Cursed world

      — Я бы не отказался от запечённого фазана с черникой, — высказал свои мысли вслух Ацуши, а затем незаметно улыбнулся, представляя этот приятный запах: запечённое мясо, отдающее, совсем немного, какими-нибудь специями; пар, обволакивающий это блюдо, практически незаметной струйкой доходил бы до носа, заставлял живот урчать, пока лакомый кусочек не появится на языке.       Но недовольный низкий голос Акутагавы, стоящего рядом с Ацуши и облокотившегося о ствол дерева, выдернул парня из приятных, дразнящих мыслей.       — От него бы сейчас никто не отказался, — фыркнул парень и посмотрел на Чую с Дазаем, остановившихся, чтобы проверить компас, решивший перестать показывать им путь.       После того случая с Шадриным ребята почему-то не обмолвились и словом о ситуации, но после того дня они сладились друг с другом.       И вот уже две недели странствуя по разным местам и долинам, они дружно измывались от дикого чувства усталости и голода.       Отправившись тогда в путь от дома Шерил, они сразу же договорились, что перед заходом солнца будут разбивать лагерь и готовиться к ночи.       Они быстро собирали хворост, сооружали что-то наподобие постели и готовили себе еду.       В первые пять дней они держались на еде, что выдала им девочка, но потом пришлось бегать за зайцами, которые успевали упрыгивать у них прямо из-под носа и в которых не смог попасть ни охотник за нечистью, ни Чуя, мастерски владевший метанием ножей, ни Ацуши, старавшийся хоть как-то их перехитрить, ни Акутагава, который и вовсе перестал пытаться после третьего дня их «охоты».       Казалось, что эти зайцы были куда изворотливее гаров и другой нечисти. И тогда у них уже стало в приоритете поймать хотя бы одного беглеца.       Но ничего не вышло. Заяц завёл их в какие-то дебри, и тогда Дазай, Чуя и Ацуши, оставившие ничего в этом не понимающего Акутагаву у лагеря, просто потерялись и около получаса пытались выбраться.       Там, где они заплутали, были очень высокие деревья, корни которых выпирали из-под земли и создавали некую «ловушку» для проходящих. А в вечернее время, когда ты сильно измотан, а вокруг уже довольно темно, ты попросту не смотришь под ноги, которые волочишь к лагерю.       И Чуя пару раз попадался в те самые «ловушки» . Он несильно вскрикивал и падал. Пару раз лицом вниз, а пару раз на зад, приземляясь, он выпаливал какую-то брань и шипел как змея, заставляя Дазая рассмеяться и высказаться о своих сравнениях.       Тогда охотник повторял те же действия, что и Чуя, только уже спотыкаясь не за выпирающие корни деревьев, а за выпирающую злобу Накахары, которая окрашивала кончики его ушей в красный цвет.       Эту особенность охотник заметил, когда приземлился практически на него. Он приподнялся, и его взгляд зацепился за немного красное торчащее ушко, выглядывающее из-под рыжих волос.       После этого случая с поимкой зайца, они просто стали искать хоть какие-нибудь съедобные ягоды, но однажды, проверяя очередной кустарник в лесу, в котором уже не было снега, быстро растаявшего за последнюю солнечную неделю, они заметили ничего не подозревающего ушастого зверька и поймали его.       Этот «провиант» они старались растянуть на несколько дней. Но самым главным в этой поимке было даже не то, что они поедят, а то, что они поймали хотя бы одного из их рода.       Но после этого они больше не ели ничего сытного, а их посменное ночное дежурство, сменяющееся каждые четыре часа, выматывало ещё больше.       Они не могли просто лечь всем сразу, так как кто-то должен был охранять их и разбудить в случае опасности.       Но всё же даже их измученное состояние не забирало их желание тренироваться друг с другом и прикладывать к этому все усилия.       В основном этим занимались Дазай и Чуя, изредка сменяя пару. Когда охотник тренировал Ацуши и показывал ему кое-какие приемы, а затем советовал отработать всё это с Акутагавой, и когда Чуя тренировался с Рюноске.       Но один раз Рюноске попытался потренироваться с Дазаем, получив от того морю ссадин и синяков. Он заметил, что охотник был гораздо опытнее и расчетливее, поэтому старался повторять всё за Дазаем. Пытался рассчитать ходы противника, блокировать его, если не было других вариантов, и наносить такие же неожиданные удары.       Но когда тренировались Чуя с Дазаем, они лишь стояли и наблюдали, стараясь выделить что-то полезное для себя.       Они смотрели, как Накахара со стремительной скоростью нападал на охотника, стараясь не терять ни минуты и не дать ему хоть какого-то шанса продумать свои движения наперёд. Он нападал на него очень быстро и резко. Иногда Ацуши и Акутагава могли лишь замечать какой-то белый цвет, быстро проведённый возле глотки соперника или же у какой-то конечности.       Но и Дазай не отставал. Только его действия были с точностью да наоборот. Он действовал медленно, стараясь измотать соперника и выждать лучший момент. Охотник умело уворачивался, лишь иногда попадая под удары Чуи, которые всё время останавливались в пару сантиметров от его тела, как и удары Дазая от тела Чуи.       И хотя их движения и тактики были совершенно разными, они были чем-то похожи в глазах Ацуши, да и наверняка в глазах Акутагавы.       Иногда в голове Накаджимы пробегала мысль, что они были давними знакомыми. В их глазах была какая-то заинтересованность, как будто они давно друг друга знали, но по каким-то причинам разлучились и теперь, вновь встретившись, стали смотреть на то, чему каждый научился. Они пытались не уступать друг другу.       «Как дети» — думал об этом Ацуши и сразу же мысленно извинялся за это.       Акутагава думал точно также, но без извинений.       И сейчас он смотрел, как эти дети стояли и что-то обговаривали между собой, внимательно рассматривая компас.       — Чёрт, — вновь открывая и закрывая компас, недовольно выпалил Чуя. — Я не понимаю, что с ним не так!       — Граф тебе ничего не говорил о том, что он может перестать работать? — наблюдая за действиями Накахары и пытаясь прийти хоть к какому-нибудь логическому выводу, задал вопрос Дазай.       — Ничего, — Накахара устало потёр переносицу двумя пальцами, — он всучил мне его со словами: «этот компас приведёт вас к желанному месту».       — Желанному, — повторил слово Осаму, как бы пробуя его на вкус.       Чуя тяжело выдохнул и запрокинул голову, смотря в небо. Время подходило ближе к вечеру, примерно через часа три или четыре начнёт темнеть, и ребятам придётся разбить лагерь. Но разбив его и переночевав, им всё же придётся разобраться с компасом. Они попросту не знали куда двигаться дальше.       — Ну что у вас? — подбежав к парням, спросил Ацуши. Он посмотрел на компас, в раскрытом виде лежавший на ладони у Накахары.       — Ничего хорошего, — захлопнув коробочку и повесив её на шею, ответил Чуя.       — Что ты сейчас хочешь? — резко покинув чертоги своего разума, спросил Дазай и посмотрел прямо в голубые глаза напарника.       — Что? — подняв одну бровь и немного непонимающе смотря на охотника, ответил он вопросом на вопрос.       — Просто скажи, что ты сейчас хочешь? — повторил свой вопрос охотник.       Прикрыв глаза и немного помолчав, Чуя стал думать, что же ему сейчас хочется, но ничего не приходило в голову. И помолчав ещё пару секунд, он ответил: — Не знаю, — он тяжело вздохнул, — чтобы этот компас снова начал работать!       Получив ответ, Дазай быстро перевёл взгляд на компас и снял его, даже не взирая на недовольное высказывание Чуи. И тот, что довольно странно, не попытался как-то помешать охотнику, просто позволил снять компас и ради приличия выразил недовольство, и всё. Возможно, Накахара просто и сам устал от всего этого и решил предоставить Дазаю возможность решить все эти проблемы самому.       — Ацуши, возьми его и открой, — протянув компас вперёд к парню, держа его за цепочку, сказал охотник.       Ничего не сказав, лишь кивнув, Накаджима принял компас и открыл его.       Осмотрев компас, Осаму улыбнулся и, повернувшись к Накахаре, позвал его, чтобы он открыл свои глаза и сам посмотрел на это. Тот, с ленью и некой вредностью, появившейся из-за усталости, развернулся и взглянул на него.       — Он работает, — тихо прошептал Чуя и подошёл ближе к парню.       — Так и думал, — довольно хмыкнув, сказал Дазай.       И уже оторвав взгляд от компаса, Накахара спросил: — Это в прямом смысле? Он приведёт нас к тому, чего мы желаем?       Осаму кивнул.       — Ну так что, мы едем? — крикнул Акутагава, стоящий позади них всё это время.       — Да, едем, — Дазай перевёл взгляд на Ацуши и сказал: — Мы последуем за тобой.       Конечно, охотник предполагал, что его помощник да и другие очень сильно проголодались, но он не думал, что настолько.       Когда Ацуши взял компас в руки, тот быстро указал нужное ему направление, и они все сразу же направились по нему. Но спустя два часа скачки, они остановились, вновь смотря на компас, переставший показывать им путь.       И путь он перестал указывать, когда оставалось приблизительно десять метров до таверны, стоявшей на окраине дороги, протоптанной в течение многих десятилетий копытами лошадей, колёсами повозок или же обычными следами людей.       Эта дорога вела в город, также окутанный нечистью, как и тот, от которого они направлялись. Но если смотреть на прошлые указания компаса, то их путь должен был обходить эти местности, но теперь... теперь ребята хотят есть. И этим всё сказано.       Тяжело вздохнув, Осаму посмотрел на Ацуши, уже начинающего извиняться.       — Ничего страшного, — охотник улыбнулся, — да и раз так сошлись стрелки — сходим и поедим, заодно и переночуем. Всем нам нужен отдых.       После этих слов Дазай хотел упомянуть уже начинающего капризничать Чую, но резко замолк, понимая, что тот только вспыхнет и начнёт «добивать» его до самого утра и припомнать это ему до конца поездки.       Все сильно измотались и изголодались, но каждый пытался держать себя в руках, чтобы лишний раз не ныть о своём голоде и усталости, докучая другим, но Накахара выделялся в этом плане.       Чуя мог спокойно подойти к Дазаю, мирно сидящему на каком-то бревне, и облокотиться на его немного согнутую спину всем телом, при этом тяжело вздохнув так, как будто он устал от всего на свете. И тем самым вызвав у Осаму дурацкую улыбку, за которой прятался громкий смешок.       При разговоре с ним мог детально описать какую-нибудь еду, тем самым раздразнив его до такой степени, что звуки живота могли услышать и другие.       И каждый раз Осаму пытался понять, почему тот докучает именно ему, а не Накаджиме, вечно готовому обсудить с ним что-то, потому что парню и правда нравился Чуя, как человек, или же к Акутагаве, с коем он уже давно был знаком.       — А нам хватит? — подскакав к Дазаю, спросил Ацуши.       — Да, — Осаму улыбнулся на звуки его урчащего живота.       — Тогда поехали, — уже направившись к таверне, сказал Акутагава. Ему не меньше Ацуши хотелось съесть чего-нибудь мясного или мучного.       И смотря на спины ребят, которые рванули вперёд, Дазай вспомнил то, что рассказал ему Чуя, когда они сидели и наблюдали за тренировкой Ацуши и Акутагавы.       Тогда Чуя рассказал, что Акутагава у графа чуть ли не с самого рождения. Что некоторые молвят, как гары вырезали всю его семью, а самого мальчика спасли люди графа.       Но после этого случая он закрылся в себе. Говорил только тогда, когда его спросят, в глаза по началу и вовсе не смотрел. Лишь со временем, с возрастом, он стал смотреть на всех, и в его глазах читались злоба, холод и некая гордость.       И он стал лучшим среди меченосцев графа. Полностью был верен своему господину, как и Накахара.       Только если Чуя стал верен ему и выполнял всё, что тот скажет, из-за своей цели, то Акутагава из-за того, что тот когда-то спас его и приютил у себя.       Но даже если тот и стал хоть как-то разговаривать, смотреть на других, он не был похож на обычного человека, скорее на машину. Но теперь, когда они странствуют, Чуя замечает, что тот как-то меняется, и в основном это заметно на тренировках. Он выражает свои настоящие эмоции, будь то громкой руганью из-за поражения или ели-ели сдерживающейся улыбкой при победе.       И Накахара рад этому, потому что каждый раз глядя на него в стенах поместья, он хмурился, смотря на его безэмоциональное белое лицо, сравнимое с теми вампирами, изображёнными на пергаментах, что хранятся на полках в библиотеке.       И вот теперь они подъехали к таверне, слезли с лошадей и привязали их к столбу, вогнутому в землю.       «Надо заплатить, чтобы лошадей отвели в конюшню» промчалось в мыслях Дазая, когда он осмотрелся и увидел ещё одно здание, пристроенное рядом с таверной, откуда доносился ржач лошадей.       — Дазай? — остановившись у двери и обернувшись к охотнику, позвал его Чуя. — Ты идёшь?       — Да, — кратко ответил он и направился к ним.       И подходя к двери, Дазай быстро кинул взгляд на табличку, висящую на выпирающем из стены столбе. Она держалась на крючках и слегка покачивалась от несильного ветра, сопровождающегося маленькими каплями дождя. А на самой табличке была выжжена гора, находившаяся в центре круга, переплетённого какой-то лозой, а сверху было название самой таверны: «Пик ветров» .       Открыв тяжёлую дубовую дверь, со стальными узорами по бокам, ребята вошли в залу, где сразу же появилась черта, отделяющая спокойный мир, с лёгким освежающим ветром, от шумного и душного помещения, в котором сразу же появились те нескончаемые разговоры и сплетни, идущие под хорошее пойло. Сразу же почувствовался этот воздух, пропитанный табачным дымом, спиртом и едой, которая так манила наших путников своим божественным запахом.       И поддавшись этому запаху окончательно, они быстро отыскали столик глазами и направились к нему.       По пути они слышали звук ударяющихся кружек друг об друга, хлопки по чей-то спине, хохот и брань, сопровождающуюся возмущенными ударами кружки об стол, из которых выплёскивалась половина напитков.       А сама же таверна ничем не отличалась от большинства остальных забегаловок: деревянный пол, практически сливающийся со стеной, держащей на себе факела, освещающие помещение жёлтым пламенем и создающие тусклую и приятную атмосферу, где сразу же хотелось отдохнуть.       Стойка, за которой находились трактирщик и несколько бочек с пивом, содержимое которых так хотели посетители. И не задумываясь, платили и ждали, когда пойло разольют по их кружкам. А сам же трактирщик, помимо разливания, пытался уследить за всеми и прекратить начинающиеся «бойни» , а если что-то да и случилось, бранил тех, кто в драке сломал очередной стол или разбил что-нибудь.       А музыка для тех ребят, что любят поспорить и поразбивать, была каким-то стимулятором. Под неё, как некоторые говорили своим друзьям, намного интереснее драться.       И эта музыка, играющая в трактире, смешивала в себе звуки флейты, добавляющей оживлённые нотки, волынки, создающей фон для самой мелодии, и скрипки, украшающей своим «пением» всё это.       И она манила девушек танцевать, весело хохоча при этом. А Дазай с ребятами невольно улыбнулся, смотря на них, так же как и мужчины, сидящие рядом и радостно подбадривающие их своими хлопками.       Вся эта атмосфера и вечная оживлённость этого места и вправду заставляли расслабиться и насладиться хорошей едой, выпивкой и временем, проведённым здесь.       Найдя единственный свободный столик, ребята быстро уселись за него и радостно выдохнули. Пока они шли к нему, их несколько раз толкали локтём или же бедром. Народу тут было много.       — И чего же желают странствующие путники? — подойдя к ребятам и встав позади охотника, спросила девушка. Она кокетливо положила свою руку ему на плечо и несильно сжала её.       Все сразу же устремили на неё свой взгляд. Особенно Ацуши. Он прищурился и стал рассматривать её, как будто думал, что она и не человек вовсе, а какой-то монстр, принявший облик человека.       Но девушка была слишком хороша собой, чтобы быть обычным смертным или же монстром в облике.       Её красивые очертания лица, обрамляющиеся каштановыми вьющимися волосами, которые спадали на пышную грудь, немного прижатую плотным корсетом, с красивой вязкой на спине, манили взор разглядывать её подольше. Тем самым замечая её зелёные глаза, сверкающие как изумруд в этой тусклоте, аккуратный нос и привлекательную улыбку, придающую её лицу ещё больше привлекательности.       Одежда на ней была проста: белое платье с короткими рукавами, корсет, высокие сапоги и украшение, висящее на её тоненькой шее.       — У вас есть спальные места? — сразу же спросил Дазай, повернувшись к девушке, тем самым скинув её руку со своего плеча.       — Конечно, десять золотых за каждого, — сказав это, она перевела взгляд на Осаму и, немного наклонившись к его уху, прошептала: — Но я могу помочь устроиться вам всего за двадцать, если Вы, охотник, соизволите провести эту ночь...       — Держи, — кинув сорок золотых на стол, сказал Накахара.       Девушка оглядела его и, натянуто улыбнувшись, забрала монеты, сказав, что вместе с едой принесёт и ключи. И получив маленький список их желаний в виде запечённого фазана, супа из дичи, свиных рёбрышек, ильной рыбы и четырех кружек раухбира, она ушла, оставив их на час или два.       — Красивая музыка, — как только девушка ушла, высказался Ацуши.       — Да, — согласившись с парнем, сказал Акутагава и прикрыл глаза, но через несколько секунд, услышав хихикающие голоса девушек, посмотрел на Ацуши, окруженного ими.       С хохотом девушки утянули его куда-то в сторону музыкантов, а сам Ацуши лишь успел кинуть взгляд на ухмыляющегося охотника.       — Нельзя пораньше забрать ключи? — раздражённо фыркнув, спросил Рюноске.       — Нам их принесут, — Накахара оглядел его. — Что-то случилось?       — Слишком много народу, — ответив, парень облокотился на стену и вновь закрыл глаза, но не прошло и пяти минут, как он встал и ушёл куда-то.       Дазай усмехнулся.       — Что смешного? — изогнув бровь, спросил Чуя.       — Ничего, — Осаму улыбнулся и, нагнувшись немного вперёд, прошептал: — Смотри, — он кивнул в сторону мужчины, и Накахара перевёл взгляд на него.       Какой-то мужчина, с выпирающим животом, бородой и лохматыми волосами, встал на стол, что тот немного прогнулся под его весом.       Он был одет в какие-то подранные штаны, футболку на завязках на груди и простые сапоги.       Он что-то кричал, громко возмущался и рассказывал людям, собравшимся возле него, какую-то историю. Некоторые кричали, просили заткнуться, другие же и вправду слушали его бредни, а когда он вновь возмутился на чей-то комментарий, то резко взмахнул рукой, в которой держал кружку с пойлом, и выплеснул содержимое какой-то женщине в лицо, на что та пару секунд смотрела на него удивлённым взглядом, а затем схватила чью-то еду и швырнула в мужчину. Началась маленькая потасовка.       Накахара засмеялся: — В таких местах часто такое бывает? — он наблюдал за развитием событий и как та женщина пыталась заткнуть мужчине рот куриной ножкой.       — Да. Ты редко бываешь в таких местах?       — Всего лишь раза два или три, когда надо было найти какого-то ублюдка для графа, — сказал Чуя и перевёл взгляд на охотника, тот лишь изогнул бровь на его задумчивый взгляд.       Быстро покопавшись в карманах, Накахара протянул ему раскрытую ладонь, в которой находилось кольцо.       — Ты держал в руке, когда вышел из пещеры, — объяснил Чуя.       Дазай кивнул и, поблагодарив Накахару, забрал кольцо.       Это была печатка из серебра, на ней был изображён герб: пергамент, на котором было что-то написано, и какая-то чаша, заполненная жидкостью. Эта печатка была довольно нелепая, Осаму впервые видел такие изображение на них. Обычно печатка обозначала статус человека и то, к какому роду он принадлежит. Но тут было что-то наподобие какого-то знака, показывающего принадлежность к группе или же секте.       Оперевшись локтями о стол, Осаму стал крутить кольцо в руках и детально рассматривать его. И вот, перевернув его, он увидел под печаткой надпись, такую же как и на компасе, только очень-очень мелкую, он опешил.       — О, ты тоже из... этих, — услышав немного невнятный голос позади себя, Дазай быстро развернулся и увидел того самого мужчину, которого пытались заткнуть курицей.       — Простите? — скептически посмотрев на мужчину, спросил Чуя.       Хмыкнув и поставив кружку с раухбиром на стол так, что содержимое немного выплеснулось, мужчина придвинулся к Чуе и сказал: — Из тех умников.       После сказанного мужчина усмехнулся реакции Накахары и выпрямился, а тот сморщился так, что его лицо напомнило изюм.       Изо рта мужчина воняло так, что поневоле хотелось вывернуться и сломать себе нос.       Его жёлтые и уже, возможно, гнилые зубы добавляли к запаху из его рта, напоминающему вонь от гнилых помидоров, запах дешевого табака и испражнение какой-нибудь дичи.       — Один заходил сюда несколько недель назад, на нём было это кольцо, — внимательно смотря на кольцо в руках Дазая, сказал мужчина. — Он о чём-то трепался с каким-то мужиком, тот потом на него набросился, ну и я его оттащил.       Отпив из кружки, мужчина повернулся и посмотрел на кого-то, а затем вновь перевёл взгляд на парней. — Он потом прицепился ко мне, — он сделал маленькую паузу, — этот умник.       Чуя как-то странно посмотрел на мужчину.       — Почему? — слушая его , спросил охотник.       — Ну-у, — помычав, он кинул взгляд на пустую кружку.       И спокойно достав три золотых, Дазай протянул их мужчине, тот улыбнулся и забрал их.       — Он хотел узнавать, где пещера Шадрина, — мужчина хмыкнул, — я тогда подумал, мол, дурак какой-то, а он потом стал плести какую-то херню о каких-то документах, башне и...       — Какой башне? — быстро перебив его, спросил Накахара.       Мужчина покосился на него. — Не знаю, он меня достал, и я послал его к той пещере, нарисовал карту.       Дазай тяжело вздохнул. Разговор в пустую.       — Но перед тем как упёрся, он начал говорить о каком-то сообществе. Сказал, если что полезное узнаю, могу прийти, и они мне заплатят, — услышав, как кто-то зовёт его, мужчина развернулся и крикнул: "Подожди!".       — Полезное — это что? — не отводя взгляда от собеседника, спросил Накахара.       Мужчина пожал плечами: — О нечисти, каких-то местах, — он на секунду задумался и почесал подбородок, но потом, громко ахнув, сказал: — Он ещё о каких-то вампирах говорил, настоящих ликалов. Ну сказочный идиот. Все знают, что это лишь...       — А где это место? — скрестив руки на груди, спросил охотник.       Немного помолчав и вновь посмотрев на свою кружку, мужчина хмыкнул.       — Говори быстрее! — не выдержал Чуя и, привстав, громко хлопнул ладошкой по столу, оставляя на нём несколько золотых.       — Ладно ты так, не бесись, — сказал мужчина и быстро забрал монеты. — Эти люди работают в какой-то библиотеке, она в деревне, — вновь немного задумавшись, он добавил: — Она отсюда в несколько десятках миль. Она ещё лесом окружена.       Опешив и помолчав несколько секунд, неотрывно смотря на мужчину, Чуя сказал: — Я знаю где она. Приходилось ездить туда по приказу, но будут кое-какие проблемы, чтобы попасть туда.       — И что за проблемы? — спросил охотник, но вспомнив про мужчину, греющего уши, кинул на него взгляд, и тот что-то буркнув, ушёл.       — Эта деревня окружена лесом, а также и... — Чуя сделал маленькую паузу, — проклятьем. Люди, живущие там, ни разу не покидали территорию поселения, лес настолько густой, что там и днём полная тьма, а то, что там обитает, ловко пользуется этим, — Чуя посмотрел на Ацуши, пробирающегося к ним и пытающегося скрыться от тех девушек.       — И как вы прошли туда? И что это за проклятье? — усмехнувшись от вида Накаджимы, спросил охотник. Парень был изрядно помотан: лохматые волосы, зацелованное лицо и измученный вид. Ацуши быстро прошёл к ним и плюхнулся на место рядом с охотником, прячась за его спиной.       — Я не видел его, всё было как в тумане, я слышал только крики людей и то, что оно издавало. Это было похоже на человеческий крик, только... я не знаю, как его описать, но было такое чувство, будто человеку выжгли горло и стали медленно отрезать его конечности, — Чуя тяжело выдохнул, — из двадцати моих людей туда прошло всего десять, а вышло трое, я в их числе, — сказав это, Чуя отвернул голову.       Именно тогда Накахару поставили за главного. Он должен был попасть в деревню и передать человеку, возглавляющему их народ, документ, содержимое которого не было ему известно. Он выполнил задание, но ценой семнадцати человек, собиравшихся вернуться обратно живыми, к своим родным.       Накахара долго корил себя, и даже слова графа, говорившие ему о его невиновности, не помогали. Да и по сей день Чуя иногда вспоминал тот случай и проклинал себя, «видя» на своих руках кровь тех людей.       — Чуя, — позвал его охотник, но тот не отреагировал, лишь всё ещё смотрел куда-то, — я не буду обесценивать твою проблему, говорить, что ты не виноват и что всё хорошо. Ты имеешь право винить себя, так как потерял людей под своим командованием.       Накахара ничего не сказал, лишь повернулся и прикрыл глаза.       — Хотя знай, что ты один из немногих, кто действительно помнит тех людей, которых он потерял, и не сваливает это на кого-нибудь другого. Потому что большинство так и делают, — сказал Дазай, когда заметил уже приближающегося к ним Рюноске. Парень выглядел уже более спокойным, а музыка, играющая здесь, казалось, поднимала ему настроение. — Например тот же самый граф, — продолжил охотник, — это целиком и полностью его люди, но ему всё равно, у него нет того чувства вины, потому что он просто перекинул её на тебя, поставив тебя командиром, зная, что людей ты точно потеряешь.       Почувствовав, что кто-то сел рядом, Чуя открыл глаза и посмотрел на Акутагаву, севшего рядом с ним, а затем на Дазая, ободряюще улыбнувшегося ему. Чуя кивнул ему и мысленно поблагодарил.       — А вот и ваш ужин, — хохотнув, сказали девушки и, расставив все их блюда, отдали два ключа охотнику, взяли плату и ушли, крикнув Дазаю, что если что-то понадобиться, они будут рады помочь ему.       Но на это практически никто не обратил внимания, все смотрели на еду, находившуюся у них перед носом. ******       Лениво приоткрыв глаза и посмотрев в окно, Дазай тяжело вздохнул.       Было ранее утро, солнце только-только начало вставать, и нужно отправляться, дабы не потерять времени, но так не хочется.       Вкусная и сытная еда была для них как снотворное, она манила бросить всё и остаться в постели. Хотелось просто полежать ещё минуту, две, три... Весь день. Просто лежать в объятьях тёплого тяжелого одеяла, чувствовать лёгкое тянущее чувство в мышцах и отдыхать.       — Осаму! — резко открыв дверь и заставив её с сильным стуком удариться об стену, крикнул Накахара. Тем самым разбудив ещё и Ацуши.       — Чуя, — протянул его имя охотник и прикрыл глаза, не в силах даже посмотреть на него.       — Наших лошадей украли! — не сбавляя свой напористый тон, кричал Чуя.       — Что?! — мигом проснувшись, спросил Ацуши.       — Ты говорил с трактирщиком? — заставив себя через силу принять хотя бы сидячее положение, спросил охотник.       — Да, — Чуя устало потёр переносицу. Утро обещало быть весёлым, — он сказал, что поговорит с человеком, следившим за лошадьми, я отправил туда Акутагаву.       — И ничего путного я там не узнал, — только что подойдя к Чуе, сказал парень и облокотился о дверной проём. — Он хорошенько нажрался, еле как говорит.       Осаму ничего не ответил, лишь опустил голову и зарылся пальцами в свои волосы. В сумках, прикрепленных к сёдлам, были их вещи:монеты, кое-какая одежда, оружие. Теперь считай, что они почти голые. И найти этого воришку будет трудновато.       — Я сейчас спущусь и поговорю с трактирщиком, — переведя взгляд на ребят, сказал охотник. — Ждите нас внизу.       Ничего не сказав, они вышли из их комнаты и, закрыв дверь, спустились вниз.       А Дазай в это время, лениво собирался, уже мысленно проклиная ворюгу. Благо, что хотя бы компас был при Чуе.       Спустившись вниз, Осаму сразу же окинул взглядом всех, кто был в зале и, страдальчески вздыхая, пытался приложить хоть что-то холодное к своей голове.       Помимо их разбитого состояния, была разбита ещё и мебель. Всё было буквально верх дном, и лишь какой-то тощий паренёк, держа в рука метёлку, пытался прибраться тут.       Но заметив за окном рыжую макушку, Дазай кивнул Ацуши в сторону двери, и они пошли на лицу.       Как только они покинули помещение, то жадно вдохнули свежего воздуха и слабо улыбнулись.       Спать в таком месте было некой пыткой. Каждую минуту кто-то орал, бил что-то, было трудно даже глаза прикрыть, но через пару часов, когда их наполненные животы позволили им забыться и заснуть, они уже не обращали никакого внимания на посторонние звуки, но духота и дикая вонь всё ещё напоминали о себе, но теперь свежий воздух вытеснил это и стал для них как какой-то морфин.       — Часто лошадей воруют? — с ходу спросил Дазай, увидев трактирщика.       — Нередко, — сухо ответил он. — И не только лошадей, всё что удастся. Из-за этих козлов у меня только убытки.       — А поймать их? — спросил Ацуши, чем привлек к себе внимание.       — А кто станет этим заниматься? — мужчина вскинул бровь. — Никому нет дела, а если кто-то и решится, то ночью сразу же вырубается, как тот, — он кивнул на какого-то парня, еле держащегося на ногах, у конюшни.       — Мы найдём их, если вы предоставите нам четыре лошади, — сказал Дазай, не обращая внимание на недовольный голос Чуи, зовущий его.       Недолго думая, мужчина кивнул и повёл ребят за собой.       Сам трактирщик выглядел на двадцать восемь лет, но было чувство, что ему намного больше. У него были широкие плечи, которые так хорошо смотрелись при его высоком росте, да и само его телосложение привлекало внимание. Скорее всего, именно из-за этого так много красавиц работает в его таверне, но всё же, его угрюмое лицо, покрытое разными угрями и щетиной, придавало ему усталости и замученности в этой жизни.       — Выбирайте, — войдя в конюшню, сказал он.       Быстро выведя лошадей, ребята запрыгнули на них и стали внимательно смотреть на Дазая, стоящего возле трактирщика. Никто не знал, что этот охотник задумал, и как он вообще собирается поймать тех ворюг и вернуть их лошадей.       — Я бы хотел поговорить с парнишкой. Он сейчас в таверне убирается, — сказал охотник.       — Валяй, — устало махнув, сказал мужчина и взял у него поводья.       Быстро направившись к таверне, Дазай за несколько секунд преодолел и без того маленькое расстояние. Оказавшись в помещении, он нашёл того самого паренька и окликнул его. Тот немного растерявшись, подошёл к охотнику.       — Что-то случилось, сэр? — поинтересовался он.       — Да, вчера украли наших лошадей. Сказали, что такое не редкость.       — Да, это так, — кивнул парень.       — А ты не видел кто это был?       — Пару раз замечал, это были все те же парни. Один высокий и тощий, я как-то раз заметил его силуэт, у него был нос с горбинкой, лоб высокий. А второй, — он немного помолчал, пытаясь вспомнить его внешность, — он среднего роста, нос тонкий, прямой, а на руке нет одного пальца. Мизинец, по-моему.       — Спасибо, — кивнув ему, поблагодарил Дазай и быстро покинул таверну, перед этим дав парню пять золотых. Такими темпами они ещё и без денег останутся.       Но выкинув эту мысль из головы, он вернулся к ребятам и, запрыгнув на лошадь, сказал трактирщику, что они прибудут ближе к вечеру, а затем, ударив лошадь поводьями, направился по дороге, ведущей в город.       — И куда же мы направляемся? — подскакав к охотнику, спросил Ацуши.       — В город, воришки там, — ответил Дазай, а затем добавил: — Трактирщик сказал, что такое случается нередко, так что воришки живут где-то поблизости, и скорее всего, это тот город, а получив их описание у парнишки, мы точно найдём их.       — А если он соврал? — крикнул Чуя, пытаясь догнать Осаму.       — А если нет? — ответил он вопросом на вопрос и, ударив поводьями лошадь, пригнулся, стараясь добраться до города как можно быстрее. *****       Голоса торговцев, привлекающих внимание к своему товару, стук колёс телег об камни, гул, смех детей — всё это звуки города, в который они приехали. Тут всё было довольно мрачно: старые дома, в углах которых виднелись огромные паутины, какой-то мусор, раскиданный возле прилавков, даже на ветвях деревьев было что-то наподобие пепла.       — И как мы их найдём? — поинтересовался Акутагава.       — Разделимся и поскачем в разные стороны, попытаемся их найти, а затем встретимся на этом месте, — сказал Дазай, пытаясь прокашляться. По дороге в город его горло немного заболело, и он стал похрипывать.       Быстро разделившись на пары, Дазай описал воришек и направился вперёд с Ацуши.       И вот, уже осмотрев больше двадцати людей и всё больше углубляясь в город, Дазаю становится как-то не по себе. Складывалось такое впечатление, что из этого места, да и самих людей, выкачали всю радость. Весь город был в каких-то серых, грязных тонах, а плач детей только добавлял мрачности.       — Извините, — завидя женщину, идущую с ребёнком, Осаму обратил её внимание на себя, и когда та посмотрела на него, он продолжил: — Вы не подскажете, где найти двух парней. Один высокий и тощий, с горбинкой на носу, а другой поменьше.       Ничего не сказав и скептически осмотрев охотника, женщина вновь продолжила путь.       Дазай тяжело вздохнул. Поиск этих воришек осложнился, за счёт неразговорчивых людей.       Вновь направившись вперёд, он несколько раз пытался разузнать о парнях, но каждый раз получал либо брань, либо мёртвое молчание, идущее в комплекте с раздраженным взглядом.       — Вы ищете Лоуреста и Кени? — спросил кто-то, когда Осаму с Ацуши остановились возле прилавка, попытавшись договориться с торговцем о информации.       Обернувшись и увидев маленького паренька, стоящего рядом с его лошадью, Дазай спросил: — Лоуренс — это длинный парень с горбинкой на носу, а Кени — чуть меньше него?       Мальчик кивнул: — Только наоборот, — он немного помялся и, сжимая в руках свою футболку, продолжил, — они часто задирают меня и крадут мои вещи, да и не только мои.       — Ты можешь провести нас к ним? — опередив охотника, спросил Ацуши, выглядывая сбоку.       — Они у вас тоже что-то украли? — спросил мальчик, смотря на Осаму.       Охотник кивнул. Хрипы стали ещё более жёсткими. Надо будет выпить чего-нибудь тёплого, когда они приедут обратно в таверну.       — Вы их накажете?       — А сколько им? — поинтересовался Дазай.       — Им уже по двадцать, — после сказанного, мальчик заметил протянутую ему руку и, схватив её, поднялся на лошадь, а затем, схватившись за Дазая, стал указывать ему путь.       Через несколько минут они уже находились возле какого-то маленького дома, но как только они подъехали к нему, то заметили свои сёдла, валяющиеся на земле. Спрыгнув с лошади и спустив мальчика с неё, Дазай отправил его домой, а Ацуши попросил остаться тут и присмотреть. На что тот лишь кивнул.       Быстро забежав в дом, стараясь издать как можно меньше звуков, Дазай заметил кучу вещей, валявшуюся в углу. И в этой куче он заметил свой арбалет, кинжалы Чуи и ещё пару их вещей.       «Вот гады», — пронеслось в мыслях Осаму, когда он увидел игрушки маленьких детей и чьи-то вещи.       Вдруг услышав чьи-то голоса, он быстро достал кинжал, находившийся всё время с ним за плащом и пошёл вперёд. Дом хоть был маленький и был разделён на три комнаты. Да и если не кое-какая мебель и стол, на котором находилась свежая еда, то это здание можно было бы счесть каким-нибудь сараем и по размеру, и по «обстановке» .       И вот, уже подходя к последней комнате, он быстро отдёргивает штору, повешенную на гвозди, и смотрит на ошарашенных парней, замерших с мешочком золотых в руках.       — Кто вы?! — быстро опомнившись и подскочив с места, крикнул высокий парень с маленькой горбинкой на носу — Лоуренс.       — Тот, у кого ты украл лошадей, — сказал немного хриплым голосом Дазай. Он не хотел слишком пугать их, но ком, вставший в горле и заставлявший его немного хрипеть, сделал всё что нужно и даже больше.       Сейчас эти парни смотрели на него с нескрываемым ужасом. Перед ними стоит тот, у кого они украли лошадей. Он скрывал половину своего лица под капюшоном, а рука, в которой он держал кинжал, была перемотана бинтом, на котором красовалась запечённая кровь.       «Надо будет снять», — подумал Дазай, когда проследил за их взглядом, упавшим на его грязный бинт.       — У нас нет никаких лошадей, — сказал второй парень и отошёл на шаг назад.       — Наши сёдла валяются у вашей двери, — сказал, как отрезал, Дазай.       — Их несколько, — тихо прошептал Лоуренс.       — Где они?! — пользуясь своим охрипшим голосом, крикнул охотник.       Несильно вздрогнув, один из парней схватил нож, лежащий на столе, и бросился на Дазая, но тот быстро перехватил его руку и, ударив по ней так, чтобы тот выбросил нож, откинул его назад.       — Мы их продали, — сдавшись, выпалил Кени. — Но можем отвести Вас туда!       Дазай ничего не сказал, лишь кивнул и пропустил их, дабы они отвели его. Но те, как появилась возможность, сразу же рванули вперёд, с желанием сбежать, но как только они покинули дом, то вновь опешили. Теперь перед ними стояли ещё трое очень недовольных людей.       — Зайдите в дом и заберите наши вещи, — сказал Дазай, подойдя к парням и положив свои ладони на их плечи.       — Я заберу, — сказал Акутагава и направился в дом, а через секунду за ним увязался и Ацуши.       — Они продали наших лошадей, — держа парней, сказал Дазай всё ещё хриплым голосом Чуе. — Но отведут нас к ним.       — Надеюсь, деньги у вас остались, — осмотрев их, сказал Накахара.       Парни лишь смирено кивнули и достали из карманов мешочки золотых. И больше ничего не сказав, Дазай и Чуя пошли за парнями, которые с неохотой вели их.       И вот, пройдя совсем немного, они оказались в какой-то маленькой таверне — заброшенном и совсем не убранном помещении. Атмосфера тут была противоположной той таверне, где ребята остановились вчера.       Здесь было сыро и невзрачно. В основном тут были лишь одни мужчины. У всех было по кружечке пива, которое они с жадностью пили и что-то обсуждали, под один сплошной гул, стоящий здесь. Не было никакой музыки или же хохота девушек, способного хоть как-то разбавить это место. Были лишь пиво и мужчины.       Когда парни указали на какого-то торговца, стоящего рядом с кем-то и уже пытающегося впихнуть ему что-то, Дазай повёл парней к нему, а Чуя пошёл следом.       Позвав этого торговца, они не получили никакого ответа, и со второго раза тоже, но когда Накахару это изрядно выбесило, и он подошёл к нему, ударив ладонью по столу перед ним, тот сразу же перевёл злобный взгляд на них.       — Ну что вам надо?! — рявкнул мужчина. Он явно был не из тех, кто так просто выслушает людей, не приносящих ему никакой выгоды.       — Эти парни, — Чуя кивнул на них, — украли у нас лошадей и продали Вам. Мы хотим их вернуть.       Мужчина как-то сухо усмехнулся:       — Это не мои проблемы. Покупайте их, и они ваши.       Дазай кинул торговцу мешки с золотыми на стол.       — Этого недостаточно, — забирая мешочки себе и бросая их в сумку, сказал он.       Осаму тряханул парней, а те, быстро опомнившись, сказали:       — Это всё , что он нам дал.       — В чём дело? — сняв капюшон и раздражённо посмотрев на торговца, спросил Дазай.       — О, так ты тот охотник, — мужчина засмеялся, — тогда вдвое больше. Тебе-то раз плюнуть — убить какую-нибудь тварь и получить за неё монеты. Иди поищи бедняг, их тут пол...       — Верни наших лошадей! — не выдержав и приложив мужчину лицом об стол, сказал Накахара. Его нервная система уже давала сбой. Они потеряли день пути, их лошадей и вещи украли, а сейчас какой-то надменный хрен не хочет возвращать их.       — Ах ты маленький... — мужчина уже было хотел встать, но Чуя, быстро достав кинжал и встав позади него, приставил лезвие к шее.       — Лошади, — прошептал он, на что мужчина лишь схаркнул куда-то в сторону и немного дёрнулся, но всё же повёл их к лошадям.       В этот момент, когда Накахара выводил торговца, а Дазай — детей, все мужчины, затихнув, наблюдали за ними, но как только те покинули таверну, кто-то что-то сказал, и все вернулись к своим диалогам.       И вот, выйдя, мужчина без слов прошёл куда-то вперёд и, повернув в какой-то переулок, кивнул на ограждение, за которым был слышен ржач лошадей.       — Ключи, — сказал Чуя.       Мужчина фыркнул и пробормотал какую-то брань, но всё же отдал ключи Накахаре и, когда тот отпустил его, быстро убежал. И скорее всего, за подмогой.       Прекрасно понимая это, Накахара быстро забежал туда, нашёл лошадей, вывел наружу и, запрыгнув на одну из них, посадил впереди себя одного парня, привязав вторую лошадь к своей. Тоже самое сделал и Дазай.       И быстро покинув этот переулок, они доскакали до того самого дома и, спрыгнув, попросили Ацуши с Акутагавой присмотреть за этими парнями, пока они будут закреплять сёдла и сумки к лошадям.       — Извините! — послышался чей-то знакомый голос позади, и Дазай обернулся. Это был тот самый мальчик.       Он подбежал к охотнику и, посмотрев на тех парней, что находились возле Ацуши с Акутагавой, спросил:       — Можно я заберу оттуда свой кулон?       — Да, — кратко ответил Дазай. Мальчик сразу же побежал в дом, а Чуя, наблюдая за этой картины, спросил: — Кто это?       — Он помог мне найти этих парней — сказав это, Дазай усмехнулся.       — Что смешного? — изогнув бровь, спросил Накахара.       — У тебя рубашка задралась, — немного помолчав, он добавил: — Красивый животик.       — Осаму, ты...       — Спасибо! — перебив Накахару и подбежав к Дазаю, сказал мальчик, держа в руках свой кулон.       — Да не за что, — сказал охотник, но после того как мальчик пару раз дёрнул его за плащ, жестом прося, что бы тот присел, он так и сделал, внимательно смотря на него.       — Вы, — мальчик сделал маленькую паузу, — Вы не видели моего папу? Он ушёл в том направлении, но не вернулся, — он протянул Осаму свой кулон, — он подарил мне его перед тем, как уйти.       Дазай опустил взгляд на протянутый кулон и замер. Там была таже надпись, что и на компасе.       — А откуда это у твоего папы? — тихо спросил охотник.       — Он выжег эту надпись с книжки, — ответил мальчик. — Мы живём не здесь, он привёз меня к своему другу и попросил подождать его пару недель, но его всё нет и нет, а его друг тоже куда-то пропал, — мальчик вновь затих, как будто обдумывая что-то, а затем добавил: — На нём ещё была печатка.       Дазай затих, а затем, протянув руку к своей сумке, достал кольцо и показал его мальчику.       Тот взял его, и покрутив пару секунд, сказал: — Вы тоже из нашей деревни? Я вас никогда не видел. ******       Приехав к таверне, ребята быстро отвели тех парней к трактирщику, и выпив по кружке тёплого молока с мёдом, которое им предоставили по их просьбе, собрались и вновь направились в путь. Взяв с собой и того мальчика, являющегося сыном человека, чьё кольцо Дазай подобрал в пещере Шадрина. И жителем той деревни, в которую они направляются.       Дазай был уверен, что там им дадут хоть какие-то сведенья о той башне, да и возможно, прольют хоть какой-то свет на то, что происходило несколько столетий назад.       По рассказам мальчика, которого Дазай усадил к себе на лошадь, они поняли, что те люди, работающие в библиотеке, собирали историю с того дня, когда вампиры и ликалы пропали. Они пытались самостоятельно понять, что же тогда произошло, но к единогласному выводу они так и не пришли, кроме того факта, что вся настоящая и правдивая история находится как раз в той башне, в которую ребят направил граф.       Мальчик говорил, что слышал, как те люди неоднократно спорили на какие-то темы. Пытались что-то доказать. Что отправляли кого-то на поиски нужных им вещей, и что всё-таки есть способ пробраться в их деревню, не попадаясь тому существу, являющемуся для других проклятьем.       Но когда они спросили про этот способ, мальчик лишь затих, сказав, что этот способ ужасен. Потому что, чтобы пройти через этот лес, нужно привести трёх жертв, дабы то существо пропустило их.       И на этом моменте каждый затих, пытаясь придумать как они будут пробираться туда.       Но не успев и осмыслить того, сколько времени прошло, они уже скакали в полутьме и, остановившись, начали готовиться к ночи.       Пока Ацуши и Акутагава бегали за хворостом, Дазай с Чуей готовили само место: раскладывали какую-то ткань, сворачивали одежду в клубки, импровизируя из них «подушки», и доставали еду, которую они набрали в таверне.       Это было мясо и какая-то выпечка, которая так приглянулась Ацуши и Акутагаве. Казалось, что они могли устроить бой ради какого-нибудь пирожка.       — А нас не схватят монстры? — спросил мальчик, присаживаясь на ткань.       — Не волнуйся, — Дазай улыбнулся, — мы с ребятами будем дежурить по очереди и охранять нас.       Мальчик улыбнулся и кивнул. Ему на вид было около тринадцати лет. Белобрысые волосы, голубо-зелёные глаза, выделяющиеся на фоне белой кожи, под которой виднелись венки, тоненькие губы и нос, усыпанный веснушками.       Сам же парень был худым и на вид выглядел очень слабеньким.       — А как вас зовут? — спросил он.       А Дазай, поняв что с мальчиком они знакомы уже больше половины дня, но так не узнали имена друг друга, усмехнулся.       — Я Осаму Дазай, — охотник протянул ему руку, и тот пожал её.       — Накахара Чуя, — улыбнувшись ему и также пожав руку, представился Чуя.       — Риг, — сказал только имя мальчик и улыбнулся им.       А через пару минут, когда прибежали парни с ветками и помогли разжечь костер, представили и они.       Быстро поев, они улеглись спать, оставив Дазая наедине с самим собой.       А он в такие моменты лишь ворошил костёр палочкой, подбрасывал в него ветви и слушал тихое потрескивание, дополняющееся приятным теплом, слегла обжигающим кожу. Дазай просто наслаждался звуками природы. Сверчками, раздражающими засыпающих ребят, но не его. Совсем незаметным ветром, держащим его в «живом» состоянии.       Пару раз он даже рассматривал ребят. Ацуши хмурился во сне, иногда ворочаясь, Акутагава же был его противоположностью: он поворочился пару раз, находя для себя удобное положение, и заснул в этой позе, не шевелясь больше ни разу. Казалось, что он даже не живой.       А вот Чуя просто лежал на боку, согнув одну руку и положив её под «подушку» , а вторую устроил рядом со своим лицом. Он равномерно дышал, его плечи медленно поднимались и так же медленно опускались. А его умиротворенное лицо вызывало лёгкую улыбку. Пряди, заправленные ранее за ухо, а теперь спадающие ему на лицо, прикрытые глаза, с иногда подрагивающими ресницами во сне, и тихое сопение.       — Ты чего не спишь? — заметив, как тот лениво открывает глаза, спросил Дазай.       — Я и не спал, — ответил Чуя и перевернулся на спину, смотря на ночное небо. Он молчал около минуты, смотря на мерцающие звезды, слушая сверчков и просто наслаждаясь тишиной, но потом он сказал: — Я скучаю по своей матери.       Дазай оторвался от костра и посмотрел на Чую, всё ещё смотрящего в небо.       — Когда ты побежал к Шадрину, а я — к выходу из ущелья, то за метр до ребят я услышал её голос, — Чуя прикрыл глаза, пытаясь услышать его вновь, — он был таким родным, любимым, настоящим, что я обернулся. И там стояла она, — на его лице отразилась лёгкая улыбка, — она стояла и улыбалась мне, манила к себе своей ласковой, заботливой рукой, которой когда-то нежно гладила мою голову. А я смотрел на неё. Смотрел на её ласковую улыбку, немного прищуренные алые глаза, смотрящие на меня с такой любовью, которой она меня одарила, что я пошёл к ней.       После услышанного, Осаму вновь перевёл взгляд на костёр. Он смотрел на его пламя, сжирающее ветви и оставляющее от них лёгкий дымок, поднимающийся вверх.       — У меня нет родителей, — сказал Дазай и вновь посмотрел на Чую. Теперь тот смотрел на него своими чистыми голубыми глазами. — Всё своё детство я провёл в приюте, в котором к нам относились как к последнему мусору, а затем просто сбежал, стараясь спасти себя.       — И не пожалел?       Дазай немного помолчал, слушая потрескивания костра, а затем сказал: — Только в начале, а затем, — он взял палочку обеими руками и покрутил её, — затем начал жить и думать самостоятельно.       Чуя ничего не сказал, лишь вновь перевёл взгляд на ночное небо и прикрыл глаза.       — А как она, — Дазай сделал маленькую паузу, а затем продолжил: — Как она покинула тебя?       — В наш дом пробрались какие-то ублюдки, она сразу же спрятала меня под кровать и велела молчать, пока всё не закончится. Не вылезать. Просто крепко закрыть уши и опустить взгляд в пол. Я так и сделал, а на утро... — Чуя замолчал и перевёл взгляд на Дазая. — У нас какой-то вечер откровений.       — Ты прав, — улыбнувшись, ответил Дазай, — но мне нравится.       Чуя усмехнулся. *****       — И что же, только единицы могут покидать вашу деревню? — спросил Ацуши у Рига, сидящего с ним на одной лошади.       — Только те люди, с которыми папа искал разные документы, — ответил мальчик, а затем добавил: — Мой папа взял меня с собой, потому что боялся, что меня могут принести в жертву.       — А как их выбирают? — присоединившись к разговору, спросил Акутагава.       — Сначала их выбирали по тому, кто больше грехов совершил, но затем и таких людей не стало, — ответил мальчик и как-то поник. Ему не хотелось рассказывать дальше, и заметив это, парни перевели разговор на другую тему.       А Дазай в это время, держал компас и направлялся по указанному пути. Компас вёл их к той деревне, окруженной лесом.       Но вот преодолев уже день пути, Осаму всё сильнее нервничал. Он не мог придумать, как они проберутся через лес в деревню. Просто пройти явно не получится, их убьёт то существо. В любом случае придётся столкнуться с ним.       — Чуя, — обернувшись к нему, Дазай задал вопрос: — Сколько примерно добираться до деревни?       Немного помолчав и попытавшись вспомнить за какое время они добрались туда, Чуя ответил:       — Если идти по прямой, то час-два, а если ты будешь бежать от него, то практически весь день. Ты быстро теряешься там, а определиться куда идти, уже будет сложно.       — Но у нас есть компас, — сказал Дазай, — он проведёт нас.       — Да, ты прав, но всё же, — Чуя устало вздохнул, — как мы пройдём через него?       Осаму на секунду затих, обдумывая что-то, а затем крикнул:       — Риг! — Осаму обернулся к мальчику, скачущему вместе с Ацуши позади, и спросил: — А как вы планировали возвращаться назад?       — Рядом есть дом лесника, он помогает нам, — ответил мальчик.       — Как именно? — задал ещё один вопрос охотник.       — Я не знаю.       Дазай тяжело вздохнул и как-то устало посмотрел на Чую, также напряженного данной ситуацией.       Ему не очень-то и хотелось возвращаться в то место, где он потерял своих людей и где слушал их крики.       Ему не хотелось вновь встретиться с ним. Чуя помнит, как он выглядит. Он увидел его, когда вёл оставшихся людей назад.       Он возвысился перед ним и сверху вниз смотрел на Накахару своими пустыми чёрными глазами. Он никогда не забудет их.       — Сначала найдём того лесника, а дальше уже будем разбираться, — смотря на Чую, сказал Дазай.       Тот лишь кивнул.       Потратив ещё один день пути, ребята стали ещё более взволнованными и напряженными. В особенности Дазай с Чуей. И если одного волновало то, как они будут проходить, то второго, сколько из них пройдут.       Осаму поначалу пытался как-то успокоить и уверить Накахару в том, что они пройдут все, но тот лишь молчал. Он знал что это за «проклятие» , он знал, какое оно, и он знал, что оно намного сильнее того же самого Шадрина.       Накахара помнил его пятиметровый рост; рога, на которых красовались какие-то тряпки; руки, если их так можно назвать, доходящие до земли; огромные рёбра, закрывающие его грудь и ноги, сплетённые из множества костей.       — Мы пройдём, у меня есть план. Не волнуйся, Чуя, — сказал Дазай и взял свой арбалет, сидя на каком-то бревне. Они уже разбили лагерь, но спать никто не торопился. Каждый протирал своё оружие и обговаривал какие-то действия.       Дазай точно так же, как и другие, проверял свой арбалет, который он получил, когда помог одному графу в другой стране с проблемой, мучающей его уже пять лет. В его поместье завелась тварь, расхищавшая всё, что только можно, она убивала дичь, издевалась над прислугой.       Таких охотник ненавидел больше всего, потому что их поимка всегда была пыткой. Они не нападают, а просто издеваются, поэтому ты не сможешь просто пырнуть её кинжалом и всё, ты должен найти её, выловить и только потом избавиться, и Дазай сделал это. И вместе с мешочком золотых, получил арбалет.       Он нравился охотнику, и тот с радостью им пользовался. Тщательно протирал его двойные плечики, с серебряными узорами на них, его ложку, бока, на которых также были узоры, выжженные на чёрном, покрашенном дереве, а внизу к нему крепился кармашек, в котором было шесть серебряных стрел.       — Ты так в этом уверен, — протирая лезвия своих кинжалов, сказал Чуя. Ему не нравилось, что Дазай не рассказывал о своём плане.       — Уже завтра мы будем там, я должен быть уверен, — Дазай встал и, подойдя к своей лошади, закрепил арбалет на седле.       А вернувшись обратно, охотник лёг на импровизированную «кровать» и провалился в сон.