Одержимость

Рейнира не слишком жаловала своих братьев или же, как она их называла, полубратьев от другой женщины. Одной из причин была их разница в возрасте. Принцесса была гораздо старше и общих интересов с мальчиками-младенцами она не имела. Другой причиной был сам факт того, что они были рождены Алисентой, с которой у Рейниры практически никогда не было тёплых отношений. Она понимала, что это не их вина, но всё же ничего не могла с собой поделать. Третьей же причиной стала её маленькая сестрёнка, которую её мать Эймма родила перед своей смертью. Точнее, у неё была двойня, но мальчик скончался уже в утробе, а девочка появилась на свет на удивление здоровенькой и крепенькой. У Визериса были смешанные чувства ко второй дочери, с одной стороны, он любил её, как и Рейниру, но с другой... Иногда он стыдился мыслей, которые посещали его голову. Визерис задавался вопросом "если бы погибла она, мальчик был бы жив?". Король ни в коем случае не показывал ей свою двойственность, но проводил с младшей дочерью гораздо меньше времени и старался не смотреть на неё, чтобы не видеть в ней воспоминания об умершей жене и нерожденном наследнике. Рейнира же, напротив, обожала свою сестрёнку. Как и говорилось ранее, с младенцем особо сильно не поразвлекаешься, но она с нежностью наблюдала за тем, как маленькая принцесса играла с сиделками. С самого детства девочка была очень доброй и не часто плакала или впадала в истерику. Сиделки отмечали её послушность и желание идти на контакт. Если Рейнира до определённого момента росла, ни в чем себе не отказывая, и такие черты как небольшой эгоизм и ленность были ей свойственны, то её сестра с удовольствием делилась с прислугой цветочками или красивыми веточками, которые находила во время прогулки в лесу. Однажды она подарила Рейнире криво сплетенный венок, а отцу лошадку из веток, склеенных чем-то вроде смолы дерева.

***

Рейнира считала, что всё продлится также прекрасно. Однако у судьбы были другие планы. Общество намекало королю о том, что он молод и ещё может произвести потомство мужского пола. Визерису предлагали множество вариантов, однако он выбрал "прекрасную и умную не по годам" дочь своего десницы Алисенту. Их отношения с Рейнирой были нейтральными, до тех пор пока на свет не появился Эйгон. Рейнира видела какой восторг вызвало рождение мальчика. Оно и понятно, все надеялись, что в будущем он станет новым королём, а в особенности его мать, которая возлагала на сына большие надежды. Отношения мачехи и подчерицы совсем сошли на нет. С юной принцессой Таргариен всё оказалось иначе. С самого начала Алисента умилялась малышке, которая смотрела на неё с добротой в глазах и всячески старалась у неё узнать что-нибудь интересное про дом Хайтауэров или же про Старомест. Но больше всего Алисента ценила её заботу о маленьком Эйгоне. В силу небольшой разницы в возрасте они часто играли вместе, что очень радовало сиделок, поскольку Эйгон мог иногда кричать и капризничать, пока девочка не подойдёт к нему и не обнимет. Так зарождалась их дружба.

***

Шли годы, а Эйгон с сестрой были практически неразлучны. Если первый был слегка взбалмошным ребёнком, то девочка выступала кем-то вроде голоса разума и иногда поучала его за "неподобающее поведение". Их сближало и то, что их отцу по большему счету не было до них дела и они были предоставлены сами себе и служанкам. Девочка также завела дружбу с Эймондом, Хелейной и маленьким Дейроном. Они с Рейнирой отдалились друг от друга. Теперь она проводила всё время с детьми Алисенты, а при прогулках с сестрой только и рассказывала как Эйгон стащил из под носа поварихи пару булочек, какую интересную историю рассказал ей Эймонд, как они с Хелейной рассматривали бабочек в саду или о том что Дейрон научился новым словам. Рейнира не хотела так просто отпускать сестру, но внутри всё клокотало, когда та становилась всё ближе к чужой семье. Алисента, видя хорошие взаимоотношения младшей падчерицы с её сыном, даже намекнула королю, что было бы хорошо обручить их, а когда они подрастут - поженить. Визерис обещал подумать, да и не сказать, что он был сильно против. Однако это слышала и Рейнира, которая хотела всеми силами не допустить этой свадьбы. Тогда она использовала всё свое очарование и любовь отца, чтобы убедить его в том, что её сестре будет плохо с Эйгоном, что он ведёт себя недостойно и погубит принцессу. Она говорила долго и уверенно, а её отец не отличался сильным характером и был довольно поддатлив. В конечном итоге он и сам подумал о том насколько плохой это было идеей, о чем сказал и Алисенте, которая пыталась добиться от него объяснения, но он просто закрыл этот вопрос и предложил в жены Эйгона Хелейну. Однако общению их препятствовать не стал. Алисента догадалась откуда растут корни и окончательно возненавидела старшую принцессу, всё ещё питая надежду, что король передумает, видя крепкую дружбу их детей.

***

Разрешая вопрос со свадьбой своей сестры, Рейнира совершенно забыла о том, что ей тоже придётся столкнуться с этим. Выходить замуж желания не было, однако король решил связать её узами брака с Лейнором Веларионом. Сестра радовалась за неё, не подозревая Рейниру в каких-либо плохих деяниях и желала ей счастливой семейной жизни и здоровых детей. Правда всех немало удивило появление на свет трех темноволосых и кареглазых мальчиков от родителей с валирийской внешностью. Между детьми Алисенты начали проноситься шепотки (не без помощи матери) о том, что это дети не Лейнора, а Харвина Стронга, который постоянно был возле Рейниры. Юная принцесса тоже слышала всё это, однако она любила сестру и дети Рейниры всё ещё были её племянниками, поэтому каждый раз, когда она слышала от Эйгона негромкое "бастард" в отношении Джейса, Люка или Джоффри, она настойчиво, но по прежнему мягко просила этого не говорить. На удивление, принц, отличающийся некой наглостью и избалованностью, слушался её и переводил разговор в другое русло, однако думать о них так не перестал. За все эти долгие годы дружбы с юной принцессой, Эйгон настолько к ней привязался, что порой забывал, что она родная сестра Рейниры. Девочка буквально стала частью его семьи. И как Рейнира однажды не хотела "делиться" ею с детьми Алисенты, так и Эйгон не хотел, чтобы она проводила много времени с Рейнирой и её бастардами. Племянники обожали свою тётю и часто рассказывали ей что-нибудь новое, а во время совместных тренировок с Эйгоном и Эймондом, старались показать себя во всей красе, что начинало подбешивать Эйгона. Он понимал, что для неё они всего лишь мальчишки, хотя и сам пока являлся таковым, поскольку он был на пару лет младше и ещё не обрёл мужественности, в то время как сестра всё больше расцветала и превращалась в девушку, на которую уже засматривались некоторые сыновья лордов. Эйгон старался удерживать всё её внимание на себе, а если не получалось, он начинал "баловаться", чтобы она, как в детстве, пригрозила ему пальчиком и прочитала ему лекцию, которую он конечно же не будет слушать, загипнотизированный её фиолетовыми глазами, такими же, как и его собственные.

***

Драконы ей нравились. Когда она была меньше, Рейнира брала её с собой полетать на Сиракс. Позже они с Хелейной наслаждались полётом на Огненной Мечте. Принцесса также обожала Солнечного, она, как и все, считала его самым красивым драконом из всех существующих, что очень тешило самолюбие Эйгона. Поскольку он был ещё недостаточно большой, чтобы выдержать двух всадников, принц огорчался, когда она летала с кем-то другим и мысленно просил Солнечного вырасти чуть быстрее. Однако, он всё равно радовался возможности накрыть её руку своей, когда она осторожно прикасалась к золотистой чешуе его дракона. Это были тихие интимные моменты, которые он не хотел прекращать. Принц даже хотел, чтобы она не связала себя с другим драконом (что от неё скрывал), чтобы она могла летать только с ним, прижимаясь к нему в полёте и чтобы только он слышал её радостный смех. Сама принцесса хотела бы себе дракона, но в её голове был некий блок, который она сама не могла объяснить. Она не боялась драконов своих братьев и сестёр, потому что знала, что те не причинят ей вреда, они будто отражали характеры людей, которых она любила. Но вот свой собственный дракон казался ей белым листом, от которого не знаешь чего ожидать. К большим драконам без наездников она побаивалась подходить, поскольку не отличалась большой храбростью (поэтому восхищалась Хелейной, которая оседлала Огненную Мечту в одиннадцать лет), а маленьких дракончиков практически не осталось и те достались её племянникам. В конечном итоге она просто решила выбрать себе наиболее понравившиеся драконье яйцо и будь что будет. Принцесса не беспокилась по поводу отсутствия у неё дракона, но понимала как сильно то же самое ударяет по Эймонду, поэтому старалась поддерживать его в таких ситуациях.

***

Переломный момент случился на Дрифтмарке, после похорон Лейны. - Эйгон, может тебе уже хватит? - поучительно произнесла принцесса, когда заметила уже третий бокал вина в руках брата. - Я всего лишь скорблю по нашей дражайшей родственнице, разве не видно? - шутливо произнёс Эйгон, делая очередной глоток. Было ожидаемо, что к ночи он уже был достаточно пьян, чтобы уснуть, не дойдя до своих покоев. Принцесса, которая вышла подышать воздухом и обнаружила копну светлых волос, развевающихся от вечернего ветерка. Его лицо было таким спокойным и безмятежным, что она невольно залюбовалась им, но одернула себя, вспомнив, что лучше бы уложить его в постель. Она потрясла Эйгона за плечо, отчего он протестующе замычал и открыл глаза, ещё не совсем понимая кому и что от него надо. Но увидев знакомое лицо, тут же расплылся в улыбке. Увидеть её после пробуждения одно из лучшего что могла быть. - Эйгон, тебе бы лучше вернуться в покои и лечь в кровать, - произнесла она, помогая ему встать, поскольку его ещё слегка шатало после вина. - А ты ляжешь со мной? - расплылся в глупой улыбке Эйгон, слегка навалившись на неё, отчего та выдала недовольное "эй". - Не-а, ты уже большой, можешь спать один, - не поняв его намёк, принцесса повела его дальше. По дороге Эйгон немного пришёл в себя. Однако до комнаты они так и не дошли, поскольку их окликнул слуга, который сообщил, что король собирает всех. Оба переглянулись, предчувствуя неладное.

***

Она с ужасом смотрела на ещё свежую рану Эймонда, которую осторожно зашивал мейстер. Вся её семья раскололась и начались ссоры. Алисента просила справедливости для Эймонда, Рейнира же всячески защищала Люка, который и лишил Эймонда глаза. Её отец тоже не добавлял спокойствия ситуации, допрашивая Эймонда о слухах про бастардов. Мальчику итак было мучительно больно, но его собственный отец набросился на него. А после он попытался обвинить и Эйгона, который вообще не был замешан в этом, поскольку был с ней. Тогда она уже не смогла этого вынести. На глазах начали собираться слёзы. - Отец, Эйгон тут не при чем! - попыталась она вразумить Визериса, однако просто перевела его гнев на себя. - Молчи и возвращайся в свою комнату! - прикрикнул король, повернувшись к ней. А после наказал лишить языка любого, кто ещё раз затронет тему бастардов - Завтра мы возвращаемся в Королевскую Гавань, - добавил он уже спокойнее и удалился.

***

Когда принцесса сидела в своей комнате, пытаясь успокоиться после произошедшего, раздался стук в дверь, а после в проёме показалась голова Эйгона. На её заплаканном лице отобразилась улыбка. Принц сел рядом с ней на кровать. Она ощутила лёгкий шлейф вина, говоривший о том, что Эйгон вновь предпочёл утопить в нём свою грусть. Они какое-то время сидели молча, пока Эйгон не поднял на неё чуть затуманенный взгляд. - Спасибо, что заступилась за меня, - тихо сказал Эйгон. - Я лишь хуже сделала, - покачала головой принцесса, опустив взгляд на свои руки. Тогда она почувствовала как руки Эйгона обхватывают её щёки, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. В них была серьезность, которой она никогда не видела и что-то ещё, что она не могла распознать, но часто замечала, когда он смотрел на неё. - Ты встала на мою сторону, это главное, - Эйгон задумался на несколько секунд, но руки так и не убрал. - Это многое значит для меня. Ты многое значишь для меня. Прошу, никогда не оставляй меня, - в его глазах начали появляться слёзы - Не оставлю, - нежно произнесла принцесса, но прежде чем она успела смахнуть влагу с уголков его глаз, принц рывком притянул её к себе и впился в губы. Но в следующее мгновение, будто испугавшись своего поступка, быстро оторвался и вскочил с кровати. Оба шокированно смотрели друг на друга. Когда она попыталась что-то сказать, Эйгон развернулся и, бросив виноватое "прости", поспешил уйти. Принцесса осталась наедине со своими мыслями. Что на него нашло? Может вино так подействовало? Или же от переизбытка эмоций за вечер? Или же?...

***

А годы вновь шли и чувства Эйгона становились всё сильнее и сильнее. Хотя он был женат на Хелейне и у них были дети, однако мысли о другой никак не выходили из головы. Эйгон любил Хелейну, правда любил, но лишь как сестру. Каждый раз находясь с женщиной, будь то жена или шлюха из борделя, он представлял лишь один образ. Эти прекрасные глаза, эта улыбка, эти нежные руки. Вся она была воплощением доброты и заботы, которой ему порой так не хватало. Единственное за что он благодарил своего отца, так это за то что до сих пор не выдал её замуж, иначе ему не удалось бы видеться с ней каждый день. Однако, в то же время и ненавидел его, поскольку знал, что король решает вопросы женитьбы, однако он не поженил их чтобы она была его и только его. Эйгон был уверен, что девушка испытывала к нему те же чувства. Свободное время он проводил в её покоях, попивая вино и наблюдая за ней, пока она вышивала что-нибудь вместе с Хелейной, с которой они были очень близки. Казалось, что принцесса так близко, но в то же время была так далека. Он не мог просто взять и обнять её, посадить на колени, а после поцеловать. Из приятного, Солнечный стал достаточно крупный для совместных полётов, а её дракончик едва вылупился из яйца и не мог даже маленького ягнёнка целиком съесть, поэтому Эйгон наслаждался каждым из них, когда ощущал как её руки обхватывают его талию, чтобы удержаться и как её дыхание обдавало теплом его ухо, когда она что-то говорила ему. Однако чаще она предпочитала полёты с Хелейной, поскольку боялась, что могут подумать что-то не то, если они так часто будут летать вместе. Эйгон пытался всячески уговаривать её, но та вежливо отказывалась, обещая провести с ним время позже. В остальном Эйгон просто старался быть ближе насколько это возможно. Поцеловать тыльную сторону запястья в знак вежливости, чуть дольше задержать руку на талии, чтобы попросить её отойти чуть в сторону, положить голову ей на плечо и слегка навалиться, прикрываясь тем что был "слегка пьян". Девушки из борделя перестали его интересовать. Он чувствовал, что предаёт её, в то время как она остаётся верна ему, даже не состоя с ним в каких либо романтических отношения. Эти чувства начали скапливаться и пожирать его.

***

Последней каплей стал примирительный ужин. По крайней мере таковым его задумывал их отец. Эйгон с завистью смотрел как девушка радостно обнимает Рейниру и её детей. Но сдерживал себя. Он не её муж, он не может просто взять и предъявить какие-либо претензии. Но потом этот мерзкий бастард Джекейрис вызвал "свою прелестную тётушку" на танец. У Эйгона заскрежетали зубы. Он наблюдал за каждым действием, за каждым прикосновением его мерзких рук, пока принцесса мило улыбалась ему, умиляясь тому, каким большим вырос её племянник. Небольшой тост Эймонда и последовашвая за ним потасовка, позволил Эйгону немного выпустить пар, впечатав лицо Люцериса в стол. Конечно, это вновь огорчило её, но он больше не собирался притворяться, что их семья близка, также ему хотелось, чтобы она разорвала все отношения с Рейнирой и её отпрысками. Они и так редко видятся, в чем проблема совсем прекратить общение? Такие эгоистичные мысли не раз посещали его. После невеселого окончания ужина, Эйгон, всё ещё недовольный произошедшим направился в свои покои. Но был сильно удивлён, когда услышал своё имя. Девушка бежала за ним в надежде поговорить. - Эйгон, зачем вы это устроили? - желая все выяснить, произнесла девушка. - Лишь оказали племянникам радушный приём, - наиграно безразлично произнёс принц. - Эйгон, я серьёзно. - Я тоже. А что, так волнуешься о них? - Конечно, они же и мои племянники. - Понравилось танцевать с ним, м? - резко произнёс Эйгон. В его словах слышалась обида. - Что происходит, Эйгон? - её терпение тоже начало заканчиваться. Такое поведение было нормальным, когда они были детьми, но теперь они взрослые люди и подобное ребячество выглядит неподобающим. - Хочешь знать? Хорошо, - произнёс Эйгон, но вместо объяснений просто схватил её за руку и повёл к покоям, только не к его, поскольку туда вскоре вернётся Хелейна, а к её. Как только захлопнулась дверь, они оказались на середине комнаты в полном одиночестве. - Эйгон, что ты... - не дав ей договорить, он как и несколько лет назад впился в её губы с той лишь разницей, что в этот раз он не испугался и не собирался останавливаться. Одной рукой он обхватил её талию, а другую запустил в длинные волосы, не позволяя отстраниться. Поцелуй был жадным и совсем не нежным. Эйгон просто выплескивал на неё все чувства и всё отчаяние, что скопилось в нём за все эти годы. Как же он мечтал об этом. - Эйгон... - попыталась возразить она, но была остановлена очередным поцелуем. Самое удивительное, что ей не было неприятно, останавливало её лишь чувство неправильности. Они не были женаты и не могли делать подобное. - Мы не можем... - Почему? Ты обещала не оставлять меня, так не оставляй, - с придыханием говорил Эйгон, продолжая целовать её шею. - Я люблю тебя, - шептал Эйгон, переходя на ключицы. - Ты не поверишь, насколько сильно я хотел жениться на тебе. - Правда? - в смущении произнесла девушка. Она не ожидала, что чувства Эйгона к ней настолько сильны и было бы ложью сказать, что ей это не нравится. - Да, - Эйгон вновь поднялся к её лицу. - Ты была создана для меня и ни для кого больше, - нежный поцелуй в губы. - Но ты женат, - девушка ещё пыталась вернуть себе каплю самообладания. - Ничто не мешает нам быть любовниками, никто не узнает, просто будем и дальше изображать друзей детства, - всё это время он слегка подталкивал её к кровати, на которую она наконец наткнулась. Эйгон аккуратно положил её на спину и склонился к ней, продолжая говорить. - Прошу, ты лучшее, что было в моей жизни. Ты будешь со мной? - рука Эйгона слегка задрала платье и прошлась по гладкой коже бедра. - Да, - с придыханием произнесла девушка, принимая его ласки. Их губы вновь слились в поцелуе. На это раз они станут единым целым.