Сердце под снегом.

Дым сигареты распространялся по всей комнате, ложась на запотевшие стекла, с отсутствующими глазами, словно тоже затуманенными, юноша сидел на подоконнике, согнув одну ногу и упираясь согнутой же спиной в косяк. Он смотрел в пустоту, постепенно заснеживаемую словно хлопьями пепла, совершенно, казалось, не ощущая ни мягких рук с наманикюренными ногтями, ни жарких поцелуев в шею и плечи, ни того, как эта особа рисует узоры на его оголенной спине, сама же лишив его рубашки. Артему было все равно. Куда же пойдёт Мещеряков посреди раннего утра? И где проведёт следующие сутки, отключив не только телефон, но и полностью отключившись от этого мира? Артем просто выбивал кулаки и своё тело о висящую грушу, едва не переворачивающуюся от диких ударов бывшего рыцаря, он ощущал, но не обращал внимания, парню нужно было избавиться хоть как-то от распирающих его чувств, от гнева удалось, а вот боль… никуда не ушла. Проводя сквозь пальцы влажные волосы, долго смывая с себя не пот, а скорее напряжение, Артем собирался было пройтись или даже пробежаться по городу, как, только он отвернулся от крана в своей личной небольшой душевой около раздевалки тренера, шатен ощутил лишь, как дыхание комком упало куда-то в пещевод. Он выдохнул, увидев перед собой столь неожиданно эту девушку. — Эвелина… Ты напугала меня. — А я думала… — девушка уперлась щекой в его грудь, проведя игриво кончиками пальцев по телу. — Ты не из пугливых, — она говорила будто кошка. Артем с обреченными глазами отвернул голову в сторону и резко оттолкнул ее. — Не надо, — бывший рыцарь снова тяжко выдохнул, смотря на ровные плитки холодной стены, в которую был уперт спиной. — Ну чего ты? — обиженно надулась шатенка, скрестив руки на груди. — Ничего, — он хотел пройти мимо, как вдруг ошарашенного парня дернуло к стене. — Что ты делаешь? — смотрел на её кошачье приближение парень. — Ну-ка постой, — острый ноготок упёрся в его яремную ямку и тут же она дерзко процарапала линию, что он сдавил зубы. — Опять о ней думаешь? — Эвелина, — прохрипел шатен. — Ты чего делаешь? Я не буду… — Артем в шоке смотрел на палец, закрывший ему рот. — Тшшшш, Мещеряков… этого больше не будет. — Чего не… — шатен вовремя понял. Когда пахнущие дорогой помадой, аппетитные для всех кроме него губы начали неумолимо приближаться, он резко увернулся. — Я пошёл. — Стой! — он остановился и развернулся от этого отчаянного выкрика. Она посмотрела на него и подошла. Девушка уткнулась лицом в грудь молодого человека, слушая ритм сердца и лишь под его предупреждающий голос коснувшись губами кожи. — Поцелуй меня хоть раз. Пожалуйста, Артем. — Эви, я не мальчик по вызову. — Ну почему ты так жесток, Мещеряков?! Ты жестокий, слышишь?! — после нескольких ударов в его плечи, заливаясь слезами, она тут же начала целовать эти плечи, до боли кусая. — Почему ты такой идиот? Ну почему ты думаешь об этой Сменкиной? Почему? — Ветер живой, лишь пока дышит. Она — мой ветер. — Да кончай свои бредни! — Артем дернулся от ногтей, воткнувшихся в спину. — Эви, — он с силой отстранил нежеланную. — Дай я одену рубашку. — Нет… Нет! — Эвелина вонзилась в полураскрытые от дыхания губы. — Но… Ты даже не закрыл глаза! И… не ответил мне! — убитый голос перешёл в отчаянный крик, а его каменная интонация… — Не хочу… — шатен отошел, сдавленный выдох сорвался с его губ. — Я получу тебя, — она крепко схватила его за запястье. — Так или иначе, но ты… будешь моим. Артем сел, когда она подошла, удивляясь его нервному тихому смеху, она не знала, что Арт и сам был в отчаянии, а тут ещё и… — Эвиии, — простонал Мещеряков, когда она подошла к севшему на корточки парню, закрывшему голову руками, поглаживая его плечи с силой, медленно. — Ну откуда ты… ВЗЯЛАСЬ?! — шатен хрипло дышал, с желанием смотря на ту, руки которой резко преломил к стене под девяносто градусов. — Я… твоя… — Нет, — твёрдо и быстро отпустил её, зато шатенка поняла. — И почему… — горячее дыхание, а затем и губы коснулись его уха, укусив. — Нееет? Бывший рыцарь продолжительно выдохнул. Она тем временем легонько ущипнула его за шею сзади, раскрыв губы и поднимаясь медленно от шеи парня к его щеке, чуть задержалась на ней. — Эви.! Да ты что хочешь, чтоб я с ума сошёл, что ли? — Даа. Я давно этого добиваюсь. А ты что, не заметил? — у неё был такой приятный сам по себе, завлекающий сейчас голос, а ему было все равно, но не тогда, когда эти руки гладили шатена, лишая не только наспех накинутой рубашки, но и штанов. Артем дернулся, не обращая внимания на пульсирующие поцелуи на шее, плечах и верхе спины. — Я так понимаю, сегодня ты к Сменкиной не вернёшься, мм? — Мещеряков отклонялся как мог, изо всех сил контролируя себя. — Эви, ты понимаешь, что… — он выдохнул, с верхом хватало того, что она не выпускает его из своих цепких «коготков». — Эви… ногти, — морщился молодой человек. — Прости. — Да пойми же ты! — Артем крепко схватил её, облокотив девушку на себя. Не отрывая взгляда, Эвелина поправила локон ему обратно на лоб. — Артем, — он посмотрел на неё обреченным взглядом. — Поехали ко мне? Переночуешь, я тебя накормлю… хочешь? — Я не… — Мещеряков из последних сил старался уйти оттуда, выбитое о грушу тело не слушалось. Ему действительно надо было отлежаться. Но не с ней! От неё у него может быть ребенок, а в лучшей ситуации, она не отцепится и у него тоже появится девушка. Да, Эвелина прекрасный человек во многих смыслах, столько раз выручала его, но это тогда конец! Благодаря воспитанию отца ему придётся постоянно уходить из дома, он перестанет видеть Киру и все ей выложит от отчаяния, потому что скрывать не сможет. Никогда больше не увидеть прежней улыбки Сменкиной, не прикасаться к ней, потому что права больше не будет, иначе Бог весть, каким человеком она его посчитает — а если своя семья! Это… это было кошмаром для Арта. — Артем, — шатенка остановила его в плечо, как только оказалась каблуками на кафеле. — Тебе ведь так плохо из-за Киры, не знаю, почему ты терпишь её, но я предлагаю тебе помощь, — Артем вздернул голову. — И если ты откажешься, то глупец. Причём… — девушка заметила теплую улыбку. — Спасибо. А теперь, смотря из чужого окна и ощущая настойчивые прикосновения, уже давно не выражая никаких эмоций по поводу того, что сидит на холодном подоконнике в одних спортивных трусах, что никотиновой дым окутывал его голову и часть комнаты, душа все пути для воздуха на корню, сейчас это было ему нужно, потому что она — доза, бесконечная, каждодневная доза, которой он лишь и дышит. Значит, чтобы лишиться этого дыхания, пусть и голова так настойчиво представляет сейчас, как он при встрече сожмет её в руках изо всех сил, но капля никотина убьет в нем это желание воздуха, чужого воздуха. — Арт, а может… — Нет, — открыв окно, молодой человек отпустил зажженную сигарету в снег, теперь и правда становящийся крошечными ошметками пепла, он по-прежнему смотрел в стекло, изменив лишь то, что приложил к нему руку, мимо пролетела зазевавшаяся птица, и Артем улыбнулся ей, вновь ощутил и не заметил заполненного бессмысленной надеждой чужого взгляда в нескольких метрах от своего тела и в сотнях расстояний от своей души, которая все равно была рядом с Ней.