Ты — моя память

— Рюноске, ну же, примерь! — Ты серьёзно? Рюноске вздохнул, забирая из рук Накахары ещё одну рубашку, подходящую более под стиль средневековья, чем для двадцать первого века, но беспрекословно взял. Всё же улыбка на лице Чуи значила многое для него, а сейчас лицо рыжего светилось счастьем. Только от этого хотелось примерить хоть весь отдел со старинной одеждой, лишь бы он продолжал улыбаться. Это скрашивало его лицо больше, чем привычная бледность. Несмотря на это Чуя не унывал, даже с окончательно поставленным диагнозом и сроком его жизни, не превышающим последующего года. Вокруг глаз неожиданно появились морщинки. Рюноске проводил всё время рядом, старался найти лекарство (которого нет), подбадривал историями о людях, переборовших страшные болезни. Чуя вежливо улыбался, принимал попытки подбодрить, чувствуя, как его тело всё чаще подводит, но разочаровывать возлюбленного не хотел, потому лишь не падал в отчаяние сам (ведь уже давно принял это) и не давал упасть Рюноске. Эта ложная надежда в лучшее — обманчивая игра, в которой один несчастливый конец. Чуя понимал это и признал своё место в ней, лишь Рюноске отвергал и старался исправить то, на что у него не имелось прав. Чуя отказался от операции, боясь, что она может сократить и без того маленький срок. Ещё тогда, вернувшись домой, оба продолжили жить так, будто ничего не произошло. Чуя также продолжал радовать Рюноске вкусным обедом, а Акутагава стараться уберечь от всего и сразу. Он отказался от работы в издательствах, сказав в одном из интервью об отпуске без указания причин. О том, что происходило за кулисами знали лишь двое по уши влюблённых друг в друга человека. Чуя не прекратил фотографировать, лишь сократил число фотосессий, отговариваясь плохим здоровьем. Но чаще начал устраивать фотосеты для Рюноске. В нём возродился целый вулкан вдохновения и идей о том как Рюноске мог бы выглядеть. Стены в квартире постепенно заполнялись фотографиями Рюноске, а вскоре совместными, ведь брюнет не желал, чтобы его возлюбленный оставался в стороне. И желал сохранить на память, в шутку говоря, что будет показывать их детям и рассказывать историю знакомства. Вот и сейчас он примерял очередной комплект одежды для фотосессии, не в силах отказать Чуе. Он послушно выполнял всё, что просил Накахара, и сам пропитываясь атмосферой и желанием продолжать. Он знал, как этого будет не хватать. Чуя всё больше показывал себя со стороны романтика, так что Рюноске решил применить всю свою фантазию, чтобы делать каждый день для Накахары лучше. Он жалел, что не начал это ещё со дня их встречи. Первой мыслью сделать приятное стало написать любовное письмо. Всё как в стиле давних времен: соответствующий цвет бумаги, запах его одеколона, и тщательно выписанные эмоции. Чтобы отыскать, он устроил целый квест в доме. Чуя был в восторге. С горящими глазами он разгадывал загадки, состоящие из воспоминаний их совместной жизни, был озадачен, смеялся, и в конце концов дошёл до желанного трофея — письма, в котором Рюноске рассказывал как до безумия влюблялся в рыжего парня, что окончательно и бесповоротно завладел его сердцем. И это заставило Накахару прослезиться. Было видно, как старался Акутагава, расписывая все свои эмоции. Чуя в который раз благодарил судьбу, что свела их вместе. Оба творческие, с огнями в глазах старались стать друг для друга особенными, создавали приятные мелочи, только чтобы увидеть искреннюю и счастливую улыбку. Это было похоже на негласное соревнования, кто сможет удивить больше. Ни победителей, ни проигравших здесь не было. Этого хватало парочке, чтобы просыпаться каждое утро с предвкушением в ожидании очередного сюрприза. Они могли превратить даже обычный просмотр фильма во что-то необычное. Выбрать жанр с помощью рандома и притвориться, будто это кто-то необычный посоветовал им, а потом искать в фильме знаки судьбы. Развлечение, которое стало частью их жизни. Наверное, со стороны они напоминали детей. Только эти дети знали, что скоро разойдутся и ещё очень долго не встретятся. Они всё чаще проводили ночи и дни за разговорами, даже о самой ерунде, сплетничали, придумывали что-то своё. На редкость Чуя показал отличную фантазию, так что Рюноске записал пару идей на будущие книги. Они полностью отказались от остального общества, всецело посвящая себя друг другу. Рассматривая многочисленные кольца и перстни на пальцах во время фотосессии, Рюноске недовольно подметил под себя, что нет обручального кольца. И печати о браке с Чуей. И эта мысль не покинула ни через день, ни через неделю. Наоборот, Рюноске всё больше погрязал в ней и убеждался, что хочет видеть Чую своим законным супругом. В один из дней, когда пара вновь проводила вечер за очередной комедией и смеялась, Рюноске переплёл пальцы, прижимая Чую к себе; погладив безымянный палец, поцеловал в висок: — Не хочешь сменить фамилию? Акутагава не был любителем тянуть, да и не знал как это сделать в виде намёка. Для него всегда было легче сказать всё в лицо, чем что-то утаивать. — М? — Накахара поднял голову, непонимающе взглянув на возлюбленного. — Зачем? — Акутагава тебе подошла бы лучше. — Ты... — Чуя взволнованно облизнул губы. Подобное услышать было неожиданно, ведь сам он не задумывался об этом. Его устраивал и тот факт, что они любят друг друга и без росписи в паспорте. Но теперь, когда Рюноске сам это предложил... А какими бы они были супругами? Какие выбрали кольца? Какие у них будут привилегия, будучи законными мужьями друг для друга? Они бы надели традиционные костюмы для свадебной церемонии или решили отметить более по-европейскому стилю? Чуя определённо хотел бы, чтобы их роспись была в узком кругу, состоящим из них двоих. Счастье любит тишину, и он понял это на своём опыте. Созданный мир счастья он не желал ни показывать, ни доверять никому. Затянувшаяся пауза заставила ускорить мыслительный процесс. Но уже в тот момент, когда он задался вопросом, понял, что согласен. — Я не против. — Тогда завтра подадим заявление? — Рюноске улыбнулся, ближе прижимая Чую к себе. В душе разлилось тепло, и схлынуло облегчение, ведь он и впрямь боялся, что Чуя откажется. Причин на это можно было найти множество: нет смысла, устраивает и так. — Да... — уже не обращая внимания на фильм Чуя потянулся за поцелуем. Он был счастлив такой ошеломленной новостью и уже строил планы об их скором совместном будущем, но уже в роли супругов. *** Чуя взволнованно писал заявление на согласие брака с Рюноске и сменой фамилии. С одной стороны, одна его часть, которая уже смирилась с грядущей смертью, боялась и пыталась вразумить, что это причинит лишь больше боли Рюноске, но другая часть, которая начала расти и лидировать в мнениях, была на седьмом небе от счастья от этого события. Акутагава же не мог дождаться когда наконец они смогут прийти на официальную роспись, и он даст свою фамилию возлюбленному. Осознание предстоящих событий грело душу, а в душе разливалась гордость. Он уже знал что на обратной стороне золотого обручального кольца будет гравировка «Акутагава Чуя». Его фамилия ему чертовски шла. Подготовка шла полным ходом. Рюноске с Чуей перебирали множество вариантов событий возможной свадьбы. Выбрали костюмы, лучше классические (они хорошо прилегали к телу и сочетались между собой), договорились об отсутствии гостей, выбрали стиль фотосессии, а вот медовый месяц... Какая страна? Вот здесь оба встали с выбором, ведь не знали, где будет комфортнее всего. В конце концов, оба решили остаться в Японии, чтобы на случай ухудшения самочувствия Чуи, его могли легко госпитализировать и оказать помощь. Не все желания исполняются, хотя обоим было интересно посмотреть как проходит жизнь в других странах. Их устраивало и так, а весь остаток последующих дней оба провели за ожиданием самого счастливого события в их жизни. *** Перед росписью Чуе стало лучше, он с улыбкой ждал того самого дня, постоянно потирал безымянный палец в ожидании кольца. Нередко Рюноске замечал счастливую улыбку на губах Чуи во время этого. Они придумали какую устроят фотосессию и наняли хорошего фотографа, чтобы сделать много совместных фото. В больнице говорили что состояние Накахары стабильное, не ухудшается, что было хорошим показателем. Рюноске вдохновляюще надеялся что так и останется, и Чуя выздоровеет окончательно. Утро заветного дня выдалось волнительное. Чуя проснулся от лёгких поцелуев к плечу и шее; волосы, щекочущие лицо, ласковые слова, дарящие надежду в лучшее. Сердце немного шалило, ускоряясь, а от представления, что уже сегодня он сменит свою фамилию, внутри всё приятно сжималось. Казалось, Рюноске был самым спокойным, словно знал, что такое будущее и будет, подготовившись заранее. Наверное, так и было. Акутагава был счастлив, мысленно прокручивая приятное осознание, что Чуя будет полностью присвоен им. И теперь они точно будут связаны, не только узами вселенной, любви, но и закона. Он найдёт все узы, которые существуют и привяжет его к себе. Он слишком сильно полюбил его, так что не желал больше отпускать. На удивление, разговоров не было. Оба проникались моментом, погружаясь в приятную суету и скорую уже законную совместную жизнь в роли супругов. Рюноске тепло улыбался, наблюдая за Чуей. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, как оно затапливало собой сознание, захватывая собой полностью и бесповоротно, отказываясь в дальнейшем покидать. Словно так и было нужно. Оба находились в прострации до окончания церемонии, словно не веря, что это действительно случилось. Они — законные мужья. И даже после тепла губ поцелуя, с искрами счастья в глазах они не верили, что это произошло. Они, потерянные в мирах, по разные стороны прошлых жизней, ещё в прошлом не верили, что будут вместе, смогут встретиться, но их мечты сбылись. Они — рядом, они вместе и теперь у них брак. Они полностью доверили друг другу свои души, доверили себя, свои сердца, зная, что они находятся в нужных руках. В полной уверенности, что с ними будут обращаться бережно, хранить. И им наконец-то не нужно было говорить о чувствах вслух, чтобы знать, что они взаимны. Фотосессия вышла потрясающей. Со слезами на щеках, счастливыми улыбками и самыми искренними улыбками. Привыкшие к камере, оставалось лишь дождаться готовых фото. На фоне Сакуры, вместе, в обнимку, лёжа, они словно просили благословения у древа. В их общей квартире, они лежали в обнимку, рассматривая кольца и чувствуя как тонут в своём счастье. Но в этом было не жалко утонуть.