Сердце под снегом.

— Теперь я точно не заболею, зайка. Пока, — она приняла куртку и, закрыв дверь, отправила её на крючок. Ещё не пройдя в комнату, легонько потёрла озябшие руки. — С ума сойти! — Артём в фартуке вылетел из кухни. — Кира!!! Двенадцать часов ночи! Ты где была??? Минутку, а где твоя куртка? Ты же в ней пошла, — он бросил взгляд на крючок. — Ты что такая… холодная? — он ощупал её руки. — Кира, — вышла навстречу Алёна. Девушка только хотела ей улыбнуться, как встретилась с глазами Мещерякова. — Ты… только не говори, что ты отдала свою одежду Дмитрию. — А что такого? — она сложила руки на груди, когда на весь дом раздался крик Артёма. — Что такого??? ЧТО ТАКОГО! Ты же могла заболеть! — Между прочим, я никогда не болею. Апчи. — Будь здорова, — монотонно произнесла Алёна. — Отлично!!! — Мещеряков выронил сковородку в сантиметрах от своих пальцев в тапочках. — Не болеет она! «Вдох выдох, вдох выдох», — повторял про себя парень. Он протянул ей платок. — Ладно. Иди на диван, — махнул рукой шатен. — Зачем? — Осмотреть тебя надо, компресс сделать. — Мне ничего от тебя не… апчхи, — он схватил её на руки. — Поставь, поставь меня на место!!! — орала Кира. Артём быстро посадил её на диван, она снова поймала его взгляд. — Не смей, никогда не смей прикасаться ко мне, глупый, ленивый… — договорить она не смогла. — Сиди здесь, — ледяным тоном проговорил парень и до покраснения накрутил на руку кухонное полотенце. Резко вышел из комнаты. Поймав на выходе Алёну и Илью, сказал: — Присмотрите за ней! Я сейчас, — всё тем же голосом. Два дня мучений со Сменкиной спустя. Всё снова повторялось. Но раз так, он сделает по-другому. — Никаких разговоров, — парень отключил сотовый и положил в нагрудный карман фартука, что был на нём сейчас. — Эй, я вообще-то… — Никаких разговоров!!! — он едва смог сдержать голос. — Ешь, — со стуком поставил тарелку около дивана. — Что это? — посмотрела слегка вытаращенными глазами на тарелку Сменкина. — Куриный суп. Надо же тебя на ноги поднять, — он попытался улыбнуться. — И никаких крекеров? — изумилась девушка. — Кира! Какие крекеры? Горло себе хочешь исцарапать?! Снова зазвонил телефон, и пока парень расслабился, Кира выхватила его из кармана Мещерякова. — Да, милый. — Ты! — взорвался Артём и, выдернув телефон, проорал в него: — Дима, Кира болеет! И ТЫ тут ничем не поможешь! Ей нужен покой! И тишина! А не тупые разговоры. И пока она под моим присмотром… Не звони сюда больше! Ясно?! — Артём буквально вмял кнопку отказа и злобно сверкнул глазами на девушку. — Я, кажется, сказал тебе поесть, — он сдерживался, как мог. За эти дни нервы были на пределе. — Мне всё равно, что ты сказал, — его и без этого металлический взгляд недобро блеснул. — Вот значит, как. — Да! Так! Ты не имеешь права… — Нет, Кира! Имею! Я забочусь о тебе. Я лечу тебя. Я всё делаю для тебя. И ты меня уже вымотала!!! Это тебе не так, то не эдак. Короче! Я сказал тебе, есть этот суп, иначе я сейчас подниму тебя и волью его тебе сам! Хочешь? — Не смей на меня орать! — вскочила девушка, сев, и от такого крика резко закашлялась. Артём устало упал на диван, сжав руками голову. Сменкина лёжа, посмотрела на парня и легонько коснулась его волос. — Арт. — Не говори, ещё больше горло посадишь. — Да плевать мне на горло!!! Я не болею, ясно? Я никогда не болею и не нуждаюсь ни в чьей помощи! — она кричала, игнорируя кашель и боль в глотке. Артём неторопливо встал, мышцы его спины стали как камень. Кира закрыла себе рот ладонью. Мещеряков резко схватил тарелку со стула около неё и расколошматил её об пол. Муромовы с сыном, услышав шум, забыли о приятной прогулке и влетели в комнату. Перед ними стоял до предела напряжённый Артём, сдавив руки в кулаки. Его глаза сверкали гневом. Он постоянно сжимал и разжимал веки. На полу валялась разбитая тарелка, и растёкся суп. Сменкина, лёжа под одеялом на диване, с ужасом смотрела на парня. Пронизывая тишину, раздался опять телефонный звонок Дмитрия. Яростные глаза парня косо смотрели на аппарат. Когда девушка снова ответила. Артём просто развернулся и, выдернув телефон, разбил его в пол. С секунду Кира ошарашенно смотрела на кавардак на полу. Парень, стоя чуть сбоку, изо всех сил старался успокоиться. — Ты что сделал? — прокричала она. — Я сказал, никаких разговоров. — Тебя что, заело? — Тебе нужен покой, — он до бела сжимал кулаки и скрипнул зубами. — Да! Покой от тебя! — он резко к ней развернулся. От взгляда девушка замолчала. Его зрачки дрожали, в них были отчаяние, боль, злоба. — Ах, вот как, — слишком спокойно сказал он. — Да что я сделала тебе? — на глазах её выступили слёзы. — Она ещё спрашивает! Мещеряков, мне не нужна твоя защита. У меня есть Дима. Он надёжный… Поймали посреди бела дня! … Я сама посижу с Пашкой. И что? Я вернулся, а она в кино, видите ли, и ребёнок весь день голодный! Я никогда не болею. ВОТ! ПОЖАЛУЙСТА! — Я, между прочим, извинилась за Пашу. — Да что толку от твоих извинений? Я верил тебе, что из этого вышло? — Что ты ко мне привязался? Оставь меня в покое! Дай мне доболеть и уйди, наконец. Не пили меня! Я старше тебя! Так что… — Как же ты меня достала! — он размахнулся, девушка забыла, как дышать. Крики малыша стали ещё громче и пронзительнее, сливаясь с криком Алёны и Ильи. Артём резко раскрыл глаза, он успел остановить руку в считанных миллиметрах от Киры. Он смотрел на неё такими же ошалевшими расширенными глазами, как и она. Тонкая слезинка скатилась по щеке девушки. Он больше не мог этого выдержать. В доме на секунду установилась такая тишь, что было слышно только острое, хриплое, как после бега громкое дыхание парня. Его наушники слетели на пол. Звук их удара о твёрдую поверхность казался ему взрывом атомной бомбы. Сдавив виски пальцами, Мещеряков почти бегом вышел на улицу. — Артём! — только успела прокричать Сменкина, как парень исчез за дверью дома. Весь оставшийся день Муромовы вообще не отходили от Киры. У девушки от пережитого так прыгала температура, что она невероятно ослабла. Кира никогда не болела, и первый раз был для её организма как очень тяжкое испытание. Артём с тяжёлыми мыслями всю ночь шатался по невероятно красивой в блеске мокрого снега Памятной горе, только это была не Япония. И всю ночь мысли о Кире, картинки прошлого, их общего прошлого проносились в его мозгу, заставляя сознание понять, что он давно простил ей всё, что просто не способен на неё злиться и сейчас Кире нужна ЕГО помощь. Артём прошерстил карманы и отправился в круглосуточную аптеку. Чувствуя, что всё это неспроста и понимая, что нужно быстрее добраться домой. И пусть, он совсем не знает дороги, но сердце никогда его ещё не подводило. Оно и подскажет ему выход, потому что решение уже принято и вечер пятницы вовсе не так мрачен, как могло показаться с самого начала. Но ведь говорят: «книгу не судят по обложке».