Всё, что мы держим в ладонях своих

Серебряная тачка въехала в серый город стремительно, будто молния, которая в этот же момент ярко загорелась и тут же исчезла в чёрных тучах. На капоте, который ещё недавно долгое время нагревало солнце, теперь блестели капли дождя. Вокруг было темно, но внутри машина сверкала от большого количества фигурных стекляшек, свисающих с потолка. Музыка гремела, и пятерым девушкам, которые встретились совсем недавно, было весело. Они подпевали песням, болтали и продолжали знакомиться, но одна из них лишь делала вид, что увлечена. Хван Йеджи, несмотря на приподнятое настроение, ощущала себя странно. Оказавшись в этом сером городе, девушка даже начала скучать по той жаре и тому солнцу, что преследовала их на той трассе, и которое она успела невзлюбить. Теперь Йеджи вспомнила годы без него и всё больше понимала — нет, без солнца она уже не может. Хван смотрела в окно и думала — думала, что не должна была забывать о том, кто она и что было в её жизни до того, как её хозяйкой стала Лиа. Прошлое всегда нависало тенью, оставляя отпечатки на всём. Его призраки следили каждую секунду. Йеджи некуда было спрятаться. Теперь нужно было встретиться с ними лицом к лицу. Их новые знакомые оказались приятными людьми, которые не держали путь туда же, куда и они, но всё равно решились ехать несколько часов до этого города. Они все ощущали, что эта встреча ещё даст о себе знать в будущем, но а пока их высадили в центре, перед этим дав номерок. Попросили связаться с ними, если им захочется приключений. Лиа добродушно сказала им: — Обязательно! Йеджи лишь кивнула, а затем тихо наблюдала, как машина уносится прочь. — Йеджи-я, что с тобой? — отвернувшись от новых возможностей, отдаляющихся всё дальше и дальше, спросила Лиа, которую внешняя радость девушки не обманула. — После того звонка ты выглядишь потерянной. — Всё в порядке, — пожала плечами Йеджи, двинувшись вперёд. — Я же рассказывала о ведьме и всём таком. Меня волнует мысль о том, что она вернулась. — Ну ничего, мы её победим! — воскликнула Чхве уверено, но Хван осадила её скептическим взглядом. — О да, это же так просто! — фыркнула она. — Ну, мне сказали, что вероятность хорошего исхода есть, так что… Лили, ты точно хочешь участвовать в чём-то таком? Ты же такая трусиха. — Я с тобой до конца! — активно закивала Лиа. — И не смей во мне сомневаться, а то ещё решу, что ты меня совсем не любишь. — Я не могу тебя не любить. Если ты не забыла, я была Янки с условием взаимной любви, — парировала Йеджи. — Но ведьма же вернулась, — не успокаивалась Чхве. — Вдруг тут замешана какая-то магия? — Хватит, Лили, давай потом это обсудим, сейчас мне нужно найти кое… кого, — Йеджи вдруг замолчала, когда повернулась к окну какого-то кафе. — Чего?! — воскликнула она громко, уткнувшись носом в стекло. Лиа лишь больше надулась.

***

Во время дождя, когда небо скрывалось за тучами, в «Чёрном Джеке» было ещё мрачнее, чем обычно. Тёмные окна не пропускали этот тусклый блеклый свет, и всё погружалось в черноту. Многочисленные куклы, казалось, в этом мраке должны были быть ещё более ужасающими, может, даже ожить и начать плясать свои пугающие танцы, но в последнее время они всё больше начинали походить всего лишь на уродливых созданий, которые никак не могли ожить. Возможно, потому, что сердце их создателя наконец-то начинало обретать покой. Вся и всё вокруг менялось. Менялся и «Чёрный Джек». Кэтрин, открыв дверь в место, которое считала своим домом, остановила колокольчик от звона. Ей так не хотелось слышать его тревожный звук именно сейчас, а потому она осторожно отпустила его и прошла внутрь. Женщина слилась с темнотой, стала неделимой с ней частью, превратилась всего лишь в тень, а затем щёлкнула выключатель. Электрический жёлтый свет залил комнату, превратив её в островок некой печали. Кэтрин называла это именно так. В этом свете ей казалось, будто «Чёрный Джек» находится в Нигде без времени. Это напоминало обитель ведьм. Поэтому она и не любила включать свет, но без него женщине было ещё хуже, ведь так она и правда походила на тех Теней, что любили иногда выползать из-под плинтусов и поглазеть на неё. Тени были не злы и не добры. Они всего лишь хотели свободу. Это была их цель, ради которой они были готовы на всё. Кажется, управляющая тоже была готова на всё, чтобы достичь желаемого. Чувствовала ли она себя из-за этого скверно? Определённо, да. Кэтрин знала, что заключать сделку с Нэтали изначально было плохой идеей, и с каждой секундой она в этом убеждалась. Но женщина ничего не могла поделать с надеждой на то, что мастер сможет освободиться от всего этого. Да, у неё и императора был неплохой план, но если он не сработает… Это будет вереница ужаса для Ли Минхо. Ради него неужели управляющая всего лишь не могла убрать какого-то Хан Джисона? Тем более, что он, хоть и казался не таким простым, но всего лишь человек, который делает странные вещи. Кукольнику ведь будет лучше без этого груза. Да, журналист всего лишь балласт, ведущий на Дно. От него нужно избавиться. Но с какой же всё-таки любовью смотрел на него мастер… «Не время сомневаться», — похлопала себя по щекам Кэтрин и зашагала мимо шкафов с куклами. Девушка с платьем из языков смотрела на неё с осуждением. Парень без сердца смотрел на неё с осуждением. Вальсирующий скоп безголовых — и то смотрел с осуждением. Жизнь — это бесконечное число сложных выборов. Какой же сделает Кэтрин? Она и сама пока, кажется, не знала. Особенно женщина запуталась тогда, когда прошла в зал с жуткими куклами и на стенде с Янки никого не увидела. Все они теперь гуляли где-то, чтобы вновь собраться и победить Нэтали. А Кэтрин… Кэтрин что же, не верила в успех? Управляющая цокнула и открыла дверь в комнату для персонала. — Вставай, У, нам пора, — воскликнула она громко. — Феликс прислал фотографию с обличёнными страницами Мистериума, и наша догадка подтвердилась. План можно претворить в жизнь. Тёмная фигура, рассевшаяся в кресле, вздрогнула и зашевелилась. Мужчина, которого и потревожила управляющая, что-то простонал и стащил с лица книгу, которую читал, пока, видимо, благополучно не заснул. — А что, дождь уже закончился? — пробормотал некто тихо. — Нет, император мистер Ким, он то начинается, то заканчивается, — грозно возвысилась над мужчиной Кэтрин. — Но у нас нет столько времени! Мы не можем ждать, пока выглянет солнышко, и ты захочешь сдвинуть свою тушу! Вставай! Большой брат, которого все его друзья любили называть просто У, посмотрел на неё и буркнул: — Я спать… — Сейчас прям! — фыркнула управляющая, стаскивая мужчину с кресла. — Ты встаёшь немедленно, и мы идём в кафе! — Так лень… — лишь приоткрыл один глаз мистер Ким, теперь уже валяясь на полу. — Ты император или кто? Веди себя соответствующе! — отпустила мужчину Кэтрин, поправив подол платья и сдув со лба прядь волос. — Ты же умеешь вести себя серьёзно. — Сегодня я не в настроении… — Мы обязаны рассказывать всем о нашем плане, — сурово проговорила управляющая. — Но я так не хочу… Кэтрин не выдержала и закричала: — Я подам на развод! Уже через десять минут мужчина и женщина, покинув магазин, шли по городу к тому самому кафе. Ну как шли?.. Кэтрин бодро двигалась вперёд, пока её муж тащился по улицам, походя на растёкшуюся кляксу. Ещё и ныть не переставал. — А почему не на машине? — страдальчески бормотал император. — Потому что тут недалеко. — Вся обувь теперь мокрая… — Ничего, не заболеешь. — Лень потом будет сушить носки… — Я посушу. — Не надо было идти. Дурацкий город. Лучше бы спал… — Иди молча! — фыркнула Кэтрин, сдвинув брови к переносице. Её это слегка раздражало. Конечно, она прекрасно знала своего мужа и уже давно смирилась с некоторыми его странностями, но сегодня её терзали самые разные мысли, а мистер Ким вёл себя крайне несерьёзно. Только вот было кое-что, о чём управляющая забыла, — император знал её не меньше. Глядя ей в спину, он пробормотал: — Ты не будешь сушить мои носки. — Почему? — закатила глаза Кэтрин, глянув на мужа из-за плеча. — Потому ты никогда не делаешь дела по дому, когда чувствуешь себя преступницей. Наверное. Ты себя так никогда не чувствовала, но у меня есть некоторая уверенность. — С чего ты вообще решил, что я себя так чувствую? — стараясь сохранять спокойный тон в голосе, спросила управляющая. — Твои глаза тебя выдают, — лишь ответил большой брат и, широко зевая, указал на какой-то ларёк. — Хочу кофе. — Выпьешь в кафе, — буркнула Кэтрин, отворачиваясь и старательно делая вид, что всё в порядке. Нельзя, чтобы он понял ещё хоть что-то. Нельзя… — Нет, хочу сейчас, — заявил мужчина и поплёлся к ларьку. Ох, и как же сложно иногда бывает с этими императорами… Управляющая осталась стоять на месте, глубоко вдыхая воздух и размышляя над всем подряд — лишь бы не о том, что мистер Ким может обо всём узнать. Кэтрин не хотела впутывать его ещё и в это, ведь он и без того утопал в болоте, которое сотворили его собственные друзья. Женщина попыталась вернуться к плану, который они придумали, но мысли всё равно перетекали к сделке с Нэтали. Она уже дала согласие, но был шанс просто разорвать эту связь. При этом Кэтрин ещё как-то нужно было найти Рассказчика и не допустить, чтобы Нэтали его достала. Что она там сказала? У Рассказчика есть магический артефакт, способный освободить любую ведьму от греха? Ах, точно… А что если… Кэтрин сама заполучит Серого кролика? Если она освободиться от греха, то и от законов обители тоже, а значит, возможно, ей удастся победить Нэтали. Вот только, когда Рассказчик вспомнит о том, кто он, то, вероятно, не захочет отдавать кролика. Что ж, Кэтрин сделает всё, чтобы забрать его к себе. Вот только она понятия не имела, кто мог быть Рассказчиком. Кто-то из Янки? Кто-то, кто стал человеком? Кто-то… кого никто из них не помнил? Тот некий человек, о котором упомянул Хёнджин, тут же забыв. Управляющая ведь вспомнила его. Может ли быть такое… — Ой! Кто-то звонко пискнул прямо перед тем, как врезаться в Кэтрин, которая от неожиданности едва устояла на ногах. Она отошла в сторону и глянула на темноволосого паренька, что сидел на коленях и пытался нашарить очки, которые упали прямо на асфальт. — Про-простите, — виновато пробормотал парнишка, — я задумался и не увидел Вас! Управляющая вздрогнула и вдруг поняла, что стоит на очках, хотя хруста под ногами не слышала. Она засуетилась. — Ничего страшного, — отступила Кэтрин, присаживаясь на корточки. — Это ты меня извини, я сама тут встала как вкопанная. И мне очень жаль твои очки, — хотела она поднять их, но парень опередил её. — Всё в порядке, — тон парня неожиданно изменился на крайне спокойный, и он, хмыкнув, нацепил на себя целые очки. — Они никогда не разбиваются, сколько бы раз я их не ронял. Управляющая ощутила себя неспокойно и подскочила на ноги, уставившись на смутно знакомого человека. — Кто ты? — напряжённо спросила она. — Это не так важно, Кэтрин, — покачал головой парень. — Важнее то, что я упустил Вас, а никому лучше не помнить обо мне. — Ты… — взгляд женщины помрачнел. — Ты и есть Рассказчик? Кан Иллюжион усмехнулся и растянул губы в странной улыбке. — Вы сделаете то, о чём попросила Вас та ведьма, — приказным тоном сказал он. — Потому что о Сером кролике Вам думать нельзя. — Что это значит? — хотела узнать женщина, но парень поднял взгляд и позволил посмотреть в свои тёмные глаза. И Кэтрин… застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. застыла. — Тэха? Голос мужа заставил Кэтрин вздрогнуть и посмотреть на него с испугом. Из её памяти только что исчезло несколько минут вместе с ускользнувшими мыслями, и она оказалась слегка дезориентирована. Женщина проморгалась и спросила: — Что я делала? — Ты просто стояла, — вскинул бровь мужчина. Женщина качнула головой и ответила: — Ладно. Всё нормально… Нормально у Кэтрин ничего не было. Но теперь она почему-то была уверена в одном. Аннулировать сделку с Нэтали женщина больше не собиралась.

***

Команда Янки, более красивое название которой ещё не было придумано чьей-нибудь больной головой, потрудилась за этот день на славу. Большая её часть всё-таки справилась со своими задачами, которые на их плечи свалил император мистер Ким, а это не могло не радовать. Конечно, были и свои нюансы во всех этих делах, но без них было невозможно представить себе эту в какой-то даже степени безумную компанию. Все вытекшие проблемы они решат, а сейчас нужно было быть довольными и тем, что вышло хоть что-то. Все они хорошо постарались. Ну почти. Конечно же, оставались те… ладно-ладно, оставался тот, кто предпочитал следовать исключительно своим правилам. Хан Джисон совершенно не собирался уступать и продолжал быть обиженным, на все сто процентов отрабатывая роль, которую он сам же себе и назначил. Это сбивало с толку. Настолько, что Ли Минхо абсолютно не понимал, что ему делать. Естественно, мастер не забывал о том, что произошло утром и что по большему счёту виноват во всём именно он. Журналист имел право обижаться на него, злиться и быть таким, если учесть ещё и то, что кукольник, мягко говоря, выдал ему непродуманные извинения, которые принять было глупо. Но ведь Хан тоже хорош! Если бы он сказал сразу о том, что знает о магической стороне этого мира, то ничего бы не произошло. Джисон пытался тебе сказать. Тебе, который так редко не слушал… Слышал его. Вы виноваты оба, но ты поступил хуже всего, так что пожинай плоды посеянного тобой конфликта. Внутренний голос ещё никогда так не раздражал. Ладно, Минхо понимал, что виноват, и это уже было хорошо. Он пытался извиниться, пытался прикусывать свой язык и вести себя спокойно, но… Этот чёртов Хан Джисон! — Давай ещё раз, — глубоко вздохнул Ли, собирая просто всю свою выдержку, чтобы не взорваться, как граната с вырванной чекой. — Почему ты не собираешься идти со мной? — А? — лишь услышал он бесцветное. Сейчас парни продолжали сидеть в том самом кафе, несмотря на то, что Минхо уже как два часа назад должен был уйти на поиски своей старой подруги Хван Йеджи, чьё имя он нашёл в письме. А всё потому, что когда Ли сказал, что им пора выдвигаться, Хан пожал плечами и бросил, что никуда не пойдёт. Детский сад! Они потратили два часа, чтобы договориться, но любые слова оказались бессмысленны. — Слушай, у нас нет времени на все эти обиды. Мы поговорим о случившемся вечером, хорошо? Сейчас я должен встретить свою старую подругу, — проговорил мастер. — Идём. Журналист выпустил изо рта трубочку, из которой пил молочный коктейль, и равнодушным взглядом посмотрел на мастера. — Я не хочу идти, я же миллион раз сказал. — Как это ты, блять, не хочешь? — прошипел Минхо, стискивая кулаки. Спокойствие… — Да вот просто не хочется. С чего я вообще должен с тобой таскаться? — с, казалось бы, искренним непониманием спросил Джисон. — Остальные хотя бы парочки, а нас с тобой что связывает? — Ты хочешь сказать, что мы с тобой не встречаемся? — нахмурился Ли больше прежнего. — Ты хочешь сказать, что после всего, что ты мне наговорил, мы с тобой встречаемся? — ответил в тон ему Хан. — Извини, но даже белкообразные имеют гордость. Я себя не на помойке нашёл! — Джисон, ты ведёшь себя, как ребёнок, — попытался снова Минхо. — Я знаю, что проебался, окей? И сейчас я пытаюсь решить проблему путём разговора, хотя разговаривать с тобой нормально сущий… В общем, хватит обижаться, давай разберёмся вме… — он потянулся к лежащей на столе ладони парня, чтобы взять её в свою, но тот убрал её и, будто ничего и не слышал, кинул: — Я с тобой никуда не пойду. — Пиздец… — мастер в очередной раз очень глубоко вздохнул. — То есть… я обязан был везде ходить с тобой, когда тебе нужно было, а когда мне важно твоё присутствие, то всё, тебе не хочется? — его возмущению не было предела. — Ты ходил со мной, потому что у нас был уговор. Пока история с Командой справедливости не закончится, ты во всём мне помогаешь. Но она закончилась, и я выполняю вторую часть этого самого уговора, — вернулся к своему молочному коктейлю Джисон и посмотрел в окно. — Исчезаю из твоей жизни. — Да ты издеваешься! — в сердцах кинул мастер, хлопнув при этом по столу так, что с него попадали пустые чашки, которые ещё не успели убрать. Официантки засуетились вокруг них, пока Минхо пытался не убить взглядом своего парня-не-парня. — Я не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни. Я тебе в любви признался, и мне казалось… — Что этого достаточно для прощения? — перебил его журналист, вскинув бровь и посмотрев на него, как на дурачка. — Я же сказал, что не прощу тебя так просто, потому что ты сделал мне больно. Очень больно. И внезапное признание в любви ситуацию не меняет, ведь я и так знал, что ты меня любишь. И несмотря на это, ты всё равно сказал те слова, а значит, любовь не остановит тебя в следующий раз. — Следующего раза не будет, — твёрдо заявил Ли. — Я всё осознал и обещаю стать… лучше, мать твою! Чего тебе ещё надо?! — Более серьёзных гарантий, правды и, возможно, адекватных отношений, но это явно не про тебя, милый, — с явным издевательством протянул журналист, чем кукольника окончательно взбесил. Что ж, теперь Минхо хотя бы понимал, какого было Джисону, когда он его отшивал. Кажется, они поменялись местами. Ли хотелось ударить не только этого придурка, но и себя, потому он начал осознавать, что это вообще-то неприятно. Ауч! — Ладно, — на остатках самообладания протянул кукольник. — И что будем делать? — Хочешь узнать? — Хан нагнулся к мастеру и, загадочно поиграв бровями, выдал: — Знаешь что, дорогой мой, если хочешь присунуть мне с дальнейшим приятным бонусом в виде отношений, перестань быть таким мудаком. Вот что мы, а точнее ты будешь делать. Кукольник едва удержал себя от того, чтобы не прибить это белкообразное на месте, и единственный, кто пострадал в этой ситуации, — стакан с колой, треснувший у него в руках. — Я не знаю, что мне делать, — самому себе выдохнул Минхо, но Джисон не упустил возможности ещё поиздеваться: — Иди напейся, — предложил он. — Как там говорилось у великих поэтов… Хм-м… И тут, и там, сбивая спеси, мы пьём и грустно куролесим? Мастер, тебе определённо стоит покуролесить, а то нервный такой. — Из-за кого я такой, по-твоему? — всплеснул руками Ли. — Из-за своей глупости и трусости, конечно. — Слышь ты, белкоо… Джисон. — Нет, ты можешь продолжать звать меня белкообразным. Я ведь тоже придумал тебе идеальное прозвище, так что это будет честно, — вдруг приободрённо объявил Хан. — Теперь ты будешь зайцем! — Зайцем? — пробормотал кукольник без особого энтузиазма. — Да, вы похожи. Ты такой же трус! — Я за тебя боялся, а не за себя! — Ну молодец, мастер, — развёл руки в стороны Джисон. — Теперь из-за твоего страха за того, кто обычно вызывает у всех первозданный ужас, ты заяц не только трусливый, но и одинокий. У великих поэтов тоже было что-то такое. Кажется… Белеет заяц одинокий в тумане гейства голубом! — Я сдаюсь, — со вздохом откинулся на спинку стула Минхо, но, прежде чем Хан бы начал своё очередное выступление в цирке, добавил: — На сегодня! Лимит моего терпения заканчивается. Я всё сказал, разберёмся позже. — Пососи член, — выдал пальцами парочку средний пальцев Хан и показал язык. Двадцативосьмилетний детина, хоть сейчас в детский сад отдавай! — Вот и пососу, — ладно, если и крыть его, то только такими же методами. — Твой! Я уже это делал, если ты не забыл! — Нет, подожди, мастер, — оказался озадачен таким поворотом событий журналист. — Ты не должен был так говорить! — А я взял и сказал! Чем ты теперь ответишь? — Минхо и сам, кажется, превратился в ребёнка, и всё это стало таким абсурдным. Впрочем, как и всегда. — Да плевать вообще, — вскочил со своего места Джисон. — Мой член только для избранных, в число которых ты теперь не допущен. Займись гимнастикой, научись сосать собственный. — Побереги уши окружающих, — цокнул Ли, замечая множество направленных на них взглядов посетителей кафе. — И куда ты собрался? Неужели мы можем наконец-то пойти за моей подругой? — Нет, — хмыкнул Хан, пройдя в коридор на выход. — Я иду домой. — Почему? — проследовал за парнем Минхо. — Я так понимаю, моя помощь пока не требуется, а я очень устал и хочу отдохнуть. — Мне нужна твоя помощь. — Тебе нужно связать свою подругу и притащить сюда против её воли? — Нет, мне нужна моральная поддержка! Джисон остановился у двери в туалет, опёрся на неё и, чуть подумав, выдал: — Отказано. Терпение Минхо всё-таки лопнуло, и он, схватив парня за шкирку, затолкал в маленький туалет — да так, что Хан чуть не свалился на унитаз. Джисон уставился на него непонимающим взглядом, а Ли лишь закрыл за ними дверь и привалился к ней. — Я тебя отсюда не выпущу, пока ты не успокоишься. — Выпусти, — буркнул Джисон. — Кто такие Пусти? Никаких Пустей не знаю. Да и кто это «Вы»? Мы тут одни! — да, мастер Ли Минхо сходил с ума, но это нельзя было назвать удивительным. — Ах так? — нервно захихикал Хан, смотря в чужие ошалелые глаза. — Да, вот так! — Ну и отлично! Я как раз хотел пи-пи! — отвернулся журналист и схватился за бляшку ремня. — Может, ты выйдешь? — Нет, я постою, можешь ссать сколько хочешь, — снисходительно махнул ручкой Минхо. — Тебе хочется посмотреть, как я писаю, извращенец? — Да, хочу. А ещё я хочу, чтобы ты перестал поглядывать на окошко под потолком. Твоя жопа в него не пролезет! — указал на оное Ли. — Ничего, застряну — устроим наш собственный порно-фильм, — наигранно весело сказал Джисон и щёлкнул ремнём. — Ладно, если уж так хочешь, смотри на мой член, сколько душе твоей будет угодно. Он в отличие от твоего идеален! — Прошлой ночью тебя всё в моём члене устраивало. Меня твой всё ещё привлекает. Мне кажется, в этом мы уж точно сошлись, — скрестив руки на груди, стал просверливать чужую спину мастер. — Но всё изменилось, когда твой мозг решил развязать с членом войну! — воскликнул Хан, стаскивая джинсы и трусы до щиколоток. — Не надо было им блистать. Все твои прелести снизу вмиг перестали нравится. — А ты не думаешь, что поворачиваться спиной и показывать голый зад тому, кого оскорбляешь, не лучшая идея? — Ну давай, изнасилуй меня, животное! — схватился за свой член Джисон и прищурил один глаз, старательно прицеливаясь в унитаз так, будто собирался стрелять по мишени, но вместо пуль использовать… мочу. — Только знай, у меня есть грозное мочеоружие! — Идиот, — ударил себя по лбу ладонью Минхо. — У меня в предках наглосексы, я умею сражаться огнём и мочой! — Нагло кто? Англосаксы, что ли? — сощурил глаза Ли. — Нет, наглосексы! — оставался стоять на своём Джисон, пуская в ход своё сильнейшее оружие. — Я тебя ненавижу… — с обречённостью протянул мастер. — Но люблю, если что! — Ненавидишь? Это потому что мои шутки уровня татуировки на Дуэйне Джонсоне — это наскальная живописть, да?! Так вот знай, мои шутки афигенные! — разорался Хан, начиная трясти бёдрами и махать членом из стороны в стороны, так что и унитаз, и стены грозились оказаться в моче. — Да какого чёрта ты делаешь? — вот такого кукольник терпеть точно не собирался. Он подскочил к Джисону, прижал его к своей груди и схватился за чужой член, направляя его в унитаз. Хан сопротивлялся, но не слишком долго. Он поднял руки в поражении. — Трогай, зайчик, трогай. Только смотри, у меня член, как Ленин в зомбиапокалипсис, может встать. Членин, ёб твою, всталин! — фыркнул журналист громко. — И вытираться я не буду. И руки мыть! Чтоб тебя аж тошнило от меня, понял? Минхо без лишних слов схватился за туалетную бумагу и с просто убийственным видом начал тереть головку. — Значит, только руки мыть не буду! Вот! — пихнул парня задом Джисон и прижал свои ладони к его щекам. — Я этими руками член держал! — Дурак, я твой член сейчас держу. И он у меня во рту побывал. Мне плевать! — резко вернул джинсы и трусы на место Ли и потянул парня к раковине. Хан снова сопротивлялся, но мастер приложил всю свою силу, чтобы намылить чужие ладони и промыть их в воде. — Монстр. Чудовище! Вот, кто ты, мастер, — начал ворчать Джисон, но его вытолкнули обратно в тёмный коридор, затащили в самый тёмный угол и заткнули поцелуем. — Я не буду с тобой цело-мх! — Молчи, просто молчи, — гробовым голосом проговорил кукольник, сжимая чужую челюсть, а затем затолкал свой язык в чужой рот. Журналист попробовал сопротивляться в третий раз, но вдруг понял, что перестарался и разозлил Минхо настолько, что никакая сила его бы сейчас от него не оторвала. Поэтому он сдался, закинул руки на чужие плечи и всё-таки позволил себя целовать. Хмурился, но позволял. — Эй, почему у тебя такое лицо? — оторвался от него Ли и посмотрел на эту искажённую рожу. — … Я, — пролепетал Джисон. — Что? Хан глубоко вздохнул и ледяным тоном заявил: — Я уничтожу всех титанов. Они съели мою мать. — Придурок! — ударил его по плечу Минхо. — Твоя мать сейчас чихнула, наверное! — а затем рассмеялся и вновь поцеловал уже не сопротивляющегося журналиста. Вот только очень скоро удар ногой заставил кукольника отлететь в сторону. — НУ ПРИВЕТ, МАСТЕ-Е-ЕР! Грозный вой ознаменовал появление воинственной Хван Йеджи, которая натянула на себя злодейскую улыбку и возвысилась над Ли. Тот же схватился за свою щеку и, вскочив, с яростью уставился на девушку с хитрым лисьим взглядом и двумя косичками. — Какого хрена, Йеджи?! — воскликнул парень, непонимающе уставившись на подругу. — А что? — развела девушка руки в стороны. — Как я ещё должна была поприветствовать своего старого друга? — СЛОВАМИ! — закричал Минхо. — Странно, что такие друзья так тебя и не выдрессировали, Минхо, — это сказал Джисон, усмехнувшись, откинувшись на стену спиной и удостоив Йеджи оценивающим взглядом. — Потому что этот парень никого не слушается. Годы наверняка сделали его старым пердуном, — хмыкнула девушка и протянула Хану руку. — Я Йеджи, а ты, как я понимаю, парень мастера. — Да, — ответил Минхо. — Нет, — одновременно вместе с ним сказал журналист. — Я ещё думаю над его предложением. Ли повернулся к нему с убийственным взглядом, означающим только одно: «Не беси меня!», на что получил лишь издевательский воздушный поцелуй. И почему это происходило?.. — Как мило… — тихий тонкий голосок, так не похожий на уверенный голос Йеджи послышался за её спиной, и Хван подтолкнула к ним миниатюрную Лию. — Это Лиа. Она моя бывшая хозяйка, которая сделала меня человеком, — вот вообще ничего романтичного в Йеджи не было — высказала сухие факты, заставив Лию краснеть. — Мы собирались искать тебя, Йеджи-я. Почему ты здесь? — не смог не поинтересоваться Минхо. — Я и Лиа держали путь в другой город далеко отсюда, но мне внезапно позвонил брат У и всё рассказал, — ответила Хван. — Он дал нам адрес, и вот мы здесь. — Похоже, мистер Ким знал, что мы не сдвинемся с места, — усмехнулся журналист. — Бесит этот дурак, — цокнул кукольник. — А если бы мы разминулись? Приказы раздаёт! А где сам-то? — Я уже десять минут стою за твоей спиной и наблюдаю, Минхо. Так интересно… Тихий голос и правда раздался из-за спины, и бедный мастер аж вздрогнул, а вместе с ним — и его многострадальный глаз. Он медленно повернулся сначала к Хану, который прекрасно знал о том, что за ними наблюдают, а затем и к мистеру Киму с хихикающей Кэтрин Сейчас либо произойдёт убийство, либо ещё что похуже… — Я сейчас сотру с твоего лица это блаженную улыбку. ИДИОТ! Теперь уже Минхо раздал праведный удар ногой в бок, и император подполья скрючился, не меняя улыбки на лице. — Да ладно тебе, — выгнулся большой брат, — твой друг тоже любопытный. — Ты серьёзен только тогда, когда тебе выгодно, — фыркнул Ли, замечая, как мистер Ким смотрит на Джисона серьёзным взглядом. Правда, вскоре он улыбнулся и сказал: — Привет! Это со мной ты недавно общался по телефону. Можешь не беспокоиться насчёт меня, теперь ты стал намного полезнее, так что мне нет смысла пытаться вас разлучать. — Вообще плевать, — развёл руки в стороны Хан. — У, — фыркнул Минхо, всё-таки дав Джисону один единственный подзатыльник, — хватит быть таким. Мне нужны ответы. Для чего ты всё это устроил? — Ах, так лень объяснять… Да и остальные не пришли. — Отвечай, — стукнул по стене Ли. — Немедленно. Император Ким улыбнулся и ответил легко: — Мы вернёмся в наш родной город, чтобы с помощью книги совершить ритуал и сделать из Нэтали куклу. Слова надежды и судьбы, которой они доверились, ещё никогда так не пугали.