Сердце под снегом.

Разговор в гостиной. — Я дышать около неё не могу. Я очень боюсь, Алёнка. — Чего боишься, сказать ей о своих чувствах? Я же сказала Муромову! Когда он замучил меня своими приходами-уходами, заходами-переходами… — Не он первый? — вытаращил глаза Артём. — Зато он — последний, — усмехнулась Огненная. — А тебе-то что мешает? Или это такая Огромная проблема? — Нет. Пожалуйста, дело не в этом. — Слушай, Мещеряков, — он не обратил внимания на Илью. — Я… я очень боюсь потерять её… Я же умру без неё! Что мне делать, Алёнка? — Признайся ей, — ответила девушка, не сумевшая оторвать взгляд от парня. — Мне кажется, я её уже потерял, — глубоко вздохнул Мещеряков. — Но она с тобой!!! — изумлённо воскликнула Огненная. Муромов с сыном на руках, стоя неподалёку, только улыбнулся. — Алёнка! — вскочил Артём. — Ты не понимаешь!.. Нет… ты понимаешь, о чём я говорю, тогда почему ты так отвечаешь мне? — А что мы можем, Арт? — Помогите мне! — он бросил взгляд на Муромова в дверях кухни. — Я уже не знаю, что мне делать, я не могу бороться против неё. Кира это… это, я не знаю. Ей даже не нужно было отдавать на меня столько лет своей жизни. Она захватила меня и мою свободу, еще, когда не знала этого. Причём буквально, — он сел на пол, прижав колени ко лбу. Чуть погодя, разогнулся, приготовился рассказывать, лёгкая улыбка промелькнула на его лице. — Я тогда тренировался в Энвелле, и вдруг меня атаковал кто-то со спины, и я пролетел рощу, когда увидел перед собой неясный силуэт, и закрыл лицо руками, готовясь пробороздить эдак фута три земли, вдруг, меня что-то схватило и отбросило чуть в сторону. Я упал и больно треснулся спиной. Но уже не обращал на это внимание. Я сказал: — Спасибо. — Глаза-то открой, — услышал голос Киры. Вроде она, а такая чужая. Я открыл глаза и не смог пошевелить губами. Представляете, я был связан её тросом. На меня смотрели её пронизывающие глаза, тогда они были ещё ярче, хотя это кажется невозможным. Честно говоря, я не понял, что со мной произошло, сначала, меня как будто окатили водой с водопада, а потом я вдруг потерял всякую видимость и передо мной стояли только её глаза. Наконец, я кое-как встал. Она быстро сняла с меня трос, но не подходила и даже Вику подойти не дала. Я очень удивился, ещё раз сказал «спасибо» и протянул ей руку. — А если я враг и хочу тебя убить!!! — она отвернулась от нас троих и отошла. Как оказалось после, ту атаку приняла на себя Кира, а я получил уже только откат. Она память потеряла. Полностью. Не помнила даже, что с Земли. И решила почему-то, что является частью игры. Такой поворот был неожиданным. Я задумался и почесал затылок по-привычке. Она резко подошла и буквально выдернула мои руки от головы, расположила их по швам. Моя же одноклассница впервые так грозно на меня смотрела. Потом отвернулась. — Артём опять усмехнулся, — и сказала: — Мальчишка, — ну и я подошёл к ней сзади, тоже тихо сказал: — Ты не позволила мне упасть… А значит, не можешь быть врагом. Чтобы убедить её, если бы она послушала, пока Вик искал способ вернуть ей память, она развернулась ко мне и так посмотрела в глаза, что мне показалось, она меня ими просверлит. — Это ещё почему? — тут мне в голову пришла идея, я перестал себя контролировать и сказал то, что думал. — У тебя красивый голос. И ты вовсе не злая. — Я заметил краем взгляда, как она, собираясь уходить, улыбнулась. Это была именно улыбка, за которую мне очень захотелось подарить ей цветы. Я немного застыл, пока наблюдал за ней. И когда она уверенно направилась с холма вниз, подошёл и резко всунул ей в ладонь цветок, просто чтобы она осталась на том же месте и не сбежала от нас. Но я сам не понял, откуда этот цветок взялся, словно материализовалось в воздухе моё желание. Мы в тот вечер впервые оставили Киру на Баквита. Было жутко, Вик весь перетрясся. — Боже, Мещеряков, зачем вы вообще не выкинули этот несчастный ноутбук? Что? Такие любители играть с жизнью?! Ты не задумался, что Кира может по этой причине так себя вести сейчас?! — Илья! Мы вернули ей память! — Но всю ли?! Арт! Ты рисковал не только собственной жизнью! — О, да ладно? А то я не знаю! — Так, тихо. Ещё перессорьтесь! Чего вы двое не поделили? Ты же сам мне жаловался, как тебе хочется разрешить эту проблему с Артёмом! Арт, дальше. Я его успокою… — Эх, это было странно, но на следующий день Баквит отвёл нас на очень высокую гору, Фил всё канючил, что мы так долго идём, что это хуже всякой тренировки и монстров, а он только загадочно улыбался. Мы забрались на гору. Там рос большущий дуб, и была зелёная трава, на которой я тут же развалился, чтоб отдышаться, но не успел. Я услышал очень знакомый голос. Я резко поднялся и снова упал на землю. Далеко впереди была наша Кира. Я немного неверяще оглянулся и увидел мягкую, хитрую полуулыбку Вика, как это не было необычно. Но парни были расслаблены, монстров не было, поэтому я тоже попытался и мы стали наблюдать за тренировками Киры. Я было замечтался, как мы домой вернёмся и Кира уже будет всё помнить и начал уходить в сон. Когда меня снова что-то так резко связало. — Ты что здесь делаешь? — это оказался трос Киры. Я сдуру изобразил, что делаю зарядку, выглядело это, наверное, глупо, потому что я услышал впереди искренний смешок Фила. Вот честно, будь у него камера, он бы тут же включил. — Да я бы тоже, — ухмыльнулся Илья. — Мещеряков, которого бегать в спортзале не заставишь, делает зарядку. Не смеши. — Уже был закат и мы вместе пошли к тайному поселению. Правда, за всю дорогу, я не проронил ни слова. Мне было стыдно, за то, что я наблюдал за Кирой всё-таки. Даже не знаю. — А разве ты этого на уроках не делал? — Что? — Твой взгляд от Сменкиной не отрывался, — опять вставил Илья. Похоже, он замечал в школьные годы больше, чем сам Арт. — И тут до меня доходит и я спрашиваю, как её зовут? — Мы уже подошли к камню. А она резко развернулась и так дала мне рукой по щеке, что я упал! И опять молча ушла. Правда, на этот раз она от нас сбежала всего лишь в верхние ярусы поселения. А я, как идиот продолжал сидеть на земле, держась за щёку. Ко мне подошли парни. Когда я очнулся и воскликнул: — За что??? — они как-то странно посмотрели на меня. Они ушли в поселение, а мне было так странно. Я сидел там не знаю, сколько. И час и два наверное, может и больше, ощущая боль по всей челюсти. Я не отрывал руку и слушал своё сердце, которое стало биться быстрее прям у меня в голове. Через три дня мы с Филом рискнули, достали какой-то артефакт и к Кире после облучения перед ним вернулась память. Дальше вы и сами знаете. И что теперь?.. Воспоминания стираются. Общее прошлое исчезает, как дым, и как будто только я помню его. Потому что она никогда не говорит об этом. Я понимаю, но… — Скажи ей, — послышался голос Алёны. Муромов впервые понял этого парня, он смеялся над ним и винил всего полчаса назад, но теперь до него дошло, что сам Арт-рыцарь испытывал не меньше ударов судьбы и чувствовал вину и ответственность за друзей, он потерял Киру, но явно был рад, что она вот так буквально исчезла и покинула смертельную игру. И ласково положил руку на плечо Мещерякова. — Она не поймёт меня. Она просто не станет слушать. И я опять почувствую удар, а сердце станет биться быстрее, — Артём встал, собираясь пройтись по знакомым улицам, когда, буквально сделав шаг, почувствовал тоненькие пальчики на своей ноге. Трое одновременно опустили глаза. Мещеряков счастливо улыбнулся вместе с парой. Он поднял со своей ноги малыша и легонько подбросив, воскликнул: — Пашенька! Ах ты, мой маленький! И как можно было родить такое чудо? — Артём улыбнулся родителям и пощекотал, заливающегося весёлым смехом ребёнка. Нежно взлохматил его светлые вихрастые волосики и, ссадив на пол, надел на головку свои наушники. — Ну-ка, — Паша перестал смеяться и сосредоточенно, забавно сложил ручки треугольником, вслушиваясь в музыку, и издавая растягивающие звуки. — Он поёт? — воскликнули Алёна и Илья, сев около и незаметно переводя взгляды с сына на Мещерякова. Глаза парня светились такой любовью и чистым счастьем, словно это был его ребёнок. Вчера всё семейство провело великолепный день. Было воскресенье. Артём с раннего утра пригласил их на прогулку, в частности для того, чтобы вытащить Киру из этого пристукнутого состояния. Она словно запечатала в себе обиду на Дмитрия. Пока Муромовы с Павлом отправились за мороженым, Артём и Кира в кружении лёгких снежинок гуляли туда и обратно по аллее в кружении лёгких и пушистых снежинок. — …Но он же твой парень. — Арт, — жёстко остановилась она перед ним и посмотрела на искренний взгляд шатена. Кира вздохнула. Мещеряков просто сжал её руку, крепко и нежно и они снова пошли вперёд, слушая, как скрипит белый снег под ногами. Через них, разделяя пару, пролетели голуби. И курлыкая, опустились на площадку, где лежали крошки хлеба, недалеко перед ними. — Смотри, — удивилась девушка. — А может, там и твои есть? — Может быть, — Артём пожал плечами. — Так давай пойдём и посмотрим, — Кира потянула его вперёд, когда парень не сдвинулся с места. — Стой, — Мещеряков остановил её. Он отвернул руками капюшон Киры и заботливо вытряхнул из него снежинки. — Вот так. — Спасибо, — благодарно посмотрела на него девушка. Артём ласково улыбнулся, его глаза блеснули, а рука снова сжала легонько её ладонь. — Идём. — Эй! Вы, там! — Муромовы с малышом бежали к ним. Пара обернулась. Стало понятно почему их не было так долго. У Алёны в руках уже были кучи билетов на аттракционы. Поэтому, спустя каких-то полчаса, когда семейство покормило голубей, они уже катались все вместе на весёлых каруселях. Проходя мимо, по площади, и уже возвращаясь к машине Ильи, на пути к ярмарке, Артём остановился и ударил молотом по головкам человечков на одном из аттракционов. Он выиграл Кире красивого белого и мягкого морского котика, которого девушка теперь сжимала, не зная, как реагировать на подарок друга. Он снова взял её за руку. Было уже около четырёх часов, всё семейство, смотря, как быстро темнеет небо, когда снегопад уже давно закончился, под уговоры Артёма таки покатались напоследок на колесе обозрения. Кира уже более менее успокоилась. И поэтому с удовольствием рассказывала внимательному парню о том, что именно они видят сейчас. Артём слушал и запоминал. Но остаток скрываемых эмоций бывший рыцарь помог ей скинуть в тире, пока семейство Муромовых было заинтересовано сладкими печёными яблоками и предпраздничными увеселениями на ярмарке. Кира сбила не один десяток деревянных уточек. Артём с улыбкой стрелял по таким же крокодилам, поглядывая на неё тёплыми глазами. Когда Сменкина не попала в очередного «воображаемого Дмитрия» вместо уточки, она вскрикнула в негодовании. Раздался выстрел. Уточка упала сразу после крокодила. Кира удивлённо посмотрела на весёлую улыбку и спокойные глаза шатена. Двое долго не могли отвести взглядов, словно их приворожили. Кира посмотрела в пол и чёлка мягко прикрыла её глаза. — Спасибо… — тихо сказала девушка. — Я всегда с тобой, — с теплом ответил Артём. Они снова стали стрелять по мишеням, владелец тира, сидя в своей кабинке, немного перевёл время часов на своём столе. Ему хотелось ещё понаблюдать за парой. К окончанию времени девушка повела плечами. Мещеряков с тревогой посмотрел на неё и приобнял сзади, касаясь ладонями предплечий. Но Кира спокойно немного прижалась к нему, благодарно. Девушка тоже улыбнулась и двое вышли. Вскоре, когда Паша уже достаточно проголодался и даже немножко позёвывал, как впрочем и Мещеряков, над чем Муромовы смеялись, ведь парень и малыш у него на руках, на заднем сидении, зевнули одновременно, Кира скрыла улыбку, легонько пихнув, засыпающего Артёма. Тот тут же встрепенулся и подкачав на коленях малыша, тоже проснувшегося, двое стали смотреть на заснеженную улицу, слушая мягкий скрип шин по снегу, и провожая глазами потоки машин с включенными фарами и городские огни, похожие сейчас на огромную праздничную гирлянду. Артём восхищённо вздохнул, не заметив брошенного на него и Пашку взгляда Киры, вышедшей из своих мыслей. Они уже подъехали. Илья разгружал сумки, ведь их семейство прошлось и по магазинам, если скоростные покупки Алёны, за которой муж еле успевал, можно было назвать походом в принципе, скорей уж ракетным полётом. Все уже выходили. Артём и Паша покинули машину последними, провожая взглядами с крыльца дома вновь полетевшие снежинки. Два дня спустя. Вечер. — Да, Юрий Алексеевич… Да, я всё понял, — мужчина в чёрной кожаной куртке вздохнул, отключил сотовый, в который раз ненавидя тот день, когда он решил получить высшее образование. В его-то годы. Он зябко поёжился, снег уже был даже за шиворотом и быстро набрал какой-то номер. В уже знакомом Московском доме загорелся дисплей, с высветившимся, ещё не удалённым именем «Любимый человек». Темноволосая девушка прошла к этому аппарату и вздохнула под взглядом парня в наушниках. — Что там? — Мещеряков потянулся. — Дима, — вздохнула Сменкина. — Как? Опять?.. Я же… — Стой, — она включила громкую связь и положила сотовый телефон на стол. — Да. — Кир, привет, это Дима. Есть разговор. — Нам не о чем говорить. — Постой, я… ты не так поняла. Я в тот раз вспылил из-за этого твоего друга, как там Анта, Артита… не помню, короче… — Ты поосторожней. Он здесь. — Кто? — Арт. — Точно! Во как… Погоди, а что это он там делает? — Сидит в кресле, — спокойно отвечала Кира. — Нет, а… — Протирает гитару. — Не… — Если ты позвонил, чтобы узнать как он, то поговори с ним лично, я сейчас дам ему трубку. — Нет, Кира, прости, я просто думал, что ты с ним, а… и… В общем, прости меня. — Вот как? — Сменкина откровенно издевалась над ним. — Ну, прости меня, малыш. Кира, пожалуйста, давай вернём всё обратно. — Ты считаешь, это возможным? — её лицо выражало такое же холодное безразличие, как и в прошлом, но только Алёна, Илья и Артём знали, что за этим скрывается. — Рыбка, птичка, дорогая, милая, родная, единственная, самая умная, самая красивая, самая чудесная. Звёздочка, ласточка, кошечка… — Кира едва не поднимала челюсть с пола, от бесконечного потока ласковых слов бывшего парня. Тут с кресла вскочил Артём и крикнул в динамик аппарата: — Дима! Как там тебя по отчеству, не знаю! — А кто… — Это Арт! — Ааа… — Ты вернуть её хочешь? — Мещеряков отмахивался от диванной подушки, которой Кира всё пыталась заткнуть ему рот. — Да!.. А что? — Слушай, она подумает над твоим предложением, если… если ты придумаешь ей ещё… сто пятнадцать ласковых имён! — Мещеряков сверкнул озорными глазами. Такая цифра, похоже, устроила девушку, и Кира перестала лупить его постельными принадлежностями, сев в кресло поудобнее. Алёнка довольно скрестила руки на груди. Когда раздался голос Артёма: — Что ты решил?.. Так ты докажешь мне, что твои чувства неподдельны и ты дорожишь Кирой. Только тогда я снова доверю её тебе, но если нет… — Стой, стой!!! Я… я согласен на твою проверку. А что скажет она? Кира, сидя, легонько кивнула. — Она не против, — крикнул Мещеряков. — Ну, что ж, — Дмитрий вздохнул и начал перечислять уменьшительно ласкательные «имена» для Сменкиной. А Артём сидел с очень умным видом и очками Киры на носу, изредка угукая, и исправно ведя подсчёт. Спустя полчаса мучений, когда девушка уже прикрыла глаза от удовольствия таких тёплых прозвищ, он неожиданно выкрикнул на слово «зайка» — Отклоняется! — Что? — не понял мужчина. — Почему? — Кира подпрыгнула от неожиданности. — Ты постоянно её так называешь, — вкрадчиво объяснил Мещеряков. — Но это же уменьшительно–ласкательное имя! — семья Муромовых тоже решила поиграть в придуманную шатеном забаву. — Я сказал, нет, — строго отрезал парень и, поправив наушники, милым голосом проворковал: — Если не продолжишь, я аннулирую твои 82 ласковых имени, и ты начнёшь с самого начала, но уже без них. — Но Арт! — попыталась заступиться за обескураженного Диму Сменкина. — Никаких «но». Кира, я не доверю ему тебя, — твёрдо сказал парень — Но… — Если любит, пройдёт проверку, а не любит… Его речь прервал новый поток ласковых изречений и Артём опять принялся считать. На девяносто седьмом прозвище Дмитрий простонал: — Может, уже достаточно? — Ты! — вскочил Мещеряков. — Что ты за парень! Да я для Киры уже за свою жизнь тысячу восемьсот семь, ой! Уже восемь ласковых имён придумал, а Ты не можешь назвать какую-то жалкую сотню! — Сто пятнадцать, — пожаловался Дима. На такой голос Сменкина бы точно встала на защиту бывшего парня, но она, как и все члены семьи Муромовых, включая даже прекратившего улюлюкать Павла, ещё никак не могла отойти от названной Мещеряковым цифры. Более того, ей так захотелось услышать от него все эти изречения. В голове у Киры такое количество ласковых имён просто не умещалось, да ещё и для НЕЁ. Девушки, которую он знал только расчётливым, холодным вором, а тут… Но Дмитрий всё-таки прошёл проверку, правда, язык у него уже не поворачивался, пригласить девушку в ресторан и Дима отключил телефон, отдышиваясь. Артём подсел к Кире. — Так что? — она повернула к нему голову. —Ты подумаешь над его предложением? Вернёшь всё назад? …Это ведь только ты можешь сделать. — Я не знаю, — вздохнула Сменкина. — Что ж он, зря старался что ли? — Значит, зря, — тихо повторила она. — Да брось. Ведь ты его любишь!!! А если ты кого-то любишь, нужно просто сказать это себе, и тогда ты сможешь сказать это тому, кто тебе так беззаветно дорог. — Но ты же не в восторге от Димы… — Моё отношение к нему ничего не решает, — жёстко произнёс Артём, остановившись на последнем слове около дивана и перестав ходить по комнате. — Как это? — она подняла на него растерянные глаза. Артём взял её лицо в свои руки. — Запомни, не имеет значения, нравится кто-то твоим друзьям или нет. Да, они всегда подскажут выход и постараются уберечь тебя от ошибок и боли, от предательства и прочего. Но здесь важно только твоё сердце, — Мещеряков приложил руку девушки к её сердцу. — Важно то, что чувствуешь ты, — Артём развернулся к выходу из комнаты. — Если ты кого-то любишь, этого не нужно скрывать… если только тебя жизнь не вынуждает, — совсем тихо сказал он, добавив это. — Что? — Кира повернула голову, посмотрев на его спину. Артём незаметно вздохнул: — Те, кто тебя любит, всегда поймут и поддержат. Но иногда, важно послушать своё сердце, а не только смотреть по сторонам. — Арт… — Сейчас, — он тихо, но твёрдо прервал её. — Как раз такой случай. Слушай своё сердце, Кира. Оно никогда тебя не подведёт, — уже одними губами прошептал Артём и удалился на кухню. Алёна и Илья тихо вышли за ним с другой стороны комнаты, оставив Киру долго и напряжённо думать.