Всё, что мы держим в ладонях своих

Craving for some feeling.

Бан Кристофер Чан всё никак не мог понять, что именно чувствует в этот момент — непонимание, озадаченность или злость. Возможно, чувствовал он всё и сразу. Наверное, просто потому что невозможно не ощущать весь спектр эмоций, когда тебе говорят, что твой лучший друг врал тебе всё время. Ну, Чан имел право обижаться. Бан и правда многого не знал, но ему, вероятно, было обидно именно за то, что скрыл истину его лучший друг. Когда Чонин спросил простое: «Ты не знал?», у Кристофера в груди что-то перевернулось. Возможно, это было сердце, не готовое к правде. Когда же Феликс тихо объяснил ему, что такое Волшебный базар и что Чанбин вообще-то его управляющий, то ему аж поплохело. Он думал, что Со работает следователем в полиции! Торт доедали в тишине, а затем, как и планировали, разошлись. Молчаливый Чан сел в машину и выглядел в тот момент самым напряжённым человеком в мире. И ещё немного злым. Пока они ехали, Ян сто раз успел пожалеть, что ляпнул что-то про Волшебный базар. Да, он, конечно, не догадывался, что Бан не знает, но парень явно не должен был стать тем человеком, который открыл ему правду. Это всё-таки должен был сделать его лучшим друг! Янки неловко мялся на своём сидении, поглядывал на Кристофера и думал, как же ему исправить ситуацию. Чонин понимал Чана, ведь если бы его лучший друг соврал о чём-то таком, он бы тоже злился. Вот только Бана редко можно было увидеть по-настоящему злым. Ян с такими сложностями отношений ещё не сталкивался и понятия не имел, что можно сделать, чтобы его парень пришёл в относительной порядок. Может, если он займётся будничными делами, ему станет проще? Янки подумал и предложил: — Чанни, может, в магазин заедем? Кристофер повернулся с таким взглядом, будто Чонин предложил ему как минимум скормить котёнка церберам. Вообще-то продукты закупала миссис Чон, и она же готовила им. Но с недавних пор Чонин решился научиться готовить, а потому давно уже планировал поход в магазин. Сейчас он хотел вернуть свои слова назад и всё-таки поехать домой. — Что ты хочешь купить? — голос Чана напоминал натянутую струну. — Продукты. Миссис Чон дала мне один рецептик. Хочу попробовать, — Ян невинно надул губки, чтобы Бану даже в голову не пришло отвечать ему грубо. — Хорошо, — Крис пожал плечами и свернул в сторону магазина, который находился недалеко от их дома. В магазине царила какая-то сонная атмосфера. На улицы уже опустился мрак, и жёлтый свет, освещающий ряды полок, заставлял зевать. Людей было достаточно много, но они, к счастью, совсем не мешались, и Чонин смог спокойно взять корзинку и пойти туда, куда ему нужно было. Он вдруг подумал, что очень давно не был в обыкновенных супермаркетах, и это почему-то очень его воодушевило. Ян ходил по рядам, высматривал продукты, которые хотел бы приобрести, и единственное, что его смущало, так это взгляд, которым просверливали ему спину. В тот момент, когда Чонин рассматривал на упаковке со сливками срок годности, как его когда-то давно учила мать, ему это всё надоело, и он обернулся к Бану с не менее испепеляющим взглядом. Нет уж, с Яном шутки, извините, плохи. — Хватит на меня так смотреть, — сложив руки на талии, прошипел Янки, и Чан, вздрогнув, похлопал глазками. — Как? — поинтересовался он, и, наверное, дал понять, что смотрел он так просто потому что, а не на Чонина. — Ты всю дорогу такой, — всё-таки схватив сливки и закинув их в корзину, ответил Ян. — Я понимаю, что ты обижен, но я-то тут при чём? Бан словно наконец-то вынырнул из своих мыслей и чувств и брякнул: — Прости, — он подошёл ближе и сделал вид, что его тоже увлекают все эти товары на прилавках. — Я просто до сих пор в шоке с того, что не знал о такой важной вещи. То, что вы с Феликсом рассказали мне… — Я понимаю, — Чонин взял творожный сыр и отправил его туда же, куда и сливки. — Я сам удивлён, что ты правда не знал. Может, Чанбин не рассказывал тебе, потому что ты не верил в магию до меня? Возможно, это не то, что он мог так просто рассказать и объяснить? — Но всё равно, мне обидно, — Чан цокнул и забрал с полки шоколадное молоко, на автомате бросив его в корзину. — Столько лет лжи… Мы же недавно праздновали его повышение! Я думал, что он стал старшим следователем… Интересно, а Джисон знает? — Завтра выясним, — улыбнулся парню Ян и вернул шоколадное молоко обратно на полку. — Мы же решили ещё раз собраться, так что, думаю, поговорим и об этом. — О да, поговорим так поговорим, — со странной улыбкой проговорил Бан и похрустел пальцами. — Ага, не надо мне тут руками что-то опасное делать! Лучше держи, — всучил в руки парня корзину Янки. Кристофер, кажется, совсем расслабился и пошёл следом за Чонином. — Ты что, реально решил научиться готовить? — перевёл тему Чан, мягко улыбнувшись. — А что? Мы же живём вместе, — играючи проговорил Ян. — Я же должен тебя баловать, да? — Или ты хочешь меня отравить? — усмехнулся Бан весело. Чонин сделал оскорблённое выражение лица и ударил парня по плечу. — Ты! — воскликнул он. — Вот после этого я подумаю над твоими словами, — парень гордо вскинул подбородок и прошествовал дальше. Кристофер улыбнулся ещё шире, смотря в спину Яну, пошёл следом. Рядом с Чонином злиться вообще-то не хотелось. Правда ли?

***

Дома настроение Чана намного улучшилось, и напряжённая морщинка между бровей наконец-то разошлась. Возможно, дело было в том, что Чонина совсем не хотелось волновать своими проблемами, а, может, потому что вышеуказанный, тут же зайдя в квартиру, разленился и скинул купленные продукты на Бана. Думать о произошедшем времени не было — нужно же было раскладывать всё по холодильнику. Ян же скрылся в комнате, чтобы переодеться. Ну, совместная жизнь всё-таки требовала труда. Закончив с продуктами, Кристофер подумал, чем бы ему заняться. Сначала он хотел позвонить Чанбину и выяснить у него, что всё это значит, но затем решил, что затея глупая. У Со были какие-то дела, в которые его не посвятили, а Чан не настолько обиженка, чтобы устраивать скандал. Подождёт до завтра. Поэтому Бан вздохнул и решил заняться работой, пока было время. За ноутбуком Кристофер пошёл в спальню. Там он и обнаружил Чонина развалившегося на кровати, так нормально и не раздевшегося. Ян откинул кофту на пол, оставшись в одной футболке, и, видимо, решил стянуть джинсы, но так устал в процессе, что на его ноге висела лишь одна штанина. Сам парень лежал на спине и играл в какую-то игрушку на телефоне. Конечно, осуждать его было нельзя. Кто так не делал? Но Крис-то был тем ещё занудой. — Ну и что это? — уперев руки в боки, спросил он и возвысился над Янки. — А? — бросил Чонин, отрываясь от игры. — Я пятнадцать минут раскладывал продукты, а ты за это время даже не соизволил переодеться? О, ты ещё, наверное, и руки не помыл, — укоризненно воззрился на парня Чан. — Щас встану. Только раунд пройду, — фыркнул Ян. — Нет, отвлекись уже от игры. Она не убежит, — не отставал Бан. — Отстань, — протянул Янки и напомнил: — Ты мне не родитель, — а затем поставил игру на паузу и наигранно невинно спросил: — Стой, или ты хочешь стать моим папочкой? Кристофер лишь больше нахмурился. — Чонин, — строго сказал он. — Ну блин, если так хочешь, можешь раздеть меня, — цокнул Чонин и ткнул ногой в штанине прямо парню в живот. — Как ребёнок маленький, — закатил Чан глаза и схватился за чужую ногу. — Так и правда стану твоим папочкой, — он подтянул вдруг слегка покрасневшего Яна к себе за щиколотку и потянул за штанину, освобождая его от джинсов. — Всё, доволен? — снова ткнул в парня пяткой Янки, и Бан схватился за неё за секунду до того, как она бы попала ему в пах. — А футболку? — Крис опустил ногу Чонина и подошёл к шкафу, выуживая безразмерную футболку, которую Ян купил себе со словами: «У каждого должна быть такая в гардеробе». — Ну что ж ты такой зануда, — Янки отбросил телефон в сторону и вытянул руку вперёд. — Давай уже! — Отлично, — Чан удовлетворённо кивнул и передал футболку парню. — Ты хоть отвернись, — кинул Чонин с недовольством. — Не могу понять, как работает твоя стеснительность. Чонин, ты же буквально сидишь передо мной в трусах, — подметил Бан, и Ян открыл рот для возмущений, но так и не нашёл, что сказать. — Ладно, — он быстро переоделся в футболку и, скрестив руки на груди, снова уставился на Кристофера. — Теперь всё? — А теперь мыть руки, — решил всё-таки добиться своего Чан, и Янки лишь плаксиво простонал. — Окей, ты же от меня не отстанешь! — воскликнул Чонин и, спустив босые ноги на пол, собрался в ванную комнату, но Бан перехватил его за талию и спросил: — А штаны надеть не хочешь? — Мне жарко, не хочу, — пробормотал Ян хмуро. — Тогда надень носки, — всё также серьёзно попросил Крис. — Да ты издеваешься! — ахнул Чонин. — Сейчас же лето! — Носки, — наклонился к лицу парня Чан, и тот тяжело вздохнул. — Ну точно, как папочка, — проворчал Ян и всё-таки надел на себя носки. — В последнее время холодно, а я не хочу, чтобы ты заболел, понял? — тепло улыбнулся Бан и шлёпнул парня по заднице, когда тот проходил мимо на выход из комнаты. — Эй! — толкнул Чана в плечо Янки. — Дурак! — и сбежал из спальни. Кристофер лишь усмехнулся и, забрав ноутбук, пошёл в гостиную, чтобы всё-таки немного поработать. Чонин увидел, как он прошёлся по коридору прямиком в гостиную, и закрыл дверь в ванную. Возмущению не было предела, но больше — всё-таки смущению. Бороться с некоторой стеснительностью было не так просто, но Ян старался. Он прошёлся к раковине и включил воду. Пока парень мыл руки, он поглядывал в зеркало, в котором отражалось его слегка красное лицо. Наверное, рядом с Чаном он всегда так выглядел, ну и да ладно. Ему все же можно быть таким. Хотя Янки думал, что ему пора было становиться серьёзнее. Не в плане, что больше не было места шуткам, нет. Просто положение с ведьмой было слишком сложным и стоило бы уже было откинуть свою беззаботность. Беззаботные времена всё-таки прошли уже как двадцать лет назад, а Чонин ощущает будто на нём розовые очки. Ох, как бы ему не хотелось, чтобы они разбились внутрь. Но ведь рядом с ним Чан, а значит, всё будет в порядке. Правда ведь? В какой-то момент, когда Янки снова посмотрел в зеркало, сзади ему показался зелёный глаз, мелькнув, словно вспыхнувшая спичка в полной темноте, и парень развернулся так резко, что случайно уронил стакан с щётками. В груди зародился страх и даже в светлой комнате стало не по себе. Ян быстро выскочил из ванной и оказался в гостиной, где на диване сидел Бан с ноутбуком на коленях. Заметив подошедшего парня, Кристофер развернулся и улыбнулся ему. — Всё, помыл руки? — спросил он, но тут же свёл брови у переносицы, заметив испуганное лицо Янки. — Что случилось? — Кажется, я видел ведьму в зеркале… — пробормотал Чонин, обняв себя руками. В душе что-то колыхалось, будто землетрясение во все десять баллов. — Ведьму? — удивился Чан, ещё больше нахмурившись. — Как? — Не знаю, это было быстро. Я просто увидел… зелёный глаз, — попытался объяснить Ян, но ему не хватало слов. — Может, тебе показалось? Наверное, сегодня для тебя было слишком много впечатлений, — постарался успокоить парня Бан и отложил ноутбук в сторону. — Давай, иди сюда, — подозвал он Янки рукой, и тот неловко поплёлся к дивану. — Может, и правда показалось, — вздохнул Чонин и сел рядом с Кристофером, но тот быстро усадил его к себе на колени. — Всё равно страшно. — Не думаю, что она напала бы на тебя здесь. Судя по вашим рассказам, она делает только стрёмные штуки, — Чан обвил чужую талию руками, и Ян, поёрзав, уселся к нему лицом, скрестил ноги за его спиной. — Я волнуюсь как раз-таки за это, — поделился Янки. — Расскажи, что тебя тревожит, — тихо спросил Бан, положив ладони на чужие коленки и мягко их погладив в утешающем жесте. Чонин почему-то покраснел. Вообще-то он думал об этом ещё с момента разговора с Феликсом. Шутка этой ведьмы, которая обернулась драмой между Ли и его возлюбленным, не была смешной. Феликс сказал, что, возможно, это была игра только для него, ведь он нарушил правила. Но Ян тоже нарушал правила. Разве он не должен был спешить? Разве не было наказания и для него? Парень был уверен, что для него что-то уже придумали. — Я думаю… — всё-таки начал Янки и опустил взгляд. — О том, что… вдруг я не смогу стать человеком? — Почему? — спросил Кристофер, и его брови слегка дёрнулись. — Разве твой друг не пошёл против правил? — Но я тоже начинаю их нарушать, — сказал Чонин. — У нас есть всего год до того, как я обращусь в куклу. За этот год… вдруг ведьма начнёт играть и со мной? Чан замер, смотря в глаза парня, и вдруг догадался: — Ты хочешь, чтобы мы выполнили условие? Ян вмиг жутко покраснел, опустив голову ещё ниже. Что-то ужасно неловкое ползло по его лёгким прямо в горло, обворачивая язык, едва ворочавшийся во рту. — Да, — признался он в итоге. — Я просто хочу стать человеком и знать, что ведьма меня не достанет. Бан какое-то время молчал, а затем сказал: — И когда же ты хочешь, чтобы мы его выполнили? — он сощурил взгляд. — Сейчас? Чонин глубоко вдохнул, прежде чем поднял взгляд, собрался и ответил: — Сейчас. Взгляд Кристофера потемнел, когда он услышал одно только это слово, и у Чонина пошли мурашки по кожи, из-за чего Ян несдержанно поёрзал на чужих коленях. Странное ощущение пронзило сердце Янки, и он прикусил губу, всматриваясь в родной взгляд — такой нечитаемый в этот момент. Чонин вообще-то совсем не был готов к тому, на что дал своё согласие. Он совсем ничего не понимал в таких вещах, ведь был неопытным. Его никогда не интересовали романтика и все выходящие из неё последствия. Все эти поцелуи и что-то большее — разве это могло быть интересно? Ян думал, что нет, но затем встретил Чана, которого хотелось знать со всех сторон: стороны романтичной, стороны страстной. Может, несдержанной — той стороны, которую Янки стеснялся. Но узнавать хотелось постепенно. Чонин думал, что у них был целый год, за который можно было любить медленно. Ян так и собирался делать, но сейчас… Он так боялся, что времени у них не осталось. Был ли Янки действительно готов? А вот у Чана выбора точно не было — он обещал сделать Чонина человеком, а значит, сделает, если тот попросит. Именно поэтому Бан сжал ладони на чужих коленках, поймал губами чужой неровных вздох и поцеловал парня так, как никогда до этого не целовал. Они до этого целовались осторожно, мягко, без глубины и страсти, словно даже не целовались вовсе. А сейчас Чонин почувствовал этот самый настоящий поцелуй, и он не мог сказать, что ему это не понравилось. Крис надавил языком на его нижнюю губу, проник в рот и толкнул чужой язык. Ян неловко подался назад — его неопытность давала знать. Но Чан понимал, что делать, и лишь притянул парня обратно, уменьшив напор, решив быть ласковым и мягким. Ведь этот мальчик был таким хрустальным — только тронь его, и он рассыплется. Бан знал, что ему нужно было беречь Янки — своего дорогого и нежного. Поэтому помогал ему изучать себя осторожно. Чонин прижался к его губам, зажмурился, понадеялся, что не выглядит слишком глупо в этот момент, но Чан лишь думал, что Ян выглядит горячо. Горячо, когда такой невинный цветок, одуванчик, не знающий, что делать. О нет, Бан не был извращенцем, но у него, кажется, были особые фетиши, касающиеся только Чонина — его и только его Чонина. Он для Кристофера, вероятно, был идеален: от его мягкого тела исходило такое тепло, что переходило в жар, эти изгибы манили обводить их ладонями, эти губы, неуверенно его целующие, казались самыми желанными. А точно ли об этом он думал? Ян не хотел размышлять о том, хотел ли всего этого Чан. Ему начинало нравится происходящее, когда Бан обвил его талию руками и притянул к себе так резко, что Чонин проехался по нему и выдал сдавленный стон в чужие губы. — П-подожди, ты выбиваешь воздух у меня из лёгких, — тяжело дыша, пробормотал Ян и слегка отодвинулся. — Прости, я ещё не знаю, где твои границы, — шепнул Чан. — Скажи, если я сделаю что-то не так, хорошо? — Мне нравится, просто… — снова неровно выдохнул Янки. — Я волнуюсь. — Со мной тебе не о чем волноваться, — улыбнулся Бан и снова поцеловал парня. А правду ли он говорил? Чан просунул ладонь под футболку Чонина, положив тёплую ладонь на его гладкую кожу спины, и Ян покрылся мурашками, ещё поёрзав. Кровь приливала куда-то вниз, узел внизу живота скручивался, в трусах тяжелело, и Ян испытывал себя ещё страннее. Конечно, он проходил половое созревание и, как и все, просыпался как с утренними стояками, так и с мокрым постельный бельём. Конечно, он трогал себя и изучал. Но делиться с кем-то настолько личным было так… неловко и приятно. Особенно, когда такие вещи отошли на второй план в этой тёмной кукольной жизни, в которой ни грамма тепла. Чонин думал, что он и правда мог показаться глупым, но Ян доверяет Бану, так что всё в порядке. А нужно ли было доверять? — Не стесняйся, Нини, ты очень красивый, — зашептал Чан, продолжая зацеловывать и правда красивое лицо парня и его такие же красивые губы. В какой-то момент Кристофер оттянул край трусов Яна и обвернул ладонь вокруг его твёрдой плоти. Янки дёрнулся, почувствовал смесь приятных и стыдливых чувств, а затем ярко покраснел. Чонин вцепился в плечи Чана и поджал губы, чтобы не издать никакого странного звука. Но, конечно, это оказалось дело не из простых, ведь когда Бан решил начать двигать рукой, тихие стоны вылетали изо рта сами по себе. Всё это было как в тумане. Янки лишь запомнил, как в какой-то момент, забыв о смущении, коснулся чужого паха, и тут же отстранился. — У тебя не встал, — сказал Чонин с расстроенным тоном. — Что? — Чан замер и посмотрел на парня, чуть нахмурив брови. — И что? Ян почему-то почувствовал себя плохо, и весь настрой быстро испарился. — Ничего, — опустил голову он. — Я сделал что-то… не так? — взволновано спросил Бан, вмиг остановившись и обняв парня. — Мне что-то не очень хорошо, — вздохнул Чонин и, как-то неловко выпутавшись из чужих объятий, встал на ватные ноги. — Ты был прав, для меня на сегодня слишком много впечатлений. Я устал и хочу спать. Ты не против, если я пойду? — Ладно, — Крис удивлённо осмотрел Яна и кивнул. — Мне пойти с тобой? — Нет, ты же хотел поработать, — натянул улыбку на лицо Янки. — Я пошёл, — махнул рукой он и быстро скрылся в спальне. До кровати Чонин не дошёл — просто опустился на пол и судорожно вдохнул. Его мысли крутились лишь около одной темы: «А вдруг он мне лжёт?». Он вспомнил слова ведьмы: «Кстати, как думаешь, этот Чан правда тебя любит?». А вдруг Ян ошибся? А вдруг всё это ложь? А вдруг Бану его просто жалко? А вдруг? — Нет-нет-нет, — прошептал себе под нос Чонин. — Даже не смей думать об этом! Не думать было невозможно. — Чонин? — послышался скрип паркета рядом с комнатой, и Ян едва успел пересесть на диван, прежде чем Кристофер зашёл в комнату. — Ты точно в порядке? Я могу побыть с тобой. Ничего страшного, моя работа подождёт до завтра. Ян посмотрел на парня и хотел ответить: «Нет», но… «Ты должен верить ему», — подумал он и сказал: — Я передумал, — парень улыбнулся и, подскочив к Чану, крепко его обнял. — Давай посмотрим фильмы? Чан обнял Янки в ответ и проговорил: — Конечно. Только выбери, что хочешь, ладно? И… — он хотел спросить про то, что было между ними, но лишь прикусил язык. — Так выберешь? — Угу, — кивнул Чонин, а сам не мог отогнать один лишь вопрос. Ну а вдруг?

***

Сколько бы Ли Минхо не был заинтригован словами Хан Джисона, что такое глаза Шинигами, он так и не узнал. Когда парни сели обратно в машину и вновь отправились в путь, журналист рассказал историю о том, как Команда справедливости дала себе имена, но так и не продолжил, в какой-то момент замолчав. Мастер остановил машину и посмотрел на парня. Тот прижавшись к стеклу, мирно сопел. Вот же ж дурное создание — об этом подумал кукольник сразу. Джисон успел за этот вечер многое: остаться с больной жопой, поесть, а теперь вот поспать. Минхо решил, что Хан действительно похож на мелкого грызуна, которому лишь бы жрать и спать. Но ладно, Ли вынужден был признать, что журналист во сне действительно выглядел очень… красивым. Необременённый проблемами парень не морщил лицо в раздумьях, и оно словно светлело, делая Джисона очаровательным. Ох, как же мастер запутался в своих собственных чувствах. Ему, наверное, нужно было проветриться. Хан всё равно спал, так что Минхо задумал подышать свежим воздухом ещё. Он похлопал по карманам ветровки и с разочарованием вспомнил, что выбросил пачку сигарет. Ли вздохнул и уже хотел выйти, но вдруг остановился и вновь посмотрел на журналиста. Тот обнимал себя руками и ёжился. Ну да, вечер выдался холодным. Кукольник тяжело выдохнул, снял с себя ветровку и закутал парня в неё. Мастер ведь и правда проявлял скрытую заботу, прикрывая её раздражением. Он вообще любил заботиться о людях, но Джисона хотелось украсть от всего мира в такие моменты. Хан, кстати, перестал трястись и рефлекторно зарылся в предмет одежды до носа. Минхо поплохело, когда он понял, что сердце его пропустило удар. Как же сильно он запутался. Ли всё-таки вышел из машины и не без удовольствия заметил, что остановился он рядом с рекой. От воды веяло прохладой и запахом ила, и было так свежо, что мастер непроизвольно глубоко вдохнул. Стало немного легче, и странное ощущение в груди на несколько секунд, но исчезло. Минхо прошёлся до перил и, облокотившись на них, посмотрел на красивые виды. Душу виды успокаивали едва ли, но они хотя бы ему нравились. Вот бы выкурить сигаретку, выпуская изо рта сизый дым, и наконец-то успокоиться. Мастер считал, что ему совсем не повезло. Жить двадцать лет, не думая, что будет дальше, а затем безнадёжно втрескаться в какого-то психа с сомнительным прошлым это ещё надо постараться. Минхо душило осознание всего этого и осознание того, что Джисон его бесить не перестал. Противоречивые чувства вызывали в душе ураган. Ли даже подумал, что готов смириться со странностями парня, но… Смирится ли тот с его собственными странностями? У мастера прошлое не менее тёмное, и, вероятно, отдача от него больше, чем от прошлого Хана. Того преследовал человек, а кукольника — самая настоящая ведьма. Ввязывать журналиста во что-то такое казалось немыслимым. Врать ему годами — тем более. Простым «отстань» от разговоров не уйдёшь. Наверное, Минхо просто боялся за Джисона. Боялся, что его заденет. И виноват в этом будет только сам Ли. Нужна ли мастеру такая ответственность? Это было слишком тяжело переварить. — Ты занимаешься какой-то ерундой, — справа послышался звонкий девичий голос, и кукольник вздрогнул. Он скосил взгляд и, кажется, в этот момент выглядел так, словно увидел призрака. Рядом, облокотившись на перила, стояла девушка в школьной форме и миленьких туфельках на белоснежных носочках. Та самая, которая виделась Минхо на балу гильдии кукольников. — Ты… — только и смог сказать Ли. — Да. А что? Это правда я, — престранно ответила девушка и улыбнулась. — Значит, ты не была наркотической иллюзией, — поражённо выдохнул мастер. — Как и твои приключения в иллюзорном мире, — смешливо протянула девушка. — Это всё-ё было моих рук дело. Кукольник помрачнел и тяжёлым тоном спросил: — Кто ты? Девушка надула губки, а затем развела уголки в стороны в ещё более загадочной улыбке и сказала: — Меня зовут Даэ, и я ведьма Жадности. Минхо тут же подобрался от этих слов и отступил от девушки на шаг. — Ты связана с Нэтали? — спросил он с опаской. — Нет, — игриво протянула Даэ. — Совсем нет! — Тогда что нужно от меня другой ведьме? — Ли начинал злиться, и его брови всё больше хмурились. — Знаешь кто такая Мора? — спросила девушка неожиданно. — Это ведьма Гнева, и я её приёмная дочь. — Я не знаю других ведьм, кроме Нэтали, и мне не интересны ваши семейные связи, — огрызнулся мастер. — Что ты вообще делаешь? — Всего лишь помогаю, — пожала плечами Даэ. — Я не делаю этого, потому что сама хочу, но у моей матери есть причины, а у меня вот нет выбора. Если тебе интересно, помогаю я не только тебе, но и твоим друзьям-куколкам. — Почему? — от слов о друзьях мастер напрягся. — Я же сказала, мама попросила, — со скучающим видом напомнила Даэ. — И как же ты помогаешь? — кукольник был не сдержан в своих словах, но продолжал расспросы. — По-разному, — пожала девушка плечами. — Твоим друзьям я вот помогла найти людей, которых они полюбили. Тебе я в этом тоже пытаюсь помочь, но ты всё упрямишься. — Не понимаю, — Минхо внимательно смотрел на Даэ, пытаясь выявить в ней хоть что-то лживое. — Конечно, взаимная любовь тебе ни к чему, — скрестила руки на груди девушка. — Но дело ведь не в ней, а в эмоциях, что она может доставить. Ты ведь хочешь узнать, почему я заставила тебя проходить через тот трип? Ты должен был понять важность человека рядом с тобой. Частично план сработал, но, как погляжу, ты не перестал бороться со своими мыслями. — Мне не нужна любовь, чтобы чувствовать себя счастливым, — прошипел мастер не хуже разозлённой кошки. — Скажи это Джисону из трипа, которого ты убивал каждый раз, — бросила Даэ, и на этом терпение кукольника лопнуло, словно проколотый иглой воздушный шар. Минхо схватил девушку за горло и посмотрел на неё яростным взглядом. Для Ли всё это было слишком болезненным, и этой болевой точкой Даэ и воспользовалась. Впрочем, Ли быстро понял, что в насилии смысла не было. Он всегда это знал, а потому отпустил девушку и сказал: — Я не собираюсь обсуждать это с тобой. — Ладно, — усмехнулась Даэ, посмотрев на реку. — Но знай, мои иллюзии таковы, что они раскрывают человеку их истинную жадность, а ты, мастер, жаден до любви, хоть и не показываешь этого. Борясь с этим, ты утопаешь в злости. Если ты полюбил Хана из трипа, значит, ты любишь Хана и в реальности. Почему ты убегаешь? — Потому что… — Минхо вообще-то не хотел это обсуждать, но его прорвало. — Потому что моё прошлое — это не то, что должно его касаться, понятно? — А какое же ты, мастер, имеешь право решать за него, что ему нужно? — спросила Даэ. — У него отдача из прошлого такая же большая. Ты думаешь, на нём меньше груза, чем на тебе? — Заткнись и исчезни, — рявкнул Ли. — Я не собираюсь слушать ведьму. Вы все мне противны. Даэ на секунду замерла, а затем её губы приняли усмехающийся изгиб. — Если тебе кажется, что зелёные глаза опасны, — девушка сделала паузу, и её собственные глаза засияли зелёным светом, — лучше обрати внимание на красные. Тебе определённо станет интересно, — а затем растворилась в ночи. — Зависть стреляет пулями правды, чтобы разоблачить большую истину, надеюсь, ты в курсе?.. Последнее, что Даэ сказала за этот их маленький разговор, и свои слова она объяснять явно не собиралась. В этот же момент дверь астона скрипнула, и из машины вылез Джисон, потягиваясь и сладко зевая. От его движений ветровка чуть не упала с его плеч, но он схватил её и надел на себя. Сонные глаза взглядом прошлись по мосту, а затем всё-таки остановились на мастере. — Я заснул, — озвучил и так явный факт Хан и прошёл до Минхо, встав туда, где ещё недавно стояла Даэ. — Всего минут на двадцать, — сказал Ли, всё ещё пытаясь прийти в себя после произошедшего. — Ты можешь хоть раз устоять против низменных инстинктов? Нас всё-таки ждёт важное дело. Нас? — Прости, я плохо сплю в последние недели, — опёрся о перила журналист. — Всё из-за этого Неизвестного. — А я думал, ты только и делаешь, что ешь и спишь, — фыркнул кукольник. — Я вообще-то работаю, — махнул рукой Джисон. — Мои обязанности журналиста никто не отменял. Я пишу не только статью о куклах. У меня много других дел. — И что ж это ты при том, что у тебя дофигища разных дел, крутишься со мной? — Минхо не мог упустить возможности спросить об этом. — Я не могу каждый раз объяснять тебе, что мне просто нравится твоя компания. И не надо говорить, что тебе не нравится моя, — заулыбался Хан. — Ладно, — на удивление, Ли просто согласился и посмотрел на реку, подперев голову рукой. — Когда ты, кстати, допишешь статью? Не пишешь ли ты её слишком долго? Джисон задумался, оттянув пальцами нижнюю губу, а затем сказал: — Ну, обычно я пишу быстрее, но из-за истории с Неизвестным у меня теперь меньше времени. Не волнуйся, я скажу тебе, когда напишу её. Может, дам почитать первым! — Ух ты, какая привилегия, — наигранно весело сказал мастер. — А знаешь, здесь очень романтично, — вдруг улыбнулся Хан. — Звёздное небо, река и мы. Может, поцелуемся? — Могу предложить поцеловаться со своим кулаком, — пожал плечами Минхо. — Можно даже для этого красивого момента включить музыку. — Хорошо, — журналист без лишних слов достал свой телефон и, порывшись в нём, включил песню, больше похожую на скрежет металла, доносящийся из самой Преисподнии, чем на нормальную музыку. — Выключи, — прошипел Ли, морщась, но Джисон лишь состроил непонятную моську и ответил: — Кто мы? Мы с тобой здесь одни, — он огляделся и продолжил: — И если даже всё-таки мы, то мы уж точно не ключи. — Выключи! — ткнул в телефон мастер. — Ладно, хорошо, если ты так хочешь, чтобы мы были ключами, то мы можем подыграть, — развёл руки в стороны Хан. — Только не кипятись! — Придурок, — Минхо схватил телефон парня, выключил музыку, способную вызывать кровь из ушей, и засунул его себе в карман. — Верну, когда пойму, что ты не будешь маяться хернёй, — пробормотал он. — Ладно, — Джисон несильно страдал по поводу потери телефона, а потому быстро вернулся к волнующей его теме: — Тогда, может, всё-таки поцелуемся? Страшно, как хочется целоваться. Я поел, поспал, а теперь мне нужно утолить ещё одно низменное желание. — Нет, отстань, — закатил глаза Ли. — Ну мастер, мастер, ма-а-астер, ну давай поцелуемся? — продолжил канючить Хан. — Ну хоть несколько секундочек. Совсем чуть-чуть. Можно просто чмокнуться. — Я же сказал, что не хочу с тобой целоваться! — воскликнул мастер. — А ещё ты говорил, что я в этом хорош и что тебе нравится, — скрестил руки на груди журналист. — Ну чего тебе стоит? Ну мастер, мастер, ну пожалуйста, ну ма-а-астер. Минхо! И так уже изрядно потрёпанное терпение кукольника закончилось очень быстро, и он, цокнув, притянул парня к себе. Церемониться Ли не стал, а сразу засунул в чужой рот язык, и сделал вид, что это нормально. В принципе всегда можно было сказать, что поцелуи — это всего лишь низменное желание. И плевать, что вызвано оно было совсем не низменными чувствами. Мастер решил, что ему это даже нравится. Губы у Джисона были тёплые, вкуса мятных конфет, которых он наелся до этого, рассказывая о своих друзьях, и для Ли, недавно выкурившего несколько сигарет, горьковатое сочетание показалось невероятным. Возможно, мастеру придётся признать и то, что этого поцелуя он хотел не меньше, чем сам журналист. Возможно, даже больше. Для Хана это вообще было абсолютно нормально. Он закинул руки на плечи парня, затем и вовсе обнял его за шею. Ох, а они страстно желали определённого чувства. — Нацеловался? — Минхо отстранился через несколько минут и посмотрел на парня таким взглядом, будто делал это всё вынуждено. — Пойдёт, — вздохнул журналист и, засунув руки в карманы ветровки, прижался к Ли. — Холодно. Может, ты меня обнимешь? — Слушай, а ты не обнаглел ли часом? — проворчал мастер, но всё равно заключил парня в тёплые объятия. — Ругаешься, но всё равно делаешь. В этом весь ты, мастер, — промурлыкал Джисон, вытащив свои руки и вдруг засунув их в задние карманы джинсов Минхо. — Тепло-о, — протянул он. — Ну да, на моей жопе же намного лучше, — не смог не прокомментировать Ли. — Именно, — хихикнул Хан. Наступила тишина, позволившая мастеру оценить их со стороны. Романтика была очевидна, и кукольник тяжело выдохнул. — Мне не нравится, что мы постоянно уходим от темы твоего прошлого, — сообщил он. — Давай дальше. Я хочу узнать, в чём дело. Журналист поёрзал и ответил: — Ну ладно, значит, слушай. И Минхо правда прислушался.