Drabbles and Oneshots

- Яо, взгляни на меня, - маняще прошептал ему Россия на ухо. Китай не шевельнулся, несмотря на ласковые уговоры, и тогда его лицо обхватили большие ладони, притягивая ближе. Он не сопротивлялся, но и не подчинялся; просто позволял целовать свое лицо русскому, который, добравшись до шелковых волос, уткнулся в них, вдыхая экзотический аромат. Россия лизнул ушко, чуть прикусив его. - Неужели ты не посмотришь на меня? Посмотри же на меня, Яо. Позволь мне утонуть в твоих глазах. Позволь мне… позволь… Он вздрогнул, но не от холода, а от чего-то более зловещего, чем зимние ветра. Россия шептал что-то неразборчиво, касаясь его кожи губами, пока рука гладила лицо. - Что случилось? Ты меня разлюбил? А вот я люблю тебя, моя китайская куколка. Ты такая идеальная кукла, - палец скользил по его телу, пока теплое дыхание касалось ключицы. – С блестящими волосами, безупречной кожей и... Такая бесчувственная. Снова тишина. России не нужен был ответ - вот почему он молчал. Мужчина схватил его подбородок и силой повернул к себе. - Хватит играть. Китай моргнул, наблюдая за мерцающими фиолетовыми глазами напротив. Россия коснулся холодными губами его губ, обжигая поцелуем. Китай решил для себя не поддаваться чувствам, которые Россия так хотел пробудить своей настойчивостью. Он мог противостоять жестокости и силе, но Россия ломал невидимую стену мягкостью и легкими касаниями. Русский ласкал и прикусывал губы, дразня пальцами шею Китая. Хоть Россия и удерживал его, он не отталкивал его и не собирался. Китай медленно закрыл глаза, отдаваясь пьянящему чувству этого опасного наркотика. Иван держал его сильнее, чем цепи, сильнее, чем угроза исчезновения, сильнее любой страны или человека. - Я люблю тебя… - слыша эти слова, Китай чувствовал, как вокруг его сердца снова растет холодная стена. - Неужели ты не любишь меня? Но это если только… Если только он действительно был бесчувственной куклой. - Люби меня… - просил Россия. Китай начал погружаться в темноту от этих слов. Качнув головой, он силой остановил растущую тьму в сознании. - Нет… Нет, конечно, ты меня не полюбишь, - шептал Россия, ласково смотря на него. Сильные руки избавляли Китая от одежды. - Ты не позволишь себе влюбиться, правда? Он уложил Китая на кровать, нежно улыбаясь ему. Мужчина бесстрастно наблюдал, как Россия стягивает шарф со своей шеи. Но, несмотря на бесстрастность во взгляде, его сердце бешено стучало в груди. Нет. Нет. Он не позволит себе влюбиться, не позволит любви проникнуть глубоко в сердце и оставить после себя руины. Неважно, кем Россия был для него, неважно, что он чувствовал к нему. Это не любовь. Это что-то другое. Тяжесть чужого тела тревожила и в тоже время успокаивала. И то, что Китай прожил так много лет, не помогало ему понять, любовь это или нет. Он лишь знал, что не сможет уйти, не сможет сбежать. Другие не раз пытались пленить неуловимого дракона, только всё это бесполезно - мифическое существо уже выбрало своего похитителя. - Иван…