Венценосец

      всё ещё Башня Мстителей, апартаменты Тора. Утро       Мэтт очнулся в панике. Менее чем через секунду он уже сидел в центре кровати, подобрав под себя ноги, но готовый в любое мгновение вскочить. Сграбастав простыню, он завернулся в неё и подумал: «Я голый. Хрен знает где — и голый».       Почти в ту же секунду Тор поднялся на колени на своей стороне кровати. Мэтт бросился на него, защищаясь, но прежде чем он успел хоть раз ударить, Тор обнял его, укрывая собой от внешнего мира, и прижал к широкой груди. К широкой обнажённой груди. Сердцебиение Тора звучало гулким барабанным ритмом, по жилам Тора мчалось гудящее электричество, и Мэтт вспомнил, где находится, вспомнил заботу, которой окружил его Тор ночью. То, что вчера днём парализовало Мэтта, сегодня помогло ему расслабиться, и он, всё ещё дрожа и тяжело дыша, позволил себе рухнуть в удерживающие его объятия. А Тор молча обнимал его, обмякшего и трясущегося, и нежно перебирал его волосы.       — Я, — наконец заговорил Мэтт с толикой смущения в голосе, — я не понимал, где нахожусь. Иногда моему радару нужно дополнительное время, чтобы тоже проснуться. Спасибо, что позаботился обо мне ночью.       — Здесь нет нужды в объяснениях. Не для того ли существуют друзья?       Мэтт поднял лицо вверх. Это был лишь проблеск желания, но он хотел бы увидеть того, кто сжимает его в объятиях столь бережно. Увидеть, какого именно оттенка светлые волосы Тора, разглядеть цвет его глаз. Тор заботился о нём ночью, после того как Мэтт, по собственной дурости, чуть не самоубился, и теперь снова о нём заботится. На мгновение показалось, что Тор его сейчас поцелует. Мгновение — Мэтт желал этого. А потом Тор шевельнулся и поднял его с огромной, рассчитанной на его могучие формы кровати. Мэтт услышал, как ускорился гулкий пульс, и тут же вспомнил, что вообще-то абсолютно голый.       — Желаешь ли принять душ? — спросил Тор.       — Ух… Да, пожалуй, — ответил Мэтт, стараясь сохранять спокойствие и отчаянно желая, чтобы член не вздумал подниматься. Пока что тот слушался, но то, что Мэтт проснулся обнажённым в объятиях Тора, всё путало и усложняло, так что он не был уверен, как долго сможет держать себя в руках.       Тор широко махнул в направлении ванной комнаты, и Мэтт сбежал туда. С облегчением выдохнув, он упёрся ладонями в прохладный мрамор, пытаясь вернуть сердцу спокойный ритм. Безрезультатно. Наконец он сдался и нырнул в душевую кабину, подставляясь горячим струям. Однако вода, как он осознал, не была обычной нью-йоркской водой. У воды в Нью-Йорке есть запах — не то чтобы ужасный, но узнаваемый и присущий только ей. Какого хрена, Тони, подумал Мэтт, ты тратишь бутилированную воду на душевые?! У кого-то слишком много денег…       Мэтт попытался отвлечься на мысли о Тони Старке и о том, какой же он богатый ублюдок, но разум постоянно возвращался обратно к образу Тора — по пояс голого, в одной постели с Мэттом, — к тому, как вжималось в могучую голую грудь его собственное обнажённое тело. К событиям прошедшей ночи, когда Тор оберегал его и нёс на руках так, будто Мэтт ничего не весил. Рука рассеянно опустилась на каменно-твёрдый член. Господи-боже, неужели он будет дрочить именно на это? Но прекратить было просто невозможно. Он водил рукой по стволу вверх-вниз, вспоминая колокольный звон сердцебиения Тора и аромат его кожи. Ощущение его бицепсов и грудных мышц. Его сильные ноги, прижимавшиеся к ногам Мэтта, пока они сидели на кровати. Простыни мягче шёлка, ласкающие тело. Мэтт представил, каково было бы целоваться с Тором, почувствовать его крепкие ладони всей кожей, ощутить его вес на себе и его — внутри себя.       Он с силой закусил нижнюю губу, давя стон, и выплеснулся на стенку душевой кабины. По-быстрому смыв следы, вымылся сам и выбрался наружу вытираться. Полотенце у Тора тоже было огромным. И очень пушистым.       Мэтт так и вышел, обмотанный полотенцем, и попытался побыстрее проскользнуть мимо Тора, который так пристально следил за ним от кухонной стойки, что Мэтт буквально чувствовал этот взгляд.       — Твоя губа, — наконец озвучил свой интерес Тор, — кровоточит.       Мэтт промокнул рот ладонью и ощутил тепло собственной крови. Чёрт, должно быть слишком сильно закусил, подумал он, а затем в голове осталось только «Господи-боже!!!».       — Боже! — вырвалось у него вслух, когда до него дошло. — Время! Сколько времени?!       — Полчаса до восьми, — ответил Тор, всё так же с интересом следя за обнажённым Мэттом, мечущимся туда-сюда по апартаментам.       — Боже! — повторил Мэтт. Он уже опоздал на встречу с Фогги на полчаса.       Предполагалось, что они отрепетируют вступительную речь по делу Фергюсона, и с этим надо было управиться до отправки в здание суда, а слушание уже в полдень. А Мэтт всё ещё не может найти свои штаны! Проклятье! А что ещё хуже, так это синяк, наливающийся там, где он прикусил — и прокусил! — себе губу… Фогги ни за что не поверит, что он не сорвиголовствовал всю ночь напролёт. Мэтт не представлял, как будет объясняться.       — Ты, похоже, раздосадован, друг Мёрдок, — прокомментировал с другого конца комнаты Тор его метания и протянул в его сторону большую кружку с кофе. Мэтт с благодарностью её принял и сделал внушительный глоток, хоть кофе и был слишком горячим (проклятье!), а затем отставил на стойку, чтобы натянуть рубашку через голову.       — У меня прямо сейчас встреча с Фогги. Вот уже полчаса как.       — Мэттью Мёрдок, сын Джека, — прогремел Тор, — не можешь ты покинуть это здание, одетый подобным образом. Ты выглядишь как Сорвиголова, возвращающийся… Как же вы, мидгардцы, это называете?.. Ах да! Выглядишь как Сорвиголова, возвращающийся с блядок, — закончил он и рассмеялся собственной шутке.       Мэтт замер на полушаге. Тор, понятное дело, прав…       — Подойди! Я нашёл одежду, что придётся тебе впору. Облачись в неё и ступай на свою встречу, а как будет удобно, верни мне, а я уж отдам её истинному владельцу.       Тор подтолкнул Мэтта к аккуратно сложенной стопке одежды на кровати.       Мэтт напялил футболку и джинсы, с удивлением осознав, что те и впрямь сели по фигуре. Ну, может, и были местами великоваты, но не критично. Они всё ещё несли на себе лёгкий запах владельца, но недостаточно сильный, чтобы он смог определить, кому именно одежда принадлежит. Что-то вроде пиццы. Пиццы и… псины? Возможно, Пит. У Пита есть собака? Отлично. Он теперь до конца жизни будет об этом напоминать.       — Спасибо тебе, Тор, — в который раз поблагодарил Мэтт. — За всё.       — Скажу правду, не было в том неудобства. Надеюсь, ты одержишь в зале суда славную победу.       — Спасибо, — улыбнулся Мэтт и вышел.