Паук и Кошка

       Питер порылся в кармане джинсовки — связка ключей провалилась в дырку. Он сокрушительно застонал, принявшись вытаскивать их за брелок — карикатурную красную маску Железного-человека. В наушниках играла попсово-культовая Бритни Спирс, а мышцы предплечья ломило от прокручивания штанги. Пит был счастлив. Среднестатистичность вечера была коварно нарушена, когда — таки умолив Бога и попав в собственную квартиру, — чутье Паркера с кулака ударило в затылок. Он напрягся, но нано-технологическая перчатка Старка на правой руке согрела спокойствием. В темноте было не разобрать ни образа, не услышать ни вздоха, и Питер легонько толкнул дверь гостиной. Готовый вот-вот напасть на нарушителя спокойствия дивной субботы восьмого сентрябя, он мягко шагнул в неизвестность.       — Привет, Паучок, — мурлыкнула неизвестность голосом Фелиции Харди, и Питер обмяк.       — Никогда так не делай больше, — он включил свет и пробежался по ней недовольным прищуром. От Фелиции веяло ехидством за километр, и как только Паркер сразу не понял, кто его гость? Кто его ночная проблема. Кто его сокрушительно-красивая неудача.       — Я как всегда невовремя? — Харди улыбнулась, запрокинув ноги на стол. Её расслабленное тело, облаченное в растянутые спортивки и синюю рубашку выглядело почти естественно в окружении питеровских вещей.       — Ни разу не давал тебе повода так подумать.       — Да ну? — скептично изогнутая бровь заставила Питера поперхнуться усмешкой: вспомнилось, как однажды после затянувшегося свидания с ЭмДжей, они — Паркер и рыжая бестия, — слегка пьяные и явно планировавшие красиво завершить начатое, завалились домой, а на кухне сидело изумленное зеленоглазое чудо. Семнадцатилетняя плачущая Кошка. Ей сейчас сколько? Фелиция спрыгнула с кресла, чтобы сесть на стол. Так ей было лучше видно щетину на графичном подбородке Пита.       — Малыш так подрос за эти месяцы.       — А ты меня на свой выпускной решила пригласить? Харди смерила его мертвецки-холодным взглядом.       — А ты виски забыл подкрасить?       — Туше, — Пит пораженно поднял руки. А потом улыбнулся, нежно и мягко, пытаясь разглядеть морщинки недовольства на белом лице Кошки. Фелиция закатила глаза, но коварно-поднявшиеся уголки губ выдали её с потрохами. Он всегда был рад её видеть.

***

      — Любовь моя, Фелиция Харди, — начал Питер торжественно, рыская по холодильнику в поисках … Чего-нибудь. Пустота полок встретила его кривой усмешкой в лицо, — Я тебе уже неоднократно говорил: предупрежден — значит вооружен. Мне теперь неловко, что я тебе не устраиваю торжественный ужин. Фелиция свесила ноги со стола — привычка у неё? — и недовольно загудела, продолжив бегать глазами по стенам. Молчала она таким грузом на питеровских плечах, что впору было ложиться в гроб.       — Прости?       — Прощаю, — дверца с жалящим свистом закрылась. Питер уселся напротив Кошки, заглядывая в её исполосованное усталостью лицо, — Я закажу что-нибудь поесть? Я в этой квартире редко бываю … Поэтому мало домашних вещей есть. И еды. Неважно, быстро решим вопрос. Самое главное — это что ты здесь делаешь, котик?       — Захотела проведать старого друга? — навскидку произнесла она и кривовато улыбнулась.       — Нет.       — Соскучилась по взрослому и сильному Питеру Паркеру?       — С этим сложно поспорить, но идём дальше. Закушенная нижняя губа почти заставила Пита отвлечься от разговора.       — У меня дела в Квинсе? — он искренне хохотнул.       — Я знаю, какого характера делами ты промышляешь, малыш, и Человек-паук явно был бы не первым в списке человеком, к которому ты бызаглянула на огонек. Фелиция первая отвела взгляд, прикусив изнутри обе щеки. Только сейчас Питер заметил её красные глаза и свежую царапину под правым ухом. Барьер кошачьей неприкосновенной игры оказался быстро разрушен, и теперь Паркеру оставалось только смиренно ждать, продолжая тепло улыбаться.       — Выбирай любой из понравившихся вариантов и заказывай ужин, — недовольно шикнула она и замолчала. Питер смиренно покачал головой. Но в плавности движений его мышц проглядывалось спокойствие. Оно было напускным: Паркер не дурак, и все тревожные звоночки ощупывал шестым чувством. Оставалось только проникнуться Фелицией Харди от головы до ног, чтобы понять, что за кошки скребутся у неё на душе.

***

На кухонной табуретке она сидела с ногами, как ребенок семилетний. Питер заварил чайник, и глухой звон поставленной на деревянную поверхность стола кружки заставил Фелицию вздрогнуть.       — У тебя тут миленько.       — Без театральщины, дорогая. Ты уже была здесь. Трижды, если мне не изменяет память, и если я знаю достаточно о твоих перемещениях. Зеленые глаза совсем по-кошачьи сощурились.       — Питер Паркер, у меня складывается стойкое ощущение, что я опять приношу тебе проблемы. Питер поморгал напыщенно-удивленно, во взгляде плескались трепет и нирвана. Теплый свет кухни создавал примечательную атмосферу комфорта — и Фелиция Харди в его футболке этому способствовала. Паркер без стеснения и сексуального подтекста разглядывал её лицо, шею, руки и кожу. Кошка не боялась оценивающих взглядов, но рожденная для жизни в лучах софитов, она выбирала пути тени. Харди излучала истому уверенности и силы, но даже такой ей — милашке-очаровашке почти всё держащей под контролем, — было тяжело стерпеть взгляд чистого открытого сердца, коим Паркер, безусловно, обладал. И коим, конечно же, смущал её до беспамятсва.       — Ну? — ласково начал он, умоляя Бога больше не тянуть кошку за язык. Бог услышал его молитвы.       — Это был Фиск. Уильям Фиск, — Фелиция сдалась, вытянув губы недовольной трубочкой, — И он … Ну, этот толстый вонючий дядька … Взорвал мою квартиру. Копившееся внутри Питера напряжение вырвалось наружу ударной волной:       — Что?! Фелиция мрачно посмотрела ему в лицо.       — Слышал по теракт в южном жилом комплексе Бруклина? Паркер запоздало кивнул.       — Никто не умер. Почти никто. Четверо гражданских госпитализированы, а я … Меня не было дома, в квартире. Но от неё не осталось ничего.       — Твоя ... Твоя твоя квартира?       — Моя съемная квартира. И это, пожалуй, существенно прибавляет проблем. Ну конечно. Как он не смог сложить два и два. Питер продолжал изумленно смотреть на её побледневшие щеки, но взгляд словно просачивался сквозь плоть. Он нервно сжал кулаками край скатерти под столом — ведь слышал сигналы и полицейский рапорт. Но это были наводки. Никаких следов. Никаких улик или доказательств. Питер бы не успел добраться до Бруклина. Но … Фелиция Харди?       — Я не понимаю. Как? Что ты, вчерашняя школьница, сделала Фиску? О-он же крупный подрядчик, бизнесмен, я не знаю, предприниматель? Что ему нужно было от тебя? — Питер быстро-быстро затараторил, перебирая в голове варианты: Фелицию спасти и сохранить, в суд повестку написать, подать иск, занять у Старка денег на адвоката … Харди замычала, поджимая нижнюю губу. Она поглядела на Питера с нервозностью, выбившейся сквозь стеклянные глаза.       — Я … Облажалась, понятно? Я вышла на него анонимно, это был заказ, крупный заказ. И на кону стояли большие деньги, а я не смогла удержаться. Питер пораженно опрокинул голову.       — Господь упаси, Фелиция Харди! Жадность тебя однажды убьет. Уже почти убила.       — Тебе не понять, это были солидные деньги! А я была на нуле! Полном нуле. Питер потер пальцами переносицу — делал так, когда мозг заполняли ненужные отвлекающие фрагменты, и стоило срочно сосредоточиться на реальности. Перенятая привычка Старка.       — Какие-то деньги. Это же просто деньги, о чем ты думала? …       — Мне не нужны твои родительские упреки, — её руки сложились на груди в защитном жесте. В беззащитном — поправил бы себя Питер, но будь малышка Харди и впрямь уродившейся пернатой пташкой, ни один Уильям Фиск не заинтересовался бы в её услугах. Как мерзко звучит. Питера передернуло. Сейчас было важно лишь сохранять спокойствие. Пит потер лоб, прикидывая в голове с десяток варинатов развития сюжета.       — Ладно, Фел, мы разберемся. Со всем разберемся. Всё будет хорошо. Слабой стороне Питера хотелось кричать и обвинять Фелицию в халатности и безрассудстве. Сильная сторона Питера уже мысленно сажала Фиска за решетку. Кошка расползлась на стуле, словно даже сидячее положение доставляло ей дискомфорт. Питеровское сердце обожгло жидкой карамелью.       — Ванна в твоем распоряжении. Только сразу скажи, что тебе заказать из еды. Она сладко-горько улыбнулась, спрыгивая на пол.

***

В темноте глаза Фелиции светились. Питер готов поклясться. И хотя в его ушах всё еще звучала фантомная попсово-культовая Бритни Спирс — как лучший источник забытья, он не мог отпустить их разговор и взяться за проблему с холодной головой. Ледяные ступни Фелиции прижались к лодыжкам. Питер, шумно вдохнув от неожиданности, прижал её ноги ближе, чтобы согреть. Под одним одеялом, они лежали, словно два ребенка, прячущиеся от демонов чёрного угла и приоткрытой дверцы шкафа. Харди мерно сопела на его подушке, а Питеровская голова неудобно ютилась на декоративной перине с дивана. Молчали шумно, то глядя друг на друга, то в рассеянную темноту.       — Как дела с ЭмДжей? — шепотом спросила Харди и закусила губу.       — Мы не встречаемся, — Пит обрадовался, что сумерки скрыли его помрачневший вид.       — Уже женаты?       — Расстались год назад. Не будем об этом, — его тон сохранял мягкость, хотя нотки рассерженности кольнули Фелицию за щеки. Она замолкла, задумавшись, но не выдержала напряжения и внутреннего ехидства.       — Бросила тебя, да? Питер проиграл игру, едва её начав.       — Да. Кошка хохотнула, а потом в приятельском жесте положила руку ладонь ему на грудь. По коже прошлись мурашки, и Питер в очередной раз вздрогнул.       — Будешь утешать меня?       — Кажется, в этот вечер ты должен утешать меня, разве нет? — Харди задорно улыбнулась, отвечая вопросом на вопрос. Её пальцы мягкой волной пробежались по швам на его домашней майке.       — Мой дом — мой правила.       — Ауч. Он заразился улыбкой. Белые волосы Фелиции на серой ткани наволочки казались жидким переливающимся металлом. Вся она — вышедшая из душа, накормленная рисом с овощами, успокоенная теплыми руками Питера — казалась внеземной красоты созданием. Харди поймала его блаженный взгляд.       — Нравлюсь? — так просто.       — Да, — ещё проще. Питер мягко коснулся линии её подбородка. Взгляд прошелся от ресниц по маленькой горбинке носа, по ямочкам на щеках и ровной линии верхней губы. Сердце стукнуло в ушах, разливая по телу горячую янтарную смолу.       — Питер, — Глаза Фелиции тихо сощурились, когда её лицо оказалось ближе, чем было минуту назад. Паркер плыл от запаха её кожи и волос.       — Что? — голос прозвучал тихо и отстраненно. Она на мгновение замерла, остановилась, комкая в одной руке край одеяла, а другой продолжая водить узоры на его груди.       — Тебе бы всё же стоило ей позвонить. Пузырь лопнул. Питер сокрушенно выдохнул. Фелиция откинулась на спину, и в её чистом кошачьем смехе он почувствовал собственную погибель.