Ivan Kupala Day or The Search for the Fern Flower

Из-за крика и переполоха Америки, который вцепился в удивлённого Россию, звуки в кустах справа стихли. Польша зажал ладонью рот Литве. Оба смотрели друг на друга широко раскрытыми зелёными глазами. Польша приподнялся, оставляя венок из полевых цветов на земле. - Тише, Лит! – почти смеясь, зашептал он чуть слышно. – Если ты совершенно не хочешь, чтобы Россия и Америка нашли нас! Глаза Литвы игриво заблестели. Возможно, из-за количества выпитого Торис Лоринайтис скорее чувствовал себя Великим княжеством, которым он некогда был, чем страной, которой он являлся. Решительно и без малейшей запинки он поцеловал и убрал руку Польши, а затем наклонился. - Пускай найдут, Феликс! Я помню, какими сильными мы были вместе… Пока Россия был всё ещё ошеломлён поведением испуганного Америки, Польша победоносно усмехнулся и снова опустился на мягкий мох под низкими папоротниками, притягивая к себе Литву. - Мы были непобедимы в начале семнадцатого века, так ведь, Лит? Под папоротником и подлеском Литва, окунувшись в воспоминания былой славы, касался губ своего бывшего сильного союзника. - А помнишь, как мы с 1610 по 1612 удерживали Москву? Польша усмехнулся, откинул волосы и только собрался что-то предпринять, но Литва опередил его и накрыл губы губами, размышляя о Речи Посполитой, о том, как долго она существовала и о том, что это был их личный союз. Завтра Литва будет краснеть из-за своей смелости, а затем содрогаться от мысли, что бы сделал Россия, не будь он занят Альфредом и слыша, как Литва вспоминает эти два года… Но именно в этот момент Литва был Великим княжеством снова, а Россию, держащего на руках Америку, больше интересовало будущее, чем прошлое. Россия попятился, всполошённый, но довольный тем, как Америка намертво к нему прижался. А затем обхватил Адьфреда. - Америка? – Иван откашлялся, когда испуганный Альфред только сильнее зарылся лицом в его шарф. – Альфред, не нужно бояться леса. Иван закатил глаза и чуть улыбнулся, когда Америка заговорил – слова звучали приглушённо, потому что он бормотал прямо в шарф. - Угу, уверен! России пришлось напрячь слух, чтобы понять, что Альфред говорил дальше, но там точно были слова: «ведьма-людоед… жуткие призраки… хитрый Россия… дурацкий лес». Иван же продолжал улыбаться и уводить Альфреда глубже в лес. Хотя было непросто идти с Америкой на груди, ноги которого обхватили его… просто потому что Ивана невероятно отвлекало ощущение трения бёдер Альфреда о его бёдра. Так они добрались до открытой моховой поляны. - Смотри, Альфред. Тут всё луна освещает, тебе нечего бояться. Иван провёл рукой по спине Америки, который довольно вздохнул, но не шевельнулся. Россия хихикнул. - Что же это? «Дом храбрых» так легко напугать? – Иван улыбнулся после своих слов и стал ждать реакции Альфреда. Ждать долго не пришлось. - Ни за что! Я никогда ничего не боюсь, детка! – Он, чёрт возьми, Америка, и никаких русские лесные духи не напугают его. Альфред взял себя в руки и, взглянув Ивану в лицо, широко улыбнулся. – Я США, самая могущественная страна на Земле! - Вот как? – улыбка России чуть дрогнула, и он быстро ущипнул Америку за бока. – То-то я смотрю, ты прижался ко мне, Америка… - Ой! – Альфред надулся и спрыгнул на мшистую землю. Стоя напротив России, Америка всё ещё держал его за шею. Бёдра к бёдрам, грудь к груди, нос к носу, Альфред приподнял подбородок, а Иван опустил, чтобы фиолетовым глазам было удобнее смотреть в голубые. - Кхм… - начал Альфред. – Кстати, этот цветок папоротника… Америка почувствовал, как вспыхнул от стыда за то, что закричал и показал свой страх к сверхъестественному… и ещё потому, что сердце забилось чаще от близости Ивана. Америка протрезвел из-за недавнего страха перед существами, живущими в лесу России, но опьяняющее чувство нахлынуло на него снова вовсе не из-за выпитого алкоголя, он до сих пор ощущал вкус поцелуя Ивана и признался себе, что хотел большего… - Так, ну… вот, - продолжал Альфред, отодвигаясь от России и опасаясь пробежавших по всему телу мурашек от напряжения между ними. – Гм, ты знаешь, какой он? Америка поправил любимую замшевую шляпу, проверяя, на месте ли подсолнух. Затем начал осматривать поляну, только не потому, что искал что-то, а потому что хотел спрятать покрасневшее лицо от России. Иван спокойным голосом ответил, по-прежнему загадочно улыбаясь: - Его никто и никогда не видел, Альфред. Кто-то даже не верит в существование этого цветка. Сияющая улыбка его новообретённой американской любви заставила уголки губ дрогнуть в улыбке. В Америке было так много энергии и так мало скептицизма. - Да ладно тебе, Ваня. Этот праздник такой давний, так? – Альфред закатил глаза и жестом показал на поляну. – Ты не просто так затащил меня в лес искать то, не зная что, я прав? – рассмеялся американец. – Если его никто не нашёл, это ещё ничего не значит! Америка шагнул к России, не осознавая, насколько близко они теперь стояли друг к другу, можно было даже учуять аромат: от Ивана пахло солью, землёй, водкой и рожью. Для Америки это был мускусный и экзотический запах. Трудно было переключиться и отвлечься от этого аромата. Тогда Америка позволил своему спортивному азарту выйти на волю. Если было что-то, что другие не могли найти и думали, что найти это невозможно, то Америка обязан был приложить все усилия и вместе с Россией отыскать! Он улыбнулся лучезарней, полный уверенности. - Мы с тобой побывали в космосе, ты и я! – засиял Альфред и ткнул Россию в грудь, когда тот начал посмеиваться в шарф. – Люди не думали, что это возможно, а мы им доказали обратное! Американец взглянул на небо и не заметил, как Россия наклонился и прошептал на ухо: - Устроим дружеское соревнование, да? - Если тебе не слабо, - подначил Америка Россию, с мальчишеской улыбкой также бросая вызов своенравной стране. Они стояли лицом к лицу, в глазах Америки сверкал боевой дух, Иван же таинственно улыбался. По поляне пробежал ветерок, шелестя листьями деревьев, отчего казалось, тёмно-зелёный навес дрожал вокруг них. «Боже мой, что за взгляд!» - с этой мыслью Иван схватил Альфреда за подбородок и прижался губами к губам, пробуя этот опьяняющий вкус ещё раз. Губы замерли, Иван не решался продолжать, но в этот момент Альфред ответил на поцелуй с такой же страстью, как ответил на вызов России. Вспомнив, что должен был ответить Америке на вызов, Иван отстранился и провёл рукой по подбородку Альфреда вниз к шее, касаясь пальцами учащённого пульса. - О да… это мой лес, красивый мой американец. Когда Россия объяснил Америке, как выглядит папоротник, они разделились: Россия пошёл искать на северной и восточной стороне поляны, Америка – на южной и западной. Они разошлись по разным сторонам и принялись искать цветок папоротника. Сердце Ивана замерло, когда Америка отдалился. Россия не раз наблюдал это с его близкими… Как бы Иван не хотел удержать их, все, кого он любил, всегда уходили… Вид бушевавшего в кустах папоротника Америки помог скинуть с себя меланхоличное настроение. Россия повернулся на свою сторону к папоротникам, которые росли вдоль поляны, и сделал вид, что он поглощён поисками цветка, чтобы порадовать любящего конкуренцию Америку. Иван стоял на краю северной стороны поляны, глядя, как его любовь пробирается сквозь листву в поисках цветка. Он не думал, что они найдут цветок папоротника, и вместо того, чтобы обдумывать поиск, планировал, как бы Америке снова оказаться в его объятиях. Пока Америка решительно пробирался вдоль юго-западной стороны поляны, Россия тихонько подкрадывался к нему. Иван повернулся к подлеску, а его улыбка стала мальчишеской, когда Альфред то и дело смотрел в его сторону. Так было и раньше, когда они конкурировали – одна страна шпионила за прогрессом другой. «Вот бы все наши соревнования заканчивались так, как я планирую закончить это», - подумал Россия, стараясь не смеяться. А на другом конце поляны Америка пытался сосредоточиться, когда перебирал листья папоротника, на поиске неуловимого цветка. Он старался собраться мыслями, но его мысли постоянно возвращались к России. Ивану. Ване. Скажи кто-нибудь Америке, что он будет называть Россию по имени, танцевать с ним, целоваться и… испытывать чувства к России, его старому врагу, то Америка бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо. И всё же он тайком поглядывал на Ивана, который искал цветок в подлеске. Конечно, делал Америка это для того, чтобы проверить результат России и убедиться, что до сих пор лидирует, но на самом деле ему всё больше хотелось просто смотреть на Россию. Альфред отвлёкся мыслями и не заметил, когда взялся за другой папоротник, как Иван подкрался к нему и, обхватив талию, притянул к себе. Не успел Америка слово сказать, Россия повернул его к себе и поцеловал. Порыв ветра промчался мимо них. Америка позабыл о папоротнике и запустил руки в светлые волосы Ивана, а Иван проник языком в его рот. Россия двинулся вперёд, заставляя Альфреда отступать через заросли леса. Они остановились лишь тогда, когда Америка спиной ощутил кору высокой берёзы. Что-то этот поцелуй отличало от других. Он был глубоким, настойчивым, просящим об ответной страсти. Америка стонал от движений языка русского в поцелуе. После блаженной вечности Иван оторвался от губ Альфреда. Фиолетовые глаза потемнели, Альфред отметил, что ему довелось видеть их такими не в такой романтичной обстановке. Русский наклонился и прошептал на ухо: - Альфред, я нашёл цветок папоротника. - Хм? – Альфред не сразу услышал слова Ивана из-за звука стучащего в ушах сердца. – Что? – голубые глаза сосредоточились, когда Альфред поправил Техас и осмотрел Ивана. Вроде бы у русского ничего не было. Америка вдруг подозрительно прищурился и посмотрел на Ивана поверх Техаса. – Где? Россия лишь загадочно улыбнулся и взялся за пояс на талии Америки. - Прямо здесь, Америка. - Что? – лицо покраснело, когда Альфред почувствовал, как Иван развязывает пояс, и подался вперёд, когда пояс упал на мох, освобождая просторную светлую рубаху. Америка не мог понять, что Иван имел в виду, и когда тот прижал его к дереву, вытянул шею через плечо русского, чтобы увидеть неуловимый волшебный цветок. Сердце России отчаянно забилось от реакции тела Америки и от того, как он покраснел. Можно было не сомневаться, что интерес взаимен, отношения разгорелись за один вечер. И всё же Россия хотел быть уверен в реакции упрямой независимой страны, прежде чем спросить важный вопрос. Чтобы скрыть, что он нервничает, Россия стал целовать Америку в шею, радуясь, что тот позволил ему залезть руками под расшитую рубаху. Чувствуя тепло от прикосновений к Америке, Россия ощутил усилившееся желание. Альфред опустил руки на пояс Ивана и стал развязывать узел. Америка тянулся к нему? Не в силах сдерживаться, Россия, шевеля губами по шее Америки, добрался до уха и прикусил его. Когда почувствовал, что его пояс упал, то закрыл глаза и прошептал: - Станешь един со мной, мой цветочек папоротника? Америка потерялся в ощущениях от мягких губ России и от зубов на его чувствительной мочке уха, но когда услышал вопрос, возмущённо вздохнул. Взгляд голубых глаз стал жёстче, и он отстранился. - Цветочек? Когда услышанные слова обрели смысл в голове, Америка понял, что имел в виду Иван. Взгляд смягчился, Америка улыбнулся и, похлопав Россию по плечу, сжал в объятиях. - Э, не. Я, чёрт возьми, мужчина, а не цветочек! - Но я нашёл тебя. Среди папоротников, этой летней ночью… мой Америка. Россия снял ковбойскую шляпу с головы американца и бросил её на землю прямо на сброшенный пояс. Потом Россия снял рубаху с Америки и кинул её на шляпу. Проигнорировав явно весомый аргумент, который так и не закончил краснеющий Альфред, Иван наклонился и коснулся груди губами. Россия, спокойно дыша на грудь, был в восторге от участившегося дыхания и невнятных слов Америки. - Мой цветок папоротника, ты говорил, что подсолнухи растут в твоём сердце? Ты называешь это место Великими равнинами, да? - М-н-н, ах! – Америка снова ахнул, когда прохлада дыхания России соприкоснулась с его теплом. Альфред выгнулся, когда Иван пальцами касался его луга, мягкие золотистые волоски на груди встали от внезапного холода. - Ах, умн… - он обхватил руками лицо России и широко раскрыл глаза, чувствуя беспокойство и в то же время бесконтрольность. - Вань, Ваня! Ты… нельзя так! Как думаешь, что произойдёт на равнине, когда твой холодный фронт накроет мою летнюю жару? Фиолетовые глаза России были такими же яркими, и он прижал Америку обратно к дереву, продолжая оставлять лёгкие поцелуи на груди Альфреда, а руки стали искать шнурок на штанинах. Когда нашёл шнурок, то ахнул, почувствовав, как Америка проводит тёплыми пальцами по его спине, а ногти впиваются в степи и тундры на Дальнем Востоке. Если Иван направил холодный фронт на американские прерии, то Альфред ответит на это повышением температуры даже в самых северных уголках Сибири. Россия невольно вздрогнул и от удовольствия застонал. Пальцы нащупали узел и развязали его. Иван поднял Америку и тот тут же опять обхватил ногами его талию. Россия опустился на колени, позволяя своему цветку стянуть с себя рубаху и постараться не стащить шарф с шеи. Иван счастливо вздохнул от того, как Америка нежно целовал через грудь от плеча к плечу, от Санкт-Петербурга до Камчатки. Он чувствовал себя божественно, Россия подумать не мог, что когда-нибудь Америка так будет касаться его. Ощущая сквозь всё ещё надетые штаны такое же желание Альфреда как и своё, Иван задался вопросом: как получилось, что они до этого не сблизились? Почему эта ночь не произошла раньше? Россия не мог сдерживаться, когда смотрел на золотистые волосы Америки, его тёплую кожу и одновременно сильное и хрупкое тело. Иван руками провёл по груди, в меру мускулистым плечам и быстрым движением, от которого Америка ахнул, широко раскрыв голубые глаза, толкнул его на мшистое место лесной поляны. Обхватив руками ноги Америки, Иван склонился над ним, а у самого сердце было готово вырваться из груди, и, смотря в ярко-голубые глаза, ещё раз прошептал: - Ты станешь един со мной? Америка растерялся, глядя на возбуждённое выражение своего удивительного любовника. К бледной холодной коже, напоминающей зимний пейзаж, от желания прилила кровь. Альфред был всё ещё потрясён, думая о том, из-за кого его сердце стало биться чаще и кто вызвал в нём желание, из-за которого хотелось крикнуть: «Да!». Однако, несмотря на желание, которое призывало продолжить, он не мог «стать един с Россией»! - Эм… гм… - начал Америка. Конечно, он хотел это сделать, но то было неважно, потому что Альфред понимал, что он Америка, и ни при каких обстоятельствах не мог стать… единым… с Россией. - Ваня, - Альфред приподнялся на локтях и взглянул в глаза. – Я… э-э, не могу стать един с Россией, то есть, Америка не может… Я просто не могу… - Боже милостивый, его босса хватит сердечный приступ, если узнает, чем он занимается в лесу России! Чего-чего, но уж смешка он не ожидал от России. Иван наклонился и коснулся носом носа Альфреда. - Ох, это мило, что ты так подумал, любовь моя. – Улыбка стала шире, когда он поднял голову и посмотрел на озадаченного американца. – Я и не ждал, что ты станешь един с Россией… на дворе двадцать первый век, и я знаю, что такое… вряд ли случится. Стало ясно по мечтательному выражению лица Ивана, что его «вряд ли» не означает «невозможно», и если бы Альфред сказал, что Америка станет един с Россией, тот бы воспринял слова всерьёз. Глядя на расстроившегося и запутавшегося Америку, Россия поднял голень, обхватил ртом кожаный шнурок и потянул его. - Сегодня мы можем побыть просто Иваном и Альфредом, да? Взяв другой шнурок, чтобы легче снять ботинок, в который была заправлена красная штанина, он задал вопрос: - Ты станешь един со мной, Альфред? Америка разглядывал ярко-фиолетовые глаза; он на секунду заметил в них колебание, когда Иван посмотрел на ботинок. Это говорило о том, что Россия был неуверен или возможно даже боялся услышать ответ. Иван не двигался, смотрел на свободные от шнурков чёрные ботинки и штаны. Сердце бешено колотилось, Техас снова соскальзывал с носа. Он хотел Ивана, этого Ивана, такого не похожего на того, что был во время Холодной войны… Альфред закусил губу. Могли ли они быть просто Альфредом и Иваном? Может ли такое быть, чтобы он не был Россией, а был Иваном, как Альфред бы не был Америкой? Он точно не знал. Всё, что он знал - это как фиалковые глаза смотрели из-под серебристых прядей, и во взгляде невозможно было не увидеть теплоту холодной страны. Проницательность и скрытая неуверенность во взгляде Ивана зародили в Альфреде искру, которая развеяла запрет и опасения. Америка опустился на мох; он пробежал руками по волосам и уставился на звёзды, вместо того, чтобы посмотреть на Ивана. Дыхание участилось. Америка прикрыл лицо предплечьем и тихо проговорил: - Да, ладно… эм… Да. - Да? – голос России будто раздался издалека. Америка чувствовал, как рука Ивана сжала его голень. Жар от шеи быстро двинулся вверх, окрашивая уши и щеки в алый цвет. Альфред глянул на Ивана и повторил – сердце билось так громко в ушах, что он едва расслышал свой голос: - Да, да, Ваня. Иван облегчённо вздохнул с таким же горящем на лице румянцем. Он снял оба ботинка с американца, и, устроившись между ног, наклонился, чтобы захватить мягкие губы смущённого Альфреда. - Альфред, - почти простонал Иван, когда ловил воздух между поцелуями. – Боже мой! Я люблю, когда ты так говоришь. Повтори. Альфред судорожно вздохнул, когда Иван прижался к его бёдрам. Он сглотнул и вздохнул полной грудью. Запустил руку в серебристые волосы, дыхание спёрло, когда почувствовал, как мягкая ткань штанин опускается и затрагивает его напряжённый член. Америка невольно двинул бёдрами вверх. Голубые глаза распахнулись от того, что Иван опустил ноги и стащил штаны, которые после бросил в кучу одежды. Теперь русский, чуть прикрыв глаза, двигался медленно, исследуя юг Альфреда. Иван пошевелил пальцами вдоль мускулистых бёдер, прежде чем обхватить их, а одну руку подсунуть под спину. Фиолетовые глаза, не мигая, смотрели в широкие светло-голубые глаза. Полный решимости вновь услышать приятное слово, Россия держал Америку за талию, наклонился и прижался в гладкой тёплой внутренней поверхности бедра своего старого противника. Улыбка Ивана сменилась похотливым любопытством, когда он освободил затвердевший член Америки. Флорида была такой, какой он себе представлял… Иван охватил полуостров Альфреда большой рукой и обрадовался, услышав блаженный вздох. Россия целовал и покусывал кожу на бедре, с удовольствием слушая, как Америка стонет и задыхается от приятных ощущений, но по-прежнему никаких «да» или «да, да, Ваня!». Пока что. Иван сжал руку, которая была на пояснице, и оторвался от поцелуев тёплых бёдер, чтобы взглянуть на сверхдержаву, неудержимого соперника. Спина выгнулась, плечи опустились на мох, светлые волосы растрепались и спадали на ярко-голубые глаза; Америка дышал неглубоко и быстро от того, что Иван провёл большим пальцем от напряжённой головки по стволу и начал ритмично двигать рукой. - Повтори, - снова сказал Иван, ощущая, как разгоревшаяся кровь растеклась по всему телу. - Да? – Альфред насмешливо посмотрел на Ивана, улыбнулся и нежно потребовал: - Ещё. Украв поцелуй с мягких губ и взявшись большими руками за бёдра Америки, Иван притянул его ближе к себе, а Америка обхватил Россию ногами. Был ли он сейчас Соединёнными штатами Америки или просто Альфредом, честно говоря, знать не знал, или ему было всё равно, когда ощутил, как Иван взял его в рот; губы России были такими же мягкими, а язык активным, как при поцелуе. Америка моргнул и закрыл глаза, спина выгнулась навстречу России. Альфред не знал точно, сколько раз он выполнил требования Ивана, когда отбросил голову назад на мягкую мшистую землю. Альфред не знал, но Иван слышал всё и наслаждался услышанным. Официально происходящее было только между ним и Альфредом, не как странами, но от искажённого страстью криком: «О… мнх, да! Да! Да…чёрт… угх…мн…Да!» сердце Ивана переполнялось радостью. От мысли, что Америка, давний соперник, упрямый идеологический противник и опьяняющий новый любовник издавал такие звуки для него, частичка сердца говорила, что это было и для России. Пока Иван добивался, чтобы Америка кричал от удовольствия на русском снова и снова, воспоминания вернули его в начало странного дня. Они бы никогда не подумал, что такой момент произойдёт. Ни за что. Иван не ожидал, что Альфреду интересна русская литература, или что тот будет наблюдать, как он танцует, а затем они будут танцевать вместе. Фиолетовые глаза внимательно смотрели, как Америка корчился на земле и почти готов был кончить от ласк. Иван не ожидал, что американец будет искренне интересоваться его культурой. Да и, конечно, никогда бы не поверил, что услышит, как Америка зовёт его по имени в такой интимный момент. Голос стал низким и хриплым, когда Альфред начал теряться в ощущениях. - Ваня… - он пытался остановить Ивана, но русский удержал его. Он стоял на коленях, держа за бёдра, наклонившись между ног, а грудь лежала на земле. Тогда Альфред запустил руки в свои волосы и сжал в кулаки, а когда задел Нантакет, то задрожал. – Ваня, боже мой… м-мнгх… Не было красивее зрелища, чем мощный Америка, который, кусая губы, терял контроль в руках России. Иван стал двигаться быстрее, помогая Альфреду достичь кульминации. Русский хотел, чтобы Америка максимально расслабился перед тем, как станет един с ним… и Иван мог сдержать своё пульсирующее желание дольше. Подняв глаза снова, он увидел, что Альфред закрыл лицо предплечьем, а другой рукой по-прежнему держал волосы в кулаке и… Боже, Америка… скулил? Так и есть. Иван ещё не мог осознать, как вышло, что события стали так развиваться. Не думал, что Америка под ним будет выгибаться, всхлипывать и постанывать от удовольствия. Можно было сказать, что Альфред был близок, и Иван с радостью готов был помочь в этом. Единственное, что мешало сердцу Ивана взлететь на седьмое небо от счастья - закрытое лицо Америки, которое тот прятал, будто стыдился. Иван остановился. Он отодвинулся от члена, готового разрядиться в любую секунду. Альфред убрал руку от глаз и вопросительно посмотрел, а в глазах словно промелькнула боль. - Что? Что случилось? – глаза, которые Иван жаждал увидеть, теперь были широко раскрыты, пот блестел, а слипшиеся волосы прилипли к лицу. - Нет. Ничего. – Россия снова улыбнулся, властно схватив бёдра, наклонился, чтобы вернуться к делу. Но прежде, чем он даст американцу то, чего он так отчаянно хотел, Иван решил прояснить кое-что. – Я хочу видеть твои глаза, любовь моя. Ярко-алый румянец загорел на щеках Альфреда. - Я знаю, что ты был основан пуританами, и для тебя это сложно, но я люблю твои красивые голубые глаза. Альфред понятия не имел, что сказал Иван, но догадался, что он хотел видеть его глаза. Америка был почти готов отдать Аляску в этот момент; сделать что угодно, лишь бы Иван обхватил его удивительно тёплыми губами. Значит, хотел видеть его голубые глаза? Не вопрос! Америка постарался широко улыбнуться, учитывая нестабильное состояние из-за неудовлетворённости. - Будет сделано, детка! – он улыбнулся и приподнялся на локте, подмигнув Ивану, который крепко держал его за бёдра. Не отрывать глаза от Ивана оказалось сложнее, чем он представлял, когда соглашался. Америка запрокинул голову и закричал, как только мягкие тёплые губы вновь обхватили его достоинство. «Такой голосистый», - подумал Россия, дразня Америку быстрыми и сильными ласками языка, наслаждаясь стонами и недосказанными словами любовника. - Эм… мм, чёрт возьми…унх… - наконец Америка со слезящимися глазами полностью повернул голову и посмотрел в глаза Ивану, когда стал кончать, при этом взвыв: - Ва-а-аня! Он навсегда запомнил ощущение, как глотал Иван; почувствовав уверенность и удовлетворение, Альфред, задыхаясь, откинулся на мшистую землю. Россия встал, пока Америка приходил в себя. Альфред услышал, как Иван пошёл к папоротникам, и повернул голову. Он сломал стебель какого-то зелёного растения. - Что это? – Америка подтолкнул Техас на переносицу, чтобы разглядеть то растение. Иван начал ослаблять узел на чёрных штанах. Альфред заметил, что русский уже вытаскивает тонкую льняную ткань из сапог. - Это кусок алоэ. – Иван остановился и серьёзно произнёс: - Не хочу причинить тебе боль, Ам… Альфред. Эта ночь удивила нас обоих, да? – И снова стал возиться со штанами. – Я не был готов, поэтому будем импровизировать. «Алоэ? Готов? Импровизировать? Ох, чёрт», - пронеслось в голове у Америки. Он был с другими странами в интимных отношениях, но это было давно. Не говоря о том, что он никогда не делал… такого. Соединённые Штаты Америки никого не впускали – возможно, это было пуританское происхождение или же его позиция «не наступай на меня»*, что сказалось через столько лет. Альфред не знал, но сейчас разрывался между желанием узнать новообретённую любовь в самом близком отношении и между страхом, что он, Америка, отдастся кому-то. Он символизировал сильных военных, смелых и выносливых людей, свободу! Но… ещё он был Альфредом… который любил большой чизбургер, видеоигры, боевики, бейсбол и… русские стихи. Хотел, но боялся уязвимости. Ведь это будет значить, что из всех наций на земле, он будет уязвим рядом с Россией? Россия, который был другом во время его революции, союзником в обеих мировых войнах, заклятым врагом половину двадцатого века… с сегодняшней ночи ставший возлюбленным? Сейчас двадцать первый век… всё меняется… Америка сглотнул и пристально посмотрел России в глаза, стараясь не выдать беспокойства. - Эм… ага, - всё что мог ответить он. Когда Россия спустил штаны до колен и, оставаясь в сапогах, избавился от них, разломил алоэ, из которого появился скользкий сок, Америка поменял мнение. - Эмн..мн, - так же жалко пролепетал он, медленно качая головой, не в силах оторваться от того, что было между ног Ивана. Случись такая ситуация в другой раз, когда Россия стоял перед ним в одних сапогах и шарфе, Америка бы засмеялся. Он тут же пополз назад, упёрся спиной о дерево, и поднял глаза на Ивана. - Ни за что. Он же… огромный, то есть, чёрт возьми! У меня не маленький, больше среднего, а это… это просто неестественно! Когда Альфред качал головой, мельком кинул взгляд на длину… и обхват… а потом обратно посмотрел в глаза, Россия почувствовал странную смесь удовольствия, глядя в голубые глаза, и внезапной слабости от того, что его размер был не просто впечатляющим, но и слишком большим для его, возможно, неопытного американца. - Ты никогда не… – поинтересовался Иван, присаживаясь рядом с Альфредом под деревом. Америка секунду безучастно смотрел на Россию. Вскоре его храбрый вид вернулся, и Альфред, скрестив на груди руки, гордо поднял подбородок. - Никто не вторгался в США. Никогда! Я неприступный! К удивлению Альфреда, Иван усмехнулся. - Надеюсь, что так, любовь моя. Америка был готов снова протестовать, но Россия взял его за подбородок и поцеловал. Чувствуя знакомые губы на своих, язык, обвивающий его язык, он растаял в поцелуе, а после ощутил, как Иван опускает их на мшистую землю. - Эй! – слабо запротестовал Америка, чувствуя, что Россия опустился между его ног. Иван начал оставил лёгкие поцелуи на внутренней стороне левой ноги. – Я не знаю… насчёт этого… Я не думаю, что… - Альфред почувствовал ком в горле и попытался его проглотить. Сердце России сжалось. Отступить, когда они зашли так далеко? Сейчас, когда душа и тело желали близости с человеком под ним? Иван целовал торс Альфреда, касаясь пальцами затвердевающего члена. Тихий стон Альфреда, выпущенный во время протеста, вернул уверенность Ивану. Он обхватил рукой член и продолжал целовать чуть ниже 36-й параллели, которая делила Америку, подразнил языком пупок, и к этому времени член любовника затвердел полностью. Больше не было сил терпеть. От желания у России застучало в ушах, кровь мчалась по телу, ему нужна была не просто разрядка, ему нужен был его Америка, его Альфред. Боже, он нуждался в нём. После долгого одиночества Иван привык к нему и не ожидал кого-нибудь найти, чтобы разделить ночь и отыскать любовь. Одновременно не укладывалось в голове и логично от осознания, что он нашёл это здесь с Америкой. Кто ещё мог так хорошо понять его? Россия закрыл глаза от ощущения трения гладкого и упругого бедра Америки об его член. Он долго сдерживал желание, но теперь это стало невыносимо. Когда аргументы рассыпались в быстром дыхании и страстных стонах Америки, Иван сжал его бёдра и, понимая, какое отчаянье отразилось в его глазах, посмотрел в раскрасневшееся лицо. Россия осознавал, что если не брать в расчёт проявление интереса, как он сам себя уязвлял. Между ними сейчас ничего не было. Старые границы стёрты давно. - Пожалуйста. – Он не был Россией сейчас, нет. Потому что Россия никогда бы не стал просить, никогда бы не сказал «пожалуйста». Нет, но он был Иваном – напомнил он себе. Он был Иваном, а Альфред просто Альфредом. – Пожалуйста, пожалуйста, мой красивый мужчина. Америка впервые видел такой напряжённый взгляд у России. Пристальный взгляд, сосредоточенный на нём, мог бы даже напугать, если бы Альфред не заметил желание, страх и неуверенность в глазах. Россия ещё и чуть надулся? Во второй раз за все годы он увидел, как Россия дуется. К тому же он понятия не имел, о чём говорил Россия. Задыхаясь от возбуждения, Америка озвучил эту мысль вслух. - Ваня, я… мм, понятия не имею, что ты говоришь… Напряжение во взгляде усилилось, когда он ближе наклонился к Альфреду. - Пожалуйста, пожалуйста, Альфред. – Иван, сдавшись, опустил голову на грудь Америки и посмотрел в сторону. – Пожалуйста, любовь моя, мой красивый мужчина. Мы станем едины этой ночью, да? «Любовь моя» Альфред поплыл от этих слов. Сердце сжалось: это и есть любовь? Америка запустил руку в волосы Ивана и наткнулся на что-то мягкое. Роза. Розовый цветок, прикрытый светлыми волосами, всё ещё был за ухом России. Тревожно сглотнув, Альфред сказал себе, что он невероятно храбрый, героически смелый! - Гм… ладно.. эм, просто ты слишком… большой, Иван. От слов Альфреда, Иван почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он сразу же заглянул в голубые глаза, быстро сел и притянул к широкой груди Америку. Альфред старался дышать сквозь шарф любовника, по-прежнему обхватив ногами бёдра Ивана. Америка осознавал размер члена, который он согласился принять в себя, и это только усиливало желание прикоснуться к нему. - Ах, мой любовник! Я буду осторожен! – облегчение, ликование и желание слышались в голосе России. Он выпустил Америку из объятий и, прежде чем тот успел вздохнуть, поцеловал, укладывая на землю. Папоротники вокруг них покачивались, словно живые. Иван удерживал пристальный взгляд на красивом американце под ним, когда вновь обхватил эрегированный член, на котором уже выступила смазка. Другой рукой он растирал между пальцев светло-зелёный сок. Альфред стиснул зубы, зажмурился и сосредоточился на удовольствии, стараясь не обращать внимания на боль, когда Россия просунул в него сначала один, потом второй палец. Иван медленно двигал пальцами, стараясь не причинять ненужную боль Альфреду. Сердце русского яростно билось в груди от вида Альфреда. На лице читалась боль – сжатые челюсти и плотно закрытые глаза, в которые Иван хотел смотреть. Стремясь найти место, от нажатия на которое распахнутся глаза цвета летнего неба, а губы, сжатые в линию, разожмутся, Иван нащупывал пальцами, ища… Нашёл. Лазурные глаза распахнулись. Альфред, захрипев, разжал губы и двинул бёдрами вниз, толкая себя на пальцы. Нервы были обожжены, когда страсть отозвалась во всём теле. Боже правый, он никогда не думал, что это вызовет такие ощущения. Снова сжав пальцы в волосах и выгнув спину, он остервенело простонал имя любовника. Америка? Нет, сейчас он точно был не Америкой… будучи Альфредом, он мог забыться, отдаться приятному чувству, и не думать о национальной безопасности, секретах или последствиях. Двое мужчин утопали друг в друге на земле русского леса. Услышав своё имя сквозь вздохи и всхлипывания, Иван больше не мог сдерживаться. Он прижал болезненно напряжённый член к тёплому бедру Америки, пошевелил пальцами и развёл их. Долгое сдерживание и учащённое дыхание подвели черту - Россия вытащил пальцы из тёплого расслабленного отверстия Америки, обильно обмазал соком алоэ ствол члена и, взявшись за бёдра, властно и уверенно прижался к отверстию. - Готов, моя американская любовь? Голос Ивана, обычно звучащий по-детски, теперь был низким и страстным. Фиолетовые глаза были затуманены похотью, и цветом походили на два аметиста. Альфред знал, что будет намного больнее, чем от двух пальцев, но он надеялся, что немалое достоинство, соответствующее размерам Ивана – 1/6 часть Земли (п/п: данная цифра была указана в оригинальном тексте, т.к. текст переводной, было бы неправильно исправлять её на 1/9), принесёт те волны удовольствия, которые нахлынули на него мгновение назад. Америка говорить не стал, только, высоко держа голову, кивнул. Оба сердца бешено бились, когда Россия подался вперёд. Ветер, гулявший в лесу, зашевелил листья над ними, окружавшие их ветви, и эхом повтори резкий вздох Ивана, шипение от боли Альфреда и долгий выдох. Иван нежно смотрел на Альфреда. Его Альфреда. И почувствовал, как сильное чувство собственничества окутало сердце. Он снова увидел, как его любимый извивается от удовольствия, поэтому снова надавил. Россия вошёл только наполовину, а Америка по-прежнему страдал от боли. Одной рукой Альфред держался за предплечье Ивана, другой – впился ногтями в бересту позади него. Россия взял руку Америки, которая держалась за дерево, и направил на его член. - Это поможет, - прошептал он. – Я не хочу причинять тебе боль, мой дорогой. Альфред признал, что это значительно помогло, удовольствие немного облегчило боль от того, что Иван погружал в него член сантиметр за сантиметром. «Ой, не выйдет…», - думал Америка, когда Россия наполнил его. Давление было мучительно болезненным. Альфред зажмурился и попытался двигаться, что вызывало боль. «Чёрт, слишком больш…», - мысль внезапно прервалась, когда Иван взял его за бёдра и начал двигать назад и вперёд. Он был заполнен, но массивному члену Ивана удалось найти то место, от которого становилось приятно, когда он разрабатывал пальцами. Каждый раз, когда Россия отстранялся и погружался вновь, Альфред не мог ни о чём думать, как о разбегающемся по всему телу электрическом разряде, когда двигался навстречу, раздвинув шире ноги и насаживаясь на член, который обжигал каждый нерв. Разгорячённая кровь согревала холодное тело как никогда раньше. Его американец был тугим, тёплым и прекрасным. Они как будто были созданы друг для друга и только сейчас об этом узнали. Аметистовые глаза пристально смотрели в полуоткрытые сапфировые. Техас соскальзывал, потому что Америка покачивал головой из стороны в сторону. Время исчезло для двух влюблённых, двигающихся в такт. Иван ускорился, когда стал глубоко проникать в красивого мужчину под ним. Его американская любовь. Иван наклонился и захватил распухшие губы губами, Альфред в это время забросил ноги на широкие плечи и протянул руку к серебристым волосам. Альфред наслаждался поцелуем, чувствуя, что шарф Ивана болтается между ними. Лепесток розы упал прямо ему на плечо. Иван двигался в нём, не прекращая поцелуй. Оторвался лишь тогда, когда почувствовал, как сердцебиение Альфреда участилось вместе с его сердцем. Иван знал, что вот-вот потеряет контроль из-за приближающейся кульминации. Он продолжал движения, вкладывая в них всю силу и зарывая пальцы ног в мягкую землю с каждым толчком. Его кожа горела, словно самый невыносимый пожар за всю историю России опалял её. Иван смотрел, как глаза Альфреда наполняются слезами, а сам он откидывает голову на землю и между стонами выкрикивает его имя с южным акцентом, тем, с которым он говорил, когда выпивал. - Умн, ах… Ва-аня, я сейчас… О! Альфред больше не мог сдерживаться и выстрелил горячей струёй ему в руку. Чувствуя тепло от разлившейся между их животами Миссисипи, Россия закрыл глаза, в последний раз резко подался вперёд и кончил в своего любимого с дрожью и блаженным вздохом, позволяя в тот момент Волге выйти из берегов. Они на секунду замерли в таком положении, не желая двигаться, тяжело дыша, пока, наконец, Россия медленно не приподнялся и лёг рядом с любимым на мох. Иван обнял Альфреда и с восторгом смотрел, как тот, развернувшись, улыбнулся ему. Убрав с лица прилипшие от пота золотые волосы, Альфред наклонился к плечу Ивана. - Чёрт возьми, это лучший праздник. Который когда-либо был. Оба рассмеялись, держа друг друга. Россия наклонился, чтобы поцеловать макушку, но Альфред опередил его и поцеловал в губы. Когда они закончили, Иван заглянул сонными глазами в полузакрытые такие же сонные глаза Альфреда. - Самый лучший день Ивана Купалы, мой цветок папоротника. Альфред, закрыв глаза, расстроено произнёс: - Жаль, что мы не нашли настоящий цветок папоротника. Он мог бы принести нам волшебство и удачу. Иван зевнул и прикрыл фиолетовые глаза, обнимая дорогого американца и погружаясь в спокойный сон. - Может, это просто миф, любимый мой… но мы сможем поискать его ещё раз в следующем году, верно? Россия почувствовал невероятно умиротворение за всю свою долгую жизнь, и, засыпая, мягко улыбнулся. Ветер обдувал поле, растрёпывая серебряные и золотые волосы и охлаждая жаркий июльский воздух. Он подул на высокие папоротники, окружающие спящих любовников, и никто не увидел, как скрученные листья развернулись в центре каждого папоротника. Когда луна осветила мшистую поляну, на которой в обнимку спали Иван и Альфред, ветер уговаривал каждый бутон распуститься. Зеленовато-белые цветы распустились и засияли радужным светом. Цветы, отломившись от порыва ветра и им же подхваченные, приземлились рядом с Иваном и Альфредом, которые спали и не догадывались, что укрыты одеялом из мерцающих цветов.