Ты — моя память

«Позволь счастью произойти» — Не засиживайся допоздна, — Рюноске целует в макушку и отстраняется. Чуя расплылся в улыбке и согласно кивнул. Он не мог долго противостоять мягкому и обеспокоенному голосу Акутагавы. Конечно, если сроки не поджимали. Но сейчас можно полностью отдаться нежностям. Поцелуи, подобные тому в студии, стали регулярными. Даже вид припухших губ в зеркале стал привычным; Накахара прекратил на этом зацикливаться, хотя в первое время переживал и ютился, что подумают фанаты Акутагавы, узнавая его на улице, или посетители, приходящие к Чуе за фотосессией. Но, после одной фразы брюнета, замолчал. Рюноске прав. Почему чужое мнение должно его волновать, мешая личному счастью? К улучшению нервов и душевного состоянии Чуи также привело примирение с соулмейтом. Их отношения сыграли роль в прекращении развития зависти на парочек, возобновились романтические и семейные фотосессии. Всё чаще Чуя делал поездки с желанием пары сделать фото на природе. Иногда рядом присутствовал Акутагава, выполняя роль водителя и поддержки заодно. Всё же их работа никуда не делась, и порой они проводили время порознь. Но тем приятней были долгожданные встречи. Чуя был рад чувствовать присутствие Рюноске рядом. С ним спокойней и легче работать, не было волнения. Некоторые клиенты правда, были против подобного, так что порой Акутагаве приходилось проводить время у Накахары в кабинете. Рыжий был против этого, хотел закатить скандал с клиентом, но две веские причины его останавливали. Акутагава, заявил (как казалось, нарочно), что ему и не так интересно, да и подождать какое-то время не страшно, наоборот, для писателя это даже полезно. А второй стала репутация Чуи, она не должна пострадать. Накахара понимал это, но сердце бунтовало. Вспыльчивость рыжего никуда не делась, наоборот, увеличилась на любого раздражителя, решившего покуситься на самое важное для него — его пару. После их ссоры многое встало на места, Чуя стал ещё больше ценить проведённое вместе время. Он мог перечислить все их поцелуи только за последнюю недели, помнил когда и при каких обстоятельствах, какие были чувства в этот момент, только вот сколько уходило на это времени Чуя вспомнить не мог. Порой они настолько тонули друг в друге, что отрывались лишь через час, а то и больше. Но никто против такого не был, даже если после приходилось чуть ли не птицей быстро добираться до нужного места. Но, тем не менее, остатки ссоры порой давали о себе знать. Чуя не спешил переезжать к Рюноске, а Акутагава не думал предлагать это снова, видя каждое замешкавшееся движение рыжего лишь на приглашение просто остаться на ночь. Чаще они оставались у Чуи, засыпая в обнимку за каким-нибудь фильмом. Если Акутагаве нужно было заняться писательством, то он просто предупреждал Чую, и рыжий в это время не трогал его. Мог лишь заехать раз в пару дней, привозя еды. Компромисс не устраивал Накахару, но и сказать что-то против он не мог. Их отношения длились вот уже несколько месяцев, а прошлый скандал накрепко отпечатался в памяти. Приходилось мириться с работой Рюноске и развлекать себя чем-то другим. Хотя, признаться честно, частично такой расклад Чую удовлетворял. В этом случае у него была уверенность, что он сделал всё правильно и ссоры не будет. Просмотры фильмов, прогулки, бессонные ночи за разговорами о прошлых жизнях. Чем больше они проводили время вместе, тем сильнее Чуя чувствовал жадность. Он знал, что если пара проводит слишком много времени вместе, то они могут и надоесть друг другу. Но у Накахары отчего-то было по-другому. Наоборот, чем больше он проводил времени с Рюноске, тем больше хотел его видеть рядом с собой. Интерес только разгорался сильнее, противостоять ему было сложно. «Возможно, это и есть настоящие отношения соулмейтов... Истинная пара. Единственный человек, с которым ты будешь по настоящему счастлив. Это и есть нерушимое и непрекращаемое счастье?» — с улыбкой думал Чуя, чувствуя, как кольцо рук сжимается чуть крепче, прижимая к любимому телу. Изменения происходили и в Акутагаве. Он видел, как расцветает Чуя, и этот его искрящийся счастливый взгляд стоил дороже всего. Он и сам ощущал, как хочется добавить что-то ещё, чтобы Накахара улыбался дольше, смеялся. Шутливые перебранки стали нормой общения. Инициаторов поцелуев всё также оставался Акутагава. Взлохмаченный и потерянный вид Накахары хотелось видеть всегда, как он облизывает губы после поцелуя и тяжело дышит. Кажется, Рюноске не прочь зажимать так рыжего в каждом попавшемся в углу. Но Акутагава не спешил, не давал уйти отношениям в другую плоскость, давая привыкнуть Чуе хотя бы к частым подобным проявлениям любви. Как же его поперва забавлял вид Чуи, когда он только увидел свои губы на следующий день после фотосессии у него в студию. Рюноске не сдержался и рассмеялся, получая тычок в бок. Встревоженный Чуя выглядел ещё более забавнее и милее, чем когда-либо. Кажется, тогда от смеха даже слёзы потекли. Акутагава сильнее привязывался к Чуе. Он чувствовал с ним куда увереннее и лучше. И когда снова звонили из издательств с требованиями написать продолжение, Рюноске старался изо всех сил сделать всё быстрее, чтобы вернуться к Чуе. Хватало день не видеть рыжего, чтобы начать скучать по его объятиям, тёплым губам и лёгким тычкам в бок. Неприятными оставались пробуждения без спящего рядом тела или манящего аромата с кухни. У Чуи были прекрасные навыки в готовке, Акутагава даже удивлялся, что Накахара выбрал профессию фотографа, а не повара или кондитера, ему бы тоже подошло. Порой Накахара баловал сладостями и готовил пирожные. Всё чаще запрашивал Акутагава торты. Было неожиданно признавать для самого себя, он стал заядлым сладкоежкой. Акутагава интересовался больше о Чуе и его жизнях, используя после это в своих книгах. Наблюдал за тем, как он работает. Эта сосредоточенность на работе в какой-то степени... Возбуждала. Акутагава не замечал, как сильнее напрягался внутри, подсматривая за Чуей вовремя работы. Как легко зачесывал волосы назад рыжий и продолжал фотосессию. Они становились ближе друг к другу с каждым днём. Чуя привык к различным выходкам писателя и его резким ответам. — Ты чего голову чешешь уже полчаса? — Мозг проветриваю. Накахара тогда подавился чаем и закатил глаза. Со временем, конечно, привык к подобным ответам, даже начал отвечать в подобном стиле. Перепалки стали частью их общения, но без обидного контекста. Они стали проскальзывать везде: дома, на улице, в магазине. Долгожданное счастья наконец-то коснулось и их. *** — Эй, Акутагава! Попробуем? — Чуя потряс пачкой покки перед лицом Рюноске. — М-м? — Рюноске глянул на палочки и неопределённо хмыкнул. — Если бы хотел, чтобы я тебя поцеловал, мог и просто сказать. — Я просто сладкого захотел. — пошёл на попятную Накахара, подхватывая вторую пачку. Всё равно ведь Акутагава ему не откажет. — Да ты и без того сладкий. — усмехнулся Рюноске и вытер пальцами остатки сахарной пудры с щеки парня. Только сегодня готовил небольшой торт, как уже хватается за следующее. Чуя зафырчал и кивнул на коробки. — С каким вкусом тебе взять? — Таким же, какой и ты. — Эй, да ты каннибал! — Ни капельки. Акутагава шутливо бранится с Чуей, не особо обращая внимания на прохожих вокруг. И не обращал бы и далее, если... — Э, Рю-кун, давно не виделись! Рюноске оцепенел и сглотнул. Этот голос... Он так мечтал его больше никогда не слышать... Неужели он и правда его проклятье, достанет везде и всегда?.. Накахара недоуменно посмотрел на застывшего парня, его ошарашенное выражение лица, и выглянул через плечо. Рядом с ними остановился высокий смуглый брюнет с зачесанными назад волосами. Улыбка, которая должна была быть радушной, была больше похожа на оскал. Внутренне Чуя напрягся, один только вид Рюноске показывал, что перед ним не простой человек. Вероятнее всего кто-то из прошлого, которого Акутагава опасается. Он до сих пор не может выйти из оцепенения. Накахара осторожно взял свободной рукой ладонь Рюноске и сжал. От этого действия Акутагава вернулся в реальность и посмотрел на Чую с толикой благодарности в глазах. Незнакомец присвистнул. От него не укрылись движения пары. — Рю-кун, да ты нашёл себе пассию! Акутагава едва слышно заскрипел зубами и обернулся, резко притягивая Чую к себе за талию. — Моя жизнь тебя больше не касается. И ты обещал, что мы больше никогда не встретимся. Какого чёрта я вижу тебя здесь? — Как грубо, Рю-кун. Наша встреча абсолютно случайна! А ты не боишься? Выставлять отношения на показ. Как смело. Рука на талии рыжего сжимается сильнее. Чуя чувствует, как напряжен Рюноске, старается как-то успокоить, сжимает свободную руку Рюноске и переплетает пальцы. Кажется, на время Акутагава успокоился, или это лишь маска. Чуя слышал, как колотится сердце Рюноске. — Вижу, ты мне не рад. Что ж, тогда вынужден отклоняться. Увидимся в следующий раз. — мужчина издевательски склонился и, подмигивая Чуе, не спеша направился к выходу. — Акутагава, ты в порядке? — Накахара даже не обратил внимания на уходящего, куда больше его волновал Акутагава и то, насколько он хмурился. — Я в норме. — голос прозвучал грубо и надломленно. — Уходим отсюда. Сейчас.