Ты — моя память

С их свадьбы прошло более шести месяцев. Первое время Чуя даже отлипать от паспорта не хотел, любуясь новой фамилией; обручальное кольцо постоянно крутил на пальце, более не снимая. Фотографии со свадебной фотосессии они повесили на одну из стен, полностью посвятив её для этого и красиво украсив. Осороши тоже, на удивление, за всё долгое время не беспокоил. То ли из-за того, что Рюноске всегда находился рядом с Чуей и не позволял остаться в одиночестве. Или же вышли на свободу некоторые люди из их банды. Впрочем, это только на руку Рюноске, Осороши отвлечен и более не вызывал стресса у Чуи, что только повышало его безопасность. Чуя стал больше спать. Возможно, из-за усталости организма от постоянной борьбы с болезнью. Рюноске не знал точно, но начал страдать бессонницей, постоянно прислушиваясь к чужому дыханию. Чуя начал чаще терять ориентацию в пространстве. Он не рассказывал об этом Рюноске, не желая заставлять его волноваться. Лучше пусть думает, что всё хорошо. А Чуе оставалось надеяться успеть ухватиться вовремя за что-то, чтобы упасть без страшных последствий для себя. Правда, один раз этого скрыть не удалось. Чуя только зашёл в душ и попросил Рюноске принести полотенце, как из-за резкого головокружения начал падать, грозясь затылком удариться о край ванной. Благо Рюноске успел подхватить, устроив потом полный допрос и вымыв уже самостоятельно. Рюноске массировал рыжую шевелюру, смывая пену и чувствуя, как страх стягивается комом в горле. Он безумно испугался за него. Что, если бы Чуя всё же ударился? И без того разросшаяся опухоль, от удара соприкосновения со слабой костью Чуя умер раньше времени. Его и так мало... Рюноске становилось плохо уже от одной мысли остаться без Чуи. Он не представлял, как будет жить него. Они оба не говорили об этом, но осознавали, что иного пути нет. Лекарства не существует, им осталось лишь этот оставшийся период времени провести вместе и сделать его самым счастливым. Рюноске, по просьбе Чуи, восстановил пару контрактов с издательствами, но сделал высокими сроки написания книги, благо репутация своего имени это позволяла. Он не желал садиться за написание книг, уделять им время, нежели Чуе, но тот долго наседал и упрашивал, в конце концов добив фразой: «я хочу слышать твои истории, пока ещё могу». При этом истории просто так, для Чуи, он отказывался слушать, ведь: «я хочу, чтобы о них знали и твои читатели». В один из дней, когда было назначено заключение договора, Рюноске ещё больше не хотел уходить от Чуи. Словно специально тянув время, он прижимал к себе Накахару и периодически оставлял поцелуи на его лице. Почему-то было острое и невероятно сильное желание не оставлять Чую, оставаться рядом с ним и не выпускать из своих объятий. Накахара же наоборот упирался, постоянно указывая на время и напоминал о скорой встрече. — Не хочу тебя отпускать... — произнёс Рюноске, зарываясь носом в рыжие волосы. — Мы ведь договаривались... — устало произнёс Накахара, в последний раз крепко сжимая в объятьях Рюноске. — Время, тебе пора. Рюноске с жалобным выражением лица посмотрел на Чую, но тот был непреклонен, подпихивая к выходу. Собирался Рюноске с тревожным чувством в груди, но пытался отмахнуться от этого. Возможно, он просто надумывает все страхи, ведь все эти месяцы проводил рядом с Чуей и сейчас время без него кажется невыносимым. Чуя призывно улыбался, наблюдая за мужем. Ему самому не хотелось расставаться, но... Он знал, что сегодня их последний день вместе. И скоро он умрёт. Хотелось, чтобы Рюноске не винил себя, не видел этого, пусть лучше он будет занят работой. Акутагава нервно потирал руки, стараясь придумать отмазку, чтобы не идти на договор, но, заметив это, Чуя обнял со спины и подтолкнул к двери. Рюноске нельзя было находиться с ним более рядом, поэтому он уговорит его во что бы то ни стало. Брюнет на секунду крепко обнял в ответ, с не охотой отпуская и покидая квартиру. Чуя присел на подоконник, наблюдая за уходящим Рюноске и грустно улыбаясь. Стоило бы запомнить его именно таким. Растерянным, волнующимся, не желающим покидать дом. Чуя уже представлял, как будет страдать брюнет после его смерти... Невыносимо. Чуя тоже не желал расставаться с ним. Жажда стянула горло, так что Чуя решил отправиться на кухню, но голова резко закружилась, так что тот осел на пол. — Как быстро... — хрипло произнёс Чуя, подтягивая к себе телефон. Создалось ощущение, будто вокруг головы стягивается обруч, с каждой секундой всё теснее. В виски долбила боль, заставляя морщиться и молиться, чтобы всё это поскорее закончилось. Приоткрывая глаза Чуя ослабевшей рукой, заставил силой воли начать писать сообщение Рюноске: «Я люблю тебя. Встретимся в следующей жизни». Кнопка отправить не нажималась, а боль усиливалась. Не было сил сконцентрироваться на чём-то ещё, кроме замутненной боли. Наконец ориентация в пространстве потерялась окончательно, забирая сознание в вечную тьму. Сообщение осталось не отправленным. *** — Чуя, я дома! Прости, что задержа... Чуя? — Рюноске стянул шарф, прислушиваясь к подозрительной тишине в квартире. Раньше Чуя только и дело что спешил поскорее встретить Рюноске, поцеловать в щёку, а сейчас... Сердце бешено заколотилось, Рюноске стал бегать по комнатам, разыскивая Накахару. С каждой пустой комнатой в груди сжималось, перекрывая доступ к кислороду, а колени подгибались от страшной догадки. — Чуя... — дрогнувшим голосом позвал Рюноске, садясь на колени и подтягивая к себе парня. Пульса не было, дыхания тоже. *** Рюноске смотрел на могилу Чуи. После долгой истерики, криков, отчаяния и безысходности в душе осталась дыра и опустошенность. Словно разом забрали все чувства, способность реагировать на мир, лишь сердце автоматически работало, пока душа скоротечно умирала вместе с возлюбленным. Рюноске не хватало этой улыбки близкого человека, аромата выпечки по утрам, согревающих объятий ночью. Одиночество, настигающее его в квартире ломало внутренности, заставляя каждую ночь заламывать руки и кричать от терзаний души. Он винил себя. В том, что не был рядом в тот момент, ушёл, не вызвал скорую. Отвратительно. И после это он зовёт его соулмейтом? Возможно, есть и другие, кто был бы более достоин и смог спасти. Проводить рыжего в последний путь желающих было не так много. Пара знакомых, коллеги. Один из знакомых попросил отойти Рюноске и, виновато запинаясь, выпалил: — Акутагава! Прошу прощения за мои содеянные действия в прошлом! Ваш артефакт... Я читал о нём и слышал и, прошу, простите, но это из-за меня Вы не встретились с Чуей в прошлой жизни! — Что? — заторможенно спросил Рюноске, не осознавая что говорит этот парень. Мыслями он был не здесь. — Я знаком с Чуей ещё в прошлой жизни... Его артефакт, «Чёрное море», Вы ещё писали об этом в книге... Чуя не прав, он рабочий! На самом деле им воспользоваться можно лишь один раз, я случайно его в тот момент тронул и... Встретился со своим соулмейтом, хотя долго искал! А Вы... Нет. Я специально попросил его побыть журналистом вместо меня на той Вашей встрече, потому что Вы оба говорили об одно и том же... Простите, что помешал Вашей встрече ещё тогда... — Это уже неважно. Отодвинув от себя рукой незнакомца, Рюноске направился домой, где всё было также. Та же не заправленная постель, ещё хранящая запах волос Чуи, та же грязная посуда, к которой никто так и не тронулся, завешанные совместными фотографиями стены. Рюноске до кома в горле хотелось выть. Слёз уже не осталось. Осталось только острое желание и необходимость снова коснуться возлюбленного. — Рю-кун! Привет, я... — внезапно появившийся Осороши схватил за рукав пальто, останавливая. Рюноске одарил его жестокие и полным отвращения взглядом. Ему уже надоело, что останавливают и пытаются подбодрить, когда это не нужно, ещё и Осороши объявился, из-за которого и началось ухудшение состояния Чуи. Заметив взгляд, Осороши поумерил свой пыл. — Прости... Мне жаль, я знаю, что случилось, и жаль, что так получилось... Я больше не стану вставать у тебя на пути... И я знаю, что на самом деле ты не виноват, а наш знакомый, хакер, он виноват... Ты бы не хотел вернуться к тому, как было раньше?.. — Иди к чёрту. — раздражённо произнёс Акутагава, выдергивая руку и желая наконец остаться одному. Осороши узнал правду? Молодец, а теперь пусть навсегда исчезнет из его жизни. Дома, сползая по стене, Рюноске прикусил рукав пальто, глотая крики. Безысходность вместе с отчаянием забирали с собой на дно, Рюноске захлебывался в этих чувствах. Ему слишком больно, он даже не знал что делать дальше, как просыпаться одному, без Чуи, как жить без его голоса, как двигаться дальше без его поддержки... Он не видит жизни без него. *** Шляпа сдвинулась на бок, так что пришлось остановиться и с досадным цыком под нос поправить снова. Сигарета в руках заполняла едким дымом весь коридор. Благо, здесь курил каждый третий и не было нужды и официоза в отдельных помещениях для этого. Стук каблуков заполнял помещение Портовой Мафии. Рыжие волосы чуть покачивались в такт движению. Поправив локоны, Чуя выдохнул дым и заинтересованно уставился на уходящего Дазая. Надо же, как спешит, к тому же странный в последние дни, даже оскорбления толкового не слышал. А ведь у них даже не приятельские отношения, лишь сплошные задирки и непереносимость друг друга. — Эй, Дазай, неужто накосячить где-то успел? Такой обеспокоенный, аж бесит. — А вот и моя головная боль. Я тебе компанию привёл, можешь познакомиться с моим вторым псом. Не желая больше слышать ещё поток оскорблений, Дазай скрылся, а Чуя, с отвращением взирая вслед, всё же прошёл в кабинет. Интерес брал верх. Он всё-таки взял ученика, как и хотел в начале? Чуя слышал об этом, но не был уверен. Увидев знакомые грязные локоны, Чуя замер... В груди болезненно сжалось, а в глазах мгновенно заслезилось. Столько лет... Он так скучал по нему. Его воспоминания из прошлой жизни уже давно пришли, он знал, кто его соулмейт. И сейчас он сидел напротив него, кутаясь в плащ Дазая и дрожа не от холода. Рюноске... Это определённо он, более юная копия. Судя по замутненному взгляду, он ещё не все получил воспоминания. Только Чую было уже не сдержать. Он тесно сжал в объятьях парня: — Я же обещал встретимся в следующий жизни...