Сублиматор

      Доломитовая привычно ощерилась скальными выступами-зубьями и легким, стелющимся по земле, туманом. В утренней тишине далеко разносились звуки моторов. Караван груженых внедорожников быстро добрался до каменистой долины - крайней безопасной точки. Дальше транспорт проехать не мог. Камни и валуны разной величины обильно усеивали долину.       Выгрузившись, люди разделились. Меньшая часть оставалась дожидаться основной состав здесь. Большая часть группы, с головы до ног упакованная в защиту высшего класса, направилась вниз по долине. Шли в хорошем темпе. Группа быстро проходила километры по разведанной территории, направляясь к болотистой, незнакомой пока равнине. Предшествующие разведгруппы уже прошли здесь, зонды провели аэрофотосъемку. Все члены экспедиции получили подробнейшие инструкции и о маршруте и об образцах флоры, которые и нужно было добыть. И все же вылазка ожидалась непростой, каждый из членов группы прекрасно понимал, что в новой, лишь слегка изученной экосистеме ждут неприятные сюрпризы.        Постепенно каменистый неровный рельеф стал сглаживаться, сочная растительность начала редеть и мельчать. Утренний туман загустел, превращаясь из полупрозрачной белесой дымки в серую, скрадывающую звуки, завесу. Группа снизила скорость. Под ногами стали попадаться хлюпающие влагой переплетения багрово-красного хвоща. Временами, заставляя морщиться от брезгливости, из -под ботинок расползались юркие полупрозрачные студенистые пресмыкающиеся. В Доломитовой почему-то повсеместно встречалась такая сопливо-склизская форма у гусениц, ящериц, червей и прочей местной ползающей живности.       Глеб, командир отряда, почти физически ощущал, как нарастает напряжение в пространстве. Параллель уже присмотрелась к ним, принюхалась. Они были не первой группой, чувствовавшей это: параллель ощущалась не просто территорией с набором растительности и живых существ, а огромной живой системой. Единым организмом, чутко реагирующим на чужаков. Все чаще стали раздаваться короткие автоматные очереди: бойцы отбивались от недружелюбных созданий этой параллели. Сначала группа была атакована агрессивными птеродактилями, неожиданно вылетающими из тумана с шумным шелестом. “Фш-шу-у-ух, фш-шу-у-ух,”– слышились сначала предвестники атаки. Вслед за звуками обманчиво неспешно вылетали из белесой дымки черные, лупоглазые, довольно костлявые твари с мощным костяным клювом. Самый первый удар этим клювом по башке ребята проморгали. Чуть не пробив защитную маску, птеродактиль своротил крепления у одного зазевавшегося бойца. Теперь ребята стреляли на поражение, едва заслышав это “фш-шу-у-ух”. Благо птеродактили оказались не очень скоростными в воздухе. Со временем поредевшая стая от группы отстала, но легче не стало. Твердая почва постепенно истончалась, начала пружинить и хлюпать под ногами. Местами ребята начали проваливаться в травянистую жижу по колено. Обитатели болота тоже дружелюбностью не отличались. Змеи с серо-стальным окрасом, щедро экипированные широкой зубастой пастью, стремительно выпрыгивали из мутной воды, стремясь отхватить кусок плоти из землян. Командир порадовался, что защитную экипировку им выдали усиленную и этим кусачим тварям была не по зубам. Про жужжащую над головами пеструю, яркую дымку насекомых даже задумываться не хотелось: самый первый закон Доломитовой, обнародованный биологами, гласил – чем ярче, тем ядовитей! А вокруг группы сейчас кружил дикий коктейль из ультамариново-бирюзовых, кроваво-алых, желтых, изумрудных красок. Приземлившиеся на бойцов насекомые раскрашивали их яркими пятнами, как экзотическая нарядная сыпь, и страшно было даже задумываться, какие яды они могли вырабатывать.        Оставалось пройти одну треть дороги до нужного квадрата, когда разноцветное мельтешение сыграло злую шутку. Боец, шагавший первым, оступился и задел сигнальную сеть ядовитого игломета.Тонкий свист услышали все и в следующие секунды впереди шагавший медленно опустился на колени и завалился набок. Хищная сердцевина игломета возбуждённо размахивала отростками в сотне метров сбоку от группы. Пришлось стремительно отступать, оттаскивая пострадавшего, пока местная разновидность гигантской росянки не обвила щупальцами-лианами все вокруг. На ходу выдернув из бедра пострадавшего тончайшую костяную иглу, отливавшую синим, отряд вернулся на твердый берег. Коротко посоветовавшись, разделились. Одна часть группы отправилась обратно, эвакуируя обколотого нейтрализаторами раненого члена команды. Вторая часть, посматривая на тускнеющее вечернее небо, приготовилась к ночевке, мрачно ожидая беспокойную ночь. Но Доломитовая, то ли пожалев непрошенных вторженцев, то ли удовлетворившись одной жертвой, подарила группе спокойную ночь. Яркое солнечное нежно-розовое утро так не вязалось с предыдущим напряженным днем, что парни расслабились. Оператор Олег, отвечавший за аэросъёмку, сидя на большом камне в одних защитных брюках, проверял свои дроны, жмурясь на поднимающееся солнце. Глеб не успел. Он едва успел прикрикнуть: - Олег, охренел, почему без защиты? Но оператор уже сползал по камню спиной, удивленно распахнув глаза на бирюзовую точку, жужжащую над ним, и раздирая ногтями горло, силясь вдохнуть хоть один глоток воздуха. Глеб рванул за инъектором, молясь, чтобы состав универсального антидота смог хотя бы приостановить неизвестный яд. Двое ребят, выскочивших из палатки, успели прибить бирюзовую стрекозу и упаковать в контейнер: врачи и биологи спасибо скажут, когда антидоты под нее подбирать будут. Им даже повезло с лекарством: Олег задыхаться прекратил и даже остался в сознании, пока его обратно зачехляли в защитный костюм и устраивали на носилки. Пришлось снова выделять людей, чтобы унести Олега до лагеря с транспортом и вызвать людей навстречу, чтобы встретили. Пошёл уже второй день, группа уменьшилась вполовину, а результата все ещё нет. И опять надо лезть в треклятое болото за этими заказанными миксамёбами. Глеб сидел на том же камне, на котором ещё полчаса назад расслаблялся незадачливый оператор и размышлял над картами. - Глеб, Глеб! Смотри! Мы нашли! – донеслось вдруг из зарослей неподалеку. - Глеб, да иди же скорей! Они там, на дереве! Недоверчиво хмурясь, Глеб следовал за слишком радостными парнями, не надеясь на хорошее. Но его обалдевший взгляд просто приклеился к иссушенному до черноты, разлапистому остову дерева, облепленному со всех сторон этими чертовыми миксамёбами. Наросты ядовитого, вырвиглазного желтого цвета смотрелись на черном остове так непривычно, что Глеб залип, рассматривая этот манифест буйной доломитовской жизни. Глебу остро захотелось от души выматериться. У него уже двое на болотах пострадали, а эти сидят тут, на дереве присосались, на берегу ручья, гребаные слизевики Фулиго. А хули им, этим Фулиго? Цветут и пахнут. Не их же группа по болотам таскается, поверив ботанам: «Ах нет, нет, что вы! Ближе Фулиго не найти! Да-да, место обитания только в заболоченных, влажных низинах!Аэросъёмка подтвердила все наши выводы! Эти гибриды грибов и паразитов любят гниющую питательную среду. Да, мы уверены, что только в кишащей тварями грязи вы сможете их отыскать, так что идите и без Фулиго не возвращайтесь!»        Тьфу! Сплюнув от злости и заодно счастливо выдохнув: на болото больше не надо, Глеб отправил всех на сбор ядрено-желтых, похожих на толстеньких медуз, Фулиго. В этот раз лично проверил, все ли надели респираторы. Биологи строго-настрого запретили подходить к Фулиго без такой защиты, если они не хотят выхаркать с кровью свои отравленные легкие. Через полтора часа группа, обвешанная мешками с бесценным грузом, бодро возвращалась к основному лагерю. Уже в НИЦ Доломитовой группу загнали на карантин. Ещё сутки им придется писать в баночки и делиться своей кровью на анализы. Глеб недовольно поморщился от привычной мысли, что другие параллели гораздо спокойнее и только их Доломитовая ну жопа жопой. Только у них в карантин загоняют. Вон, в НИЦ Тропическом –красота же! Тепло, красиво и таких агрессивно- кровожадных образцов на-а-много меньше! Ладно еще, в этот раз с ребятами обошлось: обоим антидоты подобрали быстро и обещают уже дня через три поставить пострадавших на ноги.       Бутылка звякнула, коснувшись бокала и темная жидкость забулькала, распространяя резкий алкогольный аромат. Герман Игоревич поморщился, растирая левую сторону груди. День выдался нервный и сердце заставило вспомнить о себе. Дела в этом году ухудшались, прибыль упала на треть. А ведь Оксана.. Размышления прервал мелодичный звонок мобильного. - Алло. Да, здравствуйте, господин Клаус. - Господин Захарчук, мы начинаем клинические испытания лекарства. Прежде всего, благодарю за Ваше финансирование. Без Вашего участия мы бы не смогли провести полноценную разработку. Но сейчас мы уже начинаем тестирование на добровольцах и к сожалению, это довольно затратная часть.. - Сколько? – перебил собеседника Герман Игоревич, отчаянно желая, чтобы сумма была посильной. - Нам не хватает примерно 700 тысяч долларов. Исследования запускаем через две недели. Результаты мы сможем проверить быстро. И конечно Ваша дочь будет в списке первой группы пациентов. Тем более мы понимаем, что для Оксаны фактор времени критичен. Герман Игоревич зажмурился, потер висок. - Я Вас понял, господин Клаус. Нужная сумма поступит в течение трех дней. - Благодарю Вас, господин Захарчук! И я уверен, для Оксаны очень высокий прогноз полного излечения. Наши исследования показывают высокую вероятность стойкой ремиссии в случаях диабетической нейропатии.. - Хорошо, господин Клаус!- прервал Герман Игоревич доктора.- Извините, у меня много дел. - Да-да, я понимаю! Конечно, у таких успешных людей, как Вы, каждая минута расписана. Всего хорошего, господин Захарчук!       Директор Инком-групп сбросил соединение и со стоном откинулся на спинку дивана. Семьсот тысяч долларов! Ну что же, другого выхода у Германа Игоревича не осталось. Как же не хотелось ввязываться в сделку с Серым! Но руководитель крупного холдинга всегда отличался умением трезво оценивать ситуацию, поэтому и экспедиция в Доломитовую параллель уже успешно прибыла. И новые корпуса в Тропическом-2 уже почти готовы. Да, Герман Игоревич понимал, что если он ввяжется в криминал, Серый его уже никогда не отпустит. Но Оксана.. У Оксаны не осталось времени. Похудевшая до состояния узницы концлагеря, дочь до сих пор блестела своими огромными на худеньком лице смешливыми глазами и радостно вопила в монитор ноутбука: - Папка! Привееет! Я так соскучилась! Смотри, я тут Тайфуна нарисовала! И тыкала в камеру рисунком своего любимого собакена, улыбаясь до ушей. Герман Игоревич тяжело выдохнул и, сгорбившись, поднялся. Нужно было ехать к Серому лично. Такие разговоры по телефону не решить. Обманчиво скромный на вид особняк Сергея Веретенникова, криминального авторитета, располагался загородом, имел три огромных подземных этажа и вмещал и бассейн, и тренажерку, и огромный зал отдыха с кинотеатром и баром. Однако Германа Игоревича Серый повел в любимый кабинет, максимально защищенный и звукоизолированный. - Рад, я рад, что ты решился. Ты не думай, я не обижу. Я всегда честен с партнерами и за своих горой. У тебя проблем не будет, – заливался соловьём хозяин особняка. Он очень долго подбивал Германа на эту сделку, но учредитель научного центра долго не сдавался. Но Серый нутром чуял, что у этого человека безвыходная ситуация и нужно только дождаться. - Мне нужно миллион долларов авансом завтра вот на этот счет. - Герман придвинул листок Серому. - И можешь присылать своих на Тропический-2 к концу недели. Я организую им отдельный блок. Серый присвистнул. - Значит, согласен на полный цикл? -Согласен. Я организую тебе полное производство чистого продукта. Вывезти товар из Тропического тоже не проблема. Прикрытие под медицинские цели идеальное. Тебе останется только сбыт. Завтра с юристами подъезжай в Инком. Всё оформим как продукцию моей дочерней фирмы по производству антибиотиков. Серый довольно заулыбался: - С тобой работать одно удовольствие. Все предусмотрел. И будь уверен, завтра деньги поступят с утра. Ну, давай отметим наше совместное дело! - У меня есть одно условие, Серый. Качество продукта устанавливаю я. Твои помогают добиться хорошего прихода от наркоты, мои делают его максимально безвредным. Я не буду делать тебе мешками низкосортное говно, от которого будут загибаться за год. Вещества будут высококлассные и максимально безвредные. Согласен? - Хм,- нахмурился тот.- Ты усложняешь мою часть работы. Дорогой товар труднее сбывать. Надо подумать, как будем делить доходы. - Ну вот сегодня обдумай, завтра обсудим. Наливай давай, что у тебя там есть крепкого. И будущие совладельцы фармацевтической компании «Тропик-мед» распили бутылку марочного вина, закрепляя достигнутое соглашение.

***

      Вот уже третий день Паша начал замечать странности, происходившие с Хами. Вот и сейчас, привычно забежав к Хами еще до завтрака, он, подозрительно сощурив черные глаза, рассматривал своего подопечного. Если сильно не придираться, вроде бы состояние Хами было всё то же - средней паршивости. Но! Но вот этой еле заметной сеточки , чуть светлее основного темно-синего тона чешуи, раньше не было. А сейчас она паутиной еле-еле проступала по всему телу. И поведение Хами изменилось. Он стал бодрее реагировать на Пашкино присутствие, и парень радовался: альбумин помогает! Но теперь Паше было немного не по себе: взгляд бывшего дракончика неотступно следовал за Пашей до тех пор, пока дверь в бокс не захлопывалась за спиной парня. Паша поежился, снова ощутив самого себя подопытным исследуемым объектом под пристальным взглядом. После обеда, подкормив Хами кусками говяжьей вырезки, Паша стал обтирать чешую влажной тряпкой. На спине у Хами под пальцами ощущался какой-то неровный шершавый бугорок. Паша недоуменно присмотрелся: раньше гладкая чешуя приятно скользила под рукой, а тут что-то мешалось. Паша ковырнул шершавость ногтем и вдруг неожиданно легко содрал кусок кожи с парочкой чешуек. Испуганно замерев на месте, Пашка вскинул взгляд на спокойно лежащую морду Хами, неотрывно следящую за ним. Зверь никак не отреагировал на такое наглое лишение кожи. Паша внимательно рассмотрел оголившуюся часть. Странное темно-розовое плотное покрытие не было похоже на мясо или внутренности. Парень осторожно погладил это место. У Паши сложилось ощущение, что он коснулся шкуры кота сфинкса- бархатная, очень теплая, но очень плотная поверхность. -Хами, это что?- строго спросил Паша у внимательных янтарных глаз. - Ты же помирать еще не собрался?- с подозрением в голосе уставился он на дракона. Отвечать ему никто не собирался. Вздохнув, Паша почесал переносицу, размышляя вслух: - Блин, и чё это значит, а? Эй, чешуйчатый, тебе говорю! То-ли ты сдохнуть собрался, то-ли линяеш -ш-шь. А-а-а! - даже зашипев от пришедшей в голову догадки, Паша заметался по боксу. - Хами, дружище, а если ты реально линяешь? Это же похоже на трансформацию! А Кирилл Андреевич сказал, что ты в полуфазе так и скопытишься. А ты! Молодец! Паша в пылу чувств подскочил к лобастой страшенной голове Хами, потрепал его по ней и громко чмокнул в нос. Он кинулся было к двери - бежать за Кириллом Андреевичем, но остановился, вспомнив: альбумин надо спрятать. А пока маскировал незаконно раздобытое лекарство, перекладывая его в коробку из-под антисептика, успел остыть и задумался: а надо ли вообще докладывать Кириллу Андреевичу? Как они тогда поступят? Что сделают с Хами? И вообще, что это за изменения такие у Хами?Столько вопросов, а что делать, неизвестно. Паша еще раз взглянул на питомца. Состояние у него явно было получше, чем раньше. Глаза ясные, дыхание свободное, чистое, без хрипов. Короче, Хами точно не умирать собрался, а просто меняется. Но если сейчас рассказать Кириллу Андреевичу, Хами у Пашки точно заберут. И Паша сильно сомневался, что питомца ждет спокойное будущее. Не-ет! Торопиться не стоит. Пусть пока всё останется как есть. А пока.. Пока нужно навестить человека, к которому Паша уже давно собирался, но все никак не получалось.        Темноволосый, с буйной шевелюрой, коренастый Максимыч был старшим научным сотрудником вивария и был первым фиксатором Хами. Сейчас у Максимыча был целый выводок Тропических гидр и он с утра до ночи пропадал в *аквариуме*. Так сотрудники прозвали сектор изучения водных видов. Пашка нашёл его поздно вечером в хозчасти аквариума, где Максимыч проверял рацион своих питомцев. Свято помня закон «не подмажешь-не поедешь», Пашка прихватил с собой пол-литру коньяка и вручил его сразу подобревшему коллеге. Обычно нелюдимый, малоразговорчивый Максимыч довольно ухмыльнулся, закруглился со своими делами и повёл Пашу в свой явно заброшенный кабинетик. Доставая из навесного шкафчика рюмки и пакетик соленых фисташек, пожилой Максимыч сухо поинтересовался наконец у терпеливо ждущего Паши: - Ну, че надо-то? -Максимыч, я про Хами спросить пришёл. -Хами? – переспросил непонимающе мужчина. - Хамелеон, то есть. – поправился Паша. – Мне сказали, что Вы его первым фиксатором были. Что такое эта трансформация? Еще минуту назад бывшее дружелюбным, лицо Максимыча резко нахмурилось. С внезапной яростной злостью он вдруг выплюнул сквозь зубы: - Чтоб сдох этот наследничек! Пашка, напуганный этой эмоциональной вспышкой, молча и непонимающе таращился на Максимыча. Тот, заметив Пашин взгляд, выдохнул, с усилием расслабляясь и вдруг спросил Пашу: - Вот ты, Паш, веришь в родственные души? -Чё? - ещё больше поразившись, тупо переспросил парень. - Х..й через плечо! – рявкнул Максимыч на Пашу, заставив того испуганно вжать голову в плечи. - Кешка как кусок от меня был, понимаешь? Вот взяли у меня сердце и из половины Кешку слепили. - Кешку? - еще жалобнее переспросил Паша, совершенно не понимая бредовые слова Максимыча и уже жалея, что пришёл. - Это тебе он Хами, я его Кешкой звал. Ты вот не знаешь, и никто не знал, что я с детства о драконах мечтал. Я сам забыл об этом. Мало ли, о чем мы там в детстве думали. А Кешка всё из меня вытащил! Всё! Он меня по глазам понимал. Не, он мысли мои читал, во! Максимыч помолчал. - Когда мне сначала Кешку привели, я подумал: что за хрень инопланетная? Представь себе летучую мышь размером с теленка, и с мордой хомяка. Вот такая хрень. А через месяц он перевоплотился. Я спать без него не мог. Я его чувствовал, веришь, нет? Я знал, где он шатается и как себя чувствует. А потом приехал наследничек и его увидел.. Паша с ужасом заметил, как у сурового на вид, медведеобразного Максимыча заблестели глаза. Мужчина украдкой, явно стесняясь своих эмоций, смахнул влагу с глаз. - И через два дня я его чувствовать перестал. До сих пор как дыра вот тут. Пудовым кулаком Максимыч стукнул себе в грудь и опрокинул в себя рюмку. - Я знаю, его тебе поручили. Ты уж там это, парниша, проследи, чтобы ему умирать не больно было. - Я… Я всё сделаю , Максимыч! Только Хами.. Он. - Паша замялся, сомневаясь, можно ли доверять бывшему фиксатору. Поколебавшись, Паша решился: - Кажется, он начал третью трансформацию. Максимыч застыл, смешно скособочив на ходу жующую челюсть. - Да ты гонишь! – неверяще опротестовал он Пашкино заявление. - Не, пацан, ты что-то попутал. - Может быть,- на всякий случай покладисто согласился Паша с медведеподобным сибиряком.- Я поэтому и пришёл, уточнить. - Погоди, он у тебя сейчас должен был уже в кому впасть, а, хотя… Сколько уже он в отрыве от наследничка? - Вторая неделя пошла. - Так, тогда он уже от еды должен был отказаться. Сердце шалить начало уже. Через неделю он в коме будет… - Он ест, - перебил Максимыча Паша. - И у него сегодня кожа отвалилась. - Ест? Кожа отвалилась?- настал черед Максимыча тупо переспрашивать с вытаращенными глазами. -Вся отвалилась? – переспросил ещё раз шокированный мужчина. -Не-ет, только начала! Ну, кусочек небольшой отвалился.- рассмеялся Паша.- А под ней новая, розовая какая-то. - Погоди, погоди, Паш! Пойдем, посмотрим! Я сам посмотрю! Максимыч рванул к двери, но тут резко замер. - Паш, кто с ним был эту неделю? -Только я один. Максимыч опустился обратно на стул. - Значит, только ты. У Хамелеонов только две трансформации бывают. Хотя мы же на полу-трансформации никого не ломали еще. С Захарчуком Кешка пробыл только три дня. Значит, меняться он начал, но только физически. Скорее всего, ментальные излучения не успели подключиться к трансформации. И сейчас у него произошла ментальная привязка к тебе, Паша, - рассуждал вслух Максимыч.-К нему никому сейчас нельзя, кроме тебя. И знаешь что, парниша? Мой тебе совет: никому не говори, что Хами стало лучше. Никому. Понял? Максимыч почти нависал над Пашей, говоря это. - Паша, через неделю ты поймёшь, о чём я говорю. Вот тогда и поговорим. Понял? Приходи через неделю, но до этого-молчок! Паша активно закивал. В этом он был согласен с Максимычем. И сейчас, поделившись со знающим, понимающим его человеком, чувствовал: Максимыч поможет им с Хами. Между тем Максимыч уже что-то писал на листке бумаги. -Вот смотри, Паша: он ведь сейчас мясо ест? Завтра начинай кормить мидиями. Понемногу увеличивай. Это ему здорово поможет шкуру новую нарастить. И вот эти препараты надо прокапать. Сбалансировать химсостав плазмы. Но никому ни слова. Купишь на Земле. Хотя нет. Я сам их достану. Есть у меня там пара знакомых. Помогут. Понял? И это, Паш, осторожнее там, поменьше болтайся на глазах, чтобы про вас прям забыли все. Ну все, давай, беги к нему. Выпроводив Пашу, Максимычснова опустился на стул. -Эх, Кешка! Вот бы тебе хоть с Пашкой наконец повезло! – прошептал он в пустоту, снова потирая грудь, как будто пытаясь загладить сосущее чувство пустоты.

***

      НИЦ Тропический-2 располагался в тысяче километров от Тропического-1, если добираться по территории параллели. А если добираться через Землю, то проход в Тропический-2 был в Подмосковье и сокращал дистанцию до тридцати километров между двумя центрами. Тропический-2 был практически полной собственностью Инком-групп и занимался исследованиями экспериментальных лекарственных препаратов на основе сырья Тропической параллели. В основном это были растительные лекарственные сборы широкого спектра действия: от лечения простудных заболеваний до общеукрепляющих БАДов. Местное растительное сырьё в изобилии росло прямо под ногами, препараты на Земле были популярны и расходились в аптечных сетях хорошо. Ботаники и химики, врачи и биологи исследовали местную флору, выбирая наиболее полезные виды. При исследованиях не обходилось без неожиданных побочек. Так, один вид местных камышей хорошо снимал аллергические реакции, но давал и сильный расслабляющий эффект в сочетании с эйфорией. Вроде бы можно было рассматривать их для дальнейшего применения, но сильнейшая мигрень, длившаяся сутки после применения этого сырья, отсекала возможное использование. Ещё пару раз ученые натыкались на схожие по воздействию растения. Отчеты обо всех образцах Герман Игоревич тщательно просматривал, но не задумывался о незаконном применении сырья, пока на него не вышли люди из криминала с предложением много заработать. С удивлением увидев в руках непрошенных гостей отчет собственного центра о свойствах того же камыша, он сразу сообразил, о чём пойдёт разговор. Сначала Герман Захарчук отмахивался от подобного, в штыки принимая такие разговоры. Но по мере того, как затраты на лечение дочери начали расти в геометрической прогрессии в связи с разработкой нового лекарства в Германии, владелец Инком-групп всё чаще вспоминал предложение Серого. А теперь вот, скатился до того, что лично контролировал оснащение нелегальной лаборатории.       Пройдя через кпп с охраной, Герман Игоревич направился в длинный крытый ангар. В четвертом кластере, под ярким освещением высились стеллажи с питательным грунтом. Первая партия спор миксамёб уже прорастала. К нему подошёл Генка, кивнув, пожал руку. - Вот результаты. ТЕ парни сказали, что получилось забористо. Они довольны. Я -нет. Слишком сильно бабахает по нейросвязям. Привыкаемость с третьей дозы. Зависимость сильная. - Нет. Не пойдёт. Ген, ты знаешь, как нам надо, - нахмурился Герман Игоревич. - Да. Но мне подопытных не хватает. И желательно с ДНК, очень близкой к человеческой. - Отловим в Тропическом, завезем с Земли обезьян, свиней. - Когда их ждать? - Ну недели две-три. - Герман, это долго. Мне бы завтра хоть десяток разных. И через пару дней новые испытания начну еще. - Понял. Решу. Эти как, не быкуют на тебя? - Недовольны, по мордам замечаю. Но молчат. - Хорошо. Гена, смотри в оба тут, ладно? Если хоть что-то не так - я на связи в любое время суток. Как с самого начала правила установим, так и пойдет. Не давай качество снижать. - Я понял, Герман. Справлюсь. - Если начнут давить, я тебе в помощь и Михаленко пришлю. - Пока не надо. Я справляюсь. И сам знаешь, чем меньше народа знают, тем безопаснее.       Герман Игоревич очень надеялся на Генку. Он уже давно присматривался к людям, еще когда в Доломитовую планировал экспедицию. Генка был идеальным вариантом. Когда-то ещё в студенческие годы безбашенный талантливый Генка Сахаров в медвузе организовал производство наркоты. Так, не очень много, но замели их быстро и сидеть бы Генке далеко и долго, но Герман упросил отца помочь другу. Генку отмазали, заменили на условный, а потом и освободили через полгода за примерное поведение. В медицину ему теперь путь был заказан. Пару лет он поболтался по стране, работая то там, то сям. А потом Герман устроил друга в НИЦ-1, где уже несколько лет был правой рукой отца. И именно сейчас уголовное прошлое Рафинада, как прозвали Сахарова в СИЗО, пришлось как никогда кстати.

***

      Пашка старательно тихарился, был тише воды и ниже травы при Кирилле Андреевиче. А в боксе старательно подделывал тестировочные данные Хами. Улучшающиеся показатели кардиомонитора, пульса и физического состояния тщательно заменял плавно ухудшающимися цифрами. Правильно выстроить динамику умирающего ему помог Максимыч. Пашка переживал только о пробах крови, которые ему было абсолютно нечем заменить. Вдруг по крови можно заподозрить нестыковки? Паша извелся, ломая голову, как обойти эту проблему и не придумал ничего лучше, чем поинтересоваться в МИО, куда и сдавал пробы каждые два дня. Сегодня как раз туда собирался. Жаль, Лиза на Земле, еще не приехала после корпоратива. Ну ладно, хоть Хами радует.        Паша нёс свой контейнер и отчёты по использованным препаратам в одной руке, а вторую оттягивал увесистый железный контейнер фитозоолога Юрки. Тот перехватил Пашу у выхода из вивария и попросил прихватить с собой и его срочные анализы.       Оставалось только свернуть за угол и Паша уже дошёл бы до двери лаборатории, но отчеты в гладких файлах предательски съезжали из-под подмышки. Паша остановился, опустил Юркин контейнер на пол и принялся складывать всё заново.        - …я же говорю, до дома довёз! - Ну а ты?        Голоса очевидно шли из лаборатории. Девчонки, похоже, делились секретами.       - Ну что я? Не знаю пока, Вадим мне что-то не очень.       - Да ладно тебе, нормальный парень. Или тебе тоже младшего Захарчука подавай? – рассмеялась вторая собеседница. Кристина- узнал по голосу Паша.       - Куда уж мне. Это вон только таких, как Лиза на БМВ с корпоратива увезти могут.       - А она что, с ним прямо в загородный их особняк уехала?       - Ну да! Мне Дима Казанцев рассказывал. Он же с наследничком вместе часто тусит. Их там полно было. А она..- Тут голос снизился до громкого шёпота,- там с ним в первый же вечер переспала.       - Ну шустрая эта Лизка!- полу-восхищенно – полу-осуждающе протянула вторая девушка. – Столько облизывалась на Захарчука и таки добилась своего!       - Да-а, я так точно не смогу. Знаешь, Вадим меня в кино позвал. Я, наверно, соглашусь.       - И правильно сделаешь, Марин!        Паша сидел на корточках, побелевшими пальцами сжимая контейнер и словно плавал в каком-то вакууме. Лиза его не любит. Всё было обманом. Она давно добивалась другого. А он, Паша… Зачем она так с ним? Паша застыл в коридоре, никак не способный принять услышанное до конца. Прошло, наверно, минут пять, прежде чем он, отлепившись от стены, подхватил контейнеры и вошёл в лабораторию. Девчонки, уже и забывшие свои недавние разговоры, доброжелательно с ним поздоровались, прерываясь от обсуждения косметики. Паша заторможенно ответил, оставил контейнеры и вышел.       - Чего это он какой-то тихий сегодня? –недоуменно спросила Кристина.       -Ну, наверно и вправду немного тюфяк, как Лизка говорила,- хихикнула Марина. - На, это твои бланки.        А Паша не запомнил даже, как дошел до бокса Хами. И только захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь, дал волю своей слабости. Скрючившись на соседней с Хами койке, Паша душил слёзы, но больно было так, что иногда прорывались всхлипы. Неизбалованный женским вниманием, практически чистый лист в отношениях, Паша со всей силой первой влюбленности был зависим от Лизы. Он боготворил свою первую сексуальную партнершу и суровая реальность наждаком стерла наивность. В голове крутились тяжелые мысли, среди которых вдруг ярче остальных мелькнула одна, неправильная, самая унизительная и оттого парень уверился в ней намертво. Паша даже зажмурился, помотал головой, пытаясь от нее избавиться, но.. Секс у них с Лизой был всего один раз. И она избегала повторения. Паша невольно стал перебирать воспоминания, с холодком осознавая лишь сейчас: все казавшиеся раньше важными, отговорки были надуманными. Лиза его не хотела! Он сам облажался в постели! Неудачник! Пашка сжался в клубочек и заскулил в подушку, сжимая её зубами. Сердце ходило ходуном, тело трясло. И тут.. Паша замер, ощутив никогда не испытываемое раньше чувство теплого, пушистого-пушистого одеяла, накрывшего не его самого, нет. Его поникнувшую душу. Её будто завернули в нежность и мягко погладили. Сердце суматошно дернулось пару раз и.. расслабилось. Горькую раздирающую тяжесть словно смыло теплым ласкающим прибоем. Паша завороженно впитывал каждой своей клеточкой эти умиротворяющие ощущения и ничего не понимал. Что с ним? Ему же минуту назад было очень хреново! Что это с ним? Паша судорожно вздохнул, окончательно расслабляясь и разжимая сжатые кулаки. Теплые волны продолжали омывать душу, почти укачивая в полусонное состояние. Паша перевернулся на койке, устраиваясь поудобнее, и.. поймал взгляд Хами. Вернее, это Хами поймал Пашин взгляд, затянул в янтарную глубину, зацепил изумрудными зрачками, мягко пульсирующими в такт теплым волнам внутри. Паша погрузился в этот взгляд, растворился в нем, окончательно теряя все последние отголоски недавней душевной боли..