Ivan Kupala Day or The Search for the Fern Flower

Иван рассеяно моргнул. - Ого, - шёпотом воскликнул он. Проснулся Иван раньше Альфреда, который сейчас спал на мшистой земле, громко храпел и был усыпан переливающимися цветками. Они долго проспали. Солнце уже стояло высоко в небе. Россия прикинул, что время было около полудня. Незамеченными им из леса не проскользнуть. Россия окончательно проснулся и теперь сидел, скрестив ноги, рядом со спящим Америкой. До сих пор поражаясь, что перед ними цветы, которые невозможно было найти, Россия перебирал лепестки пальцами и обдумывал, будить или не будить Альфреда. Решив всё-таки разбудить и не тянуть кота за хвост, а прямо сейчас встретиться с остальными, Иван наклонился и прошептал на ухо Америке: - Альфред. Альфред же не отреагировал, продолжил спать. Россия ткнул его в бок и, чуть улыбнувшись, повторил громче: - Альфред. Никакой реакции. Россия начал догадываться, что Альфред из тех, кого пушкой не разбудишь. Может быть, если позовёт свою любовь по имени страны, то проснётся? И снова наклонился. - Америка. Бесполезно. Улыбка России стала озорной. Откинувшись, Иван прочистил горло, чтобы со всей силы закричать: - Фашизм – это капитализм в упадке! – Америка отвернулся, Иван продолжил, встав на колено. – Религия – опиум для народа! Дело сделано. Россия закатился от смеха, когда не отошедший ото сна Америка сел с туманным взглядом и вскрикнул: - Что за… Коммунисты! Они везде! Лепесток упал с голой груди на кучу таких же у него на коленях, а Америка с параноическим выражением лица оглядывался в поисках коммунистических заговоров и шпионов. Затем осмотрелся вокруг, посмотрел на заливающегося смехом Россию и понял, что сейчас были не пятидесятые года и даже не семидесятые, сейчас был двадцать первый век, он на поляне с Россией, полностью голый после недавней ночи. Америка покраснел и откашлялся: - Нельзя же так с утра пораньше… - проворчал, а у самого уголки губ дрогнули в улыбке. - Доброе утро, Америка. - Россия продолжал посмеиваться в шарф. Посмотрев вниз, Альфред заметил на себе цветы: на коленях, вокруг ног, некоторые были на волосах, на самой макушке, и несколько даже на плечах. - Ничего себе, Ваня. Не нужно было меня покрывать цветами. Я и не знал, что ты такой романтик. – Он усмехнулся, оглядываясь назад. – Я был невероятным прошлой ночью, да? Если имеешь дело с Америкой, твой мир переворачивается. – Альфред наклонился вперёд и убрал лепесток из серебристых волос Ивана. - Ммм… - Россия обхватил подбородок Америки и поцеловал в губы. Губы Альфреда были мягкими и на вкус как сладкое грузинское вино, которое пили прошлым вечером. Неохотно отступив, Иван пощекотал нос Альфреда цветком в руке. – Ты многого обо мне не знаешь, Америка. – Россия встал, подавая руку сидящему американцу. – Но я не усыпал тебя цветками. Они уже были, когда я проснулся. - Что? – Альфред поднялся, осмотрелся и собрал одежду рядом с берёзой. – Тогда откуда они взялись? Иван неохотно отвёл взгляд от тела Америки, при солнечном свете он был красивее. Вдруг Россия не захотел возвращаться из леса в мир. Иван кивнул на распустившиеся папоротники и наблюдал, с каким удивлением расширяются небесно-голубые глаза. - Цветки папоротника? Быть не может… - Америка замер, когда завязал шнурок на широких штанах, и ярко улыбнулся. – Конечно, они! Я же говорил тебе, что мы их найдём! Россия улыбнулся и подошёл к Америке. - Похоже, это они нас нашли, да? – Иван взял любимую ковбойскую шляпу Альфреда и протянул ему, когда тот надел вышитую рубаху и подпоясался. Америка пожал плечами и опустился, чтобы зашнуровать ботинки. - Разницы нет, чувак! – он улыбнулся Ивану. – Магия и удача теперь наши спутницы! Зашнуровав ботинки, Альфред положил руку на широкое плечо и, нагнув к себе Ивана, подмигнул. - Я бы не отказался от дополнительной удачи! - Да, - серьёзно ответил Иван, когда они собирались выйти в мир из волшебного леса, - удача нам пригодится. Россия вдруг повернулся к Америке и притянул его к себе. - Америка. Альфред, - поправил Иван себя и заглянул в глаза. Россия был слишком долго одинок, он не хотел терять то, что возможно могло стать чем-то большим, чем просто проведённая вместе ночь в лесу. Хотя он был удивлён, что из всех стран мира влюбился в Америку, но между ними было что-то общее, какая-то энергия, с чем другие бы страны не совладали. - Альфред, я бы хотел… - Иван чувствовал, как лицо краснеет, и мысленно стряхнул нахлынувшую неуверенность. Ёлки-палки! Он же Россия, он не должен сомневаться, особенно после… Совладав с эмоциями, он вновь заговорил серьёзно: - Я бы хотел встречаться с тобой. – Несмотря на напускную смелость, Россия, ожидая реакции, теребил концы шарфа. Долго ждать не пришлось. - Хм, ещё бы! – Америка сжал Россию за талию. – Ты невероятен! – и рассмеялся. Иван улыбнулся в ответ на смех Альфреда, и они, держась за руки, пошли по лесу. Прохаживаясь под деревьями, ощущая тёплый июльский воздух на юго-западе России, Иван снова обратился к Альфреду: - Знаешь, многим не понравятся наши… отношения. Закатив глаза, Америка посмотрел на Россию: - Думаешь? – и, на удивление России, внезапно поцеловал его в щёку, а потом рассмеялся. – Скажи мне, Ваня, когда это меня волновало, что думают другие? Америка пошёл дальше, но обернулся, когда русский не сдвинулся с места. Альфред вопросительно посмотрел на него. Иван притянул Америку за руку, которую держал в своей, и обнял его. - В этот раз я рад это слышать, - вздохнул Россия. Обнимая Альфреда со спины, Иван решил рассказать стихотворение, которое он рассказывал ему раньше. Зная, что американец тайно любил русскую поэзию, он низким голосом зашептал на ухо: "В мире, освещённом подсолнухами и словами поэтов Я нашёл тебя, мальчик! Не потому ли, что твоё сердце наполнено восходами?" Россия рассказывал на английском, чтобы Америка понял его. Чувствуя, как Альфред расслабляется в его руках, Иван продолжил, с удовольствием думая, что стихи Мартынова будут взяты с полки Альфреда чаще, чем произведения Шекспира. "The world in love needs not the frontier lines That hate used to nourish. May emblems of state, coats of arms interwine To blossom and flourish! So love, notwithstanding, the flowers you take Shall not be confounded, But testify: borders no difference make, For love is unbounded." «Чёрт возьми», - думал Америка, чувствуя, что тает в руках России. – «Почему звучит так сексуально?» Даже если слова звучали жутковато, были подозрительно похожи на «стань един с Россией», от этих слов, тихо произнесённых Россией ему на ухо, сердце Альфреда ускорилось, и не нужно было напоминать, почему он раньше не признавался в коллекционировании русских стихов. Повернувшись к Ивану, Альфред усмехнулся и сказал первое, что пришло на ум. Он тоже не лишён талантов. "Никто на свете не остановит меня, Когда я иду по вольной дороге; Никто не заставит меня повернуть назад, Эта земля создана для тебя и меня!" Россия слегка улыбнулся Альфреду. - Я знаю эту песню «Эта земля – моя земля… эта земля – твоя земля», да? - Из твоих уст это звучит комму… - Альфред хотел разъяснить, что он не собирался делиться с Россией землями Америки, но слова пропали, когда Иван прижал его к дереву и поцеловал. Спустя некоторое время, они, наконец, вышли из леса на то место, где отмечался праздник. Сейчас оно почти опустело, только большая гора пепла, оставшаяся от костра, и разбросанные венки из цветов остались упоминанием праздника. Россия был рад, что не пришлось выслушивать явное одобрение старшей сестры или опасные страдания младшей. Так он думал. Альфред прошёл вперёд, поднял что-то с земли – оказалось, что это была тарелка, завёрнутая тканью, и вернулся. Цвет ткани был красный, белый и синий, на что Америка обратил внимание в первую очередь, это был явно цвет флага Ивана, а не его. Он протянул тарелку. - Похоже, кто-то оставил тебе кое-что, - он старался, чтобы голос звучал безразлично, хотя на мгновение от ревности свело желудок. Кто-то приударил за его Ваней? «Как интересно», - подумал Россия, беря тарелку, - «ревнует?» - Иван улыбнулся от мысли, что его ещё никто не ревновал кроме сестры. – «И Америка думает, что я собственник?» Как только Иван заглянул в тарелку, то увидел записку поверх двух кусков хлеба, обмазанных вареньем из лесных ягод. - Ёбаный Польша. – Иван скомкал записку от старшей сестры и сунул её в карман. - Чего? – Америка был неуверен, что сделал Польша, но увидел, что вокруг России появляется зловещая аура. – Ты помнишь, что он мой союзник, ага? Не нападай на Польшу, всем от этого только хуже будет. Тёмно-фиолетовая аура стала рассеваться; Иван дал Альфреду хлеб с вареньем. - Нет, не стану… официально… - его фиолетовые глаза уставились в пустоту. Пока Америка пытался переключить внимание России на себя, в Варшаве Феликс вдруг согнулся пополам, держась за живот. - Какого чёрта! – Он бросил печенье, которое ел с Литвой, из-за внезапной боли в животе. - Ой. – Внимание России вернулось к Америке. - Хм, - начал Альфред, - мне не нужно ведь знать, что ты только что сделал? Иван улыбнулся в ответ. - Кажется, все уже знают, что произошло в лесу. По крайней мере, что мы провели ночь вместе. – Тяжело вздохнув от мысли о предстоящем разговоре с Украиной, Россия продолжил: - Хлеб с вареньем от сестры. Она оставила такое послание в честь, ах, наших… отношений. Обнимая Америку, пока шли к железнодорожной станции, Россия заговорил: - Она думает, что ты повлияешь на меня. – По тону Ивана можно было сказать, что этому не бывать. - Ага, очень скоро на каждом углу Москвы появятся Макдональдсы! – Альфред рассмеялся, когда Иван посмотрел на него. – Шучу! Шучу я! – улыбка Альфреда расширилась. – Конечно, на других углах ради здоровой конкуренции будет Бургер Кинг! Россия закатил глаза. - Я не позволю тебе испортить мой Капитолий. Продолжая добродушный спор, оба знали, на какие темы можно шутить, и избегали серьёзных международных отношений. Вскоре они сели на поезд, каждый был погружён в свои мысли. Иван боялся предстоящего разговора с сёстрами, Америка думал, сколько же ему оставили сообщений на автоответчике. В следующие несколько месяцев они старались как можно чаще созваниваться. Пришлось потрудиться успокоить боссов, которым вовсе не понравилось, что по миру гуляли слухи о тайном союзе, образованным июльской ночью между Америкой и Россией. Так же как продвигались дружеские отношения, посыпались обвинения от ущемлённых союзников и торговых партнёров, чего президент не оценил. Альфред ловко избежал Англию и Францию, не сказал ни слова Египту и другим странам Ближнего Востока, и был благодарен Канаде, который тактично не расспрашивал его, или всё же спрашивал? Большинство других стран не звонили, за что Альфред был им благодарен. Но мир Америка не сможет долго избегать. Россия положился на свою способность запугивать, а смельчакам и глупцам, лезшим со слухами, хватало одного взгляда. Он слышал, что Грузия и Украина стали часто общаться, хотя никто из них не лез к нему. Только Беларусь не унималась. Иван вздрогнул от одного только воспоминания. Он запер её, но знал, что она вернётся. Она всегда возвращалась.

***

Следующая всемирная встреча должна была состояться в сентябре из-за недавно появившегося вируса. Америка встретился с Россией заранее. Они решили зайти вместе и сразу покончить с ситуацией. Они дождались, пока все соберутся, и направились к двери. - Готов, любовь? – спросил Иван, положив руку на дверь. - Всегда готов, - ответил американец, положив руку на другую дверь. Расправив плечи, Америка и Россия знали, как справиться с ситуацией, которую большая часть мира не одобряла. Они одновременно толкнули дверь и уверенно вошли внутрь. После этого все устремили взгляды на них. Кто-то фотографировал, и Америка знал, что, вероятно, эти фотографии появятся завтра во всех международных новостях. Германия пытался привлечь внимание, чтобы вернуться к начатой теме. Англия нагнулся к Америке, когда они с Россией заняли свои места. - Ты в курсе, что не перезванивать невоспитанно, идиотина? - О, оставь их в покое, Ростбиф, - цыкнул Франция и подмигнул парочке, продолжая: - Любовь соединяет сердца и судьбы даже самых смертельных врагов! Прежде чем Америка успел покраснеть, а Россия только начал думать, что позиция «без вопросов» была хорошей идеей, Англия отмахнулся от слов Франции. - Ерунда! Они через секунду сцепятся, и на Рождество нас будет ждать ядерная зима! Россия встал, вытащив из пальто трубу, и потемневшими глазами взглянул на Артура. - Кол-кол-кол-кол…. Британец тоже встал. - Ну давай. Россия перебрасывал трубу из руки в руку, а англичанин напротив него закатал рукава и был готов к нападению. - Кхм. Оба повернулись к трибуне, которую незаметно занял Америка, а раздражённый Германия стоял в стороне и закипал, глядя на часы. - Америка, тебе лучше поторопиться, мы и так отстаём от графика, - процедил Людвиг, которому уже поднадоело слушать о том, что делали и что не делали Россия с Америкой в июле. Альфред улыбнулся от того, что все смотрели на него, упиваясь вниманием. Сейчас это было приятно, но когда он скажет то, что собирается, внимание будет не так приятно… Действовать он собрался не по обговорённому плану с Россией, нет, Альфред просто станет героем и разрядит атмосферу честным признанием. Он расскажет, как было, и раскроет все карты. Америка не собирался брать на себя вину за вспыхнувшую войну между Великобританией и Российской Федерацией, сомнений не было - с помощью фотографий и разных «свидетелей» раздуют из мухи слона! - Кхм, - откашлялся Америка. Он подмигнул России, который стоял и озадаченно смотрел на него. - Я бы хотел пояснить ситуацию и развеять слухи. – Альфред выдержал паузу для эффекта. – Не будем показывать пальцем на тех, благодаря кому они появились, - он, словно праведник, приподнял подбородок. – Я сейчас всё разложу по полочкам, чтобы ваши опасения исчезли. Нет никакого тайного союза, никто не выкупает Аляску. – Американец ткнул себя большим пальцем в грудь. – Это мой штат! – Альфред снова откашлялся. - Кхм, так вот, не появился новый мировой порядок, нет никаких заговорщицких соглашений, эм-м… - он стал чуть серьёзнее, - никаких изменений планов в войнах, в которых я сейчас учувствую, и я определённо не собираюсь становиться комми. – Он продолжил, слегка краснея: - Это скорее, ну, культурный интерес, чем политический. Америка нервно усмехнулся, когда посмотрел вниз с трибуны. Япония записывал всю его речь, Китай, слегка нахмурившись, посмотрел на Россию, затем тревожно на Америку и обратно, Франция спорил с Англией, Канада же напрасно пытался их разнять, Италия с Грецией уснули, а Германия покраснел от волнения. Почти все остальные смотрели на него, ожидая продолжения, одни выглядели заинтересовано, другие - раздражённо, а у кого-то были смешанные чувства. Америка отступил и качнулся на пятках, просовывая большие пальцы в петли для ремня. - Но кое-что произошло той июльской ночью. - Улыбка Альфреда становилась шире, а глаза заблестели, когда он подумал: «Давай же, дерзай!» - Я, кхм, ух. – Америка отыскал взглядом Россию, игнорируя остальных. – Чёрт, я люблю Ивана… Ваню, - поправил себя Альфред, - он ледяной красавчик, и меня не волнует, коммунист он или нет! В мгновение по всему залу раздался гул голосов. Но Америке было всё равно. Он смотрел голубыми глазами в расширившиеся от удивления глаза Ивана, который направлялся к трибуне. Когда подошёл к Альфреду, то выронил из рук трубу. Не заботясь, что Япония и, возможно, кто-то ещё снимал их – он всё равно заберёт эти камеры и уничтожит – Иван не мог поверить в слова, которые были сказаны так непринуждённо, но, несмотря на потрясение, знал, что они правдивы. Стоя в нескольких сантиметрах от опьяняющего и выводящего из себя американца, который обязательно навлечёт на него неприятность, Иван заговорил низким голосом, надеясь, что посторонние уши не услышат: - Ты любишь меня? Альфред чувствовал, что краснеет сейчас так же, как во время танца России. «Ну вот», - подумал он, чувствуя, как краснеют уши - «теперь я представил это». С обычной героической бравадой, Альфред обнял Ивана за шею. - Конечно, люблю, ты разве не знал? – Америка начал смеяться, но вскоре его смех был прерван поцелуем, а его самого приподняли над полом. Как только они перестали целоваться, Иван опустил Альфреда на пол и с сияющими глазами произнёс в ошеломлённой тишине, повисшей в зале. - Я тоже тебя люблю, Альфред. - Чуть улыбнулся знакомой улыбкой. – Я тоже тебя люблю, - повторил на английском, держа Америку за талию. – Тебе нужно теперь выучить русский язык, да? И сколько можно повторять, что я не коммунис… Теперь Америка прервал Россию, запрыгнув на него как тогда в лесу. Две влиятельные страны обнимались и целовались, обвивая языки, как руки обвивали тела, это был самый настоящий взрыв страсти между влюблёнными. Никого не волновал супер-вирус, про который шла речь, поэтому Германия встал за трибуну и заревел: - Порядок! Порядок! Чёрт возьми, это собрание! – разгневанный немец обратился к паре: - Успокойтесь уже и вернитесь на свои места! Поглощённые друг другом, они были только рады уйти с собрания. Как только дверь оглушительно захлопнулась, даже заглушив драку между Англией и Францией и рявкнувшего «Задрали!» Германию, и они вышли, Америка неохотно отпустил Ивана. - Альфред, ты хоть представляешь, что сделал своей речью? Мы же теперь будем как минимум месяц отрабатывать, чтобы возместить каждому убытки, - покачал головой Иван, всё ещё улыбаясь и обнимая Альфреда. Проведя рукой по светлым волосам за ухом, где была роза, Альфред усмехнулся: - Итак… сейчас сентябрь, ты просто обязан приехать ко мне на Хэллоуин.