Безумие

Настоящее Мэй проснулась от сильного и мучительного чувства жажды. Её рот был полностью сухим и даже губы потрескались, словно они были обветрены на морозе. Однако тело охватывала слабость, а в голове царила такая ватная заторможенность, что открывать глаза девушка не спешила, надеясь что сухость в горле пройдет сама собой и она сможет снова уснуть. Спустя какое-то время ей действительно удалось задремать, но ненадолго, так как сны очень быстро превратились в кошмары и возникшее на мгновение чувство паники вернуло её в реальность. Первое, что она увидела, открыв глаза — пыльный потолок, покрытый сетью тонких трещин на посеревшей побелке. Прошло, должно быть, несколько секунд, прежде чем Мэй вспомнила все минувшие события и испытала сильное изумление тому факту, что она всё ещё жива и невредима. Во всяком случае так казалось на первый взгляд. У неё ничего не болело, не ныло и, если не считать небольшого помутнения в голове, которое бывает после длительного глубокого сна, то можно сказать, что Сеймур чувствовала себя довольно неплохо. Это казалось чем-то удивительным. Когда она пыталась сбежать от Крауча, перед тем, как отключится, Мэй была уверена, что либо больше вообще никогда не проснется, либо из небытия её вернет боль пыток. Правда, несмотря на благополучное пробуждение, никаких иллюзий относительно своего положения она не строила. Её похитил сбежавший из Азкабана преступник и цели его были пока неизвестны. Месть? Шантаж? Личная неприязнь? Может быть даже что-то более глобальное, хотя в этот вариант девушка не особо верила, так как была всего лишь сквибом, который уже давно перебрался к маглам и не имеет никакого отношения к миру магии. Но как бы там ни было, перспективы были не радужными в любом случае. И девушка не знала, как ей следует поступить. Вести себя тихо, не торопиться и всё хорошенько обдумать? Не терять времени и попытаться сбежать? Не думать ни о чем, выжидать, и когда ситуация немного прояснится, действовать по обстоятельствам? На самом деле ни один из вариантов не внушал надежды, так как Сеймур прекрасно понимала, что в любом случае не выстоит против волшебников. Их магии она не может противопоставить ровным счетом ничего. Ситуация была безвыходная, но даже понимая всю тяжесть своего положения, слёз у неё пока не было. Даже страх казался каким-то совсем слабым, притупленным. Может из-за того, что она только что очнулась и ещё не успела толком прийти в себя, а возможно из-за того, что в принципе не до конца осознала происходящее, ведь всё случилось так быстро. Барти проник в дом и схватил её всего лишь за считанные минуты, и вот, она уже очнулась где-то вне стен родного жилища. Вся эта ситуация казалась такой неестественной и невозможной, что просто не могла полностью уложиться в голове Мэй за такое короткое время. Не отыскав в своих мыслях ни хорошего плана, ни какой-то моральной поддержки, девушка решила для начала хотя бы осмотреться, чтобы понять, где она вообще находится. Не то чтобы это могло ей как-то помочь, но хоть какая-то ясность в её положении была бы не лишней. Комната, в которой очнулась Сеймур, оказалась самой обычной спальней. Совсем небольшой и от того она казалась захламленной, хотя мебели там было не так уж и много. Небольшой темный комод, старый шифоньер, маленький столик у окна. Две низенькие тумбочки с простыми лампами, которые стояли по обеим сторонам кровати, и сама кровать, двуспальная с высокой деревянной спинкой, выкрашенной в цвет стен — темным, дымчато-голубым оттенком. В одном из углов стояла высокая декоративная ваза, расписанная такими же красками, и она была такая же пыльная, как и всё вокруг. Из-за этого казалось, что эта комната, как, должно быть и весь дом, уже давно стоял заброшенным. Девушка поёрзала на месте, убеждаясь что тело точно не пострадало и полностью её слушается, села на кровати и спустила ноги на пол. Когда голые ступни коснулись грязного паласа, она поморщилась и тихо зашипела от боли. Кожа была содрана и теперь раны саднило от любого прикосновения. В спальне было сумеречно и очень-очень тихо, отчего складывалось впечатление, что Мэй в доме совершенно одна. Скорее всего это впечатление было ложным, но всё равно придавало немного уверенности и смелости. Стараясь не обращать внимание на жжение в ранах и перетруженных мышцах, она встала с кровати и прихрамывая, направилась к окну, стараясь ступать как можно аккуратнее, так как не хотела, чтобы под ещё шагами вдруг заскрипели половицы. Сеймур отдернула тускло-синие тяжелые шторы, с которых тут же полетели клубья пыли, но светлее в комнате практически не стало — настолько грязным было окно и за ним даже невозможно было ничего разглядеть. Зато возле окна Мэй сразу же ощутила присутствие магии. Чары, словно сквозняк, тянулись из-за зазоров между стеклом и деревянными панелями с облупившейся краской, и заставляли кожу покрываться мурашками и неметь кончики пальцев. Так что первоначальное желание открыть окно и выглянуть наружу пришлось оставить, так как Сеймур побоялась потревожить наложенное заклинание, каким бы оно там ни было. В любом случае было очевидно, что из дома просто так не сбежать. Пожиратели Смерти явно позаботились о барьерах, которые смогут удержать бессильного сквиба лучше любого замка. Она вернулась к кровати, села на самый её край и впала в оцепенение. Десятки минут она сидела без движения и без единой мысли в голове, слушая гнетущую тишину, пока наконец не встрепенулась и не пришла в себя окончательно. Ей вдруг показалось очень странным, что никто до сих пор не пришел за ней. Как долго она спала? Может быть она проснулась значительно раньше положенного? Стало дурно при мысли о том, что ей, вероятно ещё несколько часов предстоит провести вот так, в полном неведении и напряженном ожидании своей участи, которая может оказаться ещё хуже, чем её самые страшные фантазии. Это само по себе было сродни настоящей пытке, не говоря уже о дикой жажде, которая рвала горло. Именно это и подстегнуло её покинуть комнату. Рассудив, что она теперь в любом случае в руках Пожирателей, и сидя в этой спальне всё равно от них не скроется, Сеймур решила попробовать открыть дверь. Та оказалась незапертой и девушка осторожно высунулась в темный коридор. Всё так же тихо и пусто, словно кроме неё в этом доме никого нет. Перешагнув порог комнаты, она замерла, засомневавшись в собственных действиях. За всю свою жизнь она никогда не бывала в столь опасных ситуациях и теперь оказалась полностью растеряна. Когда Бартемиус проник в её дом, она действовала не раздумывая, движимая инстинктом насмерть перепуганной жертвы, которая пыталась сбежать от хищника. Но сейчас хищника перед ней не было и Мэй не могла понять, что ей делать в этот момент передышки. Сбежать-то она всё равно не сможет. Сеймур медленно шла по коридору, приближаясь к лестнице и уже не ощущала боли в ногах — так велико было её нервное напряжение. Она пыталась не производить шума и при этом старалась сосредоточить своё внимание на внутренних ощущениях, чтобы отслеживать наличие или отсутствие каких-либо чар или магических ловушек. На верхних ступенях лестницы она уже могла видеть часть небольшого квадратного холла и это вселило в неё слабую надежду. Вдруг есть крохотный шанс, что входная дверь не будет запечатанная заклинанием, так как окно в спальне, где она проснулась. С первого этажа тянуло холодом и запахом сгорающих липовых дров. Если напрячь слух, можно было даже расслышать едва различимый треск поленьев — единственный малозаметный шум, который нарушал тяжелую тишину этого тёмного дома. Этот запах и звук будили в Мэй лишь приятные воспоминания из детства, такие как семейные ужины и праздничные вечера, проведенные у камина. Оттого здесь, в логове преступников, они казались совершенно противоестественными и практически издевательскими. Лестница была старой и скрипучей, так что девушке приходилось спускаться по самому краю ступеней, опираясь на перила. Она даже не заметила, как задержала дыхание и выдохнула лишь тогда, когда её ноги коснулись пыльного иссушенного паркета. Чтобы добраться до двери, нужно было пройти мимо арки, ведущей в другую комнату, скорее всего гостиную, откуда шли тёмно-оранжевые отблески огня, слабо освещающие холл. Сеймур закусила губу так, что высохшая кожа тут же лопнула, и ступая на стыки между деревянных дощечек, медленно двинулась к выходу. В гостиной кто-то был. Девушка заметила его боковым зрением и остановилась возле арочного проёма, словно её снова парализовало. Она узнала Барти. Он сидел к ней спиной, на полу, прямо перед камином, с которого местами обвалилась глазурованная плитка. Надо было бежать. Бежать быстрее, пока он её не заметил. Если дверь окажется не запечатанной, то у неё действительно будет реальный шанс выбраться отсюда. Но ноги словно приросли к полу и это было ужасно. В этот момент она просто возненавидела себя за эту неспособность контролировать собственное тело, скованное страхом и ступором. Мэй начало бить мелкой дрожью и она не могла сдвинуться с места, казалось её мозг уже самостоятельно просчитал все варианты возможных исходов и сдался, понимая бессмысленность любых действий. Сеймур готова была поклясться, что стояла там подобно бесплотному духу — не издавая ни единого звука. Но мужчина, должно быть каким-то шестым чувством ощутил, что на него кто-то смотрит и обернулся. Даже через разделяющее их расстояние и неверный, дрожащий свет, девушка заметила, как резко изменился его взгляд. Из пустого и остекленевшего он в секунду стал осмысленным, стоило только мужчине сфокусироваться на Сеймур. Словно кто-то в его голове щелкнул выключателем и зажег лампочку. - Мэй! - воскликнул он таким тоном, будто бы они были добрыми друзьями, которые случайно столкнулись где-то на улице, после долгой разлуки. - Ты проснулась! Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Вообще-то она не должна болеть, но ты очнулась значительно раньше, чем я ожидал, так что... У девушки мурашки пошли от его неуместных интонаций, которые не вызывали ничего, кроме ужаса. Его слова она восприняла не иначе как издёвку. Насмешку, которая, по её мнению была вполне в духе Пожирателей Смерти, для которых существа вроде неё, на ряду с маглами, были не более, чем пыль. Сеймур снова накрыло волной паники от мысли, что она, по собственной глупости, упустила момент для побега. Теперь её трясло уже настолько сильно, что он едва держалась на ногах и непременно рухнула на пол, если бы не сильнейшее напряжение, которое стальными тисками удерживало её мышцы и суставы. - Мэй?... Теперь его голос звучал тихо и настороженно. И это, вкупе с бликами огня, что полыхал за его спиной, казалось неимоверно жутким. Это послужило сигналом. В мозгу у девушки что-то щелкнуло и она рванула к выходу. Навалившись на дверь, она несколько раз подергала ручку, но та не открылась. Сеймур понимала, что это конец. Теперь она точно не сможет выбраться из этого старого тёмного дома. Оставив попытки открыть дверь, Мэй побежала в противоположную от Барти, который уже показался в арочном проёме, сторону и оказалась в столовой. Осознание того, что теперь у неё точно нет ни единого шанса спастись, больше не вызывало оцепенения. Напротив, понимая, что ей уже нечего терять, она собиралась приложить все свои жалкие силы на борьбу. Готова была бегать по комнатам, прятаться и биться во все двери и окна до тех пор пока не рухнет замертво. Столовая была полностью захламлена. Повсюду стояли какие-то коробки, связки старых пожелтевших газет и книг, груды какой-то одежды, вроде засаленных дутых пуховиков, драные одеяла из которых вываливался наполнитель и прочие бесхозные вещи. Сеймур быстро перескакивала от одного предмета к другому, набивая синяки на голенях и стараясь наступать на свободные сантиметры пола, но запнулась о валявшийся торшер и упала, ударившись локтем об острый угол одной из коробок. Удар пришелся прямо по нерву, отчего руку тут же свело сильнейшей судорогой и она всхлипнула, смаргивая накатившие от боли слёзы. Барти не гнался за ней, просто не спеша пересек холл и остановился на пороге столовой. - Перестань бегать, - устало выдохнул он. - Ты так покалечишься. Мэй было не до того, чтобы разбираться в его интонациях, но сами слова снова показались ей не более чем глумлением над затравленной жертвой, судьба которой уже предрешена. И это, как ни странно, они придавали сил двигаться дальше. Она проползла по валяющимся кучам вещей, пока снова не поднялась на ноги и проскочила через узкую двустворчатую дверь, попав на кухню, такую же грязную и запустелую, как и все остальные помещения, что она видела до этого. Там был ещё один выход, и когда Сеймур к нему приблизилась, то вновь ощутила как от него засквозило магией, но была не в состоянии это хоть как-то проанализировать и даже не задумалась над тем, какой эффект это может на неё оказать. Просто толкнула дверь и вывалилась на улицу, едва не сковырнувшись с низких, залитых бетоном ступенек, соединяющих порог с выложенной широкими плоскими камнями, тропинкой. Не смотря на неподходящий сезон, воздухе стоял устойчивый запах каприфоли*. Такой сильный, что после того как девушка надышалась пылью и затхлостью, от этого аромата у неё закружилась голова. А ещё висел густой серый туман, который не позволял ничего разглядеть дальше пары-тройки метров, так что бежать приходилось уже почти вслепую. Природный, валяющийся на земле мусор, типа сухих листьев, веток и мелких камней, колол ноги, не говоря уже о холоде, который морозил кожу. Но она, игнорируя боль, продолжала бежать вперед, краем глаза замечая выглядывающие из туманной дымки кустарники и почти облысевшие садовые деревья, которые тянули свои черные изломанные ветви к тропинке. Прилегающий к дому участок был большим. Или же Мэй, разум которой был охвачен паникой, так только чудилось и ей лишь показалось, что на самом деле довольно короткий путь длился целую вечность. Когда она наконец-то добралась до невысокого забора, то на секунду позволила себе остановиться, чтобы чуть перевести дыхание. Её никто не преследовал. И девушка даже не слышала чтобы где-то вдалеке раздавались звуки чужих шагов или голосов. Словно на неё вдруг махнули рукой и решили позволить сбежать. Глупо полагать, что так оно и было, но и без того эмоционально измотанная Сеймур решила вообще не задумываться над происходящим. Главное было просто двигаться вперед, подальше от этого места. Замерзшие, нервно дрожащие пальцы едва шевелились и пришлось приложить немалые усилия, чтобы сдвинуть тугую щеколду на калитке и наконец-то оказаться где-то за пределами этого убежища Пожирателей Смерти. Вне участка туман стал ещё гуще и не было видно вообще ничего. Можно было лишь ощущать холодную землю под ногами и липкую влажность промозглого воздуха, которая оседала на кожу и ткань тонкой ночной сорочки, вызывая озноб. Сил бежать уже не было. Низкая температура, стресс и физические нагрузки, к которым Мэй не была приучена, наконец истощили организм. Сгорбившись, чтобы хоть немного уменьшить колющую боль в боку и обхватив себя руками, она продолжала брести вперед сквозь непроглядную пелену. Этот туман был явно магического происхождения. Более того, это именно его она чувствовала в доме. Дело было не в том, что защитные чары были наложены на окна и двери — они были вокруг всей территории, снаружи. Сеймур подумалось, что будь она волшебницей, то возможно смогла бы развеять подобную магию, или хотя бы отыскать верный путь сквозь это колдовское марево, но на деле всё что ей оставалось, это просто брести наугад в абсолютной пустоте. Она уже давно потеряла счет времени, но путь никак не заканчивался, словно она и не шла вовсе, а стояла на месте, хотя она и заставляла себя двигаться из последних сил. Мэй пыталась что-то придумать. Найти какое-то решение, выбраться из этой ловушки, разглядеть хоть что-нибудь через этот непроглядный смог, но всё было бесполезно. Как будто она попала в какой-то свой собственный, одинокий ад и уже целую вечность бродила по его кругу. С каждым шагом мысли путались всё сильнее, а продрогшее тело слабело. Девушка всё равно упрямо продолжала идти, правда на благополучный исход уже не надеялась. Ей просто хотелось, чтобы всё это прекратилось и теперь было не столь важно, каким способом. Выбраться к людям, попасться Пожирателям или отключиться от истощения и умереть от переохлаждения прямо на месте — всё казалось одинаково заманчивым и спасительным. Поэтому когда она вдруг увидела, как сквозь туман проглядываются темные очертания уже знакомой калитки и человеческая фигура рядом с забором, Сеймур даже обрадовалась. Хотя, как ей казалось, произошло невозможное — идя строго прямо она почему-то вернулась назад, к заброшенному дому. Но сил размышлять над этим не было. Барти, спиной прислонившись к деревянным доскам, с усталым выражением на лице, глядел на Мэй, которая целенаправленно направлялась к нему и уже не пытаясь убежать. «Наконец-то всё закончилось», - подумала девушка, подаваясь вперед и буквально падая в неожиданно раскрытые объятия мужчины, чувствуя, что полностью выдохлась. Она была готова к тому, что её сейчас убьют, или будут пытать, или запрут в какой-нибудь клетке — всё что угодно, лишь бы ей больше никогда не видеть этот проклятый липкий туман, который пробирался сквозь кожу, прямо до самых костей и из которого невозможно было выбраться. На короткое время она впала в какое-то беспамятство. Она продолжала смотреть по сторонам, ведомая Барти, который придерживал её за плечи, продолжала идти в сторону дома, но сознание её плыло, словно находилось под воздействием каких-то тяжелых лекарств. Пришла в себя она спустя какое-то время, в гостиной, перед камином, куда её усадил Бартемиус, укутав в махровый плед. Пыльный, но мягкий. Отогревшись, чуть отдохнув и успокоившись, её, измученное стрессом и какими-то чарами, сознание немного прояснилось, Сеймур вновь обрела возможность нормально соображать и в этот раз вся эта ситуация стала казаться ей ещё более странной, чем это было поначалу. Никто не наказал её за побег, не бросил в какой-нибудь темный подвал и даже не обездвижил заклинанием, чтобы предотвратить подобные попытки к бегству. «Зачем меня вообще сюда притащили?» - подумала Мэй, прислушиваясь к тишине дома и метая взгляд из одного угла в другой, словно надеясь отыскать ответ на этот вопрос где-то в окружении. Барти, который всё то время, что девушка приходила в себя, сидел позади и удерживал её в объятиях, почувствовал, как она напряглась, словно в ожидании удара и это заставило его вырваться из собственных мыслей и сосредоточить внимание на Сеймур. Он убрал руки с её плеч и чуть сдвинулся, чтобы видеть профиль Мэй. - Тебе стало лучше? - спросил он с казалось бы даже искренней заботой. Словно и вправду беспокоился о её самочувствии. И это так не вязалось с образом Пожирателя Смерти, выстроенном у неё в голове, что девушка решила, что все эти любезности ей просто мерещатся. От страха и волнения она всё ещё не могла заставить себя пошевелиться и даже просто взглянуть в сторону Барти, поэтому уставилась на полыхающий в камине огонь, сосредоточенно, почти не мигая, будто бы это могло её как-то спасти. Ответа на вопрос Крауч так и не дождался. Прошло должно быть несколько минут с того момента как она начала гипнотизировать огонь. Вокруг было ужасно тихо, ни звука, если не считать треска горящего дерева. Когда Барти вдруг протянул руку и пальцами коснулся её щеки, Мэй резко отшатнулась и неожиданно для самой себя выпалила: - Можно воды? На самом деле она не хотела просить о чём-либо, ей это даже в голову не приходило, но фраза вырвалась сама собой. К её удивлению, мужчина, не говоря ни слова, тут же встал и ушел на кухню. Оставшись в одиночестве, Сеймур снова испытала дикое желание сбежать. Подорваться с места и ломануться наружу. Но её останавливал здравый смысл — туман вокруг здания не оставлял ей никаких шансов, она может бродить в нём хоть целую вечность и в итоге всё равно придет обратно к этому дому. Именно поэтому мужчина не спешил бросаться в погоню и спокойно дожидался её у калитки. Так что Мэй продолжала сидеть у камина, как неживое каменное изваяние, прислушиваясь к звукам вокруг. На кухне что-то гремело и грохотало и девушка вдруг осознала, что кроме неё и Барти, в доме никого больше нет. Когда она только очнулась в этом месте, то решила, что оказалась в логове Пожирателей Смерти, в какой-то штаб-квартире, где скрывались избежавшие наказания преступники. Но дом не выглядел обжитым, и никого кроме Бартемиуса она здесь ещё не видела и не слышала. Это казалось странным. Впрочем, как и само похищение совершенно бесполезного сквиба. Мужчина вернулся, быстрым шагом пересек гостиную, снова сел на пол, напротив Мэй и протянул ей фарфоровую чашку с рисунком из розовых цветов, которая видно была частью полноценного чайного сервиза. В чашке была вода и девушка выпила её залпом, особо не задумываясь. Правда, мельком проскочила мысль о том, что в воду могло быть подмешано что-то нежелательное, но Сеймур отмахнулась от этого, решив, что ей уже в любом случае нечего терять и если её, непонятно для чего, захотят опоить, то противостоять этому она никак не сможет. - Спасибо, - тихо и хрипло произнесла она, отдавая чашку обратно. Благодарить похитителя за жалкую каплю воды представлялось чем-то унизительным, но она всё равно не могла этого не сказать, хоть и была уверена, что до её благодарностей Бартемиусу нет никакого дела. Смотреть на него было страшно, поэтому она глядела куда-то в сторону, цепляясь взглядом то за отошедшую половицу, то за валяющиеся на полу кусочки синей плитки, отколовшейся от камина. Она была готова смотреть куда угодно, только не на человека, сидящего рядом. - Твои мысли сейчас могут быть немного спутанными, - сказал он, поправляя висящий у неё на плечах плед. - Чары вокруг дома не только скрывают его от посторонних, но и путают сознание. Я целый месяц работал над ними, комбинировал разные заклинания, чтобы полностью отрезать этот дом от внешнего мира и исключить возможность случайного попадания сюда кого-то извне. И ещё больше времени ушло на то, чтобы стереть его из памяти всех соседей и случайных прохожих, которые таскались сюда, пока я составлял заклятие. В его словах сквозило малозаметное самодовольство, словно он ожидал, что в ответ на них непременно получит какую-то похвалу. Мэй же тем временем, изо всех сил боролась с самой собой, чтобы не дрожать и не дёргаться, пока он плотнее укутывал её, хотя на самом деле ей хотелось отползти куда-нибудь подальше от опасного волшебника, забиться в угол и скрыться в тени, чтобы он не мог её видеть. Когда девушка всё-таки решилась на него взглянуть, он вдруг достал палочку. Сеймур тут же машинально отшатнулась, ударившись спиной о стоящее позади кресло. Барти замер, с недоумением уставившись на Мэй. - Я не целитель, - после недолго молчания с осторожностью начал объяснять он. - Но мне нужно тебя осмотреть. Ты могла травмироваться, или подхватить простуду, пока морозилась на улице босиком. Волшебная палочка засветилась тускло-желтым светом, будто на её кончик уселся светлячок, и Бартемиус стал водить ей вокруг девушки, исследуя её состояние. Она ничего не чувствовала, но внимательно следила за его действиями, что создавало иллюзию хоть какого-то контроля над ситуацией. Никаких серьезных повреждений у Сеймур не было, так что волшебнику хватило одного короткого заклинания, чтобы залечить совсем мелкие царапины на её ступнях и небольшие синяки, которые она сама себе наставила по неосторожности. - Что с моими родителями? - набравшись храбрости, тихо спросила она, пока Барти разглядывал её ноги, на предмет каких-нибудь случайно пропущенных ссадин и ушибов. - С сестрой? Братом? - А что с ними? - абсолютно равнодушно переспросил мужчина. От его бесстрастного тона Мэй несколько стушевалась, но продолжила задавать вопросы, желая хоть немного прояснить ситуацию в которой оказалась. - Зачем я здесь? Это какая-то месть моей семье? Тебе от них что-то нужно? Хочешь их шантажировать? - Что? - резко выдохнул он, переводя взгляд на её лицо. - Нет! Что за глупости? Мне нет никакого дела до твоей семьи. - Тогда почему? - всхлипнула Сеймур, чувствуя, что её снова начинает трясти. - Почему я здесь? - Потому что в любом другом месте, нас непременно бы нашли. - Что? - теперь уже выдохнула девушка. Мужчина поднялся и стал суетливо ходить из угла в угол, заламывая свои ладони. - Я понимаю, что тебе не хотелось так спешно уходить из дома. Понимаю. Но мы не могли там остаться. Если бы нас стали искать, то быстро бы обнаружили. Совсем неудачное укрытие, - не переставая двигаться, он говорил быстро, отрывисто, а его взгляд метался из стороны в сторону, ни на чём не задерживаясь. - А здесь... здесь безопасно. Я долго готовился. Практически стёр это место из внешнего мира. Для всех оно теперь просто не существует. Здесь даже можно колдовать! Там, снаружи, никто этого не заметит. Правда, злоупотреблять не стоит, чтобы не нарушить барьер... - он резко остановился и провел рукой по своим волосам, взлохмачивая и без того спутанные, потемневшие пряди, и посмотрел на Сеймур. - Тебе не нужно ни о чем беспокоится. Здесь мы будем в полной безопасности. Нас никто не побеспокоит. Мэй во все глаза смотрела на своего похитителя, чувствуя как её тело покрывается мурашками. «Что он несёт вообще?», - думала она, пытаясь как-то уложить в голове всё только что услышанное. Казалось, будто бы у него какие-то беды с собственным рассудком. Его слова, интонации, весь внешний вид и дёрганные движения — всё это вполне могло говорить в пользу какого-то душевного недуга. Однако признавать это было чертовски страшно. Мужчина опустился на пол, сев прямо перед девушкой и она, вновь оказавшись не в силах пошевелиться, лишь сцепила зубы и до боли сжав кулаки, безропотно терпела, пока он, подобравшись совсем близко, пристально разглядывал её лицо. - Тебе следует отдохнуть, Мэй. - Да. Следует, - тут же послушно согласилась она, опасаясь молчанием вызвать у Барти какой-нибудь внезапный приступ агрессии или ещё что-нибудь в таком духе. Он помог ей подняться и, придерживая её за локоть, повел в сторону той самой комнаты, в которой она очнулась. Сеймур, как безвольная марионетка, безропотно позволяла себя вести и даже не смотрела по сторонам, полностью погруженная в собственные мысли. Очень медленно, со свинцовой тяжестью, до неё со скрипом начало доходить, что её похитил не столько Пожиратель Смерти, сколько сумасшедший волшебник. И не ради какой-то цели, а из-за своей личной, непонятной прихоти. И неизвестно ещё, что из этого было хуже.