Сублиматор

Очередные эксперименты человечества с материей при помощи адронного коллайдера обернулись трагедией. Игры ученых в «угадайку» привели к ужасающему взрыву, превратившему бывший БАК` в огромный кратер. Но это были еще цветочки. Изрешетив границы нашей реальности, лучи квантовых частиц наделали проходы в параллельные реальности. И что тут скажешь - некоторым параллельным реальностям с нами сильно не повезло. Позже будет выяснено, что самыми мощными потоками мы зацепили около десятка ближних параллелей. И еще неизвестное количество параллельных миров, веером расходящихся от нашего пласта реальности. Проходы в них находили и на Северном Полюсе и на островах Новой Гвинеи. Да и в центре какого-нибудь мегаполиса теперь висели эти черные кляксы искаженного пространства. Размеры колебались от пятнышек с десятирублевую монету до овалов неправильной формы диаметром до четырех метров. Смотреть дольше пяти минут на них не получалось – заработаешь головокружение и головную боль не меньше, чем на час.       Торжественно почтив память всей ученой братии, погибшей при взрыве, земляне срочно созвали новую партию математиков, астрофизиков, военных и принялись разбираться с этими «подарочками». Понадобилось три десятка лет и громадное финансирование всех стран, чтобы люди преодолели эти проходы и научились ходить туда и обратно. Из ближайшего десятка параллелей половина землянам оказалась не по зубам: агрессивная флора и фауна или кровожадное ядовитое или радиоактивное местное население приводило к потере одной экспедиции за другой. Остальная половина хоть и шокировала своими потрясающими воображение отличиями, все же оказалась достаточно доступной для исследований. Еще века хватило, чтобы в трех параллелях земляне активно освоили свободные территории, благо атмосфера и химсостав позволили человеку приспособиться. Местные аборигены оказались очень немногочисленными и значительно отстающими в развитии народами. Их люди хоть и не уничтожили, но значительно потеснили в территориях, «великодушно» выделив пятую часть их же собственного мира. Еще в двух антропоморфных созданий не обнаружили и разместили научно-исследовательские экспедиции: людям было тяжеловато из-за разницы в гравитации, но ресурсы здесь были очень перспективными. Ну и конечно, экзотика!        Дивная, необыкновенная флора и фауна вызвала новое модное веяние среди богатых землян- похвастаться перед друзьями экзотической полу-разумной лианой, питающейся грызунами или гигантской сороконожкой, переливающейся как радужный бриллиант стало престижным. Развилось целое направление бизнеса – из параллелей теперь полу-военные отряды тащили всю живность, способную привлечь богатого покупателя. Конечно, их сначала проверяли и на агрессивность и на ядовитость и на радиацию и еще по сотням пунктов. Экзотический питомец должен был быть абсолютно безопасен для будущего влиятельного владельца. Сколько экземпляров при этом погибало- никто не считал. Но и человеческих жертв избежать не получалось. Так, потрясающей красоты полу-бабочка-полу-птица из Тропической параллели заразила неизвестным вирусом половину Марселя, умерло десять тысяч его жителей, прежде чем эту заразу удалось остановить. Но даже такие случаи не пугали людей. Желающих приобрести экзотическое животное или растение меньше не становилось.       Вторым пунктом стали ископаемые ресурсы, и стали бы параллели сырьевыми придатками для Земли, но непреодолимый барьер все жадные мечты порушил: тягать через проходы большие объемы не получалось. Установки для переходов пропускали транспорт размером максимум с легковой автомобиль и живые объекты количеством не более двадцати человек с ручной кладью. Смешные объемы -древесину не переправить, нефть не перекачать, металлоконструкции для заводов или громоздкое высокотехнологическое оборудование не пропихнуть и т.д. Приходилось с нуля строиться ну и пользоваться ресурсами только на месте. Таскать оттуда можно было либо драгоценные камни либо животных, то есть не объёмное, но дорогостоящее. Иначе было невыгодно.       Вторым суперпопулярным развлечением для обеспеченных стали экстремальные или развлекательные туры в параллели. Африканские сафари с поднадоевшими львами и жирафами были позабыты. Тем более что и проводить их стало некому: большую часть голодающего населения Африки переселили в Тропическую параллель. Благо очень плодородные почвы там давали по четыре урожая в год. А богатые туристы в сопровождении вооруженной до зубов охраны покоряли экзотические миры. Ну как покоряли- их привозили на научно-исследовательские базы в параллелях, где можно было и экскурсию с опытным гидом получить, и про изученные особенности мира послушать и на самых интересных обитателей посмотреть - через противоударные стекла специальных боксов, где они содержались. Взаимовыгодный симбиоз богатства и науки- деньги туристов шли и на содержание этих центров. Вот там то и присматривали себе необычных питомцев все желающие и способные себе это позволить.

***

- Бля , я за эту мерзость что-ли платил!!! -… - Да мне пох, что у вас там за пояснения! -… - Что? Предупреждали? О чем вы там предупреждали? Меня никто не предупреждал, что эта хуйня слизью покроется! У меня через три дня крутая тусовка соберется, а в главной гостиной слизь по всему полу и она очень плохо отмывается!!! -… - Да мне пох, какая там трансформация. И тем более насрать, стабильная- нестабильная! Забирайте эту хрень как хотите, ещё не хватало, чтоб сдохла она здесь! - … - Да мне плевать на договор и на деньги! Просто заберите свою тварь из моего дома! Иначе я посоветую Герману Игоревичу, что ему нах не сдалось и дальше ваш центр финансировать! Все, разговор окончен! Чтобы после обеда этой гадости в доме не было! Мне еще капитальную чистку заказывать надо, а тут этот окуклившийся валяется! Александр Германович, называемый среди сотрудников Инком-групп не иначе как «наследничек», раздражённо сбросил соединение. Брезгливо окинув взглядом свою прежде сияющую чистотой гостиную, он вышел, на ходу подзывая обслугу: - Аля, Алка, где ты? Вызывай клинингов, в обед это заберут, и проследи, чтобы до вечера все вычистили!

***

      Сергей Геннадьевич опустил телефон на стол и со стоном взъерошил свои припорошенные сединой волосы на затылке. Ну вот чуял же, что с этим младшим Захарчуком обязательно жопа случится! Ведь пытались достучаться, предупредить, что образец изменится. А тот залип на временную форму Хамелеона, все слова мимо ушей. Видимо, темно-синий дракон с металлическими шипами размером с крупного аллигатора вполне соответствовал мечтам мажора о престижном питомце. Отговаривать было бесполезно. Руководитель центра предвидел проблемы, только поделать ничего не мог. Половина финансирования центра шла от Инком-групп и отказать сыну Германа Игоревича значило потерять большие деньги. Что же теперь делать с образцом? Он же уже во второй фазе трансформации- в последней возможной! Сергей Геннадьевич набрал другой номер: - Дима, зайди, проблема есть. Дима Казанцев, начальник службы отлова, появился быстро. - Дима, бери группу с ветеринаром, нужно съездить к Захарчуку младшему и забрать Хамелеона. Он окуклился, носилки прихватите. - Как это? Трансформацию ломать нельзя же! Он же в полуформе загнется! – растерянно отозвался Дима. - Да знаю я! -взорвался Сергей Геннадьевич.- Знаю, а поделать ничего не могу. Наследничек ничего слышать не хочет. Руководитель центра скривился: - Ему глубоко по барабану, что Хамелеоны и редкие и до конца не исследованы. Ему главное было- что безопасный и крутой питомец. Хочу и все! А теперь, видите ли, не устраивает, что трансформация началась. Всё, Дим, иди, забери Хамелеона. Хоть помрёт под присмотром и с обезболивающими. Сергей Геннадьевич горестно вздохнул. Эх, какой интересный экземпляр был! Когда еще его сородич попадется? Слишком умело они прятались, очень трудно поймать!       Начальник центра переживал за своих питомцев, хоть и больше как ученый. Можно было просто усыпить образец и не тратить деньги на умирающую особь, но все-таки к Хамелеону он немного привязался. Тот был спокойным, умненьким и очень перспективным для науки. Был.. Эх, да что уж теперь, поздно.       Сергей Геннадьевич достал из картотеки папку Хамелеона, задумался на пару минут , а затем размашистым почерком вывел на первой странице: «Перевести в карантин. Бокс 32/Б. Обеспечить персональное наблюдение с фиксацией физических показателей. Высокая вероятность летального исхода.» - Семеныч, свободен? Слушай, Дима сейчас Хамелеона привезет, назначь одного стажера к нему, не брезгливого, хорошо? -… -Да, отказался. И сам знаю, что вторая трансформация в полу-фазе. Поэтому присмотри там, ладно? Контакты с людьми ему сейчас противопоказаны, в отрыве от фиксатора. -… -Да, его корежить будет, если разные к нему заходить будут. Поэтому сам смотри, стажер нужен надежный, кроме него к Хамелеону никого пускать нельзя будет. Всё равно он долго не протянет без фиксатора, ну максимум месяц. -… - Хорошо, я на тебя надеюсь, пока!

***

      У Семёна Харитоновича, или Семёныча, начальника карантина НИЦ «Тропический-1», работа была не из простых. К нему везли и всю впервые пойманную неопознанную живность и тех, кого ловили по заказу. Первые размещались в бронированных герметически изолированных боксах и были похожи на бомбы с ящиками Пандоры внутри – часто преподносили неожиданные сюрпризы. В этой секции под рукой ученых располагались все сканеры, лаборатории, анализаторы и хирургический бокс. Здесь работали самые опытные и осторожные спецы. Сюда приходилось искать и закупать самые дорогие реагенты и фармацевтические компоненты, поэтому этот отдел был очень дорог Семёнычу в буквальном смысле. Второе - Б-отделение карантина, было попроще- там размещались изученные животные и растения, отобранные для продажи либо предназначенные для зоопарков. А в зоопарки шли неприхотливые экземпляры, дешёвые в уходе и безобидные. И сейчас Семёныч направлялся именно в Б-отделение. Проходя мимо бокса с поющими камышами, он заметил внутри двоих мужчин в зеленой форме и масках. Один точно был Юрка, фитозоолог. Он легко узнавался по рыжим прядкам, выбившимся из под шапочки, и высокому росту. Юрка что-то втолковывал второму человеку, щуплому и ниже ростом. Второй держал в руке наконечник опрыскивателя, а баллон с раствором болтался у него за спиной. Щуплый поднял наконечник повыше и начал опрыскивать бордовые растения. Тонкие и высокие стебли дружно вздрогнули и согнулись, уворачиваясь от брызг. Юрка удовлетворенно кивнул, одобрительно хлопнул по плечу паренька и вышел из бокса. Из приоткрывшейся двери вырвался в коридор целый хор пронзительных посвистываний. Юрка захлопнул бокс, отрезая шум и радостно загудел: - Семёныч, здорово! Слышь, как вопят? И добавил, стягивая маску: - Нежные такие, раствор им не нравится! -Дезинфекция, что-ли?-улыбнулся Семён Харитонович. -Она самая. Чувствительные, заразы, концентрацию до грамма с Пашкой вымеряли,- кивнул Юрка на паренька за стеклом. - С Пашкой? Так он же у нас простой санитар вроде. А этот где, Эдик, вроде был у тебя в младшем персонале? - Да ну его, Семёныч, убирай его к черту, пока он мне кого-нибудь не прикончил. Давай на Пашку махнемся, а? - Ну не могу я, сам же знаешь, без корочки лаборанта нельзя! А у него кроме года в больнице и нет ничего в трудовой. Как я тебе бывшего больничного санитара в научку засуну, а? Его же кадровики на Земле забракуют! А что это ты на него глаз положил? Такой хороший, что ли? – прищурился начальник карантина. - Да он простой и не выпендривается. Сказано говно отдраить, идет и драит. Сказали концентрат пять к одному сделать и пузырчатого слизня вымыть – идет и моет. И концентрат у него именно пять к одному. А Эдик, сученыш, неразбавленной смесью гидру накормил. Всю ночь желудок промывали, чтобы не отравилась! Ладно еще вовремя заметили, что у нее конвульсии. - И где он теперь? - Эдик- то? Я его боксы отправил драить, которые после поняшек освободились, - ухмыльнулся едко Юрка. Семёныч захохотал. Красивые бирюзовые мини-лошадки с изящными рожками отличались крайне вонючими экскрементами. Без противогаза, пожалуй, в их боксы и заходить опасно. Ну, Юрка на весь центр был знаменит своей мстительностью, так что Семеныч был спокоен: Эдик быстро перевоспитается, если не захочет и дальше драить экскременты или потерять денежное место. - Нет, Юра, извини! Пашка мне самому нужен. Для него спецзадание нарисовалось. Долго еще он этих свистунов опрыскивать будет? - Да не, минут пять еще. Подождешь? Семёныч кивнул. Юра задумчиво прищурился, глядя на начальника и напомнил: - А нам этого, огнеметного ящера не обещают еще? Вроде же и деньги на ловлю выделили? -Да ну, -махнул рукой начальник карантина,- быстро не жди. С Доломитовой параллелью сам знаешь, торопиться нельзя. А их еще нормально не вооружили. Ждут. Юрка помрачнел. Семёныч запоздало вспомнил, что Юркиного друга привезли из Доломитовой в медкаре. - Женя как? Поправляется? - Еще пять месяцев кости срастаться будут, а потом реабилитация полгода, - тяжело вздохнул Юра. – Грёбаная Доломитовая! - Это точно. Не завидую Димке. Уже двоих ребят покалечил. И не откажешься - если прикажет начальство коллег прикрывать, то снова же поедет, из-за контракта.       Позади беседующих коллег хлопнула дверь. На ходу стягивая маску, Паша направлялся к своим начальникам. - Здравствуйте, Семён Харитонович! – сдержанно поздоровался парень. Черные глаза серьезно смотрели из-под низко надвинутой темно-зеленой шапочки. Семёныч оценивающе оглядел парня. Хлипковат, конечно, парнишка, а Хамелеон зверюга здоровенный, под три метра в длину. Хотя он полумертвый, ни на что не способен. Решено. Кивнув своим мыслям, Семёныч махнул рукой Юрке, прощаясь и повёл паренька за собой. - Паша, скоро привезут одно животное с Земли. Дмитрий Алексеевич звонил, группа уже у нас, на Тропической. Зверя зовут Хамелеон, он в полу-трансформации застрял. С тебя требуется убирать, кормить, снимать показатели и отчитываться. Заходить к нему будешь только ты, контакт с другими людьми ему противопоказан. Так что и из контейнера ты будешь его распаковывать. Держи вот копию тебе снял, здесь вся информация о животном, почитаешь потом. Ясно? -Ясно. А кормить как? - Пошли сразу в бокс, там Анастасия Сергеевна уже готовит все необходимое. Она тебя научит, один раз покажет, потом сам будешь все делать. От остальной работы в отделении я тебя освобождаю. Пока твоя главная работа – это Хамелеон. Паша нахмурился, серьёзно кивнул. Мельком проглядев документы, зацепился взглядом за номер бокса. - Семён Харитонович, тридцать второй бокс? Там же .. - Да, Паш, этот зверь на утилизацию. Он уже не выживет, но мы будем наблюдать и фиксировать всё до конца, – подтвердил его опасения Семёныч. Пашка мысленно застонал. Когда ему предложили это место с зарплатой в пять раз больше, чем в больнице, он радовался как ребенок. Пока не столкнулся с тем, что животные, вырванные из привычной среды обитания, здесь часто гибнут. И обслуживать мучающихся зверей приходилось санитарам карантина. Пашку эта обязанность тяготила. Бокс 32/Б, перегороженный решеткой на две неравные половины, был залит ярким белым светом. Анастасия Сергеевна гремела в тамбуре инструментами, доставая их из автоклава после дезинфекции. На столе рядком выстроились контейнеры и бутыли. Пока Анастасия Сергеевна инструктировала Пашу, обе двери входного шлюза распахнулись. Дмитрий Алексеевич первым шагнул в тамбур, распахивая дверь палаты для каталки с огромным металлическим контейнером, напоминающим гроб. Двое бойцов в камуфляже осторожно закатили контейнер в палату и пристыковали к низкой и широкой койке. - Всё, Семёныч, клиент на месте, мы пошли! – бодро отрапортовал Дима, уводя своих из бокса. Главный биолог карантина, Кирилл Андреевич, задержался в тамбуре, забрал у Паши досье на Хамелеона и вклеил тестировочную таблицу. - Вот смотри: ежедневно три раза снимаешь такие показатели. Затем развернул таблицу к Паше, тыкая пальцем в столбики. - Температура, сердечный ритм записываешь с датчиков. Я сейчас сам их закреплю. Раз в неделю будешь брать у него кровь для Анастасии Сергеевны и сдавать ей в лабораторию под роспись. Результаты анализов забираешь и сюда подшиваешь. Любые значительные изменения – докладываешь мне сразу. Понял? Парень кивнул. Его черная завившаяся прядка, выбившаяся из-под шапки, прилипла к потному виску. Биолог вспомнил, что сам с утра загонял Пашу с поручениями. Ну ладно, еще немного и у него останется только один подопечный. Отдохнет. - Пойдём, помогу выгрузить. В боксе остались только Паша с Кириллом Андреевичем. Когда биолог отцепил крепления и боковая панель контейнера шлепнулась набок, на пристыкованную койку из контейнера со смачным чавкающим хлюпом выкатилось что-то огромное, длинное, чешуйчатое и покрытое слизью. Паша вздрогнул. Зрелище было тошнотворным. Кирилл Андреевич скривился. Он даже не узнавал бывшего шустрого дракончика в этом бесформенном темно-синем свертке . Лапы и крылья погрузились в кожу и их контуры только угадывались. Шипы расплылись по чешуе темно-серыми пятнами. Небольшое ушко свисало на кусочке кожи как тряпочка, а второе отвалилось и лежало на полу в кляксе голубоватой слизи. Хвоста не было. Примерно на том месте, где раньше туловище переходило в хвост, чешуя съёжилась какими-то бугристыми складками. Бывший хвост, видимо, отвалившийся при перевозке, сейчас наполовину свисал из контейнера. И только глаза были те же – золотистого цвета с узким зеленым зрачком. Хотя.. Кирилл Андреевич пригляделся. Зрачки были мутными, расширились, а глаза слезились. Пока Паша вывозил контейнер и подтирал с пола натекшую слизь, биолог перетянул фиксирующими ремнями вяло извивающееся животное, подключил все датчики, вывел на экран диагноста, закрепленного на стене, нужные таблицы. Первые данные они записали в таблицу вместе. Потом биолога вызвали в аквариум и Паша остался с Хамелеоном один на один.       Паша подошёл к койке. Хамелеон отреагировал на его приближение, по чешуе пробежала легкая рябь, а глаза следили за передвижениями парня. Тишина в палате нервировала Пашу и ему захотелось хоть как-то подбодрить несчастную зверюгу. - Ну что, дружок, мы одни остались. Я за тобой присматривать буду. Ну и страшный же ты стал, Хами, знаешь это? Я тебя Хами звать буду, ладно? Хамелеон - слишком длинно и официально, да? А Хам- слишком коротко, да и какой из тебя хам? Ты ж ничего не говоришь. Паша болтал и болтал, стараясь заполнить тишину и успокоить животное, подбодрить его. Да ему и самому как-то легче было, в полной тишине слишком уж по-казенному, неуютно он себя чувствовал. - Ну, Хами, давай, тебя протереть нужно, совсем ты в слизняка превратился. Так не пойдет, да? Паша робко потянулся зажатой в руке тряпкой к чешуе зверя. Было жутко. Огромный чешуйчатый монстрила внушал уважение и трепет. Первое касание тряпки было легким, быстрым, настороженным. Чешуя пошла волной, встрепенулась. Паша отдернул руку, перевел дыхание, пригляделся: вроде бы животное не двигалось. Осмелев, Паша провел по чешуе тряпкой, стирая слизь полосой. Снова пригляделся, замер, прислушался. Хами медленно и редко дышал, чешуя не двигалась. Постепенно привыкая, Паша все больше и больше отмывал зверя, осмелев, приблизился к голове. Морда, бывшая раньше хищной, гребнистой и угловатой, потеряла четкость, оплыла, скособочилась. Кожные складки разгладились, голова словно отекла. Один клык торчал из-под верхней губы, как пародия на грозную челюсть. От второго почему-то остался только кривой обломок. Пашку остро пронзило жалостью. - Ну-ка, давай, слюни и сопли уберем, чего ты тут развесил, а?- бубнил парень, осторожными касаниями прочищая забитую слизью ноздрю. Хами шумно выдохнул, смешно надув под ноздрей пузырь. Паша, не сдержавшись, весело хихикнул. - Да ты крут, брат, пальцы веером, сопли пузырями! Не, нам такого не надо, так не пойдет! Отжав в ведре салфетку, Паша тщательно прочистил обе ноздри, пока дыхание Хами не стало свободным. - Во-от, теперь ты красавчик стал, чистенький! – ворковал над зверем Пашка. А тот, словно возражая или жалуясь, вдруг жалобно проскулил. Пашка замер. В глазах его подопытного отражалась такая горькая тоска, что парень решительно опустил свою ладонь на страшную морду и ласково погладил холодную чешуйчатую кожу. - Да ладно тебе, друг! Все нормально будет! Слышишь? Ты только сам борись! Держись! А я.. я вот рядом, видишь? Я помогу, помогу, обязательно! Все норм будет, вот не сдавайся только, ладно? Паша все говорил и говорил, заглушая непрошенную жалость. Хами иногда тонко поскуливал, вторя человеческой речи. Наконец, глаза зверя закрылись, дыхание выровнялось, а ритм на кардиомониторе замедлился. Хами уснул. Паша осторожно собрал ведра, тряпки, приглушил свет и вышел из бокса. Наскоро перекусив в столовой самым дешевым набором из макарон с куриной котлетой и простой булочкой с чаем, Пашка торопливо направился в общежитие Центра. Засунув в рюкзак любимую толстовку - старую, растянутую, но замечательно греющую, парень присел на кровать, доставая поцарапанный телефон. Набрал сообщение, перечитал, нахмурился. Стёр и снова начал печатать. Перечитал сообщение ещё раз. Отправил. «Ответит или нет?»- гадал Паша , поглядывая на экран. Звонки Лиза не любила, жаловалась, что мешают работать. Телефон пиликнул, парень обрадованно открыл переписку и сник. «Отстань, я пока занята,»-гласил коротенький ответ. Паша понял, что Лиза сегодня совсем не настроена на общение. Разочарованно сунув мобильник в рюкзак, Паша поспешил в карантин. Почему-то ему хотелось быть ближе к Хами. Вдруг в его отсутствие зверюге станет плохо, а рядом никого не будет. На вечер еще было много работы - покормить, данные записать, палату ещё раз вымыть. Вечерняя кормежка выявила новую проблему. Когда Паша приволок в бокс контейнер с нарезанной говяжьей вырезкой, Хами проявил к еде полное безразличие. - Ну ты что, Хами!- уже раздражаясь от собственного бессилия, уговаривал его Паша, помахивая самым увесистым кусочком перед носом подопечного. - Тебе нужно поесть! Ну давай же, открывай пасть, придурок, загнешься же! Пашка насадил шмат прямо на клык Хами, но тот только шумно фыркнул и прикрыл глаза. Парнишка рванул к биологу, поглядывая на время. Хоть бы Кирилл Андреевич еще не ушёл! Биолог нашелся в лаборатории. Они с Анастасией Сергеевной разбирали пачку документов, но оба оторвались от работы на Пашкино торопливое: - Кирилл Алексеевич, Хамелеон отказался от еды! Биолог нахмурился: - А в первую трансформацию ел хорошо. Ну, этого следовало ожидать: привязку к фиксатору оборвали и сублиматор не может закончить перестройку. Кириллу Андреевичу вспомнилось, как Хамелеон еще в своей первой полуформе, похожий на помесь птеродактиля и огромного бурундука, уминал отборную говядину килограммами. - И не хочет, - понимающе подхватила Анастасия Сергеевна. - Что будем делать? Может, внутривенно подкормить? - Можно попробовать, - подумав, согласился Кирилл Алексеевич. – Паша, катетеры поставил? Отлично! Насть, дай ему Фрезубин, на сутки четыре литровых. - Альбумин добавим? - Нет, дорого обойдётся! - Но без альбумина он даже кокон сбросить не сможет! - А смысл? Он все равно эту трансформацию не переживёт, Настя. Без постоянного контакта с фиксатором никакое питание трансформацию до нужной фазы не доведет. - А кто был фиксатором? - Наследничек, Настя. -У-у-у, не повезло! – понимающе протянула лаборант. - Поэтому хватит простого питания, да и его временно только будем делать. Посмотрим, как отреагирует организм. Анастасия Сергеевна сочувствующе взглянула на расстроенного парня, выдала ему лекарства и снова погрузилась в работу. Паша дошёл до бокса, кипя внутри от злости. Его злило расчётливое равнодушие окружающих, злила жестокость бывшего хозяина Хами и злило своё собственное бессилие. - Альбумина им жалко, видите-ли!- сердито рассказывал он питомцу, закрепляя над ним капельницу.- Жаба их душит, жмоты! Слышишь, Хами? Но знаешь что? Паша склонился к морде зверя, заглянул в глаза и с жаром сказал: - Я знаю, где достать альбумин, Хами! Слышишь, морда чешуйчатая? Не смей умирать! А альбумин есть, полностью списанный, нам в самый раз, да, Хами? Главное, не просроченный! Потрепав Хамелеона по макушке, Паша снова одел шапочку, маску и отправился в первую секцию. Там размещали новеньких, еще не изученных и всегда имелся запас жизненно необходимых препаратов. И Пашка точно помнил, что в боксе 9/Б он лично убирал в шкаф коробку с альбумином. А потом о нем все забыли, занятые распределением родившихся тогда собако-ящеров, как прозвал для себя тех зверей Паша. Потом всех зверей перевели в другие боксы и сейчас там никого не было. Карантин уже обезлюдел, свет кое-где повыключали, кое-где приглушили и Паше было не по себе. В полной тишине он юркнул в девятый бокс, с облегчением обнаружил альбумин на нижней полке шкафа и поминутно оглядываясь, поспешил в уже родной тридцать второй бокс. В коробке оказалось двадцать три ампулы. Паша понятия не имел, как его капать, но есть справочники, и Паша был уверен, что и сам сможет с дозировкой разобраться. Но это всё завтра, сейчас парень проверил уровень питательной смеси, мерно капающей из системы, натянул толстовку и устроился спать прямо в палате. Благо, на кушетке была куцая подушка, а автоматика поддерживала в боксе комфортную температуру. - Спокойной ночи, Хами! Пусть тебе завтра станет лучше!-пожелал подопечному Паша. В ответ палату заполнило приглушенное ворчание. -Окей, братан, я тоже тебя люблю! - фыркнул Паша, почти засыпая. Всю следующую неделю Паша педантично выпрашивал у Анастасии Сергеевны капельницу, днем был паинькой и четко выполнял все назначенные обязанности. Паше было жизненно важно, чтобы у начальства не возникло ни единого повода нагрянуть в бокс к Хами. Потому что ночами Паша капал Хами сворованный альбумин. Если бы была жива бабушка Нюра, она бы снова ворчала: «Ну и дурень ты, Пашенька, жалостливый и безотказный!» Она всегда так говорила, когда Паша, каждое лето проводивший у неё в деревеньке, притаскивал в старый сарайчик очередную пищащую, мяукающую или лаящую бездомную живность. Ворчала, но не запрещала, жалея обделенного вниманием внука, откармливая худенького мальчика за лето и к следующей весне снова получая на руки мелкого доходягу с цыплячьей шейкой. В семье внук получал мало заботы. Пашкин отец умер рано, допившись до язвы желудка. Мать, работавшая нянечкой в детсаду при заводе и в свободное время подрабатывавшая где могла, видела сына только рано утром, перед школой и поздно вечером, когда Паша часто уже спал. Учился мальчишка еле-еле, хоть и соображал не хуже других. Просто не было рядом взрослого, чтобы проследить, объяснить или заставить, когда не хочется. Ладно хоть каждое лето у Пашки было настоящее детство- с речкой, ребятами, войнушками, и обязательно какой-нибудь живностью, которую Паша одаривал всей своей нерастраченной детской любовью. Детство закончилось в четырнадцать, когда бабушка умерла. Следующие два лета Паша провел, помогая матери на шабашках. На подростка требовалось все больше денег и часть из них Паше приходилось зарабатывать самостоятельно. А в шестнадцать Паша потерял мать. Не вылезавшая из полу-нищенского существования, женщина не обращала внимания на себя или на своё здоровье. Неделю проходив с лихорадкой, запивая её порошками да чаем с мёдом, на восьмой день она потеряла сознание прямо на работе. Срочно отправленная в больницу, мать Пашки там и умерла от быстро прогрессирующего воспаления легких. Изношенный организм женщины уже не имел резервов противостоять болезни. Своего жилья у них не было, Паша с матерью жил в коммуналке при том же заводе, в садике которого работала мать. Так Паша попал в детдом. И впереди его не ждало ничего хорошего, но судьба сжалилась над черноволосым заморышем дважды. Сначала его вихрастую макушку заметила Мария Звягинцева, руководитель семейного детдома. Она забрала Пашку к себе. В её большом двухэтажном загородном доме, где кроме Паши нашли приют еще девять детей от пяти до семнадцати лет, Паша научился многому. И готовить, и стирать, и учебу подтянул, ведь когда все усаживаются за домашку, стыдно сачковать одному. И именно мама Марья, выявив склонность Паши к биологии, сделала Паше второй подарок – выбила для него целевое обучение в медколледж от больницы, в которой сама когда-то работала. Правда, обучение только на младшего медбрата, но и это уже было просто отлично для сироты. Работу для серьёзного и непривередливого парня с медицинской корочкой можно найти всегда. Вот только после восемнадцати Паша должен был оказаться за воротами дома мамы Марьи. Финансирование на него прекращалось. Но Пашу она оставила. И все три года учебы кормила и не просила ни копейки. Паша подрабатывал везде, где мог. Зарплату он нёс маме Марье, она её забирала, благодарила, а потом тратила на Пашку: без одежды и обуви парню было не обойтись. А большую часть сиротской пенсии мудрая женщина заставила копить. Отучившись три года, и потеряв право на пенсию, Паша ушёл в самостоятельную жизнь. Устроился младшим медбратом в местную больницу в травматологическое отделение и еще не раз помянул добрым словом маму Марью. Жилья не было. Паша стоял в очереди на него в третьей сотне страждущих и жить пришлось в общаге для врачей. Зарплаты хватало с натягом, да и то нет-нет да приходилось трясти свою кубышку, чтобы залатать дыры от непредвиденных расходов. А через полгода работы надёжного и тихого медбрата по протекции главврача - хорошего друга мамы Марьи, взяли в НИЦ Тропический-1. И теперь Паша спал на кушетке в боксе своего подопечного, а из капельницы монотонно стекал жизненно необходимый для Хами сворованный альбумин. НИЦ «Тропический-1» лихорадило в предвкушении большой гулянки. В отделениях младший персонал трепетал в ожидании: кого возьмут на корпоратив в Инком-групп, а кому не повезёт продежурить оба внеплановых выходных? Начальники постарше ворчали, что лучше бы им дали премию и составляли списки едущих. Молодые лаборантки шушукались и бегали радостные, предвкушая веселье. В Многофункциональном исследовательском отделении Тропического, или МИО, работали самые привлекательные девушки. Фитозоолог Юрка часто вваливался к девчонкам с каким-нибудь: «О мама МИО! Девчонки, красавицы, когда уже к нам в карантин переведётесь?» Или: «О МИО либе, Лизонька, сделай мне срочно вот этот анализ, красоточка!». Поэтому женатого балагура Юрку любили за легкий нрав и готовые результаты он получал быстрее остальных. Но сегодня даже ему не досталось много внимания. Лаборантки торопились доделать все запросы, чтобы завтра не дай бог не вызвали на работу. Завтра корпоратив, поэтому у каждой были записи или к мастеру-стилисту, или на ногти или и на то и на другое. - Всё, девчонки, это из аквариума последний контейнер с пункциями. Лиза, возьмёшь?- обратилась к миниатюрной девушке запыхавшаяся Кристина. Порывистая, энергичная, она часто охотно бегала по отделам, собирая анализы. - Поставь пока, сейчас разберу,- отозвалась Лиза. – Чёрт, трубку не берёт! Блин, ну что же делать? - Ну надень то синее, со стразами по лифу! Красивое же! – среагировала третья, Марина. - Я уже два раза надевала его, и самое главного вы не знаете, курицы!-фыркнула большеглазая Лиза. - От курицы слышу! - тут же отбрила Кристина, недолюбливавшая хамоватую коллегу.- Чего мы не знаем, опять сплетни принесла? - Это вы только сплетни обсуждаете, а я точно знаю: на корпоративе будет Сашка Захарчук! -У-у-у, замахнулась! У наследничка таких, как ты, пачками по клубам. -Таких как я у него ещё не было! И мне нужно новое платье! Кристина с Мариной зафыркали, в душе всё же завидуя Лизе: она действительно выделялась на фоне окружающих. Миниатюрная блондинка с аристократическими, точеными чертами лица и потрясающе изящной фигурой привлекала взоры всей мужской половины. - Блин, если б я знала, я бы те туфли не покупала! Хотя нет, купила бы! Их я тоже надену! Марина, одолжи до зарплаты денег, я отдам. – елейным голосом подлизалась девушка. - Не-ет, Лиза, проходили уже. Ты меня в прошлый раз обломала, два месяца тянула. Не проси даже, – замотала головой наученная прошлым опытом Марина. - И у меня не проси. Я ещё злюсь на тебя!- ответила Кристина на просительный взгляд. - Ну подумаешь, забыла отчет Семёну Харитоновичу отдать, хватит дуться! - Он за отчет мне все мозги выел, Лиза! А ты чистенькая осталась. - О, придумала! Пашка же есть! - Паша? Который у Семёныча работает? Ты чё, Лиза, всё ещё пацана дуришь? Ну ты.. сте-ерва!- возмущенно протянула Марина. - Я виновата, что он такой наивный дурак? И мямля. Всё, тихо, я с ним разговаривать буду!- девушка уже набирала номер. - Алло, Пашенька? Привет, милый, как дела? - ласково щебетала Лиза. -… - Ах, соскучился? Вот я и звоню обрадовать- я буду вечером свободна, с полшестого до шести. Придёшь? -… -Отлично, солнце, пока! Я буду очень ждать!- промурлыкала девушка и завершила соединение. Подняв голову, она поймала два осуждающих взгляда. - Ну что смотрите? Учитесь, пока я жива! Мужиков надо доить, доить и доить, ясно? - Он же на тебя как на богиню смотрит, Лиза! Два года уже подарками задаривает. Он же тебя на полном серьёзе своей девушкой считает! У тебя совесть есть?- с укором сказала Кристина. - Ой да отвяжитесь уже, матери Терезы нашлись. И потом, я же ему дала. Все честно. - Ага, дала. Один раз, пополнить коллекцию девственником, - фыркнула Марина, – а потом за нос водить начала. - Ему полезно. Не надо быть таким доверчивым лопухом. Мужик он или кто? Все, хватит, мне результаты ДНК анализов в базу забить еще надо!- завершила неприятный разговор первая красавица Тропического. Марина вздохнула, усаживаясь за свой стол. Она удивлялась, почему Лизе так везёт. Почему красивая внешность магнитом притягивает и мужчин и благосклонность окружающих? Сама Лиза, честно говоря, была расчетливой и жесткой, корыстной. Но влюбленный по уши Паша не видел ничего плохого ни в частых отказах Лизы встретиться, ни в просьбах подарить то одну вещь, то другую. Однажды Лиза на спор с подругами заставила Пашу вернуться из отгула с Земли в Тропический, притворившись больной и страдающей. И Пашка приехал, всё бросив, с полным пакетом фруктов, конфет и лекарствами для любимой. Лиза, с удовольствием приняв подношение, через полчаса обнимашек мастерски выставила парня обратно, обставив это как заботу о Паше, охая и ахая, что боится заразить его. Девчонки осуждали Лизу, жалели Пашу, но парню ничего не говорили, не желая становиться причиной разборок. Да он бы и не поверил. К сожалению, неискушенному вниманием девушек Паше Лиза виделась небесным ангелом, безгрешным и чистым. Пашка носился по карантину весёлый, бодрый, так что даже Кирилл Андреевич поинтересовался: - Паша, чего счастливый сегодня такой? Я тебя на корпоратив не отпускаю, помнишь ведь? - Да я помню, Кирилл Андреевич!-довольно отозвался парнишка, пряча довольный взгляд. - Ну-ну, смотри там, чтобы все в порядке было! И не пить на рабочем месте!-строго добавил биолог. Паша закивал, прихватил упаковки Фрезубина для Хами, дезинфектор для свистунов и испарился. На корпоратив, конечно, хотелось. Но он знал, что Хами не оставил бы, даже если бы разрешили поехать. Вот если бы Лиза предложила вместе пойти.. Но её сегодняшнее внезапное приглашение подняло настроение захандрившего парня до небес. Свидание с Лизой наедине это лучше корпоратива, пусть даже короткое. Паша ухаживал за Хами, погрузившись в мечты. Счастливо улыбался, обтирая зверя влажными тряпками, на эмоциях чмокнул ноздреватую морду. И не замечал, что Хами сегодня ведёт себя необычно. Расслабленно раскинувшееся обычно тело зверя сегодня было напряжено. Глаза неотрывно следили за медбратом, считывая все оттенки эмоций, отражающихся на его лице. Хами был слишком притихший, сконцентрировавшийся. Хамелеон фиксировал все торопливые движения парня. Но Паша не замечал этого. Он торопился. Вдвое быстрее выполнив рутинные обязанности, парень шагнул было к двери, но остановился, словно вынырнув из мыслей, пристально взглянул подопечному в глаза. - Хами, я к Лизе, ненадолго. Не волнуйся, я вернусь к тебе. Ты тут не косячь, ладно? Приду-проверю! Паша подмигнул Хами и вышел из бокса, запирая его за собой. Хами отвернулся от выхода, лег на койку. В горле зародилось глухое рычание, кожа пошла рябью, словно под ней медленно и извилисто сокращались мышцы. Внутри, под толстой кожей, лимфа прокладывала первые тонкие дорожки, подготавливая основу для нового кокона. Лиза собирала сумку. В семь уезжал на Землю служебный минивен и она торопилась, чтобы успеть на него. Попутно девушка размышляла, что даже если она опоздает, можно сесть на хвост Аркадию Андреевичу, завхозу. Правда ему уже за сорок и он стабильно женат, зато с деньгами. Размышления о выгодах прервал быстрый стук. Навстречу открывшей дверь девушке шагнул сияющий Паша. - Лиза, зайка, привет!- потянулся ха поцелуем Паша. Нехотя подставив губы, Лиза увернулась от дальнейших объятий и грустно заявила: - Паша, я так расстроилась сегодня! Мы с тобой теперь долго не сможем увидеться! - Почему?- недоумевал парень. - Моя сестра заболела, и я буду уезжать и присматривать за племянником на всех выходных. – глаза Лизы печально смотрели на Пашу. - Я так расстроилась! - Хочешь, я с тобой поеду, помогу за ним присмотреть!- охотно отозвался Паша, готовый ради девушки и в огонь и в воду. - Ах, Пашенька, там я и сама справлюсь, но там ещё с сестрой проблема.. - Что за проблема? Может, я могу помочь? - Не уверена. За сестрой тоже ухаживать надо. Сиделка нужна, а мне не разорваться. И денег не хватает.- девушка всхлипнула. - А сколько, сколько не хватает? Давай я оплачу сиделку. - Не знаю, Паш, не хочу я у тебя денег просить. Но там сорок тысяч надо, а мне негде сейчас взять. - Сорок тысяч.- помрачнел Паша. У него были деньги, но у мамы Марьи скоро юбилей и Паше очень хотелось подарить ей что-нибудь очень хорошее, особенное. Стоявшая перед ним девушка снова всхлипнула, смахнула со щеки слезинку и Паша решился: - Не реви, у меня есть деньги, сейчас переведу. Номер счета Лизы у Паши уже был. - Правда? Пашенька, спасибо! – слезы девушки моментально высохли, она радостно чмокнула парня в щеку, восторгаясь его поступком. Еще через полчаса довольная Лиза уже ехала на Землю.