По ком звонят колокольчики

Стрип-бар «Рождественская месса» располагался на самой окраине города. Внешние стены были изрисованы наскальной живописью современных неандертальцев, входная дверь запиралась на семь замков и выглядела незаметнее заднего входа, а огромная неоновая вывеска на крыше мигала нервным тиком, честно предупреждая, что выйти из этого места, сохранив деньги, лицо и здоровье, шансов столько же, сколько услышать внутри настоящее праздничное богослужение. В такое заведение приходят мафиозные шестёрки спустить напряжение после закапывания трупа, да пьяницы с такими лицами, что одно появление в районе попрестижнее грозило бы им арестом. Одним словом, это была клоака — и Ник прекрасно вписывался в обстановку. Джингл же чувствовал себя домашней болонкой, случайно забредшей в корейский ресторан. — Что мы тут делаем? — спросил он. — Хотим задать пару вопросов, — сказал Ник, хрустя костяшками. — Я узнал голоса на твоей записи: похоже, у нас общий враг. — Кто? — Один из моих эльфов, Алебастр. Тот, что отвечает за распределение детей по спискам — на плохишей и хороших. Умный, тварь. Интеллектуал, остролист ему в зад. Мой бывший. — Бывший эльф? Ник хищно расправил плечи, становясь еще более похожим на дальнобойный грузовик. — Ну да, Колокольчик. Ну да. Он загремел сапогами по железным ступеням. — Открывайте, твари, праздник пришел! — гаркнул он, дубася кулаком в дверь. Звук стоял как от ударов отбойным молотком. Маленькое окошко вжикнуло железной створкой — пара угольно-черных глаз скользнула холодным взглядом. — Убирайся, чмо бородатое, — раздалось из-за двери. — Тебя никто не звал. — А я всегда прихожу сам, — мрачно сказал Ник. Он резко сунул руку в окошко и, судя по булькающим звукам, ухватил охранника за шею. — Открывай, пломбир ты недолизанный, а не то я тебе твою морковку в зад вставлю, ясно? Дверь протяжно заныла, жалуясь старыми петлями, и охранник, потирая шею и прожигая в Нике дырки своими угольками, показался полностью. Кроме глаз, он был абсолютно белым — молочная кожа, пепельные волосы, снежные ресницы и брови, и все это сливочное удовольствие было со скрипом впихнуто в трэшно-байкерский прикид: кожаные штаны, косуха с бахромой, ковбойская шляпа. Бледные руки были покрыты татуировками, где среди стандартных кельтских узоров льдистыми буквами горело: «Вечность». Еще раз оглядев Ника ядовитым взглядом, он кивнул внутрь: — Пошли. — Он развернулся и зашагал по тёмному коридору: — Только знай: тебе здесь не рады. — Я сам себе не рад, снежинка, — вздохнул Ник, увлекая Джингла за собой. Внутри все было еще хуже. Джингл чихнул, едва вдохнув эту смесь потных носков, пригоревшего лука и хлорки. С потолка из старых колонок хрипела «Last Christmas» в такой унылой обработке, что хотелось немедленно повеситься прямо на ёлке. Немногочисленные клиенты сидели за столиками, но большинство из них спали, а те, что бодрствовали, были так погружены в выпивку, что не обращали внимания на происходящий на сцене стриптиз. Правда стриптизом это Джингл назвать бы не осмелился: на шесте обожравшимся питоном повисла дама весьма внушительной стати и возраста, грудь ее, выпрыгивая из леопардового лифчика, любовно обнимала металл, тиара съехала набекрень, запутавшись в искусственном блонде, а ноги в умопомрачительно красных сапогах поминутно соскальзывали — однако дама упорно карабкалась вверх, явно задавшись целью покорить стриптизный Эверест во что бы то ни стало. Минуя барную стойку, Ник направился прямиком к ней. — Лили, — гаркнул он, перекрывая страдания Джорджа Майкла. — Прекращай насиловать шест, чай не мозги мои. Оглядев безразличные мины зрителей, Лили тяжело опустилась на пол и, колыхая грудью, будто блюдом с желе, подошла к Нику. Охранник-альбинос встал сзади снежной стеной, накидывая ей на плечи шёлковый халатик. — Ну вылитый бомжара, — бросила Лили, окинув Ника презрительным взглядом. — Вовремя я от тебя свалила. Чего надо? Надумал-таки кастрировать котов своих рогатых? Так денег нет, сам ищи. — Разговор есть, — сказал Ник. — Когда ты последний раз видела Алебастра? Лили достала из кармана халатика пачку сигарет. Альбинос помог ей прикурить, и она затянулась, придерживая сигарету двумя пальцами с ядовито-зелеными ногтями. Вместо ответа Нику, она перевела свои безжалостно накрашенные глаза на Джингла. — Ну где твои манеры, дорогой, — замурлыкала она, подходя ближе и больно цапая Джингла за щеку. — Ведь ты нас даже не представил… — Не трогай его, Лили. Неужто у тебя такой голяк, что и на детей кидаешься? Лучше скажи, где Алебастр и что он задумал. — Да что я, нанималась за шлюшками твоими приглядывать? Откуда мне знать? Есть же у тебя амулет твой волшебный, что всех и вся показывает, вот сам и ищи. — Увидев, как Ник отвел глаза, она язвительно рассмеялась: — Отдал? Неужто сокровище свое единственное отдал? Еще поди и ему? Алебастру? Ну ты и мудак, Ник! — Утерев потекшую тушь, она сделала затяжку: — Ну мне на вас на обоих чхать. Я как с Северного Полюса съехала, так и не видела его ни разу. — Ладно врать-то. А это тогда что? — Ник схватил ее за руку и заголил запястье: там золотыми буквами светилась надпись: «Хорошая девочка». — Ты всегда была жадная до подарков. Что он тебе пообещал? — Не твое дело, — буркнула Лили. — Я вообще не обязана тебе что-либо рассказывать. Ты решил, что наша связь больше не взаимовыгодна, вот и вали, ищи выгоду в другом месте. Я ведь до тебя королевой была, Ник, королевой — а стала… бабулей, которая печёт чёртовы печенья. — Я всегда был с тобой честен, Лили, ты сама сказала, что готова играть эту роль. — Вот и наигралась! Надоело корчить из себя жену, когда мой муж по чужим дымоходам шастает, а моим не интересуется. Моя молодость не вечна, Ник. Я тоже однажды растаю! Ссора их грозила перерасти в драку, и Джингл поспешил вмешаться: — Пожалуйста, Миссис Клаус… вы ведь миссис Клаус, правильно я понимаю? Лили брезгливо дернула щекой: — Бывшая миссис Клаус. Я теперь снова Сноу-Куин, — она поправила на голове тиару. — Миссис… — Джингл увидел грозный взгляд и осекся: — Мисс Сноу-Куин, я прошу вас о помощи. Моя сестра… ее похитили. Я не знаю, что с ней, где она. А ей всего пять! А вдруг с ней что-нибудь случилось? Пожалуйста, помогите. Взгляд Лили смягчился. — Мне очень жаль это слышать, мальчик, но как… — Она подняла на Ника изумленные глаза: — Этого не может быть, Алебастр никогда бы не тронул ребенка. Ник поиграл желваками. — Я сам слышал его голос на фоне, Лили. Лили погладила буквы у себя на запястье. Сделала три бесконечно длинные затяжки и откинула окурок, целясь мимо мусорного бачка. — У него старый ангар за городом, в порту. Сегодня ночью он отгружает массовую партию товара. Не знаю подробностей, но он точно будет там… — Лили вскрикнула, тряся запястьем: золотые буквы вспыхнули и пропали, а на их месте проступила чёрная надпись: «Плохая девочка». Она одернула рукав. Ник благодарно глянул. — У вас с Виком все получится и без этого говнюка, — сказал он негромко. Лили рассеянно кивнула и поежилась. Альбинос Вик обнял ее за плечи. — У него много людей, Ник, — Лили поглядела с усталой заботой. — Не будь мудаком, не иди напролом. Ник кивнул. — Я буду самой осторожностью.

***

— Ты неисправимый мудак, Ник! Сколько раз тебе не говори, а ты все равно идешь напролом, — высокий человек с жёстким красивым лицом и чуть заострёнными ушами засмеялся — неожиданно звонко и радостно. Это шло вразрез с его строгим образом: зелёный бархатный костюм с красным треугольником платка в наружном кармане, белоснежная рубашка и дизайнерские часы. Эльф Алебастр. Как сказал бы Ник, "остролист ему в зад". Приспешники — такие же остроухие, но одетые в простые черные костюмы, тоже развеселились. Автоматы бодро подрыгивали у них в руках. Человек тем временем посерьезнел: — А ведь я, как идиот, пожалел тебя. Сказано было убить, а я приказал ребятам припугнуть, дать возможность свалить, а потом взорвать к черту дом, чтобы все подумали, что ты умер. Так нет ведь, явился сам. Ты не оставляешь мне выбора. Джингл попробовал пошевелить запястьями, но веревки держали намертво. Умирать в этом вонючем портовом ангаре, забитом до крыши огромными деревянными ящиками, ужасно не хотелось, однако никаких шансов сбежать у них, похоже, не было. Они глупо попались — пытаясь пробраться через вентиляционную трубу — и так же глупо здесь умрут. Ник, очевидно, был такого же мнения. Выглядел он весьма угрюмо. — Сказано было — кем это? У кого ты теперь на побегушках? Девчонку тоже тебе сказано было похитить? Я знал, что ты стал куском дерьма, Али, но чтобы детей красть? — Упился, сволочь, — разочарованно протянул Алебастр. — А ведь я предупреждал. Галлюцинации замучили? Какие к черту дети? — Вон, сестра его, — Ник кивнул в сторону Джингла. — Я слышал твой голос на записи, так что не отпирайся. Твои ребята ее сцапали. — Да ты бредишь. Делать им больше нечего, как… — Эээ… Али? — поднял руку один из эльфов. Алебастр повернулся. — Чего тебе, Пеппер? Эльф немного помялся: — Ну мы это, и в самом деле нашли девчонку около одной из коробок. Глаза Алебастра расширились. — И что вы сделали, придурки? — ужаснулся он. — Ну мы подумали, он же сказал, никаких свидетелей. Ну мы и это… запечатали ее. — Куда? — вскрикнули разом Джингл, Ник и Алебастр. — Да в коробку же и запечатали, — Пеппер кивнул подбородком в сторону деревянных ящиков. — Да что вы все так смотрите, живая она, что же мы, изверги, что ли? Мы ей и еду давали, и в игры играли… Мы же эльфы! — Ведите ее сюда, живо! — гаркнул Алебастр — так, что автомат Пеппера брякнулся на землю, а сам Пеппер вынесся из ангара, словно пробка из шампанского. Алебастр прикрыл глаза, болезненно морщась. — И что мне теперь с вами делать, с идиотами? — прошептал он со стоном. Ник пару раз прыгнул со стулом, придвигаясь. — Отпусти нас, Али. Слышишь? Нам от тебя ничего не надо. Возьмём девочку и уйдём. Отпусти. — Не могу, — Алебастр горестно покачал головой. — Он узнает, и тогда мне несдобровать. — Да кто он-то? Что ты такого запретного тут делаешь? Подумаешь, китайские игрушки толкаешь. Этим ведь ты тут занимаешься? — То, чем я занимаюсь теперь, не твое дело! — взъелся Алебастр, и его щеки горячечно заалели. — Моя жизнь после того, как ты исчез с Северного, тебя не касается! Что мне было делать? Ты ушел — сам. Бросил все — мастерскую, детей, подарки. Бросил меня… — Я не бросал тебя! — на этот раз Ник прыгнул назад вместе со стулом. — Это ты выкинул меня, как прошлогоднюю ёлку. — Хватит врать! Мне надоело твое вранье, Ник. После стольких лет ты таки решил, что задница Фроста милее, разве не так? — Чего? — взревел Ник. — Я никогда не спал с Фростом! — Увидев, как Алебастр закатывает глаза, он быстро заговорил: — Да погоди ты, послушай! Я клянусь тебе, я и пальцем к Фросту не прикоснулся. А ушел я потому что мне сказали, что с Фростом спутался ты! — С Фростом? Я? Что за бред! Ник сказал с какой-то обреченной грустью: — А я поверил. Ведь мне показали фотографии. Алебастр провел рукой по лбу, попятился, пока не уткнулся внутренней стороной колен в стул, сел. — И мне. Ник поглядел исподлобья. — Я даже знаю кто, — сказал он, смачно сплёвывая. — Мышатина недотравленная. Гребаный грызун. Я ему уши хуем завяжу. — Эй! — раздалось вдруг из темноты. — А не прихренел ли ты, дядя? Из глубины ангара вышагнул невысокий молодой парень — обладатель милой мордахи, очаровательной улыбки и смешно оттопыренных ушей-переростков. Одежда его была несуразной: черная футболка с неоново-голубым сказочным дворцом сползала с тощих плеч, а короткие красные шорты с крупными золотыми пуговицами слишком обтягивали задницу. Руки его и вовсе были скрыты белыми перчатками — грязными. — Привет, анахронизмы, — хихикнул он странным, неестественно высоким голосом. — Ну что, все в сборе? Воздух прорезало истошное: «Джин!», и в круг света вышли двое эльфов, держа за локти вырывающуюся Мэри. Джингл дернулся в веревках. — Вот теперь, кажется, все, — удовлетворенно сказал ушастый парень, засовывая руки в карманы. — До погрузки еще целый час, и пока ждем — почему бы нам не затусить? А? Ника передернуло от слова. Он мрачно глянул на парня: — Отпусти их, Мик. Тебе нужен я, ведь так? Отпусти пацана с девчонкой. Мик усмехнулся, качнулся на пятках больших желтых конверсов. — Ох, не смогу, чувак, извиняй. Мне свидетели не нужны. Так что… — он подошел близко к Мэри и щёлкнул ее по носу. — Придется от них избавиться. — Нет, — крикнул Алебастр, — не делай этого! Он кинулся было к Мику, но замер, когда из тени выступили вооружённые до зубов женщины-бойцы. Лица их скрывали шлемы, на грудных пластинах были высечены эмблемы: туфелька, роза, отравленное яблоко… Алебастр сделал неуверенный шаг вперед, но бойцы вскинули автоматы. — Ну-ну, не разочаровывай меня, Али, — ухмыльнулся Мик. — Нормально же общались. У меня на тебя еще много планов. Алебастр кинул быстрый горестный взгляд на Ника, а потом отступил. Ник дернулся вперед, веревки врезались ему поперёк груди. — Продажная тварь, — гаркнул он Алебастру. — Он просто видит свою выгоду, Ник. А ты фиг ли выпендриваешься? Смотри, последний раз предлагаю — присоединяйся. Дай мне поставить на Санту мое клеймо, знаешь, сколько бабла мы срубим? — Я не продаюсь, какашка ты крысиная, — прошипел Ник. — Так что забудь об этом, ты, переносчик жадности. Возбудитель мейнстрима. Вредитель! Мик аж подпрыгнул: — А кто же тогда ты, дедуля? Отсталый маразматик! Вымерший динозавр! Прошлогодний снег! Ты устарел, бородач. Что ты предлагал детям? Оловянных солдатиков, пупсиков, орущих «мама», кубики без картинок — кому это сдалось? Детям теперь нужно другое. Они хотят Ариэль и Эльзу, Моану и Бэль — скоро это будет единственное, что дети будут желать на Рождество!  — Не бывать этому! — рыкнул Ник, еще активнее дергаясь на стуле. — Всегда будут родители и дети, которым до лампочки твои розовые сопли. Они не захотят переплачивать за пластиковое уродство, просто потому что на нем твой ушастый штамп. Они будут желать обычные игрушки без тупых наворотов. — Да где же они их найдут, обычные-то игрушки? — захихикал парень. — Все, все скоро будет моим! Железные человеки, войны эти звёздные, пираты и принцессы — все уже мое. В этих ящиках, — он обвел рукой ангар, — достаточно моих игрушек, чтобы заполнить весь мир! Скоро весь телевизор, интернет, парки развлечений и магазины — я куплю все! Мои герои будут везде! Я буду огромным, сильным, могучим… — А долбоебом все так же и останешься, — сплюнул Ник и крикнул кому-то в углу: — Ребята, давай! Ангар наполнился диким громогласным мяргом восьми кошачьих глоток, и серо-полосатая когтисто-клыкастая волна захлестнула Мика. Он завизжал — на одной высокой ушераздирающей ноте — и бросился бежать. Кошки нагнали его, вцепились в лицо, спину, голову и начали отчаянно царапать. Воцарился хаос. Бойцовые принцессы кинулись спасать своего босса, но кошки выворачивались и атаковали снова. Сбоку раздался шорох — в сутолоке Алебастр прокрался к Нику и теперь развязывал веревки. Путы на Джингле тоже задергались — Пеппер и Мэри усиленно пилили их ножиком. — Давай, Колокольчик, валим отсюда, — сказал Ник, вскакивая со стула. — Хватай сестру — и домой! Освобожденный, Джингл подхватил Мэри, и все вместе они понеслись к выходу из ангара. Огромные железные двери захлопнулись у них перед самым носом. — Если я грызун, то вы — вездесущие тараканы! — пропищал визгливый голос. — Ненавижу! Выглядел Мик ужасно: лицо было исполосовано, футболка продрана, одно ухо прокусано. В руках он держал пистолет. За его спиной стояли бойцы, прихватывая за шкирки извивающихся кошек. Мик навел прицел на Мэри: — Пора с этим заканчивать. — Нет! — завопил Джингл, разворачиваясь спиной, втискивая Мэри себе в живот. Он зажмурился, ожидая выстрела. Раздался хлопок. Вскрик. Шум падающего тела. Когда Джингл повернулся, у его ног лежал Алебастр. На зелёном бархатном пиджаке — на самой груди — дымилась дырка. — Ах ты тварь! — взревел Ник. — Ты… Ты… Он даже не смог закончить. От ярости он будто вырос, глаза у него загорелись страшным синюшным пламенем, при каждом дыхании изо рта вырывался морозный пар. Воздух вокруг него заискрился. — Ты думаешь, ты можешь одолеть меня? — закричал он трубным голосом, который разносился эхом по всему ангару. — Меня? — Порыв ледяного ветра ворвался в двери, принося с собой жгуче-острые россыпи снежинок. — Меня? — Стены ангара задрожали, сотрясаемые ураганом, что кружился между ящиками, с лёгкостью поднимая их в воздух, кидая к потолку, сметая в вихрь деревянные обломки и куски игрушек. — МЕНЯ?! Новый порыв ветра сбил Мика с ног, протащил по жёсткому настилу. Смерч, будто огромный ледяной кулак, сцапал визжащего парня поперёк талии и замахнулся, целясь им в потолок. Двое бойцов ухватили желтые кеды и прижали к полу, не давая смерчу вмазать Мика в крышу. — Уходим, босс! — закричала та, у которой на груди была высечена туфелька. Она схватила Мика за щиколотки и, пригибаясь к полу, потащила его к воротам. Остальные бойцы бросились следом. — Это еще не конец, — визжал парень. — Я уничтожу тебя, так и знай! О тебе все забудут! Тебя не останется даже в книжках! И контракт с Кока-колой не поможет! Вот увидишь! Его визги слышались, даже когда бойцы скрылись за воротами, и смолкли лишь с отчаянным рыком мотора. А ледяной вихрь все носился по ангару, врезаясь в стены, круша содержимое ящиков, казалось, он даже выл, выстанывая чьё-то имя. — Ну все, все, — прошептал кто-то успокаивающе. — Будет тебе, уймись. Ветер стих с резким стоном — будто пылесос отключили. Ник тряханул головой, снова становясь самим собой, а потом кинулся к Алебастру. — Ты жив, — прохрипел он, хватая его за плечи. — Но как… Алебастр — бледный, с тёмными кругами под глазами, но вполне живой — ослабил галстук и вытянул из-под рубашки медальон. Синий камень в серебряной окантовке треснул и крошился: в нем застряла пуля. Ник истерично хохотнул, а потом сграбастал своего эльфа в могучем объятии. Алебастр обхватил медвежью талию, сжимая в кулаках цветастую рубашку. Когда стало ясно, что расцепятся они еще нескоро, потрепанные кошки расселись вокруг и принялись деловито вылизываться. Джингл наконец выдохнул. Он опустил Мэри на пол и сел перед ней на корточки. — Как ты, кроха? Мэри оглядела масштабы разрушения. — Вот это приключение! — воскликнула она восхищенно, а потом указала на Пеппера и других пристыженных эльфов: — Ты на них не злись, они обо мне заботились. Мне было с ними весело, правда. Джингл пригладил ее растрепанные косички. — Зачем ты вообще пошла в этот ангар? Мэри погрустнела. — Я увидела, что они везут сюда целые ящики с куклами. И мне так захотелось одну — хоть посмотреть. Я же знала, что мы такие купить не сможем. Джингла кольнула льдинка — в самое сердце. — Ты прости, кроха, с деньгами у мамы пока и в самом деле туго. Мэри глянула на обнимающуюся парочку, а потом заговорщицки прошептала: — Ты знаешь, мне кажется, если мы чего-нибудь очень захотим в это Рождество, наше желание обязательно сбудется. — Обязательно сбудется, — усмехнулся Ник, отрываясь ненадолго от Алебастра. — В это Рождество и в любое последующее. Алебастр взглянул с удивлением. — Что я слышу! Неужто ты снова в деле? — спросил он, ласково приглаживая белоснежную бороду. — Но ты же понимаешь, чтобы противостоять Мику и его армии, у тебя есть только один выход… — Знаю, — кивнул Ник. — Придется-таки принять предложение DC. Алебастр хищно улыбнулся: — Ты будешь самым лучшим супергероем. Круче Бэтмена. Ник поднялся и подал Алебастру руку. — Может и буду, — сказал он, притягивая его и целуя в губы. — Только скрывать, что у меня не миссис, а мистер, больше не собираюсь. И трико не надену! А что касается моих суперспособностей… — он хлопнул в ладоши — вместо кошек вокруг них зацокали копытами восемь оленей. — А мы? — жалостно спросил Пеппер. — Ты возьмёшь нас обратно, босс? — Возьму, если приступить к работе готовы прямо сейчас, — сказал Ник. — Скоро полночь, у нас много работы. — Успеем, босс? — Успеем. Полетим в старую мастерскую; я замедлю время — должны успеть! Только сначала ты, Пеппер, возьми Рудольфа и отвези домой этих двоих. Ник подошел и сгреб Джингла в неуклюже-медвежьем захвате. — Мы еще увидимся? — спросил Джингл. — Жди меня сегодня в полночь, — ухмыльнулся Ник. — Но ведь у меня нет дымохода. Ник хохотнул: — Так я к тебе и не телик воровать приду. Они пожали друг другу руки. — Тогда до встречи, Ник. — С Рождеством тебя, Колокольчик. Выйдя за ворота, они увидели, что весь город покрыт снегом, словно молочной пенкой, и сверкает, будто посыпанный блёстками елочный шар. — Вот это настоящее Рождество, — улыбнулась Мэри. И они полетели домой — на фоне большой белой луны, а колокольчики в упряжке красноносого оленя звенели в такт знакомой мелодии: Jingle bells, jingle bells, Jingle all the way…