two men in love

Cvetochek7 — Куда несет дым Глаза застилают дымом, что въедается в слезную оболочку и неприятно щиплет. Первая затяжка — Чонгук давится, громко и тяжело кашляя от обжигающего глотку табака; вторая — он постепенно привыкает, но кашлем все равно заходится, тщательно старается впитать этот яд, раствориться в нем; с третьей становится намного лучше и Чонгук расслабляется, сидя на пожарной лестнице универа. Серый дым поднимается ввысь к небу, и ветер резким порывом уносит его вдаль. Две недели. Ровно столько он ходит без маски, сорвав ее на следующий день после того разговора с Юнхо, и, кажется, вместе с ней он содрал и часть себя, обнажившись перед всеми в уродливом виде. Каждый день, как целая вечность. Чонгук изменился, и это только дурак еще не заметил. Цвет глаз приобрел мутный оттенок, огонек в них погас, хоть и невиданная никем, но малая радость от жизни тоже померкла, и следа не оставила. Отросшие корни осветлять не хочется — нет смысла, вкус в одежде с яркой поменялся на один серый и черный, как и полоса, на которую он ступил. Темные круги от недосыпа появились на когда-то идеальном без изъянов личике, на котором даже прыщиков видно не было: по факту он их маскировал аккуратно, но это никогда не было заметно, ведь стараться быть идеальным во всем, приелось с самого детства. Никто так и не знает, отчего Чонгук перестал видеть смысл в жизни, хоть и много кто спрашивал. Парень знает прекрасно, что люди делают это лишь из-за того, что он кем-то приходится в их жизни — сплошное лицемерие. Только брату может быть не пофиг, но тот в порыве гнева в их недавней ссоре крикнул что-то про подростковый возраст и детские капризы, что пройдет, это не навечно. Чонгук тогда правду хотел сказать, но побоялся услышать когда-то брошенную фразу своим отцом, мол, нашелся тут герой-защитник, — а ведь будучи тогда восьмилетним ребенком, он просто спас котенка с дерева, пусть и упал при этом, сломав ногу. Чонгук себя жалким, слабым считает, но он устал бороться. Он боролся за репутацию, за отличные оценки, которые ему нахрен не нужны были, а только отцу, которому за свое чадо стыдно было, устал бороться даже за свою жизнь — на кой черт она ему, если он всегда один? Чонгук именно одиноким всегда боялся остаться. Зная о лицемерии со стороны одноклассников, он все равно дружил с ними, пусть те и видели только выгоду в нем, как в отличнике. Даже с отцом никогда не ссорился, пусть тот и швырял в него бутылки и кричал обидными словами, и только лишь когда появился Чимин — двоюродный братик, стало намного легче, ведь именно он заставил свою маму, что была сестрой погибшей мамы Чонгука, забрать его к ним. Чонгук правда старался, но всему есть предел, особенно, когда к этому прочему появляется причина, коей стал Юнхо. Чонгук только об одном его попросил — никому не рассказывать и видеться тайно, за что, конечно же, пришлось заплатить особенную цену, что с его тела до сих пор не сходит и кроется под слоем кушона, но ему хотя бы не приходится ни перед кем объясняться. Он даже думал: а может, он просто все преувеличивает? — но стоит только глянуть на этот абьюз и его последствия на теле, то все сразу становится понятно без слов и левых предположений. Он избегает всех ребят по максимуму: на пятничные посиделки не приходит, в коридоре мимо них идет, делая вид, что не слышит и включает музыку на все сто, в общем чате от него уже никто не ждет сообщений, и хоть Чонгук и был именно тем, кто редко туда что-то отправлял, сейчас же он залег на дно по-крупному. Друзья переживают за него, тайком стараются за ним приглядывать, чтобы он не натворил глупостей, Чимин даже Тэхена о помощи просил, на что тот лишь ответил: «А разве он не всегда такой?», но они-то знают, что Чонгук улыбается ярче любого человека, любит желтые и фиолетовые цвета, часто дурачится под треки Билли Айлиш и Джастина Бибера, являясь их фанатом, и очень любит покушать, появляясь в столовой первей всех. Докурив третью по счету сигарету, Чонгук выбрасывает бычок в траву, прежде потушив его о подошву кроссовок, и аккуратно спускается вниз, дабы не полететь с этой ржавой лестницы лицом в груду камней, что вполне вероятно — с его-то везением. Он смотрит на наручные часы и понимает, что снова опоздал на пару, чем он в последнее время очень расстраивает учителей и вызывает этим ненужные вопросы, поэтому плюет на нее вообще и решает пропустить: скажет потом, что плохо стало. Не соврет ведь даже, потому что реально плохо, невыносимо даже, только боль эта не только физическая — она больше моральная, потому что его в грязь втаптывают, не жалея. Чонгук минует второй корпус, где учатся его хены, точно зная, что все сейчас на занятиях, проходит охрану, которой, как всегда, нет в холле, и выходит из здания, вставляя наушники в уши. Однако его окликают: — Чонгук! Он оборачивается и видит Тэхена, тихо матерясь под нос, но стоит и ждет, когда тот подойдет к нему. — Привет. Младший кивает, смотря на свои ботинки, и хоть Тэхен видит это нежелание разговаривать, он все равно поговорит с ним. — Может в кафе посидим? Я бы… поговорить хотел. — О чем? — Не здесь. Тяжело вздохнув, Чонгук только богам мысленно молится, чтобы их Юнхо где-нибудь не увидел, и кивает в сторону дороги, мол, ну пошли. Вот только Юнхо все прекрасно видит.

* * *

SYML — Mr. Sandman — О чем ты хотел поговорить? — спрашивает Чонгук, помешивая кофе ложкой, но так и не решая его отпить. Они сели за самый дальний столик в старбаксе, где их скрывает большой куст декоративного дерева. — Расскажи, что с тобой случилось? Ты уже две недели ходишь, как зомби: ты есть и тебя видят, но жизни в тебе нет совсем. За тебя все переживают. — Кто это — все? — Не будь гребанным эгоистом! Ты прекрасно знаешь, кто! Ты нуждаешься в помощи, и я не о врачах, по типу психолога, а в простой человеческой помощи друзей. Так позволь помочь тебе… — Это все напускное, хен, детские капризы. Здесь нечему помогать. — Ни за что не поверю, — настаивает на своем Тэхен, прекрасно видя борьбу внутри парня. Если раньше он не замечал и думал, что это действительно подростковое, то сейчас чонгуково нутро так и кричит о помощи. — Теперь, когда своими глазами увидел твое состояние, я в это не поверю. — Хен, я не нуждаюсь в помощи. Все, что со мной происходит — это нормально. Давай закончим эту дискуссию. Толку все равно никакого, — Чонгук закидывает на плечо рюкзак и, встав со стула, идет к выходу. Хоть эта попытка была ничтожной, Тэхен останавливаться не планирует.

* * *

— Мы вроде договаривались, что я не появляюсь рядом с тобой в универе, а ты не общаешься с Тэхеном, — голос у Юнхо с нотками злости и пугает не на шутку. Он завел Чонгука в пустой класс биохимии, с силой толкнув в стену, от чего лопатки теперь будто огнем горят. — Что, смелым себя почувствовал? — А тебе твои шавки уже все растрепали, да? — Сам видел. — Глазастый какой… — шипит Чонгук, устремив взгляд на свои ботинки, и тут же получает кулаком в плечо. — За что? — За язык твой, блять, длинный. Ты нарушил уговор, значит, и я его нарушу. Чонгуку уже плевать — рано или поздно друзья узнают об этих «отношениях». Он нечитаемым взглядом смотрит вбок на стену и прикрывает глаза, тяжело вздыхая: может, контролировать себя так пытается, потому что Юнхо каждый ебаный раз хочется втащить так, чтобы он пластом упал и не двигался. Неважно, что тот его удар вполне себе может предотвратить, потому что режим самосохранения у него слишком хороший, но попытка — не пытка, Чонгук бы рискнул. Он медленно глаза открывает, морщась от яркого света, переводит взгляд в сторону Юнхо, но… видимо, у него явно крыша поехала, потому что он видит вместо него Тэхена. Тот словно живой стоит перед ним и слегка улыбается. На нем красная шелковая рубашка, открывающая изящные острые ключицы из-под расстегнутых верхних пуговиц, светлые джинсы с дырками, его любимые филовские кроссовки, с которыми он, как сказал как-то, даже в гробу не расстанется, четыре кольца в левом ухе и одно в правом, и несколько разных браслетиков на запястье. Такой красивый, с легким бальзамом на губах, без подводки и даже без тональной основы, такой… настоящий. Чонгук ему впервые за долгое время улыбается, вплотную подходит, касаясь пальцами пепельной челки, спадавшей на глаза, убирает ее аккуратно и, придвинувшись, касается его губ своими. У Чонгука губы чутка потрескавшиеся, немного царапают чужие, но никто не против, поцелуй выходит трепетным и легким, словно в первый раз, тягучий и сладкий из-за вкусового бальзама, словно мед, но вдруг Чонгук чувствует кровь во рту и ему приходится открыть глаза. Тэхен не галлюцинация, он никуда не делся, живой, разве что сидит перед ним на стуле, и явно не в кабинете в универе, а в какой-то палате, белые стены которой слишком слепят глаза. Он хмурится от головокружения и резко пошатывается… на кровати, на которой лежит. Что происходит? — Все в порядке? — слышит он голос Тэхена. — Нет, не понимаю… где я? Почему я здесь? Где- — Юнхо? В соседней палате, будь оно неладно… — Что?.. — Ты ничего не помнишь? Чонгук отрицательно мотает головой и старший вздыхает, нахмурившись. — Давай сначала медсестру позову и потом расскажу. Ты две недели был в коме. Сколько?!

Две недели назад.

Чонгуку уже плевать — рано или поздно друзья узнают об этих «отношениях». Он нечитаемым взглядом смотрит вбок на стену и прикрывает глаза, тяжело вздыхая: может, контролировать себя так пытается, потому что Юнхо каждый ебаный раз хочется втащить так, чтобы он пластом упал и не двигался. Неважно, что тот его удар вполне себе может предотвратить, потому что режим самосохранения у него слишком хороший, но попытка — не пытка, Чонгук бы рискнул. И он рискует. Все происходит слишком быстро. Он бьет очень резко, насколько позволяет расстояние, и когда Юнхо, не ожидая, падает на пол, хватаясь за челюсть, Чонгук времени не теряет, быстро выбегает из кабинета и видит Тэхена, что идет в его сторону среди остальных студентов. Как только он делает шаг, его за шкирку хватают сзади и бросают на пол к стене, будто он ничего не весит, а студенты с криками разбегаются в стороны, начиная наблюдать. Юнхо подходит к Чонгуку, что краем глаза улавливает момент, когда Тэхен, ничего не увидев и не услышав, будучи в наушниках, скрывается в другом коридоре. Отчаяние скребет изнутри и он уже жалеет, что решился на этот шаг, который его сейчас заново и похоронит. Перед тем, как Юнхо его с пола за грудки поднимает, он успевает лишь услышать, как тот гаркает на всех свалить и заткнуться, что студенты и делают. — Не пойму, в кого ты такой смелый? Не в Чимина вроде — тебе тот ни отец, ни мать, лишь брат двоюродный. Смею предположить, ты просто насмотрелся на него и решил таким же стать, вот только молоко на губах еще не подсохло, малыш. — У нас с тобой разница в два года, придурок, — откровенно начинает угорать над ним Чонгук, а изнутри гонит собственное безумие. — Я устал быть твоей куклой. Насильно мил не будешь. — Мразь. Я не без удовольствия откручу тебе голову. Юнхо бьет его лбом в нос, кулаком в солнечное сплетение и бросает на пол, как тряпку, садясь сверху на бедра. Он будто обезумел, зрачки расширились, из-за чего глаза стали почти черными, на лице играет садистская полуулыбка, и от такого Юнхо Чонгуку всегда было страшно, а сейчас… сейчас ему настолько все равно, что он спокойно принимает удары и даже не чувствует их. Юнхо комкает в кулаке его волосы на макушке и с размаху бьет об пол, из-за чего Чонгук теряет сознание, прежде краем глаза увидев подбегающий силуэт Тэхена.

Сейчас.

— Я тогда жуть, как перепугался, думал, у меня сердце остановится, — рассказывает ему все Тэхен, а Чонгук совсем ничего не помнит с того момента, как ударил Юнхо, и то, даже этот удар, к сожалению, не помнит. — Тебя на скорой отвезли, этого ублюдка менты забрали. Оказалось, что тот наркоту принимал и держал ее в своей сумке. Когда ты не проснулся через двое суток, врачи поставили тебе временную кому. Чимин, я и другие ребята места себе не находили. — А что с Юнхо? Почему он тоже здесь? Тэхен, вздохнув, отвечает: — Его выгнали из универа за избиение и наркоту, посадить хотели, но мать его кое-как отмазала, и, к ее сожалению, зря это сделала — лучше бы он сел. Чимин и его закадычники подкараулили подонка четыре дня назад и неплохо на нем отыгрались. В основном, это делал Чимин, ему Юнги еще рассказал до этого кое-что… в общем, на ублюдке и места живого нет, буквально. Чимин сделал так, что полиция их найти не сможет, а тот, как поправится, сразу по трём статьям сядет. Тэхен до этого на свои руки смотрел, когда рассказывал, и вот сейчас, подняв голову, видит, что Чонгук плачет. — Ты чего? — подушечками больших пальцев он начинает вытирать его слезы. — Только не говори, что из-за него плачешь. — Я не знаю, почему… наверное, потому что все закончилось. — А не расскажешь, что все-таки было? Чонгук рассказывает буквально все: об угрозах Юнхо, о его отношении к нему, обо всем, не замечая, как багровеет от злости Тэхен. — Но Тэ… — М? — Почему, когда я открыл глаза, я целовал тебя? — Аа, эмм, ну, — чешет затылок старший, даже не зная, как объясниться. — Ну типа, когда ты очнулся, я подскочил к тебе на радостях, а ты только смотрел на меня, а потом сел, вот как сейчас сидишь, и начал смотреть на мои губы… Бля, не знаю, что на меня нашло, правда, но я почему-то подумал, что ты хочешь, ну, и я- Чонгук, улыбаясь на это, резко притягивает хена к себе за шею и целует, чувствуя, как у того сейчас выпадут шары. Тэхен губы в шоке приоткрывает, чем младший и пользуется, и, зарывшись пальцами в пепельную шевелюру на затылке, целует глубже, откровенно кайфуя. Обоим приятно, и Чонгук думает: почему таким глупым и неприступным был? Мог давно целовать эти прекрасные губы 24/7, но, нет же, надо было ломаться и сомневаться, слишком много думая и придумывая лишнее. Теперь он не будет терять возможности быть счастливым.

Три месяца спустя.

Skylar Grey — I Will Return — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас, — заглядывает Тэхен в холодильник, при этом хрустя огурцом. Чонгук, стоя рядом, мелко нарезает замоченные водоросли на миекгук и отправляет их в поджаренную со всем говядину, помешивая и добавляя кипяток. — Яйца, миндальное молоко, фу… о, креветки, а вот это вкусно. Грибы, авокадо, маски для лица… — он выглядывает из-за дверцы, обращаясь к парню: — Тебе они не помогут. Чонгук цыкает, закатывая глаза. — Закрой холодильник. И свой рот тоже. — Я серьезно. Чтобы прыщи исчезли, нужно трахаться больше, — нагло тянет старший улыбку. — А они не от прыщей, а для увлажнения кожи, бестолочь! — Чонгук бьет его по рукам и сам закрывает холодильник, чтобы запах супа там не забился и не устроил с продуктами хаос. У всех недельные каникулы, поэтому четверо ребят решили пожить в загородном частном доме родителей Чимина: свежий воздух, домашняя еда, ни звуков моторов, ни гула людей — благодать. Чонгук встал ни свет ни заря, решил на первом этаже убраться тихо и кушать всем приготовить, что он часто любил делать, так как его тетя — повар, и много давала ему раньше советов, вот только он никак не ожидал, что Тэхен проснется к девяти утра и начнет донимать его и мельтешить перед глазами. Тот не помогает, хотя пытался, на что Чонгук просто пригрозил его кипятком ошпарить, просто ходит из угла в угол и рассматривает каждую мелочь, видите ли, картины в гостиной он еще вчера рассмотрел. Младший подходит к раковине, открывает шкафчик сверху и пытается найти моющее средство, но вдруг чувствует горячие руки на своей талии и покрывается рябью мурашек. — Что ты делаешь? — Я соскучился, — целует его под ухом, Тэхен. Он вдыхает аромат свежего геля для душа с запахом хвои и кедра и, честно, не хочет отрываться. — Мы же видимся каждый день, — бурчит тот, однако под ласки подставляется, буквально мурлыча внутри. Тэхен что-то шепчет под нос и разворачивает его лицом к себе, тут же подхватывая за бедра и усаживая на край раковины. — Закрой глаза. — Зачем? — спрашивает, но все равно слушается. — Что видишь? — Ничего. Тэхен хихикает. — Так выглядит мой мир без тебя. Чонгук краснеет, со смешком поджимая губы, глаза открывать не хочет, думает также и чувствует мягкие губы на своих. — Чимин, знаешь, как осознать, что все хорошо? — спрашивает его Юнги. Они тихо стоят в проеме и наблюдают за этой сладкой парочкой. — Как же? — Посмотреть на этих двоих, когда они не грызутся. Вот спокойные они куда лучше, ей богу. — А что насчет нас? — А мы… — приставляет пальчик к губам, задумывается старший, — поцелуй меня, и я подумаю. Чимин смеется беззвучно, поднимает его на руки под тихие ворчанья и несет наверх, как принцессу, которой он часто называет Юнги. Все действительно хорошо.