Сердце под снегом.

Они уже несколько часов кричали. А началось всё это, как оказалось, ещё с утра. Воскресное утро… Двое впервые в жизни ссорились. Никто не желал уступать в споре, куда поставить гортензию. — Ну давайте сюда, например! — Алёна уже начала предлагать разные места в доме, видя озлобленные лица обоих. — Или к окну! — Сказал Илья. — Гортензии любят тень! — Прокричала Кира, в очередной раз перетаскивая по полу тяжеленный горшок. — Ну тогда к стене! — Выкрикнула снова огненная, куда девушка и тащила гортензию. — Да свет они любят! — Вклинился Мещеряков, перехватывая цветок. — Такой же у нас всё время стоял у окошка в том доме! — И из-за этого растение чуть не погибло! — Перекричала его Сменкина. — Я не знал, сколько ему нужно воды, и к тому же Фил вылил тогда в него стакан чая! — Да потому что ты идиот! Не знал он! — Что? — Артём резко встал. Кира победно перетащила цветок к стенке и поднялась, отряхнувшись. — Так вот, кто я для тебя. ИДИОТ. — Прошипел Мещеряков, крепко сжав кулаки. Он поднял яростные глаза от пола. — Извини, не хотела. — Кира говорила даже с сарказмом. Семья застыла в шоке. Артём подошёл очень близко. — Неет, хотела. — Он посмотрел ей в глаза. Над обоими казалось, сейчас будут метаться молнии. — Я научился читать тебя за много лет. — Не надо было выступать! Что ты вообще о себе возомнил! Я много времени сидела в библиотеке, потому что мне надо было находиться с клиентом и поэтому зна… — Да! Судя по сему, ты только и делала, что сидела там! — Это зацепило Мещерякова. — А деньги откуда? С неба свалились??? Это было моё первое дело! — А пусть и так! — А знаешь, что Я думаю о твоей работе? — И что же? Я хотя бы работал, а вот у меня вообще нет вероятности, что Ты делала в другой стране в моё отсутствие! Может, ты тут развлекалась с клиентом! — Сменкина онемела. Паша замолчал, выпустив из пальчиков соску и сидя на руках не менее шокированного отца. — А что? Симпатичный парень, — он вспомнил фотографию из альбома, с надписью «моё первое дело». — Не находишь??? — Проорал он ей в лицо. — Вот значит, как? не веришь мне? — Как я могу верить тебе? Абитуриент института права не может получать пятнадцать тысяч за тридцать дней «работы»! — Он поставил воздушные кавычки. — А тебе известно слово уважение??? Артём Мещеряков! — Ух ты, на фамилии перешли, да, Кира Сменкина! — Эй! Ребята… — Попыталась позвать их Алёнка. — Может ещё и на «ВЫ» начнём! А что? Неплохо! — Продолжал гневаться Мещеряков. — Ты закроешь свой рот или нет? — А что ты мне сделаешь? — Минимум, убью! — Да? — Шатен выудил из-за спины нож, которым подрезал сухие листья растений. — А почему не сейчас? — И протянул ей. — Придурок! — Прошипела девушка, кинув нож в пол у самых его ног. — Значит, ты МОЖЕШЬ меня убить? — Мещеряков успел отскочить. — Закрой рот. — Она уже более менее успокоилась. — Закрой сама! Если я такой идиот для тебя, тогда чем ты лучше, Сменкина?! — Парень с разворота вылетел из дома, хлопнув дверью так, что она покосилась. — Придурок. — Сказала девушка, выдернув нож из деревянного пола и вдруг заорала: — Чокнутый ревнивец! — Кира! — Двое застыли в шоке. — Успокойся. — Пара с сыном, тут же обнявшим шею девушки и перелезшим к ней на руки, встали перед ней. Сменкина медленно выдохнула, отвернув голову и не поднимая её, указала всем направление на кухню. — Завтрак готов. Дальше было хуже. Весь день они не разговаривали. Вернее, разговаривала Кира, но по телефону. Примерно в шесть вечера Сменкиной позвонил её как раз первый клиент и вот уже третий час подряд девушка, чуть устало объясняла неуёмному парню, что Не сможет с ним встретиться и вообще, сейчас очень далеко от Сиднея. Стукнуло восемь часов. В очередной раз проходя мимо Мещерякова, который уже просто бил пультом телевизора себя по руке, и оря на весь дом, параллельно затыкая ухо от громкости матча по гольфу, Сменкина втолковывала, что НЕ сможет взять билеты на самолёт, бросить работу и лететь в такую даль, лишь чтобы проконсультировать Рика. И НЕ придет в понедельник. Семейство уже более менее отошло от утренних разборок и старались вообще сегодня не трогать их, когда: — Кончай тратить наши деньги! Мне придётся оплатить огромный телефонный счёт. — Прошипел парень, пульт в его руке уже просто репетировал балет Лебединого озера. — Рик звонит сам. — Ответила в том же тоне Кира. — Ах Рик! Отлично! Тогда я разорву телефонные счета на голове этого Рика! — Вот как? В Сиднее. — Она с усмешкой посмотрела ему в разъярённые глаза, в которых от алкогольной зависимости хорошо прослеживалась сеточка венок. И тут же Кира прошипела: — Только посмей приблизиться к нему. Я тебе все зубы повышибаю! — Кир, у тебя там всё в порядке? — Послышался обеспокоенный голос. Их друзья оторвались от матча, обстановка снова накалялась. — Минуточку! — Крикнула девушка, когда Артём вырвал трубку из её руки и завёл за себя, а сам встал на диван, победно ухмыляясь. — Ух, как ты его защищаешь! — Не твоё дело! Дай сюда! Придурок! — Может я и придурок, но… — Нет не НО! Это важно! — О да! Этот Рик для тебя важнее, чем просто поговорить со мной, если ты ещё не заметила, мы ссоримся! — Он с вызовом посмотрел ей в глаза. — Да что ты мелешь! — Кира изогнула бровь, продолжая попытки перехватить сотовый. — Да то. — Мещеряков резко наклонился и прошипел обиженно ей в лицо. — Если бы я тебе звонил, ты бы уже давно бросила трубку и отгородилась от меня тысячей стен, которые титаны не разрубят. — Что? Какие стены? Ты совсем спятил! — Злилась Сменкина. — Дай сюда телефон! Болван несчастный! — А ты заставь меня. — Да перестаньте уже! Сил нет! — Крикнул Илья. — Помиритесь наконец! — Воскликнула Алёна, ребёнок поддерживающе крикнул. — Дай сюда! — Кира выдернула трубку из руки Мещерякова. — Ало, Рик, извини. Тут на меня… собака напала. — Да забирай ты свой телефон, вместе со своим Риком! Мне-то что за дело! Сама будешь счета оплачивать! — Оплачу, заткнись только! — Отлично! Ты больше меня не услышишь!!! — Он обиженно вмялся в диван, сложив руки на груди. — Да неужели! Наконец-то я отдохну от твоего вечного недовольства, неблагодарный идиот! — Казалось, оба уже забыли о телефоне напрочь. — А вот тут ты не права. — Артём резко успокоился. Он подошёл к Сменкиной. — Да когда я вообще для тебя права бываю? — Постоянно, но… — Он вдруг усмехнулся. — Кир, мы ссоримся из-за цветка с телефоном. — И расхохотался, аж пополам сгибаясь к самому полу. — Кончай ломать комедию. — Прошипела Сменкина. Артём прекратил смеяться и подполз к девушке на коленях. — Че… чего ты… — её глаза округлились. — Кира, ну перестань. Мы весь день на взводе. Оба, и ты и я. Орём на наших друзей, половина новых вещей ещё даже не распаковано и мы не можем лечь спать, потому что купленные нами вчера матрасы тоже не застелены и неизвестно, где они. Ещё куча проблем. А мы ссоримся, хотя причины нет. Прошу тебя, успокойся. — Он осторожно поцеловал её руку, потеревшись об неё щекой. — Ненормальный. — Девушка резко отвернулась, сложив руки на груди и уже сомневаясь сама. Артём улыбнулся, семейство расселось на диване и внимательно наблюдали за Мещеряковым, если кто и мог разрулить эту ситуацию, то только он. — Ладно, прости. Я первый начал кричать на тебя сегодня из-за этого цветка. — Сначала, была дверь. — Прошипела Кира. — Да и из-за двери, но… я же не ожидал, что ты там и я… ну я же не специально всё-таки на тебя упал и цветок перевернул и кувшин воды вылил и… — Артём всё перечислял и перечислял. До остальных наконец дошло, почему Кира сегодня взорвалась. Оказывается, пока они спали, у их друзей произошло целое приключение на первом этаже, когда они расставляли цветы, судя по всему, после вчерашнего грандиозного похода по магазином, а состояло это приключение целиком из неприятных сюрпризов для девушки, в которых в добавок был полностью виноват Артём. Дело приняло неожиданный оборот. — Мещеряков. — Девушка резко к нему развернулась, протянув руку. — Встань уже. Я не обижаюсь. — Правда? — Артём принял руку и с благодарными светящимися глазами посмотрел на девушку. — Ладно, тринадцать несчастий Геркулеса, перемирие. — Кира помогла ему встать и развернулась только, собираясь идти к сумке, где находилось как раз постельное бельё, потому что уже и правда пора была спать, когда парень остановил её, не отпустив руку. — Ну нет уж. — Он притянул к себе девушку, оказавшись буквально в сантиметре от её лица. — Что ты… — Я только на мир согласен. — До мира тебе ещё далеко. — Категорично ответила Сменкина. — Да? — От неожиданности Артём выпустил её руку и девушка вырвалась. — Что на тебя нашло сегодня… с самого утра? — Кира! — Мещеряков резко поднял на неё голову. — Вообще, зачем ты здесь? — Она только успела обернуться, как он оказался рядом, близко-близко. — А ты так и не поняла, до сих пор? — Он взял её ладони и смотрел в глаза. — Арт, не надо! — Она вырвала руки. — Вот видишь. — Почти беззвучно сказал парень и вышел. Сменкина сжала голову, уперев локти в колени. Алёна села рядом. Она поглаживала девушку по спине. — А говоришь, не любишь. — Тихо сказала огненная. — Не люблю, помочь хочу. — Брось. — Илья удивлённо смотрел на них и на свою жену, оперевшись о косяк двери, Пашка уже сосал бутылочку молока. — Кира, не плачь. — Он прошёл внутрь. — Ты же знаешь, я никогда не плачу! — Вскочила она, слёзы мгновенно высохли. И медленно села. — Илья положил ей руку на соседнее плечо. — Кира. — Попыталась начать Алёнка. -… Он меня запутал. — Тихо произнесла Сменкина, ещё крепче сжав лицо ладонями. — Зачем? — Снова вскочила. — Зачем этот Мещеряков опять свалился на мою голову?! — Прокричала она, и быстрым шагом вышла из комнаты, не отрывая рук от лица. Артём сидел на кухне, погружая ложку в пустую кружку. Муромовы зашли туда. — Я её обидел? — Не поворачиваясь, спросил шатен. — Да, нет, не то, что...бы. — Замялся Илья. — Арт, что ты делаешь? — Удивилась огненная. — Чай пью. — Равнодушно ответил Мещеряков. — Из пустой кружки? — Переспросила она. — А? — Артём безразлично повертел в руках чашку и встал, налил кипятка, сел. Потянулся рукой и стал сыпать и сыпать и сыпать в воду содержимое сахарницы ложку за ложкой. Он совсем не слушал, что ему говорили, когда Алёна вдруг заметила отчуждённость парня, и сделав знак рукой мужу, подошла к Мещерякову. — Арт, Артёёём! — Его глаза никуда не смотрели. Они казались стеклянными. Муромов выдернул из его пальцев ложку. — А? — Парень очнулся, но взгляд его был затуманен. — Илья? — Артём, что с тобой? — Спросила с беспокойством Алёна. — А что со мной? — резонно повторил он. — Ты пьёшь воду с солью. — Нет, я не хочу печенье, спасибо. — Огненная застыла с невероятно круглыми глазами. Илья быстро положил ложку и, подойдя, хорошо встряхнул друга. — Да что с тобой? — Всё в порядке, Илья. — Наконец, очнулся парень. Оба с облегчением вздохнули. — Я… пойду. Спокойной ночи. — И Артём ушёл, снова оставив их в замешательстве. Раннее утро следующего дня. Около Мещерякова была огромных, ОГРОМНЫХ размеров бутылка. Его взгляд уже был пьяным, и когда чуть дрожащая рука потянулась к очередной рюмке, в кухню, как на зов, быстро вошла Сменкина. — Да что ж ты делаешь?! — Она вырвала бокал из его руки, буравя лоб парня серьёзным взглядом. — Я не знаю, как попросить у тебя прощения. — Заплетающимся языком признался Мещеряков. — Не надо никакого прощения. — Устало сказала она, стоя сбоку от него. — Что? — Он неверяще поднял глаза. — Я тебя уже простила. — Правда? — Улыбнулся бывший рыцарь. — Ты же обещал не пить. — Сменкина поставила бутылку на шкаф и когда обернулась, Артём уже стоял перед ней. — Арт. — Смогла выдавить она и попятилась вбок. — Тебе надо отдохнуть. — Остановившись уже у входа на кухню, она выровняла голос. — Ты не спал всю ночь. — Я не хочу сейчас отдыхать. — А чего же ты хочешь? — Её бровь взметнулась вверх. — Я хочу побыть с тобой. — Он опустил голову, рассматривая её строгий, цвета хаки, костюм. — Но Арт, мне надо на работу! — Может, не пойдёшь сегодня? — Сказал он, коснувшись её плеч и смотря в глаза самым умоляющим взглядом, на какой только был способен. Это ввело девушку в некий ступор. Артём встал перед ней на колени. Он обнял её стройные ножки, уткнувшись лицом в её ладонь. Сменкина вытаращила глаза, но быстро пришла в себя. Девушка и сама не поняла своей реакции. Что-то щёлкнуло глубоко внутри, заставив Киру подогнуть колени, сев около него. Она обняла парня. Вдруг, брюнетка как будто очнулась. Наклонив голову, она прошептала ему на ухо: — Прости, мне пора. — Сказала Кира, обдав его ухо горячим воздухом, и вышла, подхватив рабочую папку и сумку. Тойота вывернула за пределы двора их дома на главную трассу, Артём поднял голову и невидящими глазами уставился в стену. В голову пришли строчки. Мещеряков поднялся с прохрустевших колен, сходил за своей тетрадкой. Он налил себе ещё один бокал, держа его в руках и сидя на кухне, он покачивал бокал за ножку, рассматривая манящую красную жидкость, переливающуюся и пузырящуюся при соударении со стенками запотевшего, от дыхания парня, бокала, прямо как кровь в его венах, приливающая к голове. Мещеряков встряхнул косматой головой, поправил волосы, поставив себе на заметку, что сегодня ему нужно принять полноценную ванну и три дня не мыть голову для его волос — это перебор, Артём сухо улыбнулся, почувствовав, как треснула немного губа, он поднял голову, отправив взгляд за окно, покрывая стекло, начали падать, медленно кружась, такие волшебные белые хлопья — снежинки, и сжав карандаш, он записал, разъедающие огнём душу, строки: Вспоминая тот первый час Без тебя, без голоса, взгляда. Ты прости, что только сейчас, Лишь теперь я с тобою рядом. Без Луны и без неба в ночи Где звезда моя там затерялась.? Сердце пламенем ветра кричит. В безднах тьмы даже боль не осталась Одиночество — колотый срок, Вечный страж пустоты без души. Одиночество — дар и порок, Я прошу, ты меня не ищи. Не держи обиду за зря. Сердце кровью облитое — дочь. А замок и стена — сыновья. И никто мне не сможет помочь. Когда жизнь, словно лошадь клеймя, Побьёт в спину и скажет: Идём. Я прошу тебя, вспомни меня Белым снегом, следами, дождём.