Лунное Бедствие

- Успокойся, пожалуйста, успокойся, - мягко нашептывал голос на ухо. Хун Лань совсем не слышал его. Ну, может и слышал, но не хотел прислушиваться. Ярость и ненависть жгли грудь, требуя выхода. Ему мало было просто до полусмерти избить Богов – он хотел их уничтожить, как они уничтожили У Мина. Перед глазами одна за другой сменялись картинки: вот воин в черном стоит с мечом и улыбается, а в следующую секунду рассыпается; вот его кот с торчащей стрелой, по которой тонкой струйкой вливается духовная сила, а потом серебристые искорки улетают в небо. Глаза загораются еще сильнее, зрачок почти пропал. Убить, растерзать, ничего не оставить. - Гэ-Гэ, прошу, успокойся. Хун Ланя нежно, но крепко обнимают. - Пусти, - рык. – Я их уничтожу! Боги с ужасом смотрят на Непревзойденных и не могут понять, что же происходит. За короткое время их раскидали как котят. И, вроде, им уже был конец, но тут случилось непредвиденное: один Князь Демонов (кто бы подумал, что это Хуа Чэн!) удерживает другого и не дает добить Богов. Странное творится в мире. - Прочь! Волна силы прокатилась по поляне. Богов откинуло еще дальше, но Хуа Чэн не разжал объятия, только усилил их. - Хун Лань, - как будто успокаивает маленького ребенка. – успокойся, не пачкай руки о них. - Сгинь! - Кха… Боги Войны с ужасом наблюдали за открывшейся картиной: Хуа Чэн сплюнул кровью, но объятия не ослабил. Они не понимали, что случилось, пока не заметили насквозь пронзивший его меч. Да Лунное Бедствие свихнулось! Все уже знали, что у двух Непревзойденных неплохие отношения, но то, что открылось перед ними – повергло Богов в шок. Еще одна волна духовных сил. Хуа Чэн разжал руки и сразу же схватил воздух. Из спины вылетел меч и оказался у Хун Ланя в руке. Он стряхнул капли крови и с презрением посмотрел на Красное Бедствие. - Собиратель цветов под кровавым дождем, ты же говорил, что не будешь вмешиваться в мои дела. – Демон прокрутил меч в руке. – Не держишь свои обещания? Серебристая вспышка и лезвия двух непревзойденных столкнулись. Боги уже вообще ничего не понимали. Он дерется даже с Хуа Чэном? Так уверен в своих силах? Боги Войны еле успевали за движениями Демонов. Серебристо-красные вспышки мелькали по поляне, духовные силы бесновались. Бабочки сталкивались с шелковой лентой. Боги затаили дыхание: танец лезвий был прекрасен. Вдруг Хун Лань изменил направление и стремительно развернулся к Богам. Дальше время будто замедлилось. Вспышка – столкновение. Секунда - Хуа Чэн закрыл собой Богов, еще секунда – меч с черной дымкой отлетает, третья секунда – Собиратель цветов прижимает к себе Демона и исчезает в рое бабочек. Следом исчез отброшенный меч. - Ну нафиг этих психованных Непревзойденных, - Фэн Синь со стоном упал на покрытую кровью траву. - А кто в этом виноват? – Огрызнулся Му Цин, падая рядом. Хун Лань вывернулся из объятий и с силой впечатал Собирателя цветов в стену. - Куда ты меня телепортировал? Горло сжали сильнее и Хуа Чэн прохрипел. - Дом Блаженства. Хун Лань уже более осмысленно осмотрелся. Все как и в первый приход: опять та же белая шкура, кушетка, стол. Раздраженно фыркнул и приблизился почти к самому лицу Хуа Чэна. - Не припоминаю, чтобы у меня в планах было возвращаться сюда. Хуа Чэн же завороженно смотрел на бледные, чуть покусанные губы и чувствовал холодный воздух на своих. Губы разошлись в едва заметной ухмылке. В следующий момент меж губ юркнул язык. Умел бы Хуа Чэн дышать – задохнулся от нахлынувших ощущений. - И на что уставился Князь Демонов? С трудом подняв взгляд, Хуа Чэн хотел ответить, но слова застряли в горле: в глазах напротив плескались насмешка, толика ехидства и едва заметный огонек. - На тебя, - все же смог прохрипеть он. - Пф, - Хун Лань расхохотался. – Какой честный ответ. Рука наконец-то отпустила горло, но вот сам Непревзойденный опять наклонился и прошептал на ухо. - Сань Лан тоже заслуживает восхищения. - Ваше Высочество… - почти стон. Кошачьи глаза сузились, и рука опять метнулась к горлу. Однако Хуа Чэн был готов к этому. Мгновение - и Хун Лань прижат к стене, руки в крепкой хватке над головой, а ноги зафиксированы. - И что это значит? Хуа Чэн мягко улыбнулся, однако единственный глаз сейчас пугал разгорающимся темным светом. Хун Лань пытался вырваться, но его прижали слишком сильно. - Собиратель цветов… - Назови меня по имени… - прошептал хриплый голос прямо в губы. Держать себя в руках становилось все сложнее. Лунное Бедствие подавился готовыми словами и с усмешкой уставился на Хозяина Призрачного города. - А если нет? - Сам напросился. Хуа Чэн впился в такие манящие, но, как и у всех демонов, холодные губы. Грубо, не считаясь с чужим мнением, слегка покусывая. О, как же давно это хотел сделать. Видеть перед собой эти губы и не иметь возможности их коснуться – разве не это называют пыткой? Он хотел очернить пусть и бывшего Бога, сделать своим. Потайные желания лезли наружу, и Демон не в силах им сопротивляться. Перехватив руки Хун Ланя одной рукой, вторая мягко скользнула по скуле, сорвала мешающуюся маску, погладила шею и прошлась по чуть дернувшемуся кадыку. В последний раз прикусив губу, Хуа Чэн отстранился. Напротив были широко распахнутые, чуть подернутые пеленой, глаза. Хун Лань от неожиданности вздохнул. - Сань Лан, я… Не успев договорить, Гуляющий в хаосе кот почувствовал, как рот накрывает рука, а клыки впиваются в кадык. - Хуа Чэн… - почти стон сквозь пальцы. От этого у Хуа Чэна срывает все тормоза. Чуть слышно рыкнув, он начинает кусать шею, после зализывая свои же укусы. Хун Лань уже не сдерживаясь стонет в руку Демону, щекоча дыханием. Собиратель цветов поднимает голову и грубо собирает с губ стон, вторгаясь языком в чужой рот и начиная исследовать его. Рука скользит по изгибам тела: как же его павший Бог прекрасен. - Простите, Ваше Высочество… - мягкий шепот на ухо. – Я не могу и не хочу останавливаться. - А надо? – хрипло прошептал в ответ Хун Лань. Хуа Чэн опрокинул своего Демона на толстую шкуру, не в силах сдержать дрожь: под ним лежит вся его жизнь. Серебристо-белые волосы рассыпались по полу, на щеках легкий румянец, такой редкий для демонов, глаза лихорадочно блестят. Руки обхватывают Хуа Чэна за шею, тянут вниз и в очередной раз ощущается холодное прикосновение. Нет, оно не остужает пыл, даже наоборот, распаляет все внутри. Порвав серебряный пояс, Хуа Чэн медленно снимает серебристое ханьфу, позволяя шелковой ткани скользить по коже. Хун Лань от неожиданного легкого прикосновения вздрагивает и ведет плечом. Он закрыл глаза, но тут же распахнул их, когда рука невесомо прошлась от шеи до низа живота, чуть с нажимом обведя сосок. От неожиданности Хун Лань выгнулся навстречу этой легкой ласке и ханьфу было полностью снято. Хуа Чэн рассматривал своего Демона и восхищался им. Такое хрупкое тело, особенно по сравнению с его. Поднял руку, облизал каждый палец и невесомо поцеловал середину ладони. Послышался судорожный вздох. - Гэ-Гэ такой красивый… - Сань Лан, - Хун Лань, не в силах сдержать порывы собственного тела, выгибается и сильнее вжимается. – Хуа Чэн… Одна рука обхватывает его за талию, вторая снимает такие лишние штаны. Браслеты на ногах тихонько звякнули. Хун Лань едва заметно улыбнулся, согнул колено и потерся о промежность Сань Лана. Теперь уже стон вырвался из него. Хитро улыбнувшись, Хун Лань сделал подсечку и оседлал его. - А что скажешь на это? Взяв Хуа Чэна за волосы и намотав их на кулак, притягивает к себе и целует. Целует жадно, ненасытно, как будто от этого зависит вся его жизнь. Вторая рука освобождает от таких лишних одеяний. Теперь уже Хуа Чэн стонет в губы, потом отрывается и начинает что-то лихорадочно шептать на ухо. - Что такое, ХуаХуа? – Легкий, как звон ручья, смех раздался эхом в пустом зале. – Ай… Хуа Чэн в отместку ущипнул за сосок, потом схватил его двумя пальцами и чуть покрутил. Громкий стон ласкал слух. Хуа Чэн подтянул их ближе к столу, оперся о него и припал ртом к другому соску. Хун Лань выгнулся. - Моему павшему Богу нравится это? – Очередной стон. – Нраааавится. - Меньше слов, Демон. Рука Демона нежно коснулась члена Хун Ланя, лаская его. Подушечка большого пальца прошлась по головке, размазывая прозрачную жидкость. - Са-а-ань Ла-а-ан… - Громче, Ваше Высочество... Шшш… Хун Лань толкнулся вперед, задевая своим членом чужой и с силой прикусил шею. Слизав выступившие капельки крови, он прошептал. - Еще раз меня так назовешь… Хуа Чэн на мгновение остановился, прищурил глаз, провел пальцем по промежности и Хун Лань почувствовал, как что-то холодное и чужеродное проникает в него. Хун Лань прижимается к Демону и шипит на ухо: - Не жалей меня. Не сейчас. Затуманенные глаза встречают такие же, но Хуа Чэн мотает головой. - Не хочу, чтобы тебе было больно. С этими словами проникает второй палец и начинает осторожно растягивать стенки. Хун Лань всхлипывает и чувствует, как холодные губы накрывают шею и целуют нежно, невесомо, словно отвлекая. Третий палец - и с губ срывается громкий протяжный стон. Потом, словно бы назло, он обхватывает чужой член рукой и с силой ведет вниз по стволу. Рядом с ухом раздается низкий утробный рык. От этой песни мертвое сердце готово разлететься на осколки. Мир переворачивается. И вот уже Хуа Чэн прижимает его к мягкой шкуре. - Простите, Ваше Высочество. - Я же говорил, не называ-а-а-а… - крик сорвался с губ. Хуа Чэн вошел на всю длину и остановился, давая привыкнуть. Целует уголки глаз, собирая выступившую соленую влагу. Целует скулы. Мягко накрывает напряженные губы. - Се Лянь, - мужчина под ним вздрогнул. – Не бойся. Расслабься. Голос хрипит, горло сухое, но отвлекаться сейчас на эту мелочь совсем не хочется. Хун Лань, он же Се Лянь, открыл глаза и с необъяснимыми чувствами посмотрел на Демона над собой. Замер, но потом постарался расслабиться, даже закинул ноги на спину Хуа Чэну. У последнего вырвался рваный вздох. - Хун Лань, - легкий толчок. – Ваше Высочество. Се Лянь. Хуа Чэн плавно двигает бедрами, вырывая из своего павшего Бога стоны и всхлипы. - Сань.. Бывший Бог давится словами, когда внутри вспыхивает удовольствие. Боль на время теряется в этом ощущении. - Сань Лан, еще раз… Демон слегка передвигает свое тело для лучшего проникновения. Толчок – и очередной стон разносится по Дому Блаженства. Хуа Чен больше не сдерживается: входит быстро, сильно, жадно, до синяков сжимая такое податливое тело. До отметин кусает и целует шею, ключицы, чувствительное место за ухом. - Не отдам никому. – Рык и очередной сильный толчок. – Мой Демон. Мой Падший Бог. Падший Бог уже не слушает, он теряется в ощущениях, царапая спину и прижимаясь сильнее к Хуа Чэну. Что-то бормочет тому на ухо и выгибается. Ловкие пальцы пробегают по позвонкам и по коже пробегает табун мурашек. Сколько времени прошло – никто не знает, все теряется в ощущениях крепких рук, гуляющих по телу, сжимающих поясницу до синяков, сильных толчков, вспыхивающих острым удовольствием. Хуа Чэн ускоряется, обхватывает член Хун Ланя и с силой проводит по стволу, слышит тихий, протяжный, хриплый стон, свое имя - и чужое семя растекается по руке. С хриплым стоном Хуа Чэн достигает наслаждения. - Хуа Чэн, Сань Лан, - его лицо нежно берут в руки и целуют везде, куда можно добраться. – Мой Демон. Хуа Чэн отстраняется и смотрит на блаженную яркую улыбку. Уже давно мертвое сердце наполняется теплом. Хун Лань зевает, устраивается у него на груди и мгновенно засыпает. Хуа Чэн медленно открыл глаза и несколько секунд пытался понять, где он находится. Увидев знакомый балдахин над кроватью, он вспомнил вчерашнее, и губы сами собой расплылись в улыбке. Ему даже пришлось обмывать и переносить Хун Ланя на кровать. Кстати… Протянув руку и не обнаружив никого рядом, Хуа Чэн подскочил, и сон мгновенно пропал. Ушел? Но… Застывшее лицо смотрело в никуда. Мысли проносились одна за одной и невозможно было хоть одну словить за хвост. Хуа Чэн взмахнул головой, прогоняя последние остатки сна. Что-то холодное коснулось его щеки. Он с удивлением поднял косичку и уставился на бусину, висящую на ней. Красная, с вплавленными серебристо-белыми линиями. Лунный камень? Но как? Присмотревшись получше, Хуа Чэн подскочил с кровати, оделся и хотел было с помощью бабочек вылететь из окна, как замер, смотря на мужчину в саду. В одних штанах, с браслетами на ногах и серебряной цепочкой на шее, он танцевал с мечом. Отточенные, выверенные движения, заставляли любоваться, затаив дыхание (если бы оно было у Демона). Последний взмах – и Демон остановился, развернулся и солнечно улыбнулся. Приподнял цепочку на шее, на которой висело кольцо и вскинул бровь. Хуа Чэн улыбнулся в ответ и дотронулся до бусины на косичке.