Ты — моя память

«Black Sea или Чёрное море» Рука порхает над листами бумаги. Буквы складываются в слова, те в предложения, целые абзацы порождают скорый шедевр. Тонкая ручка оставляет следы за собой синеватого оттенка, с изогнутыми хвостиками, лёгким наклоном. У живого текста всегда есть своя атмосфера, свой запах и свои ощущения. Наверное, поэтому Акутагава предпочитает писать свои произведения на бумаге, чем в текстовых редакторах на ноутбуках. Все знакомые писатели уже давно перешли на технику, ведь на ней проще и удобнее. Только Рюноске эти «удобства» не волнуют. — Название Артефакта? Чёрное море. Создатель? — Акутагава нахмурил лоб, начиная постукивать колпачком от ручки по столу. Ритм, задаваемый этим стуком, порой помогал мысли вернуться в законное для них место или же создать другую идею, куда более интригующую. —... Рауя. Пусть будет Рауя. Он ведь не будет против, верно? Рюноске усмехнулся. Если бы его соулмейт был против — давно пришёл к нему и закатил настоящий скандал. Как так, Акутагава Рюноске — автор многих бестселлеров, берёт сюжеты для своих книг — из прошлых жизней его? Просто возмутительно! Но, пока за десять лет своей писательской карьеры, никто так и не постучался в его скромную обитель. Конечно, предположения у некоторых журналистов были верными, но писатель с ними никогда напрямую не соглашался. «Разве это так важно? У каждого есть свой источник вдохновения. Пусть мой останется в секрете». Вот и весь ответ. — История и цель создания?.. — Акутагава закусил губу, не решаясь вывести дальнейшие слова. Именно этим артефактом в прошлой жизни пользовался его соулмейт. Чтобы встретиться с ним. С Рюноске, его парой. Только что-то пошло не так в последующем использовании, и встретиться у них так и не получилось. — Найти свою любовь... *** — Да не пойду я на конференцию вместо тебя! Я ни капельки, ни журналист, — противился Чуя, разговаривая по телефону. — Что я там забыл? Даже статью не напишу… И что? Ну будет диктофон, а ко мне это как относится? Раз тебе так надо, то иди туда сам. Или своим коллегам позвони, они же должны быть на этой встрече с писател-… Чёрт! Увлекшись спором с собеседником, Накахара не заметил перелившейся кипяток с кружки на стол и угодил в него пальцами. Вместо полноценного ответа парень лишь зашипел в трубку. Только непонятно: от боли или на открытый шантаж. — Да прекрати ты читать уже свою тираду! Пойду я, пойду, только в следующие шесть месяцев ты меня точно трогать не будешь, понял? И просить ни о чём тоже. — раздраженно выдохнул Чуя и перевёл взгляд на часы на стене. Конференция состоится через два часа, а ему нужно ещё добраться до места проведения мероприятия. К тому же, с прошлой фотоссесии он не чистил память на фотоаппарате. Придётся эту ночь не спать, подготавливая фотографии молодоженам, а после в газету с писателем. И зачем он только на это согласился? Будто так много времени имеется в запасе. Но, за исключением работы профессионального фотографа, у него и правда было времени достаточно. В отличие от своего друга, с которым они вместе учились в университете, он не нашёл свою пару. Пытался, много раз пытался, но так ни к чему и не пришёл. Даже создал тот артефакт, но он оказался бесполезен. В то время как его друг проживает уже вторую жизнь со своей парой так, словно в первый. И находят они друг друга чуть ли не в первые же года жизни. Почему только Чуе так не везёт? Рыжий коротко вздыхает, собирая тряпкой воду и присаживаясь за ноутбук. Осталось совсем немного времени до роковой встречи. Накахара уже устал повторять простите-извините-можно пройти. И устал проклинать Рюноске Акутагаву, из-за которого он, собственно, здесь и оказался. Словно он явился на выборы депутата, ей Богу. — У него своя секта, что ли? — возмущается Накахара, но тут же затыкается от многочисленных шиков с разных сторон. Рыжий успел не один раз пожалеть, что согласился на эту бредовую идею. Он и так опоздал, а уж сейчас, когда все первые места заняты, даже нормальных фотографий не будет. И ладно бы он был повыше ростом, но со своими сто шестьдесят сантиметров даже если руки поднимешь — ничего не получится. Над ним явно кто-то хитро и зло издевается. Наконец удаётся выбрать место почти в первом ряду и настроить камеру. Диктофон уже включен, можно даже не вслушиваться в поток слов, лишь выбирать правильный ракурс, с которого писатель будет смотреться выгоднее. Вспышки камер, которые совсем сейчас не нужны, донельзя сильно раздражают Накахару. Щелчки затворов, слишком громкие выдохи, непрекращающиеся вопросы, скрипы стульев, шорох от складок одежды, шуршащие пакеты и сумки. Чуе уже сбежать хочется от этого столпотворения и дома закрыться. Снова. Количество полученных фотографий превышает число необходимого, дома он может привычно использовать специальные программы, никто и не заметит сильных изменений. Но когда он уже складывает фотоаппарат в чехол и собирается уйти, резко останавливается. Диалог, который доходит до его ушей заставляет сердце как-то странно ухнуть вниз, а после, подобно американским горкам, прыгнуть обратно ввысь, продолжая при этом отстукивать ритм бешено и очень громко. Чуя давно не ощущал свои эмоции так ярко и насыщенно. Когда он чувствовал так себя последний раз? В прошлой жизни, точно. Когда использовал артефакт, который оказался бесполезным. И надежды, возлагавшиеся на него, были слишком яркими. Слишком живыми. Он не хотел верить. До самой смерти надеялся увидеть того самого, но его словно не существовало. А «прошлые жизни» казались просто обычными снами. — О чём будет Ваша следующая книга? — ещё один однотипный вопрос из разряда остальных множеств. Недолгое молчание. — О человеке, использующем артефакт, чтобы найти «свою» истинную пару. — А как называется артефакт? — «Чёрное море». Чуе кажется, словно его на секунду лишили воздуха. Внутри всё резко сжалось. Кто-то спросил, всё ли у него хорошо. Накахара кивнул, вытирая пальцами пот со лба. Что угодно он ожидал от этой встречи, но не подобного. Хотя, вполне возможно, Рюноске просто один из проходимцев в прошлом, который случайно узнал об этом и сейчас решается забрать все лавры себе. Таких всегда было полно. Но почему-то желание уйти испарилось, словно дым. Недоверие, страх. Руки покрылись липким потом. Чуя давно успел оставить эту мечту, похоронил её глубоко в себе, не позволяя даже по ночам мечтать об этом. Тот огонь, что горел внутри, давно потух. Яркие рыжие локоны были единственным светлым оттенком, который так или иначе царил в его жизни. Горечь разочарования чувствовалась везде, оставался едким осадком на языке, тяжестью на руках и неким скепсисом в характере. Но почему-то сейчас всё это пропало. Лишь прежняя язвительность оставалась вечным спутником рядом. «Это просто шутка…» — думает парень до скрежета зубов заставляя себя уйти. Но тело этому противится, наоборот возвращая поближе к писателю. Глаза цепляются за каждую деталь в нём. Несколько мрачный, без улыбки на устах, густые чёрные волосы, не оттёртые пятна чернил на пальцах. Да, он что-то говорил про старые принципы написания. Чуя смотрит на него в упор, но не трогая фотоаппарат. Мозг уже выбрал стратегию поймать этого парня и вытрясти всю правду. Акутагава вполне был готов ко многим вопросам. Они редко отличаются друг от друга. Поэтому он заранее расписал всё, что помнил о артефакте. Иногда блуждал взглядом по посетителям, стараясь высмотреть хоть что-то необычное. Такое нашлось, пусть и не сразу. Рыжий фотограф до самого конца конференции не сводил с него взгляда. Словно пытался прожечь дырку, вкладывая во взгляд все свои чувства. Он был очень похож на главного героя будущей книги Акутагавы, Рауя. Это и напрягало писателя. Ещё один человек, который хочет присудить авторское право себе? Подобных Рюноске повстречал немало. Выяснять отношения сейчас он не был готов. Так что все оставшиеся три часа, в течение которых рыжий, кажется, и на шаг не сдвинулся, показались бесконечными. Создалось ощущение, словно на сидение высыпали множество мелких и острых гвоздиков, дискомфорт порядком начал порождать желание сбежать. Несмотря на тот факт, что все здесь собрались только из-за его персоны. Рука стала уставать от раздачи автографов на его же книгах, так что, когда помещение вконец опустело, брюнет позволил себе свободно выдохнуть и немного потянуться, разминая затекшие конечности. Наконец-то не было чересчур внимательных взглядов. Рюноске спешит покинуть зал, но останавливается в дверях. Тот рыжий. Он никуда не ушёл, наоборот, стоял прямо напротив него, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Тот же недовольный взгляд. Решил выразить свои не лучшие впечатления от книг? Акутагава не показывает недовольства, лишь окидывает парня взглядом и спокойно произносит: — Могу чем-то помочь? Парень на это ровно хмыкает и, похоже, даже не думает отлипать от стены. — Перестать обманывать людей. — Простите? — нахмурился брюнет. Что за нахальный воробей к нему привязался? — Не прощу. Артефакт, о которым ты собираешься написать, совершенно бесполезен. И он не помогает найти свою любовь. — Накахара не собирается ничего таить. Его глаза потемнели на несколько тонов, смотрел недовольно, даже несколько зло. У Акутагавы же, наверное, впервые за несколько лет промелькнуло удивление. Откуда он-то мог знать? Конечно, Рюноске знал всю подноготную. И бесполезность артефакта. Но людям нравиться читать истории с счастливым финалом. Где всё заканчивается хорошо. Поэтому он собирался написать одну историю любви, в которой «Чёрное море» поможет. Этот парень не мог не знать правду, не являясь её создателем. Брюнет ухмыляется, окидывая парня новым взглядом, уже более заинтересованным: — Вот как? Тогда позволь и мне попросить тебя ответить на вопрос. Почему именно «Чёрное море»? — Ха-а? Да это просто. Давно мечтал там побыва-… — Чуя начал отвечать на автомате, кажется, даже не задумываясь особо над ответом. Эмоции накрыли с головой, поэтому он не сразу осознал всех свои слов. И лишь на открытую усмешку Акутагавы остановился, шокировано глядя прямо в его темные глаза. Такого же цвета, как и черное море, которое он давно хотел увидеть. — Выходит, он всё-таки помог, — нарушает тишину Рюноске, подходя ближе к рыжему. Какая, однако, игра судьбы. Найти своего истинного лишь спустя целую жизнь.