли, в кафе было темно, и в этой темноте вся милая обстановка тоже казалась пугающей. На столиках стояли перевёрнутые стулья, похожие за острые зубы, весёлые мультяшные животные на плакатах стали выглядеть злее, а старый магнитофон, что так любил старик-владелец начал походить на монстра. Всё-таки тьма делала любые предметы более мрачным, словно обнажая саму суть мира. Хану это даже понравилось, и он, запрыгнув на барную стойку, бросил: — Ну что ж, остаётся только ждать тех уродов. — Ты хоть расскажешь, что задумал, а? — спросил Хонджун, пройдя до середины и оглянувшись — ему, к своему стыду, было как-то не по себе в этой темноте. — Увидите, — улыбнулся Джисон. — Ваша помощь всё равно не потребуется. Будете просто наблюдать. Хочу показать вам, что могу сделать, а вы уже решите, хотите ли мне помогать или нет. — Так мы, значит, зрители, да? — протянул Сан, присев перед магнитофоном и занеся над ним руку. — Именно, — ещё шире улыбнулся Хан и кивнул парочке, застывшей у окна. — Ючан, Джинён, пожалуйста, отойдите подальше в тень. У меня нет для вас масок и очков, а лица нельзя показывать. Кан нахмурил брови и задышал так, что аж ноздри начали вздуваться. — Хорошо, — кинул он, отходя с Бэ в сторону. — Но если я пойму, что что-то здесь не так, то вызову полицию, понял? — Ага, — лишь лениво кинул Джисон. Лин Джинг написала что-то в альбоме, но, осознав, что в такой темноте никто не увидит слов, тихо сказала: — Мы же пришли раньше. — Я решил перестраховаться на случай, если бандиты заявятся не тогда, когда собирались, — кивнул девушке Хан. — А пока можем повеселиться! Сан хмыкнул на его слова и включил магнитофон. Тихий скрипящий джаз заполнил зал. Никто не проронил и слова в течение всего того времени, что они ждали. Ну, собственно, Джисон хотел показать не способ повеселиться, а кое-что другое. И действительно, скоро все увидели воочию ту силу, что могла побороться с Чёрным переделом. В обещанное время к кафе всё-таки подошли трое парней — те самые, которые угрожали владельцу. Даже в неярком свете уличных фонарей было видно, что эти люди — самые настоящие бандиты. Не очень крупные, но явно больше подростков, со страшными лицами в шрамах и ухмылками всесильных, они походили на карикатуру. Один из них — тот, что шёл впереди, — выглядел главарём. Выкрашенные в красный волосы, бандана на голове и дурацкая козлиная бородка. Шрам на его губе растянулся, когда он удивлённо округлил рот, дёрнув ручку двери и заметив, что она легко поддалась. Подростки внутри притаились. — Ха, этот чудак реально даже дверь не запер, — фыркнул главарь, сплюнув под ноги. — Сдался так просто, идиотина. — Как хорошо, что он не дал те деньги. Хоть будет чем заняться ночью. Обожаю крушить, — расхохотался один из дружков. — Стоило ему вмазать по лицу, и он бы, может, всё-таки подложил бы под нас свою внучку, как думаете? — Ей одиннадцать, еблан, — пихнул третий бандит парня в плечо. — Педофилов не терпят. — Заткнитесь уже! Я, кажется, музыку слышу! — нервно прикрикнул главарь на друзей и, цокнув, вошёл в кафе, а затем парни, всё-таки замолчав, последовали за ним. Вот только не успели они даже сообразить, как их тут же скрутил Сыну. Старший брат Джисона был не таким простым парнем, и в запертой комнате в особняке, которая когда-то пренадлежала ему, на полке, стояло много кубков с соревнований по тхэквондо. Конечно, Сыну пришлось напрячься, чтобы провернуть задуманное, ведь парней было трое, но те оказались настолько сбиты с толку, что их всё же удалось усадить на стулья и связать толстыми верёвками. У бандитов даже были пистолеты и ножи, но всё произошло так быстро, что они не успели даже опомниться — бац и уже связаны. Всё же Сыну был профессионалом своего дела. — Какого хрена?! — опомнившись, закричал парень с козлиной бородкой и ошалело завертел головой. В рёбрах ныло от хорошего удара, но он, казалось, этого не замечал. Было дело и поважнее. — Вы что делаете, суки? — приметив сразу несколько человек, заорал главарь. — Это вас старик подослал? — Неправильный ответ, — хмыкнул Джисон, и парень посмотрел на барную стойку, где в тени и сидел Хан. Он так и замер, просверливая человека взглядом, а затем его грудь прошило странное ощущение, будто картина была ему знакома. Неприятно. Очень неприятно. — Ты кто? — сощурил взгляд главарь. — Вы же знаете, что вам это всё с рук не сойдёт, да? Сейчас же отпустите нас, а иначе мы вам и вашим родным глотки разорвём! — Сколько пафоса, — фыркнул Джисон, морщась, и склонил голову к плечу. — Почему ты думаешь, что сможешь это сделать, сидя в тюрьме? — А ты думаешь, что так просто — посадить кого-то из Чёрного передела и жить спокойно? — парень расхохотался, а затем резко замолк и яростным взглядом уставился на Хана. — Если да, то ты самый настоящий идиот. Кто вообще, если не идиот, пойдёт против нас? — Человек, знающий, что любую банду можно уничтожить посредством информации и правильного плана, — хмыкнул Хан так, словно вообще не был впечатлён словами главаря. Парень снова расхохотался. — Так Чёрный передел — это не банда, — он холодно улыбнулся и словно пронзил через стёкла очков глаза Джисона. — Тогда что это, если не банда? — поинтересовался Хан, уперев локти в колени и нагнувшись. — А ты подойди поближе, детка, я тебе на ушко нашепчу. Только не обещаю, что не откушу тебе его, — облизнулся главарь, и его дружки захихикали. — Не стоит думать, что ты — крутой. Поиграть захотелось? Тогда слушай, лучше развяжи нас и вали со своими друзьями куда подальше. Я даю тебе возможность, потому что потом будет поздно. — Так что такое Чёрный передел? — казалось, сказанные парнем слова Джисон прослушал и решил добиться ответа на свой вопрос. — Всё-таки вы похожи на банду. Главарь хмыкнул и всё-таки бросил: — Чёрный передел — это не банда. Чёрный передел — это культ, секта, большое чудо. Понимаешь? Не банда. И за Чёрным переделом стоит большая сила, которая переломает вам все кости, если вы нас, сука, не отпустите! — последние слова парень проорал. Подростки, замершие у стен, вздрогнули, но так и не двинулись, так и не попытались остановить Хана. — У вас лидер — гений, я знаю, — спокойно хмыкнул Джисон, скрестив руки на груди. — Как его зовут? Главарь растянул губы в усмешке и провозгласил: — Имя ему Дарк-ним. В этот момент, словно испугавшись произнесённых слов, магнитофон зашипел, затрещал и, превратив джаз в какофонию из звуков, выключился. Хан широко улыбнулся. — Интересно, — протянул он и спросил: — И кто это этот ваш Дарк-ним? Главарь сверкнул глазами и самодовольно заявил: — Лидер Чёрного передела — это я. — Ты лидер Чёрного передела? — брови Джисона поползли вверх — вероятно, он ожидал другого от такого человека. Подростки же, ничего не понимая, напряжённо зашептались. — Да, — пожал плечами парень и вскинул подбородок. — Я тот самый лучший. — Лучший? — Хан удивился. — Лучший, — кивнул лидер. — Я сильный, имею тачку и деньги, а ещё регулярно трахаюсь, в отличие от тебя — пиздюка. Или думаешь, я не заметил, что ты школьник? Взрослые так себя не ведут. Иди в памперсы покакай, детка, а меня всё-таки отпусти. — Так почему же ты лучший? — Джисон игнорировал слова, вычленяя лишь то, что ему было нужно, и это бесило парня, что отражалось в злых глазах. — Я перечислил тебе все пункты, — сплюнул главарь. — Нельзя быть лучшим, лишь имея всё это, — пожал плечами Хан и сполз с барной стойки, выйдя на свет луны и подойдя ближе к парню. — Ты бы мог сказать, что проворачиваешь гениальные планы, раз ты лидер передела, и я бы тебе поверил, но ты сказал не это. Ты точно Дарк-ним? — спросил он, а затем посмотрел на друзей лидера, в глазах которых читалось сомнения. — Точно, сучка, если хочешь проверить, насколько я крут, сядь на мой член, — парень снова громко расхохотался. — Прости, но ты не в моём вкусе, — поиграл бровями Джисон. — Мне больше нравятся парни, которые не врут о том, насколько они крутые, на самом деле являясь лишь пустышками, — а затем вдруг протянул руку вперёд вытащил из кобуры лидера пистолет. — Кстати, зачётная пушка, — покрутил пистолет в руках Джисон, и Хонджун, который до этого держался и молчал, не смог не бросить: — Будь аккуратнее с оружием. — Ты, малыш, действительно осторожнее будь, — хмыкнул главарь, опасливо скалясь. — Прострелишь себе башку — мозги месяц будут отмывать. Хан лишь сухо хмыкнул и с ловкостью вытащил магазин, выключив предохранитель. Он проверил пули и кинул: — Глок — это хорошее оружие, — он посмотрел на главаря, который явно был удивлён тем, что парень умел обращаться с пистолетами. — Тебе, правда, не подходит, — Джисон улыбнулся и щёлкнул по пуле в магазине. Та выскочила и звонко ударилась о плитку пола. — Малыш… — зашипел было лидер, но Хан перебил его. — Ну-ну, — щёлкнул ещё одну пулю он, — какой я тебе малыш? — хохотнул Джисон, продолжая медленно отщёлкивать пули. — Или ты, что же, в отца своего пошёл, а, Микён? То-то ты подростка на член свой звал, да? — Чего? — парень перед ним вмиг напрягся, сильно нахмурившись, и оглянувшись — два бандита с ним непонимающе переглянулись. — Откуда… ты знаешь моё имя? — с непониманием спросил он у Хана. Его друзья уставились на него с не меньшим шоком. — Знаешь, у меня был учитель, — не став отвечать на чужой вопрос, сразу начал Джисон. — Он любил гладить меня по коленям и говорить, чтобы я вёл себя, как маленький ребёнок. Как думаешь, ему нравились совсем малыши или всё же постарше? — посмотрел прямо в чужие глаза он. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — голос этого самого Микёна вмиг лишился смешливого тона и стал жёстким и серьёзным. — Ты бредишь. — Педофилов все ненавидят, правда ведь? — прошёлся холодным взглядом по оружию в руках Хан. — Учитель мне так нравился. Он всегда был добрым и милым, помогал мне с уроками, но стал терять терпение, когда я оставался равнодушным, а не весёлым малышом. Я помню, как он попытался засунуть мне руку в шорты, и тогда я сказал: «Если хотите свободы, то не приходите на наш выпускной». Его лицо стоило видеть в тот момент. Он быстро попятился назад и испугано вышел из кабинета. Тогда-то я и заметил на его столе семейную фотографию… — Мальчик, ты в своём уме? — Фотографию жены… — Хватит, ты несёшь какой-то бред. Ты правда псих? — … И его сына. И знаешь, что?.. — Заткнись, ублюдок! — Это мальчик на фото… — Замолчи или я тебя убью! — Подозрительно похож… — ЗАТКНИСЬ! — На тебя, — Джисон отщёлкнул последнюю пулю, и она медленно — жутко медленно для парня на стуле — полетела вниз. Звук, когда она отскочила от пола, запомниться ему на всю чёртову жизнь. Хан усмехнулся, вставляя магазин обратно и прокручивая пистолет на пальце. — Чон Микён, — отчеканил он. — Сын учителя-педофила мистера Чона, приятно познакомиться. Все поражённо замерли, пялясь на Микёна, и только один из бандитов взвизгнул: — Ты сын педофила Чона?! Чон Микён вздрогнул, посмотрев на своего друга бешеным взглядом. — Заткнись! — прикрикнул на него он. — О-о, а твой папаша популярен, — протянул Хан, надув губы и кивнув. — Не удивлён. Его ненавидят все в городе. Кстати, как он поживает в тюрьме? На выпускном-то его всё-таки повязали. — Я не знаю! — крикнул Микён, зло уставившись на Джисона. — Он не мой отец! Никогда не был… — Только по крови. Знаешь, довольно знакомая пластинка, — вздохнул Хан. — Но это не отменяет вашего родства. И вот, зная, что ты — сын своего отца, ты всё ещё считаешь себя лучшим? — Я не мой отец, — выплюнул Чон. — Я намного лучше него. Я намного лучше всех! Парень вмиг растерял самообладание, и воспоминания явно разбудили в нём нечто, что ломало его вновь и вновь. — Яблоко от яблони недалеко падает, — фыркнул Джисон. — Знаешь, у детей на почве подобных событий появляются психические проблемы. Мне рассказывали о том, что бывает, когда они вырастают. Они могут либо стать сломанными людьми, закрытыми от общества… либо маньяками. Скажи, а ты точно не представляешь маленьких девочек или мальчиков, когда дрочишь? — Заткнись! — взревел Микён. — Я не такой же, как свой отец, понял? — Ох, нет, я действительно ошибаюсь? — наигранно удивлённо спросил Хан, прикрыв рот ладонью. — А может… ты и сам был жертвой своего отца? — Чт… — Чона затрясло. Воспоминания, воспоминания, воспоминания. Затапливали, затапливали, затапливали. Вот их дом, дом, дом. Ужасно скрипучая кровать, кровать, кровать. Маленький мальчик, мальчик, мальчик. Его отец, отец, отец. Крики, крики, крики. И больше ничего. Дом, кровать, скрипящая от каждого движения, мальчик, отец, крики. Картинка, застывшая во времени, изрезанная ненавистью, закопанная глубоко в душе. Дом, кровать, скрипящая от каждого движения, мальчик, отец, крики. И больше ничего в голове. Дом, кровать, скрипящая от каждого движения, мальчик, отец, крики… Дом, кровать, скрипящая от каждого движения, мальчик, отец… Дом, кровать, скрипящая от каждого движения, мальчик… Дом, кровать, скрипящая от каждого движения… Дом… И… больше… ниче… го… — Держи, — Джисон положил пистолет на колени парня. — Я оставил одну пулю, — и развязал его, но тот и не дёрнулся. — Так вот, — отошёл на пару шагов Хан, сложив руки за спиной и подпрыгнув на одной ноге. — Твой отец наверняка трогал тебя там. Скажи, это было неприятно? Или ты, ведомый его генами, получал от этого удовольствие, а? Микёна снов затрясло, и он выплюнул: — Я убью тебя. — Или себя? — показал белые зубы Джисон. — Давай, Микён, просто расскажи нам всем, насколько ты вырос никчёмным человеком… Это продлилось ещё полчаса, в конце которого Чон схватился за пистолет и нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Хан блефовал и пули не оставил. Микён разрыдался и кричал, что всё-таки никакой не лучший и что он совсем не Дарк-ним, пока его друзья в страхе переглядывались. — Ну что, ваша очередь? — улыбнулся Хан, обратившись к ним. Вскоре вся компания покинула кафе, предварительно вызвав полицию. Бандитов повязали, но они так и не признались, что случилось, а камеры чудесным образом ничего не записали.

***

Кафе «Бом-Бом» закрывалось, и в его последний день будущая команда собралась, чтобы выпить по коктейлю и попрощаться с местом, где всё началось. Счастливые воспоминания всё-таки придётся заколотить досками. Владелец испугался отмщения и решил уехать с внучкой в другой город, но никто его не винил. Он так и не узнал, что произошло той ночью и кто поймал бандитов, но, наверное, он был благодарен. Лин Джинг уже попрощалась со стариком, что всегда путал её имя и считал внучкой, и теперь сидела за столом как в воду опущенная. Парни её не трогали, но сами решили-таки поговорить обо всём, что произошло. — Слушай, — первым начал Хонджун, когда каждый получил по своему заказу и пожелал владельцу удачи, — всё, что ты показал, конечно, было крайне интересным, но ты уверен, что сможешь победить бандитов одними только психологическими методами? — показал что-то странное руками он. — Это было просто показательное выступление, — хмыкнул Джисон, потягивая молочный коктейль. — У меня другой план. — Снова не станешь делиться? — вскинул Ким бровь. — Пока что нет, но если вы всё же решитесь пойти со мной, то скоро я всё расскажу, — заулыбался Хан. «Я с тобой», — написала на альбоме Лин Джинг, неожиданно оживившись. — Владелец цел, и я хочу, чтобы все были целы, — проговорила она. — Ну я и так с Джисоном, — вставил свои слова Чанбин. — Что мы тут делаем? — вздыхал Ючан, смотря на своего парня. — Я что, знаю, по-твоему? — развёл руки в стороны Джинён. — Да ладно, ребята, я же слышал, что семье Ючана тоже достаётся от передела, — закатил Хан глаза. — Давайте всё проясним сразу, ладно, мы будем иногда в чём-то участвовать, но не думайте, что мы пойдём на всё, что угодно, — категорично заявил Кан. — Я до сих пор не очень понял, что вчера произошло, но мне правда противен передел. — Окей, — Джисону этого оказалось достаточно, и он перешёл к двум парням. — Что вы, Панда, Сан? — Я не панда, психованный! — воскликнул Хонджун, но затем бросил: — Хорошо, мы согласны. Сан кивнул и добавил: — Посмотрим, что из этого выйдет. И на этом всё и должно было разрешиться, но… — Я с вами, — кинув на стол кепку и плюхнувшись за свободный стул, вдруг сказал темноволосый крепкий парень и посмотрел на Хана. Смугловатый, кареглазый и совсем не милый молодой человек был словно… знаком. Джисон, осознав, кто перед ним, удивлённо выпалил: — Ли Мину? — Я узнал, что вы сделали с шавками Чёрного передела, — не расшаркиваясь, проговорил парень, так похожий на сурового шефа. — Как? — вскинул бровь Хонджун, заметно заволновавшись. — Я сказал, — поднял руку тихий паренёк, сидящий рядом с Мину, и все вздрогнули — никто не заметил, как к ним подсел кто-то ещё. Это был худенький и бледненький паренёк их возраста, который был похож на призрака. — Ты кто? — сощурился Ким. — Чон Д-джэхён меня зовут, — промямлил парень. — Ты?.. — глаза Джисон округлились, и перед его глазами пролетел образ маленького мальчика из хосписа. — А? — лишь похлопал глазками Джэхён — не узнал. Ну и ладно, Хан не собирался напоминать ему о себе и лишь сказал: — Как ты узнал, что это были мы? — Мой брат дружит с твоим, — опустил плечи Чон. — А я — с Мину. Он хочет, чтобы мы присоединились к вам… — Зачем вам нам помогать? — скрестив руки на груди, спросил Джисон. — Они сломали ноги моей близкой подруге-балерине. Она больше не может танцевать, — спокойно ответил Мину. — Я ненавижу балет, но ей он был важен. Сколько ещё Чёрный передел будет рушить жизни? — Ну а я просто друг Мину, и у меня нет выбора, — шмыгнул носом Джэхён. — Он хоть и не хочет, чтобы я был здесь, но я не уйду. — Ладно, — кивнул Хан и, хоть остальные смотрели на новеньких с подозрением, согласился — Получается, это весь состав. — Значит, нам нужно что-то типа штаба, раз у нас теперь команда, — щурпая коктейль, пробормотал Хонджун. — У меня уже есть мысли по этому поводу. Есть тут одна заброшка, — хмыкнул Джисон. — Это будет штаб Команды справедливости! — всплеснул он ладонями. — Кого-кого?! — Ким поперхнулся, закашлявшись и схватив салфетку, чтобы оттереться от вмиг разбрызгавшегося коктейля. — Нет-нет-нет, мы не будем себя так называть. Это же глупо и по-детски! — Нет, это звучит эпично! — крикнул Хан, заползая на стул и вставая в позу. — Ты просто идиот! — хлопнул себя по лбу Хонджун. Парни ещё долго спорили, пока остальные закатывали глаза и мечтали уйти подальше от этого цирка. Но именно так и родилась та самая Команда справедливости.

***

Хан Джисон шёл по длинному коридору заброшенного здания, цепляя пальцами его шершавые и неровные стены, покрытые трещинами так же, как и душа парня. Под ногами трещали обломки, хрустели разбитые стёкла, тлела вера в лучшее. И не было места печальнее, чем место, в котором обосновалась команда, где каждый верил лидеру. Джисон завернул за угол, прошёл немного вперёд и нырнул в тёмную комнату, в которой у дальней стены стояли ряд стульев. Он медленно прошествовал к нему и сел посередине. Через секунду слева от него на стуле уселся Чанбин, через две — справа шлёпнулся Хонджун, а дальше — Сан. Лин Джинг тихо села рядом с Со. Ли Мину — рядом с Лин Джинг. Около Сана на стулья сели Джинён и Ючан. — Считайте, что это штаб Команды справедливости, — тихо сказал всем присутствующим Хан. Или место, в котором они все были счастливы когда-то.

***

Когда Чанбин попрощался с Феликсом и вышел, на улицу уже спускались сумерки. Небо окрасилось в синие оттенки приближающейся ночи, и лишь где-то догорал оранжевый. Со вдохнул аромат летнего вечера и, уловив на небе первые звёзды, двинулся к своей машине. Прохладная погода и свежесть взбодрили парня, и он почувствовал себя спокойно, отпустив эмоции этого дня. В машине пахло лесом, и это тоже показалось Чанбину приятным. Он завёл машину и отправился на место встречи. Правда, ехал он далеко не к своему лучшему другу. Вообще-то про встречу с Джисоном парень не врал, но сначала у него были другие дела. Со был так расстроен из-за ситуации с Феликсом, а затем взволнован приездом его старого друга, что совсем забыл, что должно было произойти в этот день. А ведь это было так важно — почти так же важно, как для Ли встреча с Чонином. Несмотря на это, Чанбин не спешил. Он спокойно ехал по дорогам, наблюдая, как зажигались огни города. Встреча была не такой срочной, а потому Со хотел растянуть хорошую поездку в тишине. Пока он ехал, Чанбин думал о правильности своего поступка, ведь в глазах одного человека в случае, если все пойдёт не по плану, он станет предателем. Но всё же с тех самых пор, когда произошли события двенадцатилетней давности, Со обещал себе, что будет делать только то, что сделает Хану лучше. А это же, наверное, было тем самым лучше. Чанбин доехал через двадцать минут, остановившись на стоянке, и вылез из машины. Перед ним блестела вывеска не самого популярного в городе кафе, находившегося на окраине. Со это кафе напоминало кафе «Бом-Бом», что он и его друзья так любили раньше, и это вызывало странные ощущения в сердце. Чанбин мягко улыбнулся своим воспоминаниям и зашёл в кафе, где было всего три человека: старик-бармен, миниатюрный парень, развалившийся на угловом диване, и тот, с кем Со и должен был встретиться. Высокий парень с маской на лице и в солнечных очках сидел за баром и попивал лимонад. Он услышал колокольчики и, повернувшись, сказал: — Рад видеть тебя, Бёрнс. Чанбин лишь на секунду замер, а затем кивнул, сел за бар и ответил: — И я рад тебя видеть, мистер Первый-Неизвестный. Парень звучно хмыкнул. — Мне не нравится, как Хан меня назвал, — он поморщился, подперев голову рукой. — Ну, нас, двух Неизвестных. — Он даже не знает, что их два. И что я — второй, — хмыкнул Со и заказал себе коктейль. — Как хорошо тебя видеть. А то мы только созванивались. Ты, кстати, очень изменился. — Как и ты, знаешь ли, — махнул рукой Неизвестный. — Мы всё-таки так давно не виделись, — посмотрел на профиль парня Чанбин. — Хоть расскажи, почему ты вообще на это решился. Ты так и не рассказал. — Условие гордыни исполняю, — кивнул на парня в углу Неизвестный. — Оу, — удивился Со, — так ты тоже. — Интересно всё выходит, да? — даже сквозь маску было понятно, что парень улыбнулся. — Как у тебя продвигаются дела? — Возникли проблемы, — хмыкнул Чанбин. — Знаю, ты, конечно, понимаешь побольше меня, но, — Неизвестный снова указал на парня, — ему шестьсот лет. Расскажи, может, поможет. Со посмотрел на парня странным взглядом и кивнул. Возможно, ему тоже помогут.