Burn The Same

Тэхён вскидывает голову к тёмному зимнему небу и подставляет лицо под мелкую крупу замёрзших снежинок, которые приятно холодят и остужают разгоряченную кожу щёк, мгновенно превращаясь при касании в воду. Весь город утопает во всевозможных красных и розовых оттенках разнообразных сердечек, будь то наполненные гелием воздушные шары, гирлянды и наклейки на окнах мелких ресторанчиков быстрого питания и кофеен, или банальные стенды с валентинками в супермаркетах. На календаре четырнадцатое февраля — общепризнанный день всех влюбленных, который празднуют все, кому посчастливилось считать это событие особенным поводом провести приятный романтический вечер со своей половинкой, а не поводом для бесконечного закатывания глаз при виде приторных влюбленных парочек, как это делают одиночки. Тэхёну всегда было интересно, покупает ли кто-то любовь в день Святого Валентина, чтобы не проводить этот день в одиночестве? И кто эти люди, что платят в этот праздник за секс проституткам, лишь бы заполнить внутри пустоту? Ответов на эти вопросы он не имел, но сейчас его путь лежал прямиком к клиенту, купившему два часа его времени. Он уже заранее распланировал, на что потратит заработанные деньги, и это согревало изнутри и мотивировало шлёпать в направлении правильного адреса, а не махнуть на всё рукой и юркнуть в ближайшую кофейню, чтобы отогреться и порадовать себя кусочком вкусного грильяжного торта. Парень обрывисто вздыхает, набирая номер нужной квартиры в домофоне, и взволнованно обкусывает слезающую кожу на обветренных губах. Последнюю неделю он провёл у родителей и совсем не появлялся дома, где забыл свой любимый бальзам для губ с облепиховым маслом. Домофон издаёт положительный звук, как только на том конце провода поднимают трубку, и разговор заканчивается, даже не начавшись. Тэхён ловко проскальзывает в подъезд и вызывает лифт. Он заметно нервничает, и у него в запасе четырнадцать этажей, чтобы отдышаться и привести влажные от снега волосы в порядок. Дверцы лифта разъезжаются с тихим шорохом, Тэхён выходит на площадку, и одна из дверей справа от него тут же щёлкает замком, привлекая внимание парня. Не придётся звонить или стучать самому — это радует. Тэхён тянет ручку двери на себя и заходит в ярко освещенный светлый холл, сталкиваясь взглядом с ожидающим его хозяином квартиры. — Чонгук? — первым здоровается Тэхён, низким из-за длительного молчания голосом, с любопытством удерживая зрительный контакт с привлекательным мужчиной, с которым ему предстоит провести ближайшие два часа, и он надеется, что приятно. — Привет. Перед ним стоит молодой мужчина лет тридцати, гладковыбритый, с мокрыми, аккуратно зачёсанными назад волосами, в белом длинном банном халате, завязанном на пояс вокруг узкой талии, и в белых мягких домашних тапочках на босую ногу. Он явно только недавно вышел из ванны или душа, выглядит немного разморенным, но достаточно бодрым. Вокруг него витает пряный шлейф восточных масел, который согревает внутренности после каждого очередного вдоха. — Привет, Тэхён, — отстранённо отвечает тот, без стеснения оценивающе разглядывая пришедшего парня. — На фотографиях, что ты мне прислал, ты выглядел по-другому, — произносит он без претензии в голосе, и следом быстро добавляет, замечая на лице парня обиду, смешанную с недоумением. — У тебя там волосы были короче и светлее. — А, — тянет он задумчиво. — Этим фотографиям два месяца. — Ничего страшного. Мужчина лукаво подмигивает, едва заметно улыбаясь уголком губ, видимо, чтобы разрядить обстановку и расположить к себе, но это ещё больше вводит в нервное напряжение. Тэхён сглатывает, отводя взгляд, и поднимает на весу ногу, чтобы расстегнуть боковую молнию на зимнем ботинке. Сам он одет в чёрный дутый пуховик, под которым прячется облачённое в тонкий белый свитер и тёмные классические джинсы в меру подтянутое стройное тело. От него самого веет холодом и зябкой вечерней сыростью. У него замёрзли руки и едва ли не промокли от блуждания по лужам ноги. Он бы и сам не отказался принять сейчас расслабляющую пенную ванну с морской солью, выпить горячего чая и просто посидеть в тишине молча, однако виду не подаёт, оставляя на лице непроницаемо строгое деловое выражение лица. — Я помою руки? — просит он неуверенно, отдавая пуховик в руки мужчины и надевая длинный ремешок сумки обратно через голову, на что тот отвечает краткое «конечно», указывая ему рукой направление ванной комнаты, и берет из шкафа в прихожей плечики, чтобы повесить на них простенький пуховик, в то время как можно было бы просто-напросто воспользоваться пришитой к вороту петелькой. Закрыв за собой дверь, Тэхён открывает горячую воду, подставляет под струю воды продрогшие ладони и закрывает глаза от удовольствия, чувствуя кожей приятное покалывание. Под потолком гудит вытяжка, воздух в закрытом помещении влажный и горячий, и в нос бьёт яркий запах пены для ванны. Он выдавливает немного жидкого мыла на руки и, хорошенько вспенив, возвращает их обратно под воду, внимательно разглядывая себя в огромном зеркале. Нужно сосредоточиться, взять себя в руки и предстать перед клиентом уверенным профессионалом своего дела, поэтому он, медленно облизнув губы, слегка их вытягивает и приподнимает подбородок, репетируя взгляд, сквозь пряди длинной чёлки надменно глядя на свое отражение с гордым величием и сексуальностью. Тэхён всё и всегда делает на совесть, и если стоимость его услуг двести баксов в час — качество будет соответствовать цене. Он выключает воду и, промакивая руки полотенцем, замечает на полочке облепиховый бальзам для губ, который за считанные минуты привел бы в порядок состояние его губ, но это хозяйская вещица, которую Тэхён не имеет права трогать. Вздохнув, он выходит в освещенный коридор, гасит в ванной свет и, пользуясь тем, что в холле пусто, и никто его не видит, из любопытства заглядывает на кухню. Ни на столешницах, ни в мойке нет ни грязной посуды, ни немытых чашек из-под кофе, ни фантиков или других упаковок от фаст-фуда, словно кухней не пользовались много дней; Тэхён не спеша проходит в гостиную, но Чонгука в ней нет. Он быстро осматривает комнату на предмет пыли или разбросанных вещей — но там тоже царит идеальный порядок. Держась свободной рукой за ремень сумки, Тэхён поворачивает дверную ручку на двери, ведущей в единственную оставшуюся в квартире комнату. Хозяйскую спальню. В комнате, в отличие от всей остальной квартиры, освещение практически не горит, а единственными источниками света являются две широкие свечи на консоли у стены и включённый настольный светильник на тумбочке у кресла для чтения в противоположном от двери углу. В котором в расслабленной позе сидит мужчина и неотрывно смотрит на гостя. Его локти упираются в подлокотники, пальцы сплетены, и он слегка мотает из стороны в сторону головой, касаясь пальцами нижней губы. Тэхён снимает с себя сумку и кидает её на пол у длинного белого глянцевого комода без ручек. Достаёт из кармана телефон, чтобы включить обратный отсчёт таймера, кладёт его на поверхность комода и, наконец, поднимает глаза и смотрит на сверлящего его взглядом Чонгука. — Деньги вперёд, — произносит по-деловому уверенным тоном. Если мужчина планировал его смутить подобной обстановкой, у него ничего не вышло. А обстановка в хозяйской спальне, собственно, следующая: помимо зажжённых свечей и интимного полумрака, комната прогрета до предела, из-за чего кожа под одеждой моментально потеет, а на комоде стоит распечатанная бутылка вина и два бокала. Атмосфера не сильно похожа на праздничную, но на романтичную более чем. Мужчина неторопливо поднимается на ноги, подходит к неподвижно стоящему парню и, достав из кармана халата коричневое кожаное портмоне, отсчитывает четыре шершавых банкноты и веером кладёт их рядом с тэхёновым телефоном. — Четыреста? — уточняет он с едва заметной ухмылкой на губах, закрывая кошелёк и пряча обратно в карман. — Да, — Тэхён глядит на него исподлобья. — Четыреста за два часа. — И моё время уже пошло? — кивает он на телефон. — Всего пару минут как. Чонгук молча кивает, соглашаясь, бросает на губы Тэхёна подозрительно хищный взгляд и возвращается обратно в своё кресло. — Мы всё подробно обсудили ещё в переписке, — быстро убрав деньги в сумку, заговаривает Тэхён. — Но я думаю, один нюанс стоит уточнить ещё раз: в случае анального секса — актив я. — Станцуешь для меня под музыку? — вместо комментария на реплику парня просит мужчина. — С раздеванием. — Я не умею танцевать, — без жалости в голосе отвечает парень. — Я доплачу. В доказательство своим словам Чонгук поднимается на ноги снова, подходит к комоду, доставая на ходу кошелек, и изымает ещё одну новенькую сотку баксов, отправляя её на место предыдущих и подтверждая этим действием сделку между ними. Тэхён глядит на всё это с подозрительным прищуром. Слишком быстро ситуация начала набирать обороты. Разве для начала Чонгук не должен был предложить им распить вино, чтобы расслабиться, раскрепоститься и привыкнуть друг к другу? Чонгук опускается в свое кресло, берет в руки телефон, и спустя десять секунд из акустической системы в комнате начинает играть Boss в исполнении Tinashe. Замешательство на лице парня быстро стирается усилием воли — он ведь настраивал себя заранее, что должен быть готов ко всему. Песня ему знакома, поэтому он включает свою сексуальную энергетику на максимум, абстрагируясь от всего мира, и позволяет музыке управлять. Рука медленно скользит по предплечью к плечу и выше, длинные пальцы обхватывают шею, язык облизывает губы, и Тэхён ведет головой по кругу в такт ритму, чувствуя, как под жарким свитером и голодным взглядом напрягаются соски. Покачивая бёдрами, он запускает одну руку под край свитера и проводит пальцами вверх по животу, приподнимая его к самой груди и обнажая кожу и рёбра. Если бы он знал, что ему придётся танцевать стриптиз — надел бы рубашку с пуговицами: её хотя бы можно было сексуально расстёгивать, но Тэхён не отчаивается. Он ведёт рукой по животу вниз, до самого ремня и проводит большим пальцем по ширинке, следом скользя всей ладонью ко внутренней стороне бедра. Сидящий в кресле Чонгук начинает нервно дёргать пяткой. Белый кашемир ползёт вверх, лаская медовую кожу, и следом летит бесформенным куском ткани к ногам мужчины. Лениво виляя бёдрами, Тэхён вытягивает из петель ремень (что тоже своего рода раздевание), затем расстегивает пуговку и молнию на узких джинсах. Он не стесняется своего тела, однако перспектива быть полностью обнажённым перед одетым в длинный халат мужчиной не очень приятная, поэтому он слегка неуклюже избавляется от брюк, в два ловких движения снимает носки и остаётся стоять в одних фирменных Кельвин Кляйнах, давая понять непоколебимым взглядом, что без проблем снимет и их. Чонгук смотрит выжидающе, чуть кривя губы в улыбке. Проверяет на прочность? По стечению обстоятельств на последних секундах песни бельё приземляется прямиком на свитер. Тэхён готов пойти и отхлебнуть немного вина прямо из горла. Он смотрит в глаза Чонгуку, вскидывая брови с немым «я же сказал, что не умею танцевать», но мужчина ведёт коленом, шире расставляя ноги, и с немногозначным намёком хлопает себя по бедру, безмолвно приглашая Тэхёна опуститься перед ним на колени. Тэхён подходит вплотную к мужчине и опускается перед ним на ворсистый ковёр. Забирается руками под полы халата и ведёт ладонями от коленей по бёдрам вверх до самой линии трусов, с которой, почему-то так и не сталкивается пальцами. Под белым махровым халатом ничего нет. — Тяжелый день? — с искренним интересом спрашивает Тэхён, перед тем как раздвинуть полы халата, подступить ближе и наклонить голову, чтобы взять мягкий член в рот полностью. На календаре День Валентина, но ко всему прочему это пятница, конец рабочей недели, и Тэхён решает воспользоваться тем, что они достаточно близко, чтобы начать непринуждённый разговор. Ну… почти непринуждённый. — Тяжёлая неделя, — полушёпотом отвечает мужчина, медленно моргая от ощущения приятно обволакивающего плоть влажного рта и одобрительно мыча от удовольствия. Тэхён до последнего двигает напряжёнными губами по стволу до самого основания, пока полностью набухший член не начинает давить в глотку, вызывая на глазах слёзы, и перемещает всё внимание на головку, помогая себе рукой. Мужские пальцы непроизвольно вплетаются в волнистые волосы, одобрительно поглаживая и сжимая их в кулак. — Ты… — Чонгук сладко мычит, когда кончик языка ласкающим движением скользит по уретре. — Сплёвываешь или глотаешь? Тэхён, не отрывая губ, поднимает глаза на него и, с пошлым звуком оторвавшись от своего занятия, невинно отвечает: — Не хотелось бы испортить этот красивый ковёр. Он снова берёт глубоко, направляя член с силой толкаться в нёбо. — Могу я задать нескромный вопрос? — пользуясь тем, что его рот свободен, на выдохе произносит Чонгук. Тэхёна такая прелюдия настораживает. До этого, получается, вопрос был скромный? — Можно, — Тэхён сплёвывает белое облако слюны на член, и начинает медленно водить по нему рукой круговыми движениями, всё внимание отдавая собеседнику. — Почему ты так категорично отрицательно относишься к сексу в нижней позиции? — Тэхён хмурится из-за того, что затронутая территория слишком личная, а Чонгук уточняет: — У тебя с этим связан какой-то негативный опыт? — Нет, — легко отвечает Тэхён. — Это просто мой принцип. — На пустом месте такие принципы не возникают. — Доступ к моей заднице есть только у моего парня, — несдержанно рявкает он. — Так понятнее? — Оу, — тут же осекается мужчина. — Так у тебя есть парень? — Есть. Он насмешливо изгибает бровь, мол, Чонгук серьёзно думал, что у такого как Тэхён никого нет? — Чёрт, — с неприкрытой досадой в голосе говорит Чонгук. — Красивые парни всегда уже кем-то заняты. — Спасибо за комплимент, — улыбается он мягко, нарочито игнорируя вторую часть фразы. — За такое не благодарят, — криво ухмыляется, пальцами зачёсывая непослушные пряди за ухо парня. — Это не комплимент, а просто констатация факта. Мы ведь не выбираем свою внешность. — А что тогда комплимент? — Ну, допустим, если бы я сказал, что ты отменно сосёшь. — А я отменно сосу? — почти не самодовольно. — Я пока не определился. Они переглядываются загадочными взглядами, и Тэхён сам начинает широко улыбаться. Ему комфортно сидеть вот так, нагишом на полу перед разведёнными мужскими ногами, мягко надрачивать чужой член и разговаривать по душам. — Давно вы встречаетесь? — Пять лет, — отвечает не задумываясь. — И твой парень не запрещает тебе, — он делает паузу, подбирая слова помягче, и парень снова напрягается. — Заниматься сексом за деньги? — Он любит меня, — просто отвечает Тэхён. — А ты его? Тэхён поднимает вопросительный взгляд и Чонгук уточняет: — Есть только три варианта. Либо ты его не любишь, либо он плохой любовник, либо он мало зарабатывает, — с насмешкой перечисляет он. — Ну или всё вместе. — Тебе не кажется, что это не твоё, — собачье, — дело? Всем своим видом показывая, что их разговор на этом окончен, Тэхён смыкает пальцы у основания и принимается сосать с новой силой и с ещё большим усердием. Чонгук откидывает голову на спинку кресла, цепляясь пальцами одной руки за подлокотник, а другой за затылок парня, и блаженно опускает веки. У Тэхёна имеется один секретный лайфхак о том, как глотать с лёгкостью и с минимальными неприятными ощущениями. Чувствуя губами приближающуюся разрядку, он заблаговременно копит во рту слюну, перестаёт заглатывать глубоко и, когда чувствует наполняющую рот семянную жидкость, собирает её полностью языком и проглатывает разом со слюной, ощущая в горле лишь малейшее першение, и лишь после этого отстраняется, вытирая тыльной стороной ладони мокрые губы. Тэхён косится на стоящую на комоде бутылку вина и решает, что самое время разлить его по бокалам. Поэтому поднявшись на неустойчивые ноги и, бесстыдно сверкая голой задницей, направляется к единственному источнику питья в комнате. — Ты отменно сосёшь, — доносится со спины. — Спасибо за комплимент, — тут же сухо отвечает Тэхён. Вытянув пальцами пробку, он разливает багровое вино по круглым бокалам, опустошает свой за три больших глотка и наполняет снова. Затем подхватывает оба под основания, опускается обратно на пол перед креслом и вручает один Чонгуку. — У меня есть к тебе предложение, — подозрительно начинает Чонгук. — Я отказываюсь. — Ты даже не выслушал, что я хотел сказать. — Ты хочешь трахнуть меня, это я уже понял, — Тэхён медленно тянет вино губами. — И мой ответ нет. — Мы это уже обсудили, — мужчина цокает языком и делает маленький глоток. — Я уважаю твои принципы. Я хочу, чтобы ты сам трахнул себя. Своими пальцами. — Что тебе это даст? — не понимает Тэхён. — Я хочу на это посмотреть. — Чёрт, — дразнящим тоном передразнивает чужую манеру Тэхён. — Красивые и богатые мужчины всегда имеют какие-то нездоровые фетиши, — Чонгук самодовольно ухмыляется, и парень задаёт логичный вопрос. — А что это даст мне? — Деньги? Я заплачу по пятьдесят баксов за каждый палец, который в тебя войдёт. — Этого мало, — фыркает Тэхён в свой бокал. — По сто за каждый, — тут же исправляется Чонгук. — Никакого ограничения по времени. И тебе не обязательно доводить себя до оргазма. Тэхён поджимает губы, давая себе минуту на размышление. Если он согласится, это вроде как не будет противоречить его принципам и внутренним убеждениям, кроме прочего, для него это действительно большие деньги. Он уже заработал пятьсот долларов, особо не напрягаясь, и если хорошо постарается, сможет получить за сегодняшний вечер ещё четыреста. — Лубрикант лежит на кровати между подушками, — вкрадчиво произносит Чонгук низким голосом, будто боится быть услышанным. — Если нужно, можешь сходить в душ. — Не нужно. Тэхён поднимается с пола и медленно перелезает на высокую кровать, покрытую жаккардовым покрывалом. Не то чтобы он готовился к такому развитию событий, но личная гигиена для него важна в любых обстоятельствах. Он шарит рукой между подушек и, нащупав тюбик и пару соединённых презервативов, изымает из своеобразного тайника одну лишь смазку. — И ты будешь сидеть там, и смотреть на меня? — недоверчиво уточняет он. — Я не буду вмешиваться, если ты сам меня не попросишь. Звучит весьма правдоподобно, и Тэхён, медленно выдыхая из лёгких волнительное и тревожное чувство, укладывается на бок на прохладное покрывало и закрывает глаза, чтобы настроиться. Можно попробовать совместить приятное с полезным, расслабиться и получить удовольствие от процесса; он откупоривает крышку, смазывает пальцы гелем и, притянув одну ногу к груди, медленно вводит в себя обильно смоченный смазкой средний палец до основания. Холодный гель мгновенно нагревается до температуры тела и перестаёт ощущаться чем-то инородным. Следом, достав палец и выдавив с излишком геля на безымянный и средний, он заводит руку за спину и вводит их в себя, с намерением задержать внутри подольше. Это наиприятнейшая часть — два самых длинных пальца, идеально достающих до простаты, не вызывая при этом никакого дискомфорта. Свободная рука тянется к требующему внимания члену, но хриплый голос вдруг внедряется в мысли низким «об этом у нас договорённости не было», и Тэхён находит в полумраке этот внимательный взгляд, следящий за ним неотрывно всё это время. Чонгук, вопреки тэхёновым опасениям, сидит неподвижно, прижимая указательный палец правой руки к верхней губе. Назло ли, или без особой на то причины — но Тэхён не экономит смазку. Он пытается трахать себя пальцами, но с третьим становится очевидно, что он лишь накапливает напряжение, и ни о какой разрядке таким способом речи идти не может. Мизинец он проталкивает последним, пару раз демонстративно двигает изрядно занемевшими пальцами и убирает руку. — Четыре, — с непонятно откуда взявшейся обидой в голосе выдыхает он, переваливаясь на спину, когда боковым зрением замечает приближение со стороны. — Четыре сотни, — спокойно отвечает мужчина, кладя заранее отсчитанные купюры на тяжело вздымающийся живот парня. Он забирается на кровать и проводит ладонью по ноге Тэхёна, двигаясь вверх по внутренней части бедра. Тело предательски отзывается на прикосновение приливом крови в пах, губы распахиваются, язык кажется в край пересохшим. В комнате слишком жарко. — Оближи свои пальцы, — шепчет он императивно, и Тэхён не находит решения лучше, чем покорно повиноваться невинному приказу. Он делает это нарочито медленно, смакуя и испытывая находящегося рядом мужчину на прочность. — Теперь я могу тебя трахнуть? — Нет, — Тэхён смотрит прямо в его глаза, стойко выдерживая тяжёлый томный взгляд. — Один раз, Тэхён, — соблазнительный голос щекочет слух. — Я доплачу за это, как за дополнительную услугу. Скажи, сколько ты хочешь. Пятьсот долларов хватит? — Нет, — отрезает Тэхён, но на деле голос звучит как мольба, а не уверенный отказ. — Тысяча? — рука скользит по бедру выше, и пальцы смыкаются на стояке, начиная движение по чувствительной, чёрт бы её побрал, предательской плоти. — Тысяча долларов наличными прямо сейчас. Это больше миллиона вон. Тебе когда-нибудь кто-нибудь платил миллион вон за секс? — Нет, — отвечает он, приподнимая бёдра навстречу руке. — Никто. — Значит твой ответ «да»? Левая рука выпускает член из захвата, чтобы уже в следующую минуту после молчаливой паузы на впалый тэхёнов живот начали опускаться одна за одной новенькие банкноты. Тэхён про себя насчитывает одиннадцать штук. — Тысяча долларов за секс и сотня сверху за то, что я буду без презерватива. Как же сильно это возбуждает. Тэхён колеблется для вида, в то время как маленькая пачка денег согревается на его горячей коже. Отчего-то кружится голова, и грудь наполняется чувством обманутости. Согласившись трахнуть свой зад пальцами, он не подумал, что на самом деле согласился растянуть себя своими собственными руками. — Хорошо, — сдаётся Тэхён. Мужчина немедля распахивает халат и сбрасывает со своих плеч, полностью обнажая перед парнем тело, наклоняется вперед, жадным взглядом облизывая каждый сантиметр тела, и накрывает его губы, обветренные, сухие, безжизненные. Проводит по ним языком, смягчая своей слюной, и толкается в рот, целуя так, будто ждал этого момента всю свою жизнь. Тэхён не глядя собирает с живота деньги и бросает их возле себя на пол, зарывается обеими руками в чонгуковы волосы и отвечает на поцелуй с равной ему силой и желанием. Оторвавшись от губ, Чон перекатывается на спину и утягивает парня за собой, усаживая на себя верхом. Тэхён ненавидит эту позу всей душой из-за противоречивости своих ощущений. Ему всегда больно, когда член входит под этим углом, и нет никакой возможности контролировать проникновение самостоятельно, а ещё он всегда, всегда кончает без рук. Эта поза для него чистилище — место между раем или адом, куда хорошие мальчики не попадают. — Поможешь мне? — хрипло шепчет Чонгук, глазами указывая за тэхёнову спину и намекая на свой не совсем готовый член, и сам проделывает то же самое с парнем, стоит тому завести руку назад и начать ему надрачивать. Не разрывая зрительного контакта, он собирает пальцами немного слюны и размазывает её по чужой головке, когда, по его мнению, член приходит в полную боевую форму. — Направь сам, — просит Чонгук, и тот делает, что от него просят. Мужчина внимательно следит за мельчайшими изменениями в мимике, когда его член влажно проскальзывает внутрь, встретив минимальное сопротивление. Тэхён обрывисто вдыхает и, кажется, дальше не дышит совсем. У Чонгука стучит в висках — будто он на краю пропасти по ощущениям. Он даёт им обоим время привыкнуть, но Тэхён и не думает двигаться — сидит неподвижно, прикусывает губу и с вызовом заглядывает в глаза, давая понять, что он и так всё сделал сам, и теперь очередь Чона действовать. Он сгибает ноги в коленях и слегка толкается тазом, проникая внутрь до упора. Тэхён стойко терпит дискомфорт, не показывая вида. Облизывает губы, проводит по нижней губе ровным рядом белоснежных зубов, оставляя на коже белые следы, и упирается ладонями о мужскую грудь, перенося центр тяжести в руки и полностью расслабляя мышцы ануса. Чонгук ускоряется почти сразу, входя во вкус и желая всё большего трения. Он резво вскидывает бедра, подбрасывая Тэхёна в воздух; его руки при этом крепко удерживают парня за талию, опуская после каждого прыжка обратно на свой член и не позволяя с него соскользнуть. Тэхен хватается пальцами за крепкие грудные мышцы, в отместку за грубые фрикции царапает пальцами твердые соски, и жалобно заламывает брови, ощущая сказочную невесомость, и кончает намного быстрее, чем хотелось бы. Без рук. Мужчина останавливается, тяжело дыша, и наблюдает за тем, как на его живот порциями вырывается густая белая сперма. Он не кончал минимум несколько дней. Тэхён закидывает голову, быстро дыша и медленно возвращаясь в своё тело. — Я ещё не закончил, — напоминает о себе Чонгук. Он крепко сжимает пальцами смуглые бедра, привлекая к себе внимание. — Придётся потерпеть ещё пару минут. Вместо ответа Тэхён лишь кивает. Мужчина уже кончал получасом ранее, очевидно ему нужно больше времени, чтобы дойти до пика. Тэхён на пробу приподнимается. Всё его нутро — чувствительный нервный клубок. Любое движение внутри вызывает дрожь. — Я постараюсь быстро, — обещают ему уверенно, и новые хлопки один за другим начинают выбивать из Тэхёна душу. В какой-то момент он перестаёт чувствовать трение, лишь приятные импульсы, разносимые по всему телу, эпицентром которых является простата. Чонгук ускоряется до предела, переходя на короткие частые рывки, и Тэхён понимает, что сейчас это не имеет права прекращаться. — Не останавливайся, — просит он отчаянно, и Чонгук, кончая, изо всех сил сжимает челюсти и продолжает вдалбливаться в податливое тело с прежней силой. Тэхён поворачивает голову и кусает себя за плечо, кончая второй раз. Спермы в этот раз меньше и цвет более прозрачный, но от этого оргазм не менее яркий. Он сжимается всем телом, будто ко всей поверхности кожи подвели десятки тысяч подключенных к напряжению проводов. Он делает несколько рваных сиплых вдохов, позволяет Чонгуку выйти и опускается вперед на локти, чтобы достать до чужих губ своими. И поцеловать с благодарностью. Чонгук, позволяющий ему добровольно путешествовать в чистилище и обратно, чистокровный демон. — Как ты себя чувствуешь? — с нежностью в голосе интересуется мужчина, касаясь кончиками пальцев гладкой щеки. — Чувствую себя беспринципной шлюшкой, — стонет парень, пытаясь соединить ноги вместе. — Вытраханной беспринципной шлюшкой. — А я, кажется, видел млечный путь под веками, — признаётся таинственно, и, увидев максимально довольное лицо напротив, тихо смеется. — С днём Святого Валентина, моя маленькая несговорчивая шлюшка, — ему приходится применить силу, чтобы притянуть к себе недовольное лицо и мокро поцеловать в щёку. Специально, чтобы Тэхён с ворчанием потянулся к лицу стирать слюни. — Уже знаешь, на что потратишь деньги? — Сделаю предзаказ пятой плейстейшн, — он обильно облизывает собственные губы и проделывает то же самое с чонгуковой щекой, чтобы в следующий раз было неповадно, но тот как назло даже не думает стирать с щеки мокрый след. — Она, правда, выйдет только в конце года, но зато теперь твои друзья смогут приходить к нам, а не вытаскивать тебя из дома, стоит выйти релизу новой игрушки для приставок. — Я категорически запрещаю тебе это делать, — с шутливыми угрозами в голосе говорит Чонгук. — Никаких подарков, которые стоят дороже твоей месячной зарплаты, ты забыл, что ли? — Эй, прекрати смеяться над моей работой, я не виноват, что работаю только на выходных! Уважай чужой труд! — обиженно тянет он. — Кроме того за сегодня я заработал больше двух миллионов, считай, что это моя зарплата. — Которую ты потратишь на себя, и это не обсуждается, — широкая ладонь с звонким шлепком ложится на упругую ягодицу, по-хозяйски ее сжимая. — Я иду тебе навстречу, когда ты хочешь поэкспериментировать и поиграть со мной в ролевые игры, а ведь я, между прочим, целую неделю засыпал в пустой холодной постели, и ел только один раз в день — на работе. — Я это понял по отсутствию грязной посуды, — Тэхён виновато морщит нос. Чонгук как всегда прав. — Но из-за этого ты ведь не любишь меня меньше? — Голод творит с людьми страшные вещи, Тэхён, — на полном серьёзе сообщает Чонгук. — Тогда мы сейчас же закажем доставку, — он порывается встать, но непоколебимое кольцо рук не позволяет сдвинуться ни на дюйм. — Я тоже, между прочим, голоден, — прибегает он к запрещённому приёму. — Тогда быстрое признание и короткий поцелуй, — заявляет безапелляционно. — И я позволю тебе встать. Тэхён приподнимает голову, обхватывает чонгуково лицо ладонями и, заглядывая в глаза, произносит со всей свойственной ему серьёзностью. — Я люблю тебя, — и следом нежно целует в губы, которые, кажется, всё это время были сухими и жёсткими вовсе не из-за отсутствия бальзама. — Теперь я могу идти в ванную? А после сразу начну искать свободные рестораны, способные нас сегодня накормить. — Меня смущает твоя подозрительная доброта, — мужчина привстаёт на локтях, глядя вслед удаляющейся аппетитной голожопой фигуре. — Надеюсь, твоя сексуальная фантазия поутихла, и тебе больше не хочется никаких подобных экспериментов. Тэхён неоднозначно ведет плечом, мол, ничего не знаю, а если и знаю, то не скажу, и выходит за дверь, улыбаясь коварно себе под нос. Есть у него ещё идеи, как пощекотать себе и своему парню нервы. Чонгук со стоном падает на кровать, и через пару минут тишины экран на тэхёновом телефоне загорается и начинает издавать противное жужжание, напоминая о включённом таймере. У Чонгука закончилось оплаченное время, и теперь он сможет наслаждаться Тэхёном бесплатно. До самого утра и бесконечно дольше.