Всё, что мы держим в ладонях своих

С того невероятно пугающего мига, когда император Подполья мистер Ким произнёс слова о ведьме, прошло несколько дней. В тот вечер новообразовавшаяся компания, на удивление, не встретилась, а всё потому, что большой брат неожиданно встречу эту отменил. На все вопросы можно было дать ответ из одного слова — хаотичный. Император Ким был настолько хаотичный, что невозможно было предсказать его следующее действие. И тем не менее, до каждого дошла его одновременно обнадёживающая и страшная цель. И именно это зажгло в сердцах тех, кто хотел завершить круг страданий, неведомый огонь. Кэтрин всё-таки уговорила мужа создать не стильный, по мнению того, чат, в котором всё было описано крайне кратко и размыто. В точный план никого, конечно же, так и не посвятили, но сказали то же, что и в кафе тогда. Заклинание в Мистериуме способно сделать из Нэтали куклу, а это разорвёт её связь с Янки, что означало только одно — они наконец-то станут свободны. Для этого придётся съездить в родной печальный город таких же печальных кукол и совершить ритуал. Кое-кому нужно было вернуться туда, где, как казалось, всё и началось. Сборы в доме Бан Чана проходили легко и быстро, а всё потому, что Ян Чонин был в крайне хорошем настроении. Кристофер с самого их пробуждения не мог понять, почему же парень так активен. Они не знали, что происходит с остальными, но, вероятно, каждый из их компании в эти дни старался себя чем-то занять. Чонин вот всё это время, казалось, был даже чересчур бодр. Он вёл себя как заведённая машина, не иначе. По крайне мере в те моменты, когда Кристофер не был на работе, с которой его чудом ещё не уволили за такое большое количество «прогулов». Но стоило наступить тому самому дню, когда пора было уезжать, всё вышло из-под контроля, и в парне начало отчётливо виднеться волнение. Ян буквально выпорхнул из кровати, точно птичка из гнезда, быстро умылся и, что удивительно, даже не позавтракав, стал запихивать в небольшой чемодан свои вещи. На вопрос, для чего ему столько в поездку в два дня, Чан получил ответ: — Погода в городе изменчивая, так что я должен быть готов ко всему! И тогда он всё понял — Чонин просто был очень рад вернуться домой. Конечно, это же было так очевидно! Из города, в котором находился «Чёрный Джек», нельзя было уезжать, а потому Ян не был в родных местах целых двадцать лет. А ведь там он родился и вырос. Кому не захочется вернуться туда, где ты начал свой жизненный путь? Бан и сам часто испытывал тоску по своему дому, поэтому теперь он и правда понимал своего парня. Крис решил не отказывать себе в завтраке, но после него стал активно Чонину помогать. Чан открыл шкаф, чтобы перебрать свои вещи, не досчитался трёх футболок, которые каким-то чудом лежали в чемодане Яна, и с улыбкой сам стал собираться. Бану почему-то было спокойно, но явно не Янки. — Эй, Чан, ты не видел мою щётку? — выглянул из ванной Ян, махая керамическим стаканчиком. — Она же должна быть тут. — Ты уже упаковал её, — сидя на кровати и складывая рубашки, проговорил Бан и указал на коробочку, лежащую на чемодане. — Не волнуйся ты так, ничего важного не забудем, а если и забудем, то купим по дороге. Правда, успокойся, Нини. А то ты так походишь на гиперактивную лисичку, — прыснул он. — О, — слегка смутился Чонин. — Прости, я правда немного… взволнован, — он вышел из ванной и подошёл к своему чемодану, чтобы закрыть его. — Я не могу поверить, что смогу увидеть свою школу и дом. — Это ведь нормально, — мягко улыбнулся Чан, погладив парня по голове. — Ты наверняка скучал по своему городу. — Да, — кивнул Ян, усаживаясь рядом с Баном. — Я скучал, хотя когда-то давно так стремился из него уехать. Я думаю, что это даже иронично. Не только Хёнджин надоумил всех совершить ритуал. Моё желание убежать от скучной жизни тоже стало причиной, — он замолк и через несколько секунд тишины тяжело вздохнул. — Я не думаю, что всё так однозначно. И мне кажется, ты… Ты боишься, — вдруг догадался Кристофер. — Но чего? Чонин честно ответил: — Что встречу свою маму. Я обещал ей, что всегда буду рядом, а затем исчез. Конечно, она меня не помнит. Все, кто знал нас, забыли о нашем существовании. Да и все наши семьи уехали из города из-за влияния сделки. Но я… а вдруг я её встречу? — Это будет здорово. — Честно говоря, я не знаю, что со мной будет, если она действительно меня не узнает… — понурил плечи Ян, и его губы дрогнули. — Мои воспоминания подтёрлись, но маму я помню отчётливо. Я её до сих пор люблю. Чан коснулся ладонью чужой щеки и улыбнулся. — Всё будет хорошо. Не знаю, что ждёт нас в том городе, но ты со всем справишься. Потому что я буду рядом. — Ага, — едва заметно улыбнулся Чонин, но улыбка быстро исчезла с его лица. — Чан, скажи… я много доставляю тебе проблем? — А что, — засмеялся Бан, — у моего Нини наконец-то проснулась совесть? — Да иди ты! — воскликнул Ян, но затем смутился, когда его желудок заурчал. — Сделаю-ка я тебе пару бутербродов с чаем, а то ты так забудешь о еде и умрёшь голодной смертью, — усмехнулся Бан. Он оставил на лбу парня поцелуй и ушёл на кухню. Янки остался в комнате наедине со своими мыслями. Все его наигранные позитивные эмоции вмиг исчезли, и он погрустнел. Так сложно было всё это время притворяться, что всё в порядке. Чонин медленно встал и подошёл к пробковой доске, которая частично была заполнена фотографиями с действительно счастливыми людьми. Он посмотрел на самую первую фотографию, когда ещё думал, что скоро сбежит, на фотографию, где они с Чаном обнимались, на другие фотографии, где можно было различить одни улыбки. Интересно, это счастье может исчезнуть? Яну было неспокойно не только из-за возвращения в свой родной город. Чонин всё-таки был ещё так юн, а потому его голову всегда что-то занимало. Вот и сейчас он думал и думал. Я буду рядом. А что если нет? Ян все эти дни не мог избавиться от мысли, что что-то не так. Янки и правда старательно делал вид, что у него всё хорошо, но как только Бан уходил на работу, он чувствовал неисчерпаемую печаль. Ходил по комнатам, лежал на кровати, жевал чипсы. И размышлял. Вообще-то его размышления о их отношениях не давали ему покоя ещё с того дня, когда ему показалось, будто Чан его не хочет, но всё усугубилось. Вот и зачем тётя Анджела сказала тогда о своём бывшем муже? Вот и зачем тогда Момо намекнула о том, что его возраст может быть проблемой? Вот и зачем тогда Джебом сказал о своём возлюбленном? Зачем сказал, что взаимная любовь не гарантия того, что ты останешься с этим человеком? Зачем навёл на мысль о том, что настоящей взаимной любви может и не существовать? Столько вопросов. Ни одного ответа. И только одна ясная мысль. Всегда может появиться кто-то лучше тебя. Взрослее. Чонин в первый раз в своей жизни начал волноваться из-за своего возраста, и это оказалось делом неприятным. Он никогда не думал, что его наивность и шутовство могут кому-то доставлять проблемы. А ведь если вспомнить… Сколько раз Ян заставлял Чана краснеть! Янки всегда веселился, но весело ли было Бану? Каждый раз, когда Чонин творил всякие глупые детские дела, не разочаровывался ли в нём Кристофер? Мысль о том, что он раздражал человека, которого любил, очень… расстраивала. Вот только Ян не знал, как ему измениться, будучи дурацкой куклой, которая никогда не растёт и не меняется ментально. Эта боль распространялась по венам. Пока всё вокруг менялось и было относительно обычным, душу Чонина разрывали стебли, выросшие из ростка сомнений, душу выгрызал червячок, выкормленный паранойей, душу шинковали ножи, заточенные прошлым. Ещё и те слова Чана о том, что им нужно повременить с выполнением условия. Лучше бы Бан ничего об этом не говорил, а просто не делал. Янки пытался уверить себя, что парень просто не хочет, чтобы он ранил сердце, если не станет человеком, но… Кристофер мог его и правда просто не хотеть. А это уже наталкивало на мысли о том, что Кристофер мог его просто не любить. Потому что он ребёнок. Потому что он несерьёзный. Потому что он не тот, кто ему нужен. Чонин не выдержит такой правды. Он так бы мариновал себя в этих мыслях, если бы не звонок в дверь, раздавшийся трелью по всей квартире. Ян вынырнул из своих тяжёлых мыслей и с нервным смешком в сердце подумал, что раздражающий звонок нужно поменять. Чан из кухни выкрикнул: «Я сам открою!», но Чонин всё равно почему-то поднялся. Он выглянул из комнаты в тот момент, когда Бан открыл дверь, и тут же цокнул, потому что к ним пришла … Кристина. Как всегда, блин, вовремя! — Кристина, — судя по голосу, сегодня девушку видеть не хотел и сам Чан, — почему ты не позвонила? — А что это мы сразу с претензиями? — ахнула Ынха, покачав головой и помахав своей сумочкой. — Мог бы для начала поздороваться. — Ты выбрала не то время, — Бан сказал это очень тихо и хотел было оглянуться, словно боялся, что Ян может их услышать, но он так этого не сделал, поэтому Чонин остался незамеченным. — Нужно предупреждать о том, что хочешь прийти. Я вообще-то уезжаю сегодня. — Ничего, я ненадолго, — улыбнулась Кристина натянуто и, совсем не заметив, что их подслушивают, бесцеремонно прошла в прихожую. — Я тут по поводу работы. Задерживаться не собираюсь, а то этот твой наверняка будет истерить. — Он тебе не «этот», — нахмурил брови Кристофер. — Его зовут Чонин. — Пока не пойму, что он за человек, будет «этот», — фыркнула девушка, скрестив руки на груди. — Ты не меняешься, — закатил Бан глаза. — Ты так любишь давать людям свои оценки. Мне смешно с того, как ты относишься к моему парню. Кристина на слове «парень» заметно поморщилась и бросила: — Я имею право давать оценку твоим… симпатиям, ведь я твой друг. Даже не бывшая, понимаешь? Я просто хочу знать, что всё в порядке. Я здесь и правда исключительно по делу, но раз уж ты начал, то знай, что ещё я хочу, чтобы ты понимал кое-что. Твой парень совершенно тебе не подходит. — Ынха, я прошу, давай без сцен. Чонин может услышать, — потёр усталые глаза Чан — как же он устал от этой тупой и банальной драмы. — Не я это начала, опять же. Да и пусть твоя мелочь тоже знает, что вы очень разные, и несёт за это ответственность. Ты ведь сам понимаешь, что пока он сам не осознает это, то у вас ничего не получится, — заявила Ынха. Чонину её слова очень… очень не понравились. Они иглами прошили сердце. — Он ребёнок, Кристина… Только не эти слова, нет, не подпитывай страхи. Ян покачал головой, уверенный, что Бан сейчас заявит, что пара они идеальная, но… — … Я знаю, что мы друг другу не очень подходим. Да, мы разные, — Чан говорил это с ужасающим спокойствием, скрестив руки на груди. — И я правда не уверен, что наши характеры смогут ужиться так просто. Кристофер скрывал это, он скрывал, скрывал очевидную правду. — Но… какая разница? — вдруг усмехнулся он. — Я не хочу, чтобы Чонин догадался об этом, потому что ему свойственно что-то себе надумывать. Пока он думает, что всё хорошо, я буду нести ответственность за нас двоих. Или ты считаешь, что мой выбор несерьёзный? Лёгкое облегчение вмиг заполнило лёгкие Яна, тогда как тягучая боль всё равно осталась где-то в сердце. — Для тебя это странно — идти на поводу внезапных чувств, — хмыкнула Кристина. — Ты так легко это делаешь, а когда мы почти поженились… — У нас было много проблем, — покачал головой Бан. — Хватит вспоминать это, Ынха. — Я смирилась с тем, что нам не быть вместе. И я не буду мешать твоим отношениям. Просто я хочу знать, что он — твой человек. Понимает ли он тебя? Ведь я тебя раньше понимала лучше всех. И до сих пор понимаю. Эти слова стали последней капелей. С Чонина хватит! Он злился из-за всего подряд: из-за себя, из-за своих мыслей, Чана и этой… Кристины! Сдерживать эмоции больше не было сил, и Ян, выскочив в коридор, прошипел: — Ну конечно, ты ведь сама идеал. — Нини? — удивился такому внезапному появлению даже Бан, хотя мог и догадаться, что любопытный Янки не будет сидеть в своей комнате. — Подслушивать так по-детски, — усмехнулась девушка, даже не понимая, насколько своими словами злила Чонина в этот самый момент. — Да мне вообще плевать, что ты обо мне думаешь. Знаешь, что, крашенная сучка? — вмиг оказался он рядом с ней. — Я люблю Чана, так что сделаю всё, чтобы он был со мной счастлив, а остальное уже не твоё дело. Я никогда не был против вашей дружбы и не буду, но сейчас, пожалуйста, исчезни! — крикнул Ян и, не дав девушки и слова сказать и толкнув её на лестничную площадку, захлопнул дверь. — Чонин, что ты делаешь? — возмутился Бан, тут же попытавшись открыть дверь, но Янки резко схватил его за руку и потащил в комнату. — Достало! — воскликнул Чонин громко. — Почему я вообще должен из-за этого волноваться, когда ты уже признал меня?! Почему я каждый раз должен терять уверенность?! — сокрушался он так громко и отчаянно, что Чан даже не мог заговорить. Он хотел пожурить Яна за его поведение, но в глазах того плескалось столько обиды, что он просто позволил парню затащить себя в комнату и подвести к кровати. Чонин стремительно рухнул на неё в позе звезды и уставился на Бана так, будто тот знал, что делать. Янки чего-то от него ждал, но Чан его совсем не понимал. — Нини, ты чего? — решил разузнать Бан о намерениях парня. — Я готов! — воскликнул тот громко и наигранно уверено — голос выдавал в нём некоторое волнение, но сокрыть его Чонин пытался старательно. — К чему? — Чан, продолжавший стоять около кровати, склонил голову к плечу и почесал висок. Правда не понимал, что от него хотят. — Как это к чему? — приподнялся Ян на локтях и недовольно уставился на Кристофера. — К нашему первому разу, конечно же! Или я просто так разлёгся тут такой красивый и доступный? Набравший в лёгкие воздух Бан вмиг закашлялся, и его глаза чуть не вылетели из орбит от такой новости. Красивый и доступный? Нахохлившийся и зажатый. По плечам же видно… — Что, прямо… сейчас? — ошарашенно проговорил Крис, вперив взгляд в краснеющего, но продолжающего уверено смотреть на него парня. — Во-первых, ты вроде как не был готов. — А теперь готов! — продолжал бояться своих слов, но упорствовать Чонин. — А во-вторых, — с нажимом сказал Чан, — мы договорились отложить закрепление условия. — Я не соглашался на твои глупые правила! — начал злиться Янки. — Это ты себе что-то придумал, а мне даже выбора не дал. Спросил бы меня сначала, чего я хочу! А я хочу, чтобы мы сделали это сейчас! — Это из-за Кристины? — предположил Бан, сбитый с толку чужими словами. Он и не подозревал, что именно тот думал об этом. Ян ведь ему ничего не говорил, и ему показалось, что они друг друга поняли. — Если это так, то, Нини, успокойся, тебе не надо никому ничего доказывать, — попытался убедить парня Чан. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел. — Я буду жалеть, если… если я не стану человеком, — неровно выдохнул Чонин и, не выдержав, схватил Кристофера за руку, а затем потянул на себя, из-за чего парень упал прямо на него. — Я решил, что сегодня стану человеком, значит, стану! Да, может, мы и разные, но ничего, возможно, я ас в постели, и это перекроет все мои минусы! Чан снова поперхнулся воздухом, покачал головой, попытался приподняться, но не смог сделать это нормально, потому что Янки обхватил его руками. В итоге Бан соскользнул, и коленка парня упёрлась ему в пах. Он обречённо вздохнул. — С тобой просто невозможно договориться. Чонин, ты не думаешь, что нам для начала нужно обговорить правила, чтобы тебе не было неловко? — решил пойти на компромисс Кристофер, но Чонину это, похоже, нафиг нужно не было. — Больше никаких слов. Только действия! — воскликнул он, схватился за лицо парня обеими руками и резко поцеловал. Чан закатил глаза и решил, что в этом ему лучше поддаться, а то и правда, спорить сейчас с Янки было почти невозможно, и потому он надавил губами на чужие и, опалив их горячим дыханием, отстранился. — Чонин, не сжимай зубы, — сказал он, наблюдая, как зажмурившийся парень дёрнулся. — Я же так не могу тебя нормально поцеловать. — И что? — приоткрыл один глаз Ян, видимо, чтобы разведать обстановку, но, столкнувшись с взглядом напротив, снова покраснел. — Тебе не нравится облизывать мои зубы? — Ты сам захотел целоваться, а теперь стесняешься. Мы вообще-то не раз это делали. Если ты не хочешь целоваться, что уж тут говорить о чём-то большем. — Ах ты ж, да я… я… мхм! — Янки не успел ответить что-то внятное, потому что Кристофер, воспользовавшись моментом, снова поцеловал парня, проникая языком в его рот. Первой реакции Чонина было надавить на плечи Чана, но его неловкие движение нельзя было расценивать правильно — то ли он действительно хотел отстранить от себя парня, то ли наоборот притянуть. В итоге его пальцы просто сжали ткань футболки на чужих плечах. Ян крепко зажмурил глаза и от растерянности так и лежал, не зная, как ему ответить на поцелуй. Всё-таки он и правда был таким неловким и невинным. К счастью, Бан это понимал, поэтому делал всё, чтобы парню было проще: он не пытался проявить инициативу, не собирался подавлять и диктовать свои правила. Кристофер просто нежно касался его губ, осторожно находя чужой язык, прислушиваясь к тому, когда парень, забывающий дышать, всё-таки сделает вдох. Чонин медленно, но всё же поддавался ему, и это было похоже на приручение маленького зверька. Наверное, это можно было назвать даже милым. Если бы не контекст, конечно же. Янки расслабился, обнял Чана за шею и позволил ему целовать себя немного иначе — более глубоко, томно, но всё ещё мягко. Он даже неловко пытался ответить, но его настолько это смутило, что парень увернулся, из-за чего Бан скользнул губами по его щеке. — Чан… — краснея и старательно отводя взгляд, чтобы не сосредотачиваться на внимательном Бане, тихо пробормотал Чонин. — Что такое? — спросил Кристофер с волнением. — Ты можешь, — Ян как-то неровно выдохнул, стесняясь собственных мыслей, — ты можешь целовать меня более уверено? Я не знаю, что делать. Поцелуй меня так, как хотел бы. Бан вскинул бровь, рассматривая чужие сверкающие глаза и отчего-то надутые щёки, и, усмехнувшись, коснулся губами чужого виска. Мягкие губы ласково перешли на лоб, поцеловали веки, сморщившийся носик и наконец — снова нашли чужие губы. Чан надавил на них сильнее, почувствовал, как Янки неожиданно лизнул его язык, и решил, что в принципе и правда можно было попробовать быть более настойчивым. Бан и без того был вполне себе уверенным, но в один момент он превратился в кого-то властного. В Криса? Нет… Просто в того, кто выполняет то, о чём его попросили. В того, кем, быть может, он хотел быть рядом с ним. У Чонина ведь губы были искусанные, обветренные, и эти ранки было так приятно зализывать и создавать зубами новые. Кристофер иногда мог и кусаться. Кто сказал, что он настолько уж и сдержанный? Ладно, в нём было много самообладание, но иногда и он любил побаловаться. Особенно это касалось дел, где нужно было использовать язык. Ян должен был радоваться, что Чан знал, что делать, в отличие от него. Ведь так просто было лежать и получать больше, чем отдавал. Наполняться, словно чаша, эмоциями и ощущениями, которые вызывало в нём каждое движение Бана. Он гладил его по бокам, задирая лёгкую майку, касался пальцами открытой кожи, такими тёплыми пальцами, которые всё равно вызывали мурашки. И эти поцелуи… Чонин и правда никогда не интересовался отношениями и сейчас считал — зря, что не делал этого. Одни поцелуи чего стоили! Когда Чан проходился своим языком по его ребристому нёбу, когда сплетался с его языком, когда просто давал всему этому смысл, Ян готов был умирать каждую секунду. И с каждой этой секундой ему всё больше хотелось перейти ту самую черту, после которой он мог стать человеком, и не хотелось одновременно. Запутался. Янки, наверное, всё же желал большего, и это чувство отдалось в сердце приятным ощущением. Страх перед близостью отвлекал, но предвкушение затмевало всё. Но как только Чонин слегка осмелел и полез ладонями под футболку парня, тот отстранился и с улыбкой сказал: — Ну что, ты успокоился? Запыхавшийся и растрёпанный Ян не сразу понял, что у него вообще спросили, но, когда смысл слов дошёл до него, в его глазах вмиг начало плескаться ужасное возмущение, скрывать которое он был не намерен. — Это что… всё? — промямлил Янки тихо, но с отчётливым непониманием. — Ну да, — мягко улыбнулся Бан. — Продолжим собираться? Чонин страшно разозлился. — Да ты издеваешься! — крикнул он, толкнув парня в плечо. — Скажи честно, я тебя просто не привлекаю? У тебя на меня просто не встаёт, верно? — С чего ты это… — А иначе я не понимаю, почему у тебя не встал тогда. Я не понимаю, почему ты попросил подождать с выполнением условия. Не понимаю, почему отказываешься сейчас. Ничего не понимаю! — громко заявил Ян. — Нини, не надо кричать, — растерялся Чан. — Ты всё неверно понял. Я… — Меня бесит то, что ты абсолютно несерьёзен! — не успокаивался Чонин и для того, чтобы убедиться в своей правоте, положил ладонь на ширинку парня. В этот момент он кое-что понял. Чан вообще-то был вполне серьёзен. На его губах тёплая улыбка вмиг изогнулась в такую… странную и нечитаемую, и Чонин невольно сглотнул. И этот вмиг потемневший взгляд словно не предвещал ничего хорошего. Бан склонился к лицу парня и тихо проговорил: — У тебя есть ещё какие-то вопросы к моей серьёзности? Или, может, поговоришь с моим стояком и спросишь у него? Нет, вопросов как-то больше не осталось… — А-а… — с неким осознанием протянул Ян, широко распахнутыми глазами смотря в глаза напротив. — Так всё-таки… встаёт? — Ещё как, — спокойно кивнул Чан, почти не меняясь в лице. И только этот его взгляд и улыбка, от которых хотелось провалиться сквозь землю… — Прям… очень? — Ага. — Оу… — прокашлялся Чонин. — Тогда почему? Я правда начал думать, будто не интересую тебя в этом плане. — Нини, послушай, — погладил парня по щеке Бан, — ты видишь, что происходит с твоими друзьями? Я правда не хочу, чтобы ты чувствовал тоже самое. У нас ведь ещё много времени. — А если это не так? — взволновано проговорил Ян. — Ведьма в любой момент может забрать меня, сделать куклой и закинуть куда-нибудь подальше отсюда. У неё развязаны руки! Если я всё же стану человеком, то, возможно, смогу жить без страха. Разве ты не боишься меня потерять? Кристофер вздохнул. — Ты правда готов к этому? — спросил он серьёзно. У Чонина был последний шанс отступить, но он не собирался бежать от того, чего хотел, а потому уверено кивнул и ответил: — Да. Пожалуйста, Чан, сделай меня человеком. Бан кивнул ему в ответ и через секунду его губы снова целовали его — Янки, который столько всего боялся. Но теперь… теперь он наконец-то перестал чувствовать волнение из-за всего этого. Его снова целовали с нежностью, и ему ничего не оставалось, кроме как закинуть руки на чужую шею и наслаждаться ощущениями бархатных губ, которые с каждым разом целовали с большей настойчивостью. Язык Кристофера творил невероятные вещи — такие приятные, что Чонин забывал, что на этом не нужно останавливаться. Вспомнил он об этом, когда Бан приподнялся и снова приблизился так, что коленка Яна оказалась у него на паху. Осознание того, что тебя хотят было… волнительным. Янки даже не знал, как его можно было назвать, но он, кажется, был просто рад. Рад, что Кристофер сейчас с ним. Что бросать его, потому что он ещё не вырос, не собирался. Это единственное, что ему нужно было знать. Впрочем, и эти мысли вылетели из головы, когда Чан оторвался от поцелуев, прикусил линию челюсти и опустился к его чувствительной шее, на которой от любого поцелуя образовывались алые засосы. Чуть ближе к ключице. Под кадыком. У основания шеи. На Чонине расцветали новые цветы. В какой-то момент Бан оглядел его лицо. Красиво. Он сказал: — Ты очень красивый, ты знаешь это? Ян снова покраснел, снова попытался отвести взгляд, но не смог — глаза Чана приковали его к нему. Он мог лишь держать его в своих объятиях и позволять терзать нежную кожу на шее. Его мысли были спутаны, но всё же что-то пыталось достучаться до него. Когда Бан проник ладонью под его футболку, Чонин понял, что его так беспокоило. Он с трудом оттолкнул от себя парня и заявил: — А я не понял, я что, буду снизу?! Чан сел на кровати и непонимающе уставился на Яна. Он сощурил взгляд, пытаясь понять, а что в этом, собственно, такого, и сказал: — Слушай, я не думаю, что в твой первый раз лучше использовать позу наездника. Это будет не очень удобно. Чонин, раскрасневшись ещё больше, толкнул его пяткой по бедру и пропищал: — Я имел в виду другое! Мы просто не определились с ролями, разве нет? — Ты хочешь быть, — догадка поразила Бана, — активом? — Ну а что? — развёл руки в стороны Ян, сделав такое выражение лица, будто действительно был возмущён своей пассивной ролью. — Я тоже мужчина и имею право! Или ты хотел всегда быть сверху? — Нет, это не так, — закатил Чан глаза. — Естественно, я готов тебе уступать в этом, потому что у меня нет жёсткой фиксации на роли главного, просто… — Вот-вот! — перебил его Чонин. — С чего же ты тогда решил всё за меня? Бан вздохнул, но затем хитро улыбнулся и, потянув его за щиколотку и нагнувшись к губам парня, шепнул: — Хорошо, можешь быть сверху, но Нини, сначала докажи, что знаешь, куда и что совать. Ян шлёпнул себя ладонями по лицу и невнятно ответил: — Ну вот и докажу! Что там сложного? Член да жопа… — он промямлил ещё что-то, прежде чем на выдохе выдал: — Ладно, делай, что хочешь. Не так уж я и хотел быть сверху. Я, может, слишком ленивый для такой роли! Чан беззвучно рассмеялся и убрал ладони парня от его лица, чтобы увидеть его смущённое, но такое же весёлое лицо. Бан мягко поцеловал ладони, а затем потянул Янки вверх так, чтобы он сел. Кристофер обнял, и Чонин оказался на его коленях, прижавший к нему всем телом. Ластился, как котёнок, не иначе. Ян всё-таки умел быть таким… милым. Сложно было представить, как вот этот парень смог бы сегодня вести. Нет уж, время покомандовать Чану. Он всё-таки за столько времени заслужил немного отыграться, пусть даже и в таком деле. Бан уже всё решил — что ж, если Янки так этого хочет, то лучше сдаться и сделать то, что он просит. Да, Крис хотя бы попытается сделать его человеком. В конце концов, опасность действительно существовала. Чан не хотел однажды проснуться и не увидеть Чонина рядом. Лучше уж попытаться, нежели жить в страхе и ожидании чего-то плохого. Решится ли вопрос с ведьмой или нет — это уже дело другое. Никто не знал, каков будет исход. Хватит. Думать об этом сейчас просто бессмысленно. Сейчас нужно думать только о Чонине, который отзывался на каждое его движение. Бан отвечал за него и за его чувства. Он вообще удивлялся тому, как этот парень, вечно стесняющийся его в вопросах романтичных, спокойно сидел. Краснел, но терпел свою же неуклюжесть, не ждал, когда всё закончится. Он просто хотел того же, чего и Чан. Тот не знал, насколько это хорошо. Скорее нормально. В любом случае, приятно, что его хотят. Кристофер знал, что делать, и знал, что Яну не будет плохо. Только в том случае, если тот сможет расслабиться. Чан обнял его за талию, провёл ладонью по его спине, задирая футболку, которую уже хотел просто-напросто стянуть за ненадобностью, но Чонин схватился за неё и потянул назад. — Чонин, — серьёзно сказал Бан, — ты мне доверяешь? Ян прикусил губу и кивнул. — Тогда расслабься. Чонин опустил руку и всё-таки позволил снять с себя майку, но всё равно сгорбился, словно не хотел, чтобы на него смотрели. — Чонин, ты очень красивый. Пожалуйста, не зажимайся, — попросил Кристофер, надавливая на чужие плечи, выпрямляя их. — Я тебе точно нравлюсь? — пересилив своё смущение, поднял взгляд Янки. — Больше, чем ты думаешь, — снова обвил руками парня Чан, и его ладони наконец-то смогли заняться тем, чем и хотели — изучением этого ещё скованного, но такого красивого тела. Чонин, конечно, уже был достаточно взрослым, но его тело всё ещё было в некоторых местах мягким. Его живот был плоским, но без пресса. Сразу видно, что парень не очень-то любил заниматься спортом. Зато у него были достаточно широкие плечи, крепкие. Прикусывать их — одно наслаждение. Слушать чужие случайные несдержанные вздохи — одно наслаждение. Ян покрывался мурашками от прикосновений, от того, как чужие ладони осторожно, иногда даже невесомо касались спины, мягко скользили ниже, добирались до живота, груди. И в этом всём не было чего-то резкого, грубого. Всё это сквозило лаской, возможно, даже восхищением. Будто скульптор изучал великолепную скульптуру неизвестного ему мастера. Настоящее произведение искусства, видом которого не насытишься. А потому Чан оставлял на нём собственный почерк — дополнял и без того прекрасную картину. Алые пятна цвели под сдавленные звуки. Послышался слишком громкий вздох от несильного укуса, оставившего на ключице следы от зубов, которые, впрочем, очень быстро побелели. Чонин медленно уходил в расслабленное состояние, и его голова тяжелела —настолько, что теряла способность мыслить здраво. Они не делали ничего такого, но, чёрт возьми, даже это сводило с ума, хоть и не так быстро, как обычно бывает в порывах страсти. Им это в любом случае ни к чему. У них свой мирок и свои правила на двоих. Бан прекрасно подметил, как Ян начинал закрывать глаза и просто поддаваться каждому движению. Конечно, это было ненадолго. Стоит сдвинуться ещё на шаг, и парень вновь постарается закрыться. Ничего, время есть. Между ними всё было медленно, текуче. Хотелось просто замереть в этом мгновении. Кристофер даже подвис, смотря на подрагивающие веки парня, слушая его неровное дыхание и приоткрытые губы — такие уже зацелованные. Чонин заметил эту заминку и тут же распахнул веки, недовольно глянул, а затем, будто внезапно осмелев, схватился за край футболки Чана и потянул вверх. Правда, снять с первого раза её не получилось, и Бан сам стянул её, резко отбросив куда-то в сторону. Разница в их пропорциях была очевидна. Тело у Бана было сильное, крепкое. Взрослое. Яна это, естественно, привлекало, хотя, наверное, он даже испытывал лёгкую зависть. Чисто мальчиковую такую, когда тебе тоже хочется быть крутым и красивым, но ты ещё слабенький мальчик, больше похожий на каланчу. Но желание всё же преобладало. Чонин не умел скрывать его и смотрел на Кристофера именно так. Он всё ещё не слишком уверено, но делал первые шаги к нему. Вот сейчас, например, он коснулся его груди ладонями, прошёлся вниз, не переставая смотреть в чужие глаза. И это уже было для него пройденным испытанием. С каждой секундой и минутой парень всё больше открывал своего любимого для себя и открывался сам. Эта мысль едва посетила Яна, и он уже не смог сдержаться — придвинулся ближе и снова втянул Чана в долгий, тягучий и горячий поцелуй. Он учится и когда-нибудь наверняка превзойдёт своего учителя. Ну а пока… Бан снова начал вести. Он опрокинул парня обратно на лопатки, и у того дыхание перехватило от этой секунды полёта вниз — будто резкое падение в никуда. Парень снова хотел потянуться к Крису, но тот надавил на его грудь ладонью и сказал: — Подожди, нужно кое-что взять. — О нет, — неловко усмехнулся Чонин, — неужели сейчас будет самый банальный момент — поход за презервативами и смазкой. Кстати, разве их не стоит хранить в волшебной тумбочке? Чан посмотрел на него скептически и покачал головой — конечно, станет он что-то хранить там, где уже давно было полно вещичек Янки. — Банально? А что, ты хочешь на сухую? Ты сегодня меня поражаешь, Нини, — решил подшутить над парнем Бан, за что получил ещё один удар в бедро, а затем и в бок. — Иди ищи! — фыркнул тот, расслабившись на простынях и уставившись в потолок. Бан усмехнулся и слез с кровати, чтобы пойти к шкафу в углу, где было кое-что припрятано. — Странно, что у тебя это есть, — наблюдая за действиями парня, проговорил Чонин. — Откуда? Кристофер пожал плечами и пробормотал без задней мысли: — Ну никогда не знаешь, когда свидание закончится се… — То есть… — вдруг нахмурился Ян. — Ты купил это не для меня, — сделал он вполне себе логический вывод. Чан достал все необходимые предметы, кинул их на кровать и, сложив руки на бёдрах, заявил: — Мне двадцать восемь, Чонин. Что такого в том, что у меня уже всё бы… Эй, Чонин! Янки почему-то с этого очень и очень оскорбился — он даже почти подскочил с кровати, чтобы уйти из комнаты, но Бан навалился на него, придавливая обратно. — Ах ты… грязный изменщик! — взвизгнул он громко. — Да как ты… как ты трогать меня смеешь? — Чонин, успокойся! — воскликнул Чан. — Я тебе не изменял! Это же было до тебя! — А мне плевать. Плевать! — продолжал брыкаться он. Кажется, его до глубины души обидело, что когда-то, возможно, на этой кровати Крис любил кого-то ещё. Наивный-наивный Янки. Бан глубоко вздохнул. — Как иногда с тобой сложно… — пробормотал он тихо, а затем резко схватил парня и прижал к кровати сильнее. — Мне придётся тебя наказывать за такое глупое поведение. Ты этого хочешь? Парень имел в виду что-то вроде: «Я не буду покупать тебе мороженое, если будешь себя так вести», но прозвучало это совсем не мило. Тем более, что Чан в этот момент подхватил парня под коленками, а затем резко стянул с него штаны. Ян тут же попытался ударить его ногой и случайно попал по щеке, но потом, видимо, довольный хоть каким-то результатом, насупился, скрестил руки на груди и позволил стянуть с себя ещё и боксеры. — Смотри-смотри, извращуга. Изменщик! — фыркнул он, и Чан вновь улыбнулся. Он нагнулся к нему, поцеловал его в шею и прошептал на ухо: — Чонин, всё в порядке. Сейчас подо мной не кто-то другой, а ты. И будешь подо мной дальше только ты. Хорошо? — А сверху, значит, я не буду?! Бан расхохотался и оставил ещё один засос на плече парня. Его тело стало ещё красивее. Янки немного успокоился и снова расслабился, посмотрев на возвысившегося над ним парня мол — а что дальше? Тот сощурил взгляд, рассматривая его тело с макушки и ниже, всё ниже и… ниже. Чонин остановил чужую ладонь, когда она почти накрыла его возбуждение. Да, Ян за этим всем как-то не заметил, что возбудился, а потому сейчас смотрел на Криса почти испугано. — А можно ты не будешь меня трогать? — почти взмолился Янки. — Почему? — в очередной раз решил разобраться в проблеме Чан, поймал руку парня и погладив, даже поцеловав ровно в середину ладони. — Ты… — заправил выбившуюся прядь волос за ухо Чонин, опустив взгляд. — Не обязан это делать. Бан сначала никак это не прокомментировал — лишь едва заметно качнул головой. Этот парень сегодня и правда удивлял его. Эти слова — глупости, но в этом было что-то милое. — Я хочу, — в итоге сказал Кристофер. Проговаривать свои желание было важно. Чонину тоже нужно было этому научиться. Янки выдохнул: — Я же не раздражаю тебя своей неловкостью? Чан взял его ладошку и накрыл ею свой вставший член сквозь ткань брюк. — А ты как думаешь? — О нет, Криса я не вынесу! — покрылся румянцем Чонин, снова накрывая лицо рукой, будто бы она каждый раз спасала его от внимательного взгляда. — Разве моя уверенность не должна тебя вдохновлять? — усмехнулся Бан и, пока парень был рассредоточен, всё-таки взял его аккуратный член в свою ладонь. Ян закивал, как болванчик, потому что ладно, он готов был признать, что уверенность Чана не только вдохновляла его, но и заставляла оказываться на какой-то грани от простых действий и слов. Чан принял это не просто за знак согласия со своими словами, но и призыв к действию, поэтому он, наблюдая за всё ещё щурившимся от неловкости и новых для себя ощущений Чонином, начал медленно двигать рукой. Ему нужно было хотя бы немного расслабить парня, заставить его струну-тело уйти от напряжения, раскрыться ещё больше, потому что, как бы Ян не хотел, но секс — это не про всунул-высунул. Всё-таки Кристоферу придётся учить его и этому. Он не был против. Вообще-то знать, что кто-то проходит с тобой новый для себя путь, довольно… волнительно. В какой-то степени даже приятно, потому что выбрали-то тебя. Вместе с этим… это пугало. Разбить хрупкое сердце так просто. Особенно, если это сердце Янки. Чан осторожно массировал член парня, так же осторожно водил по нему, надавливая на головку, следя за соответствующей реакцией. Парень дёрнулся, поднял ладони ему навстречу и снова обнял — крепко, как будто схватился за спасательный круг. Он снова в его руках расслаблялся, привыкал к чему-то совершенно неизведанному, позволял вести себя дальше. Чонин так сосредоточился на этом, что, вероятно, даже не мог получить удовольствие в полной мере. Бан волновался, не будет ли он зажат весь процесс. Ян был слишком стеснительным, но винить его в этом было бы глупо. Ничего, главное, чтобы он понял, что всё это — абсолютно нормально. Когда Янки уткнулся ему в плечо и издал какой-то сдавленный звук, который в принципе можно было интерпретировать, как стон, Чан обхватил его одной рукой и уложил в более удобном положении. Дальше ждала процедура гораздо сложнее. — Чонин, тебе придётся потерпеть. Я должен растянуть тебя, чтобы не было больно. Хорошо? — сказал Бан, успокаивающе поглаживая парня по спине. — Угу, — кивнул Ян. — Не повезло тебе. Я Янки, на которого не действует кукольная магия. Некоторые Янки вообще не чувствуют боли, и им не нужны такие процедуры. — Это как? — поинтересовался Чан, пока искал по покрывале заветную баночку. Та запала в складку и почти упала на пол. Было бы забавно, если бы им пришлось лазить под кровать. Эта мысль почему-то веселила. — Ну, у некоторых есть возможность наслаждаться процессом, даже если тебя душат. На самом деле, это отвратительно. Мне кажется, ты не можешь почувствовать что-то настоящее от всего этого, — внимательно смотрел за манипуляциями Чонин. — Ну или если тебе причиняют боль, а ты радуешься. Отвратительно… — Согласен, — кивнул Бан. — Я хочу, чтобы ты прочувствовал всё и кое-что запомнил. — И что же? Я никогда не причиню тебе боль. Вот, что Кристофер должен был сказать, но не сказал. Вместо этого он проговорил: — Сейчас ты должен будешь максимально расслабиться. Понял? — Да понял я, — фыркнул Ян, тем не менее прилагая много усилий, чтобы унять лёгкую дрожь в теле и просто улечься. Он даже глаза прикрыл, чтобы не уделять так много внимания действиям Кристофера. Он не сразу заметил, когда его перевернули и подложили под живот подушку. Смиренно ждать того, что будет дальше, — всё, что парень мог. Ага, конечно, отличный из него вышел бы актив… Его коленки согнули, горячая ладонь опустилась на спину, из-за чего пришлось прогнуться. Как же всё это было странно… Чонин не боялся Чана, совсем нет. Он был так зажат исключительно из-за того, что боялся своей неловкости. Ему казалось, будто бы любое его действие по итогу приведёт их обоих в неловкое положение. Ян не переживёт позора. Особенно — если его засмеют. Конечно, Кристофер так не поступит, но это дурацкое чувство никуда не уходило, из-за чего Янки постоянно возвращался в напряжение и расслаблялся всего на несколько минут. Чонин глубоко вдохнул. Возможно, если парень будет глубже дышать, то он сможет хотя бы немного успокоиться и перебороть самого се… Холодные пальцы коснулись сжатого колечка мышц, и Ян только сейчас понял, в каком положении находился. О чёрт… да ведь он буквально лежал в самой непристойной позе! Вся расслабленность вмиг улетучилась, и никакое дыхание не помогло. Лицо снова приобрело особенный оттенок красного, и Чонин почти заныл. — Я с ума сойду… — пробормотал он плаксиво, и Бан, шлёпнув его по ягодице, приказал: — Я же сказал тебе расслабиться. Просто успокойся, сосредоточься на ощущениях и говори мне, если что-то не так. Не молчи. Окей? — Угу, — промямлил Ян, зарывшись лицом в ладони. Он боялся сосредотачиваться. Ничего, вдох-выдох. Это не так уж и страшно. Это и не страшно! Просто, блин, ужасно стыдно… Первый палец, естественно, дался далеко не так просто, как Чонин бы хотел. Ощущение чего-то инородного в важнейшей точке тела было таким странным, что сначала показалось неприятным. Ян в какую-то секунду даже хотел подскочить, укрыться одеялом и убежать в другую комнату, но он пересилил себя, когда Бан мягко погладил его по спине и спросил: — Всё в порядке? Только говори честно… — Я не… знаю, — бросил Ян. — Расслабься, давай, Чонин, — Крис опустился к нему, оставив под лопаткой поцелуй, и добавил: — А ещё… пожалуйста… не сломай мне пальцы. Янки готов был провалиться сквозь землю! Чонин ещё раз глубоко вдохнул и выдохнул, посчитал до десяти в уме, где-то на границе разума всё же следя за движениями Чана. Фаланга за фалангой. Палец погружался всё глубже и глубже, но никаких приятных ощущений. Дурацкие сайты, на которых расписывают, как всё замечательно в первый раз, врут, врут и ещё раз врут! Нифига это было не… Внезапно тело прошило настолько приятным ощущением, что Чонин невольно коротко простонал и испуганно прикрыл рот. — Чудеса простаты, — со смешком пояснил Бан. — Я удивлён, что так быстро нашёл её… Ян промычал что-то не особенно понятное, но кажется, это были слова: «Да плевать! Главное, что нашёл!». Ну да, возможно, теперь это не было настолько неприятным. Хотя нет, Чонин был вынужден забрать слова обратно. Потому что второй палец дался ещё сложнее. Его растягивали долго, нудно, и из-за всей чужой зажатости Чан действительно чуть не сломал себе пальцы, а Чонин почти не испытывал чудесных ощущений, которые волнами разливались по телу до этого. Тогда Бан придумал другой план. Он перевернул его обратно, поднял и усадил на свои колени, а затем попытался отвлечь его от неприятных ощущений, коснувшись его всё ещё стоявшего колом члена и поцеловав сначала в плечо, а затем и в пересохшие губы, которые, кажется, успели отвыкнуть от поцелуев за это короткое время. Это сработало, и Ян медленно, но верно расслаблял мышцы, из-за чего дело продвинулось, и Чан смог вновь найти комочек нервов. Чонин выгнулся, красиво так. Прильнув, обнял и выдохнул неровно в основание шеи Бана, и тот понял, что может действовать более свободно. В конце концов, Ян, замолкший и просто уделявший всё внимание вдохам, выдохам и тем единственным приятным ощущениям, смог держаться дальше. Но Кристофер уже решил, будто Янки это совсем не нравится. Он только хотел спросить об этом, как парень неожиданно содрогнулся всем телом и кончил. Вот это было действительно… неожиданно. Чонин схватился за плечи парня и невнятно выругался. Ну вот он и опозорился! Глупый организм. Не мог, что ли, подольше поработать? Ян уже готов был к удивлённому смешку и всему такому, но Чан лишь спросил: — Всё нормально? Я думал, тебе не очень нравится… Янки оттолкнулся на ослабевших руках, чтобы выпрямиться, и пробормотал: — Я… сам не знаю. Прости, я не хотел. — Почему ты извиняешься? Это же хорошо, если тебе нравится, — успокаивающе поцеловал парня за ушком Бан. — На этом закончим или… — А ты можешь продолжать?.. — Чонин, — недовольно проговорил Крис, — мне важно знать только то, можешь ли продолжать ты. — Д-да, — кивнул Ян. Ох уж этот юный организм! Чан вернул его на спину и вновь возвысился, мягко поправил взмокшие волосы. Полюбовался этим растерянным, но таким красивым лицом с только ему присущими особенностями. Красиво. Бан не удержался. Снова поцеловал. Губы парня уже слегка припухли, но они всё ещё казались соблазнительными. Чонин зацепился руками за шею Чана, словно она стала для него тростинкой над пропастью. Ян отвечал на поцелуи уже намного уверенней. Они отвлекали его, уносили в далёкие дали, привносили в душу спокойствие и осознание — человек рядом с ним никогда не причинит ему вреда. Чану не нужно было этого говорить. Чонин это и так знал. От осознания этого и того, с какой нежностью к нему относились, узел где-то внизу снова начал скручивается. Становилось жарко. Пока Бан продолжал его растягивать, Ян не мог спокойно лежать. Простыни вокруг них были смяты, начали сползать на пол, но до этого никому не было дела. В этом полумраке было хорошо. В какой-то момент Чан оставил на губах очередной поцелуй и серьёзно спросил: — Ты готов? Янки ответил: — Я готов, — схватился за резинку чужих брюк и потянул вниз. Кристофер схватился за ленту презервативов, кивнул, взялся за его ноги под коленками и притянул ближе. Ему пришлось зафиксировать парня, чтобы тот не дёрнулся и не сделал себе больно. Он не знал, как ему облегчить положение, поэтому просто прошёлся линией поцелуев во внутренней стороне бедра, пронаблюдал, когда Чонин снова прикроет глаза и начал осторожно погружаться в него. Ян не был расслаблен достаточно, снова пришёл в натянутость, напряжение, поэтому в тугое кольцо мышц головка зашла тяжело. Янки сжал зубы, сквозь которые всё равно можно было различить шипение, и попытался отодвинуться вверх. Сделать он это не смог, поэтому лишь сжал руками простыни и прикусил губу. Дальше ведь будет легче, верно? — Расслабься, — строго сказал Чан, но это было проще сказать, чем сделать. — Кивни, когда будешь готов продолжать. Чонин не знал, как отпустить себя, как перестать волноваться из-за всего и сразу, как поверить в то, что им восхищаются. И тем не менее, когда Бан оставил очередной поцелуй на его груди и нарисовал пальцем только ему известный рисунок, он попытался принять в себя не только своего любимого, но и его чувства, которые тот пытался до него донести своими прикосновениями. То, что Чан решился сделать его человеком, уже о многом говорит. Дальше всё будет в порядке. Ян кивнул, схватился за чужие руки, когда Бан попробовал толкнуться дальше, выдохнул очень рвано, тяжело, проморгался, чтобы внезапные слёзы на ресницах сбить. Вдох-выдох. Волнения не должно было быть. Только расслабление. Когда Чан вошёл полностью, он опустился к парню и обнял его, шепнул: «Всё хорошо». Взял его за руку, переплёл пальцы, поцеловал в шею. Он всё ещё был нежен с ним — так, будто пытался сохранить красивый цветок. Не спешил, пока Чонин привыкал к нему. У Яна почему-то сердце взорвалось невероятной нежностью, когда он осознал, как с ним обращаются. Ему казалось, будто его любят так сильно… И он любил в этот момент так сильно… Хотя все эти чувства не могли скрыть выражение на его лице. Чан, сдув со лба волосы, решил разобраться: — Почему у тебя такое лицо, будто… — Будто у меня запор? — пискнул Чонин, ёрзая и пытаясь понять, нормален ли член в его заднице. — Знаешь, эта сосиска у тебя между ног слишком большая. Такое ощущение, словно я сру наоборот… — Она не такая уж и бо… — Бан остановился, потому что вдруг осознал, о чём вообще собирался сейчас спорить, а затем громко расхохотался под недовольные охи Яна. — Я тебя обожаю, — прыснул Чан, кусая парня за ухо. — Хочешь, чтобы мы прекратили? Чонин сдул воздух из своих щёк, посмотрел в такие родные теперь уже глаза и ответил: — Нет. Продолжай… — Только обязательно говори мне, что не так, понял? Ян кивнул и дал Бану продолжить. Тот сделал несколько пробных движений, следя за каждым вдохом, каждым мельчайшим изменением в лице парня, и, крепче сжав его руку, пошёл ещё дальше. Сначала Чонину было тяжело, он чувствовал такой дискомфорт, что хотелось прекратить, но парень пытался себя убедить, что проблема исключительно в его зажатости и в его первом опыте. Должно было стать легче, и Ян, обняв парня за плечи, стал выискивать в каждом движении что-то приятное. Он не мог понять, нравится ли всё это Бану, ведь его лицо он не видел, но, вероятно, парень тоже не мог ощутить наслаждение в полной мере, ведь ему приходилось волноваться за него. Да уж, не такой первый раз расписывали ему друзья… Ну и ладно. Шаг за шагом, вместе — они изучали что-то новое для себя. Да и чем больше Чонин думал над своими ощущениями, тем больше процесс менялся. Чан толкался медленно, очень медленно, поэтому и перемены были едва ощутимы, но, когда Ян решил, что может наслаждаться даже этим, он ощутил то самое прошивающее всё тело чувство, которое ощущал, когда его растягивали. Он от удивления не смог выдать из себя ничего лучше, чем какой-то утробный странный звук. Хоть это не было похоже на стон, Бан понял, что делает всё правильно. Чонин обхватил его бёдра ногами и сжал его в себе. Чан и сам неровно выдохнул. Он был так сосредоточен на том, чтобы Яну не было плохо, что забыл о том, что вообще-то участвует в равноценном процессе, где каждый должен получать свою долю приятных ощущений. Кристофер подумал, что сейчас не время думать о себе. Сначала Чонин, а потом уже — он. Всё правильно. Чан снова поправил Яна так, чтобы им обоим было удобнее, и стал двигаться под выбранным им углом. Янки, кажется, больше не мог держаться. Просто потому что каждое движение начало выбивать из него воздух. Толчок за толчком. Из одного сплошного неудобства всё перетекало в неудобство с приятными волнами по телу, а затем и вовсе в неудобства, которые можно было терпеть и даже не замечать, потому что они терялись за совершенно новыми и нереальными ощущениями. Толчок за толчком. Ян наконец-то понял, зачем люди вообще занимались сексом. Не то чтобы он вообще об этом не думал, но ему было невдомёк, почему люди иногда настолько на нём помешены. Но часто люди были помешены не на процессе. На чувствах, которые вызывало всё сразу: удовольствие, вдохи, объятия и любимый человек, с которым ты сплетаешься в необыкновенный союз. Чонин понял, что ему просто нравится делить это мгновение с Чаном, а, если учесть, что… Толчок за толчком… Что ему становилось всё приятнее и приятнее, то всё обретало свой уникальный смысл. Бан ускорялся и замедлялся, следил за ним, и это натолкнуло Янки на мысль. — Чан, не нужно думать только обо мне. Пожалуйста… — жалобно так сказал. Чан тряхнул волосами и проговорил: — Я не причиню тебе боль. Даже не думай жертвовать своим удобством ради меня. Я терпеть это не могу. Чонин, кажется, в этот момент заново влюбился в него. Никто и никогда не заботился о нём настолько. И как он мог в нём сомневаться? Ян кивнул, выдохнул. Снова издал какой-то звук, но тут же закрыл рот ладонью. — Не сдерживайся. В том, что тебе нравится, нет ничего плохого. Мне нравится слушать тебя. Каждый твой звук красивый. Веришь мне? — К-конечно, — промямлил Янки, и веки его снова сомкнулись. Он ощущал себя, как во сне. Ничего вокруг, кроме него, Чана и кровати, на которой они лежали, не существовало. Это было так странно и одновременно прекрасно, что Чонин в этом всём растворялся, растекался, становился частью всего и ничего одновременно. Умопомрачительные ощущение удовольствия заглушили жжение и боль, и Ян больше не мог сдерживать свой голос. Он дарил каждый свой звук своему любимому. Всё это действительно стоило того. Янки ахнул, когда его внезапно перевернули на живот, заставив упереться локтями и коленками и скользкие покрывала, но звуки потонули в стоне. Так неожиданно стало удобнее, потому что большая и мягкая подушка под ним позволяла ему расслабить ноги и руки. Да и его придерживали аккуратно, чтобы случайно не свалился. Им вдвоём было жарко. Толчок за толчком. Вся жизнь Янки проносилась перед глазами Чонина. Толчок за толчком. Все эти двадцать лет одиночества. Толчок за толчком. Теперь он был не один. Когда Яна поцеловали в губы, и он во второй раз потонул в эйфории, ему в голову пришла одна мысль. Хоть мрак кукольной жизни и оставил свои шрамы… он всё-таки был счастлив.

***

Сколько бы не расписывали люди свой первый раз, как нечто просто потрясающее и незабываемое, в реальности всё было не так радужно. Вот вообще. Совсем-совсем нет. Конечно, же Ян Чонину забыть это будет трудно, но вот пунктик про нечто потрясающее… Что ж, его придётся опустить. Ян Чонин и сам думал, что момент после этого должен быть романтичным, милым и приятным. Но нет. Его задница была с ним явно не согласна. И почему ему никто об этом не сказал? А Чану хоть бы хны! Ну конечно, это же не с его жопой проводили сложнейшие манипуляции! Не то чтобы Чонин правда злился, ведь это было вполне ожидаемо, но всё же, как-то раздражало то, что с какой лёгкостью Бан, напяливший на себя одни только штаны, продолжал собираться, тогда как Ян мрачно продолжал лежать на кровати, просверливая парня недовольным взглядом. Ладно, первый раз в ящик с ужасными воспоминаниями он, конечно, не положит. Оставит в ящике «нормально». Тьфу, обманщики! Ян молчал, молчал и молчал. Но его напряжённая аура не осталась незамеченной. Кристофер всё-таки обратил на него внимание: — Перестань просверливать меня взглядом. Ну что такое? — спросил он, шлёпнувшись на кровать рядом с парнем. Чонин, для вида даже брови заломив, мрачно пробормотал: — Больно. Чан вздохнул, потрепал его по макушке и опустил ладонь ему на спину, чтобы начать выводить на ней рисунки. — Я знаю, но что тут поделать? Ты ведь не останешься дома, даже если я предложу. Мне жаль, что так вышло, правда. — Ты не виноват, — всё-таки смягчился Ян. — Я ведь сам попросил, но… — резко ударил он пяткой по чужому бедру и скривился. — Мог бы и побольше проявить ко мне внимания, дурак! Бан громко рассмеялся и повалился на Чонина, покрывая его личико поцелуями. — Обязательно! Вот только так мы опоздаем! — хохотнул он, оставив на губах парня очередной поцелуй. — Ты ведь не хочешь заставлять друзей ждать? — Не, — вздохнул Ян и кивнул на сумки. — Продолжай собираться. Крис послушался и схватился за рюкзак, чтобы проверить всё ли на месте. Чонин спокойно наблюдал за ним, а затем посмотрел на зашторенное окно, ощутив при этом, будто какая-то мысль хочет дойти до него, но какая… он не пони… «Точно» — внезапно осенило Яна, и он, несмотря на боль, подскочил на месте. — Нини? — вскинул Чан бровь. Чонин резко подбежал к окну и, почти не задумываясь, раскрыл шторы, тут же зажмурившись. На секунду он подумал, что упадёт на пол куклой, но… — Чонин… — испуганный голос подскочившего Бана заставил Яна повернуться к нему. Он остался человеком, несмотря на то, что на него светило яркое почти даже ослепляющее солнце. Его лучи касались кожи парня, мягко гладили, но в Янки так и не превратили. Чонин посмотрел на солнце, щурясь, и замер. Как же давно он этого не делал… Счастье разлилось по всему телу, Ян улыбнулся, а затем и вовсе расхохотался. Чонин посмотрел на Кристофера и кинулся к нему в объятия. — Я человек! Чан, я человек, представляешь? — восторгался он. — Я больше не Янки! Я смогу, чёрт возьми, вырасти! Ты видишь это? — Я вижу, вижу! — Бан подхватил парня под бёдра и приподнял. — Спасибо, — Ян обнял Чана настолько крепко, что удивился, как его кости не затрещали. Чонин и правда был счастлив, потому что наконец-то вспомнил. Что солнце всё-таки тёплое.

***

Пока кто-то был счастлив и счастье своё превращал в улыбки, где-то были и те, кто постепенно терял способность это делать. Он уже долгое время делал вид, что всё в порядке, и никому не говорил, что Ему постоянно снился один и тот же кошмар. Этот кошмар поглощал Его, погружал во тьму и не давал покоя своим содержанием. Иллюзии окружали Его. В самом начале кошмара Его голова резко кружилась и взрывалась резкой и тупой болью. Его мутило, Он зажмуривал глаза, прикрывал ладонями уши, но звон в них не прекращался. Тысячи разных ощущений посещали Его в один момент: смятение, страх, удивление. Странные картинки проносились перед Его глазами. Проносились и тут же исчезали, не успев отпечататься в памяти. Весь мир, казалось, кружился вокруг Него. Но внезапно всё это исчезало и останавливалось. Он медленно открывал глаза, но ничего не видел. Его окружала тьма. Он с трудом мог различить даже очертания своих рук в этой кромешной темноте. Он каждый раз оборачивался, смотрел по сторонам, но ничего вокруг не видел. Одна сплошная необъятная тьма. Тогда Он, судорожно вздыхая, шёл прямо. Шёл долго, но так никуда и не приходил. Он останавливался и пытался вспомнить, что же с ним произошло. Но ничего не всплывало в памяти. Кроме разве что… Что-то пыталось добраться до Его сознания, подсказать, дать правду, но… Внезапно чьи-то руки закрывали Ему глаза. Он каждый раз вздрагивал и резко накрывал чужие ладони своими. — Тебе нельзя смотреть, — шептал ему кто-то. — Кто ты? — спрашивал Он каждый раз с испугом. — Тш-ш, — успокаивал Его чей-то голос, — это я. Всего лишь я. — Ты? Ты… Это ты, м-х-м? — Ему не давали договорить, зажимая одной ладонью рот, а другой продолжая закрывать глаза. — Не надо, не называй моего имени, — тихо говорили Ему. — Но… где мы? — интересовался Он. — Тебе не нужно это помнить. Закрой глаза и не открывай, хорошо? — ласково просил знакомый незнакомец. — Ладно, — соглашался Он, зажмуривая глаза. Чужие руки исчезали с лица, но очень скоро на их месте появлялась лента из чёрной плотной ткани. — Ни за что не снимай повязку. Только так ты сможешь оставаться в настоящем мире. — Что? Я не понимаю! — ощупывал повязку Он. — Не снимай! Только так я смогу спасти тебя… от Неё. И от… Прощай… — Что… нет! Не оставляй меня одного! Просил Он, но, внезапно заполнившись светом, этот мир исчезал вместе с ним. Ким Сынмин всегда просыпался, тяжело дыша, с широко распахнутыми глазами, но никогда не кричал. Понимал он это по тому, что Хёнджин рядом с ним не подскакивал и продолжал мирно спать. Даже сейчас он спал спокойным сном, когда уже было утро, и им нужно было собираться в поездку. Сынмин ощупал свои веки и неровно выдохнул. Мир вокруг был реален. Повязка всё ещё закрывала ему глаза.