Всё, что мы держим в ладонях своих

Вечер выдался слишком холодным — настолько, что даже нос замерзал, а больше всего Сынмин не любил искать место, куда его можно приткнуть, чтобы согреть. Холодный ветер теребил новенькие занавески, и Ким, поёрзав, закрыл дверь на балкон. Всё-таки летом он хотел лишь тепла. Сынмин поправил занавески и прошлёпал в тапочках прямо до дивана, на который забрался с ногами, забрав с подлокотника какие-то бумаги. Он нацепил на нос очки и, включив настольную лампу рядом с диваном, стал вчитываться в текст. Конечно, глаза спасибо за такое не сказали, но Ким благополучно это игнорировал, потому что приятная тьма ему даже нравилась. И особенная тишина-не-тишина тоже нравилась. Из открытой форточки слышались звуки вечернего города, где-то у соседей играла какая-то старая мелодия, на кухне трещала посуда. Сынмин любил такие вечера, когда можно было сидеть за работой и чувствовать себя вот так расслаблено. Ким подсунул ледяные ноги под себя и улыбнулся. Ему было спокойно. Хёнджину нравилось наблюдать за Сынмином с кухни, и это милое выражение лица у парня заставляло его самого улыбаться. Хван мыл посуду, пока ожидал чайник, поставленный на плиту, и ему тоже было спокойно. Все мысли о произошедшем ещё недавно он потопил глубоко в себе. На балконе тогда никого, кроме него, не было. Хёнджин ничего не говорил. И ничего не забывал. Всё просто. Когда чайник всё-таки закипел, Хван разлил чай на две кружки и, взяв их, пошёл обратно в гостиную. — Глаза себе испортишь ещё больше. Не жалко? — с улыбкой спросил Хёнджин, поставив дымящиеся кружки с горячим чаем на журнальный столик. — Я редко позволяю себе так делать, так что не будь таким занудой, — фыркнул Сынмин, касаясь ладонями тёплых стенок кружки. — То, что надо сейчас, — улыбнулся он и отпил чай. — Холодно, да? — Хван отложил бумаги на коленях Кима на столик и завернул их в плед, накрывая его руки своими тёплыми. — Что ты вообще делаешь? — Читаю часть статьи хёна, — Сынмин положил кружку обратно, поёрзал и всё-таки ткнул носом в шею парня, чтобы согреться, а тот так-то совсем не был против, лишь обняв парня и притянув к себе ближе. — Неужели это так срочно? — спросил Хёнджин, целуя парня в макушку, и потёр его ледяные руки. — Это моя стажёрская работа, и мне за неё платят, — вздохнул Ким. — Я должен быть благодарен хёну, что он выбрал меня и взял к себе в такое большое издательство. Так что я не жалуюсь. Мне нравится. К тому же, я принял участие в написании статьи, а потому на мне лежит доля ответственности. Если статья окажется успешной, то у меня будут хорошие рекомендации в будущем. Моё имя напишут в помощниках автора! — Ух ты, какой у меня взрослый парень, — игриво протянул Хван, заправляя выбившуюся прядку волос Киму за ухо. — Может, всё же проведёшь время со мной, а не со своей работой? — А чем ты хочешь заняться? Новые наручники придётся ждать, — хмыкнул Сынмин. — Я имел в виду, что мы можем посмотреть какой-нибудь фильм, — хохотнул Хёнджин. — Наручники, так уж и быть, я подожду. — Тогда какой фильм посмотрим? — потянулся за пультом Ким и включил телевизор. — А что ты хочешь? — спросил Хван, но тут же пожалел о своём вопросе, потому что глаза Сынмина заблестели, и он выдал: — Значит, смотрим Титаник? — О нет, — тут же застонал Хёнджин. — Это уже раздражает, ты, маленький фанат Ди Каприо! — Мы почти одного роста, эй! — ахнул Ким и всем своим видом показал, что с ним лучше было не спорить. — И вообще, помнишь, ты на первом свидании сказал что-то такое, когда мы пошли на фильм с Ди Каприо? — Как я могу забыть день, когда ты предпочёл меня другому, — драматично вздохнул Хван. — Не преувеличивай, — закатил глаза Сынмин. Хван вздохнул и всё-таки включил «Титаник» в сто тысячный, по его ощущениям, раз, но предупредил: — Скорее всего, я засну, так что не обижайся. И действительно, уже через час фильма Хёнджин тихо сопел на плече Сынмина, который на это лишь вздохнул и принялся осторожно поглаживать своего парня по волосам. А затем Ким и вовсе перестал обращать на это внимание, потому что в фильме началось самое интересное, и парень погрузился в просмотр. В этот момент в Хване проснулся кто-то другой. Чернобог открыл глаза и удивился этому — он так-то сам не ожидал, что его перекинет в тело. Видимо, связь с ним была ещё сильна из-за недавнего, а потому после того, как Хёнджин заснул, проснулся он. Чернобог даже не сразу понял, что происходит, но затем осознал, что перед его глазами воспроизводился фильм. Титаник. Парень не то чтобы смотрел какие-то киноленты, но он прекрасно помнил, что это был любимый фильм Сынмина. Чернобогу он не был интересен, но зато ему были любопытны пальцы Кима, что зарылись ему в волосы и иногда поглаживали его по голове. Были интересны блестящие глаза парня. Его приятные и лёгкие прикосновения, которые так парню нравились, что ему пришлось делать вид, будто он спит — лишь бы Сынмин не прекращал. Под боком Кима было тепло, и, хоть Чернобог любил холод, ему это тоже нравилось. Нравилось ещё слушать дыхание парня, его сердцебиение. Чернобог не мог позволить себе наслаждаться этим в другое время, но ведь ему дали такую возможность, так что почему бы не воспользоваться? На экране телевизора уже начала разворачиваться трагедия, когда Ким всё же заметил, что парень изредка поглядывает на него. Сынмин поставил фильм на паузу и вдруг обеспокоился: — Я думал, что ты спишь. Я же не разбудил тебя своими вздохами? Чернобог не решился ответить сразу — он ведь так старательно учился не говорить с Кимом. Постоянно одёргивал себя, останавливал. Но что же поделать, если его поймали, а Хёнджин спит? — Нет, я давно не сплю, — хрипло ответил Чернобог и отвёл взгляд. — Просто приятно было лежать так с тобой. В тишине. — А раньше ты такого мне не говорил, — усмехнулся Сынмин. — Тебе настолько скучно, что ты решил стать романтиком? — Нет, — поморщился парень. — Просто мне нравится проводить с тобой время. — Даже за просмотром Титаника? — улыбнулся Ким. — Ага, — кивнул Чернобог. — Хотя это и правда не самый интересный фильм. Ты, кажется, и правда фанат Леонардо Ди Каприо. — Помнишь, ты тоже самое сказал на нашем первом свидании? — фыркнул Сынмин. Чернобог отвёл взгляд и пробормотал: — Нет, не помню. Ким натянуто улыбнулся, но так и оставил эту фразу без ответа. — Злюка, — фыркнул Сынмин и вдруг ткнул парня в бок. — Я тебе сейчас палец откушу, — щёлкнул зубами Хван, и Ким прыснул. — Не выспался, что ли, — улыбнулся он. — Иногда ты становишься таким… вредным! — Не нравится? — полюбопытствовал Чернобог, вскинув бровь. — Ты мне нравишься любым, — Сынмин вдруг подался вперёд и чмокнул парня в щёку. — Когда ты не в духе, то становишься очень даже сексуальным. Чернобог дёрнул губами и, приблизившись к Киму, прошептал ему в губы: — Так мистер Ким хочет меня оседлать или фильм посмотреть? — Дурак, — пихнул парня в плечо Сынмин и закатил глаза, а затем вновь включил фильм. — Лучше на Ди Каприо позалипаю. Чернобог коротко улыбнулся и обнял парня, поцеловав его в макушку. Вскоре фильм подошёл к концу, но Ким уже спал — видимо, он за этот день всё же устал. Чернобог позволил себе рассмотреть его побольше. Эти мягкие черты, которые когда-то очень давно хмурились и смели, как никто другой, осуждать его, эти губы, что говорили колкости, но затем нежно целовали, эти закрытые глаза, которые когда-то с ясностью любили его. А затем он протянул ладонь к парню, огладив его щеку большим пальцем, и сказал: — Ах, Сынмин, ты всегда отдавал предпочтение ему, — он хмыкнул, не сдержавшись. — Когда-то давно ты говорил, что у меня помимо тебя есть цель, а у него — только ты. Ну что ж, — Хван растянул губы в холодной и опасной улыбке и склонился к уху Кима, — теперь настали иные времена, и я не собираюсь так просто тебя отпускать. И хорошо, что ты ничего не понимаешь, — Чернобог легко коснулся губами тёплой щеки парня и тихо хихикнул. — Так у меня, возможно, больше шансов. И когда придёт время, Сынмин от него никуда уже не денется.