Cursed world

      Не открывая глаз, а лишь огладив рукой поверхность, Дазай нащупывает мягкую и гладкую простынь. Он был в постели.       «Как же приятно спать в такой роскоши».       Охотник улыбнулся своим мыслям. Вот уже вторую ночь они спят на кровати. Обычно «постель» Ацуши и Дазая — это деревяшка, накрытая какой-нибудь тряпкой, и их одежда, заменяющая им подушки. Но иногда бывали случаи, что им удавалось найти хороший ночлег и поспать на мягкой и тёплой кровати. Почувствовать тепло и лёгкую тяжесть от одеяла, а не скудную и совсем несогревающую ткань их плащей.       Но всё же немного наморщив нос из-за слабого запаха чая, он наконец открывает глаза и поворачивает голову вбок. Он увидел маленький столик, стоящий возле его постели, на котором находились маленькая чашка с тем самым чаем, от которого исходил приятный запах, и лежащий конверт, придавленный сосудом с напитком.       Но не найдя в себе хоть какого-то желания встать и прочитать письмо, он вновь возвращает голову в исходное положение и смотрит на натянутую вверху ткань. Она держалась на тонких столбах, исходящих из углов кровати.       Но как только он хотел было прикрыть глаза и вновь провалиться в лёгкую дрёму, то услышал тихое копошение над собой и стал снова всматриваться в натянутую ткань. Из-за тусклого света свечи, освещающей эту комнату в вечернее время суток, было сложно что-либо увидеть.       Но каждые пять секунд были заметны лёгкие всё время сменяющиеся складки ткани.       Но, услышав тихий стук в дверь, охотник приподнимается на локтях и отрывает свой взор от ткани, переводя его на высунутую голову Ацуши.       — С Вами всё в порядке? — поглядывая, спрашивает парень, а получив одобрительный кивок, заходит в комнату и закрывает за собой дверь.       — Да, со мной всё хорошо, — отвечает охотник и переводит взгляд на свою руку. Она была перевязана на месте вчерашнего ранения.       — Вы вчера сильно напугали меня, — Накаджима подходит к кровати охотника и садится на край, но заметив письмо, любопытно смотрит на него, сразу же выкидывая все последующие вопросы, касающиеся самочувствия Дазая, которые так тот не любит. В такие моменты Дазаю кажется, что он находится на допросе, и если соврёт — получит обжигающий удар плетью, оставляющий шрамы на его спине, как и когда-то в прошлом.       Но, почувствовав теперь на себе этот заинтересованный взгляд, Осаму отгоняет свои мысли и, почти незаметно улыбнувшись, говорит:       — Возьми, прочитай вслух.       Получив разрешение, Накаджима встал и обошёл кровать, подошёл к этому письму и, взяв его, вернулся назад. Быстро раскрыв его и достав оттуда листок, он зачитал:

"Осаму Дазай, наше почтение. Надеемся, что Вам уже лучше. Мы хотели, чтобы Вы отдохнули сполна, и поэтому оставили вам эту записку, чтобы не мешать вам своей вечно заглядывающей прислугой. А как отдохнёте, спуститесь в холл, там Вас встретят и проведут к графу.

      Ацуши посмотрел на Дазая. Тот лишь хмыкнул и спросил:       — Как ты теперь думаешь, что хочет граф? — спросил охотник.       — Я думал об этом, пока вы спали, но мысль только одна: убить кого-то? — кладя записку на постель, предполагает парень.       — Навряд ли. Он смог бы спокойно послать своих слуг на выполнение такого задания, — сказав это, Дазай посмотрел на картинку, висящую напротив кровати. На ней была изображена бойня неких ликанов и вампиров. Эти существа были изображены в пугающем образе.       Вампиры были похожи на гаров. Огромные серые крылья, прорывающиеся из ключиц монстра и раскрывающиеся над ним, показывая его могущество. Они пугали своим видом, напоминали крылья летучих мышей, схожие по строению, но отличающиеся размером. На них были видны тоненькие чёрные полосы, напоминающие вены человека, только с кровью цвета смоли.       У них были такие же сильные руки, как и у гаров. Возможно, даже сильнее. А длинные когти, напоминающие отточенный камень, как и пасть, с жёлтыми и острыми зубами, — готовы разорвать плоть в считанные минуты.       Но все же у них были некоторые отличия в виде полностью чёрных глаз, длинных ушей, прижатых к голове и заострённых на концах, и самым главным — телом, которое так сильно напоминало человеческое. Отличие было лишь в коже, в серой и холодной, которая была описана в легендах как могильное прикосновение смерти, заставляющее человека пасть перед ним и застыть в ожидании своей кончины.       Но даже несмотря на своё могущество они не могли спокойно царствовать в этом мире. По мимо них были ликаны — второй сильнейший вид в этом мире.       На картине они подобны дикому зверю, способному передвигаться как человек. Они были сгорбленными, а их тело покрыто шерстью. Лицо заменяла морда хищного волка, с оскалившимися зубами и горящими дикой злобой глазами. Их челюсть была настолько мощная, что они с лёгкостью могли откусить голову врагу, а лапы, с длинными когтями размером с человеческий палец, спокойно рвали своих врагов.       Но если преимуществом вампиров были крылья, так у ликанов это было более мускулистое тело, с длинными и мощными лапами, с помощью которых у них были все шансы в поимке вампира.       — О чём Вы задумались? — заглядывая в задумчивые карие глаза охотника, спросил Ацуши.       — О легенде, рассказанной мне моим... — Дазай остановился и, потратив пару секунд на подбирание нужного слова, сказал, тяжело выдохнув: — Другом.       — Можно услышать её? — придвинувшись чуть поближе, спросил парень и посмотрел на охотника загоревшимися глазами.       А Осаму лишь усмехнулся: — Знаешь, мне всегда нравилось твоё желание знать всё и вся, — он взъерошил его макушку, — как ты только спокойно спишь по ночам?       — Вы со мной как с ребёнком! — недовольно выпалил Ацуши, но через секунду испуганным взглядом посмотрел на Дазая.       Он лишь два раза повышал голос по отношению к охотнику, когда тот безрассудно решился взяться за задание «самоубийцы».       — Всё хорошо, не переживай, — Осаму облокотился на спинку кровати. — Я отношусь к тебе так, потому что ты стал для меня кем-то родным. Ты мне как брат или же... сын.       Ацуши стыдливо опустил голову.       — Вы для меня тоже, — не поднимая взгляда, тихо сказал парень.       — Тогда, Ацуши, можешь перестать обращаться ко мне на "Вы"?        Парень отрицательно покачал головой:       — Вы тоже для меня как родной человек, но ещё вы являетесь для меня спасителем. Я не могу...       — Можешь, — перебил его Дазай.       Ацуши ничего не ответил, лишь вновь вскинул свой взгляд на охотника и сказал:       — Вы расскажете легенду?       Услышав знакомые ему слова, которые он когда-то сказал одному парню, Дазай на секунду прикрыл глаза и вспомнил тот вечер, когда ему рассказали эту легенду сидя в каком-то углу и скрываясь от посторонних глаз. Дазай несильно улыбнулся, вновь почувствовав тот заинтересованный взгляд, только теперь не свой, а Ацуши.       Но тогда, десять лет назад, когда Осаму было всего четырнадцать, он любил бегать в старую библиотеку, расположенную на холме.       Когда мальчик смотрел на неё, он всегда восхищенно представлял её, как какое-то волшебное место, новый мир. Она была выстроена из белого камня. Её каркас был округлой формы, а стене были выполнены с несильным рельефом в виде немного выпирающих прямых линий. А возле главного входа красовались два столба, держащих меленькую, треугольно-образную крышу. Но самое главное в этой библиотеке, был купол, накрывающий и скрывающего все те волшебные рукописи, которые она хранила.       И даже не смотря на свой вид, из-за которого Дазая мало куда пускали, он мог спокойно проходить туда и брать понравившиеся ему книги. Он любил их, в особенности, какие нибудь рассказы, написанные местными авторами.       Но однажды,когда ему снова пришлось прятаться в библиотеке, дабы остаться на ночь и переждать её тут, он забрёл в отдельную секцию, в которую мало кого пускали.       Тогда он сам не понял, как попал туда, но как только мальчик услышал шаги, приближающиеся к этому месту, он понял, что обнаружив «воришку», особенно в этой части, его сразу же выкинут без разборок. Прямо ночью, когда в округе уже началось буйство нечисти.       Осаму быстро огляделся и увидел огромное полотно, скрывающее за собой окно, он побежал к нему. Быстро залез на него и закрыл рот рукой.       Он понимал, что решив этот человек посмотреть на вид из окна, он обнаружит его. Но другого места не было. В этой части был лишь стол, находящийся по середине комнаты, и шкафы со старыми рукописями и картинами.       И вот, услышав тихий скрип двери, Дазай закрыл глаза. Он тут.       Он слышал как тот обходил все ряды и проверял их, и вот уже подходя к окну, мужчина коснулся ткани, собираясь открыть её, но вдруг он резко отпускает её и оборачивается куда-то в сторону. Что-то упало.       И уже слыша отдаляющиеся шаги, Дазай немного расслабился. Мужчина что-то пробурчал и сложил упавшие рукописи на место. И через минуту дверь вновь проскрипела и закрылась. Только уже на ключ.       Громко выдохнув, Осаму отодвинул ткань и посмотрел в комнату, освещающуюся лишь лунным лучом, падающим неширокой линией на пол.       Но только когда он перевёл взгляд куда-то вбок, он увидел слабое очертание.       Громко сглотнув, он спросил:       — Кто здесь?       Несколько секунд была полная тишина, а потом этот кто-то поднялся с пола и направился к нему.       Резко одёрнув ткань, Дазай осветил всю комнату и увидел мальчика, чуть старше него. Он был одет в ботиночки, длинные немного поношенные штаны и свисающую рубашку. Его внешность сильно зацепляла взгляд. Чистые голубые глаза, сравнимые с лазурью, рыжевато-каштановые волосы и прямой нос, с почти незаметной горбинкой.       — Что ты тут делаешь? — поняв, что это человек, а не какой-то монстр, спросил Дазай.       — А ты? —вопросом на вопрос ответил парень и подошёл к Дазаю.       — Рукописи собрался почитать, — хмыкнув, соврал Осаму, ему явно не понравилось, что парень ответил вопросом.       — Вот я пришёл рукописи почитать, а ты точно нет, — сощурив глаза, ответил он. — Что ты тут делаешь?       — Прячусь, — ответил он. Ведь этот парень ему ничего не сделает. Ведь так?       Ничего не сказав и окинув Дазая взглядом, парень развернулся и пошёл к рукописям. А вот Осаму просто задрал ткань, чтобы та не мешалась, и стал смотреть в окно.       Он видел, как вдалеке пролетел Гар, и сразу же представил, как кто-то кричит. Один раз он вблизи видел, как это существо разодрало козу. И Дазай испугался, он забился в угол сарая, в котором прятался, и дрожал, обхватив руками свои ноги.       Но со временем он стал привыкать к этому, он начинал совершенно спокойно относиться к крикам людей или же неистовым воплям животных. Он просто прятался и ждал, когда они закончат своё дело и уйдут. Но с каждым разом он стал проклинать себя.       Осаму ненавидел себя за то, что стал таким равнодушным. Что перестал хоть как-то реагировать на страдания других, и это стало его пугать. Неоднократно он стал допускать мысли, что и сам превращается в этих бездушных животных.       И вот однажды, когда он вновь прятался, Дазай услышал крик совсем маленького мальчика, бежавшего от мух, которых пускал гар. Тогда он, закусив губу, схватил нож, ранее украденный у кого-то мужика, и побежал к нему, схватив под руку тушу какого-то мёртвого пса, сдохшего пару дней назад.       Он бежал к мальчику, на ходу вспоров брюхо псу и добежав до него, схватил его за руку и бросил тушу на землю. Мухи сразу переметнулись на неё.       Они бежали так быстро, как только могли. В последние секунды они забежали в сарай, но эта тварь всё-таки заметила их, уже сожрав псину. Она сразу же заревела адским воплем и поднялась в воздух, но как только она направилась к ним, в неё пустили стрелу.       — Бегите! — крикнул мужчина, заряжая арбалет.       И они так и сделали. Они побежали дальше и скрылись от нечисти, но после они услышали душераздирающий крик. Тогда Дазай вновь ощутил то чувство страха, скорби и злости.       — Ты о чём задумался? — вновь обратив внимание на Осаму и оторвав того от воспоминаний, спросил парень, уже сидящий за столом, рассматривая какие-то бумаги.       — О гарах, — не отрывая взгляда от окна, ответил он.       Пару секунд парень молчал и копошился в бумагах, но потом, довольно хмыкнув, сказал:       — Иди сюда, я покажу кое-что.       Заинтересованно посмотрев на парня, Дазай спрыгнул с окна и направился к нему. Осаму, конечно, действительно было интересно, и это заметно даже по глазам, но у себя в мыслях он промолвил: «Все равно делать нечего, так что, так и быть, посмотрю».       — Что там? — подсев к нему, спросил Дазай.       Парень протянул ему картину с изображением борьбы двух существ. Осаму завороженно осмотрел её.       — Я собираюсь стать охотником на этих тварей, — как-то невзначай выпалил Осаму. И только через секунду, оторвавшись от картины, осознал то, что он ляпнул это какому-то незнакомому парню и резко потупил взглядом в стол.       Но тот лишь протянул ему свою руку и сказал:       —Приятно познакомиться, будущий охотник за нечистью. Я Сакуноске Ода.       — Осаму Дазай, — пожав протянутую руку, сказал он.       — Это, кстати, легенда о самых первых тварях, которые появились у нас на земле, — довольно улыбнувшись, сказал парень и посмотрел на Дазая, вновь рассматривающего картину.       — Расскажешь легенду?       — Знаешь, кто изображён на той картине? — спросив, Осаму кивнул на полотно.       — Нет, — осмотрев картину, парень добавил: — Но они напоминают гаров и оборотней.       — Да, верно. Это вампир, — сказав это, Дазай посмотрел на парня. Он был совершенно спокоен. Всегда, когда он что-то слушал, узнавал, он становится до одури сосредоточенным, только его глаза всегда выдавали ту заинтересованность и желание всё узнать. — А те, что нападают на них — ликалы. По легенде это два сильнейших клана, соперничавших несколько столетий.       — Соперничавших? Их война закончилась?       — Никто не знает. Говорят, что в один день каждая из этих тварей просто исчезла. Без следа. А после нескольких лет и появились те твари, что окружают нас сейчас. Люди вновь были в страхе, каждый день на протяжении столетия они опасались и не позволяли себе покинуть стены, скрывающие их земли от этих существ. И возможно, всё началось именно там.       — Каких стен? Где всё это происходило? — встав и подойдя к картине, спросил Ацуши. Он стал внимательно рассматривать изображение.       — Я не знаю где, знаю только то, что после исчезновения этих тварей, люди выстроили какую-то башню, способную спрятать их, — Дазай замолк на несколько секунд и вновь посмотрел на ткань, натянутую на столбы кровати. Кто-то до сих пор был там.       —Когда я путешествовал ещё один, слышал, как кто-то говорил, что те жители скрыли какие-то записи в этой башне. Но это только слухи.       — А почему я раньше ничего об этом не слышал? — все ещё не отрываясь от разглядывания картины, спросил парень.       — Люди перестали говорить об этом, только иногда могут обмолвиться словом да и вскопать давно затихшую быль. Это же только предположения.       — Тогда почему оборотни до сих пор есть?       — Это совсем не те оборотни. По легенде, их предшественники были куда сильнее тех, что сейчас, — ответил Дазай.       Повернувшись к охотнику и уже было открыв рот, чтобы спросить ещё один вопрос, Ацуши опешил и закрыл его, начиная наблюдать за Осаму.       Охотник медленно, стараясь не издать и звука, стал карабкаться на спинку кровати, держась одной рукой за столб. Охотник несильно шатался и пытался принять ровное положение, чтобы не упасть и не спугнуть нечто, находящееся на ткани.       Выпрямившись, он резко просунул руку между потолком и тканью и схватил что-то. Довольно улыбнувшись, он спрыгнул на пол спиной к парню и взял нечто поудобнее, и только тогда повернулся к Ацуши и протянул ему руки.       — Выпусти её и жди меня внизу.       Ацуши кивнул и посмотрел на маленькую птицу с раненым крылом, находившуюся в руках у охотника.       Спустившись вниз, Дазай быстро осмотрелся. И честно признать, ему нравилась по крайней мере та часть, в которой он находился сейчас. Это был холл.       Полы были выполнены из сверкающего тёмно-серого камня, на котором находились едва заметные белые ломанные полосы, чем-то напоминающие молнии в тёмном небе. Стены же были на половину покрыты отполированным тёмным деревом, а на другую половину были покрыты синим полотном. Освещение было очень тусклым, что придавало ещё более мрачную атмосферу. И даже несмотря на огромную, свисающую паникадилу, к каркасу которой были прикреплены красивые и аккуратные стёклышки, соединённые одной нитью и протянутые в виде полудуг, атмосфера не разбавлялась. Она лишь больше придавала мрачности и тусклоты своим грязно-белым цветом, не изменяющимся даже от света свечей, находившихся на ней.       А остальная атрибутика: мебель и картины — была выполнена в готическом стиле. Граф явно не любит хоть что-то светлое.       Услышав слабый кашель позади себя, охотник развернулся и посмотрел на того самого посланника, отправившегося за ним, дабы привести его к графу.       Он был всё в том же чёрном плаще, доходившем до ступней и чуть ли не касающемся пола, и чёрной рубашке, но только теперь проглядывалось чёрное и простое жабо, без какого-либо кружева. И сейчас он был как чёрный ворон.       — Граф ждёт вас, — не спускаясь с центральной лестницы, от которой исходило ещё два пути, кратко сказал парень. — А ваш помощник уже находится у графа.       Дазай лишь кивнул и направился к нему. Он прошёл через большую белую арку, разделяющую холл и то помещение, где находилась парадная лестница.       Но как только он ступил на первую ступень, та жалобно заскрипела. Граф содержал очень нелюдимое поместье. Оно всем видом говорило, что здесь не единой души.       И вот, подойдя к посланнику, Дазай услышал сухое: «Прошу за мной» и направился за парнем, не забыв перед этим кинуть беглый взгляд в окно.       Уже был поздний вечер, через часик-два полностью стемнеет. И по-видимому, был несильный ветер, покачивающий оголённые ветви деревьев, растущих за окном поместья. Самый раз для нечисти и новых жертв. Будет неудивительно, если завтра придёт известие о том, что более десяти человек были зверски растерзанны на территории земель графа.       А проходя всё дальше за посланником, Дазай замечал, что всё поместье было в таком же стиле, как и холл. Всё было в тёмно-синих тонах.       Остановившись, Осаму осмотрел дверь в кабинет графа. Она была двойной, в виде арки зауженной сверху, а по виду очень плотной. В высоту, примерно, три метра.       — Прошу, проходите, — оттолкнув от себя обе двери, сказал посланник и пропустил охотника вперёд, и как только тот зашёл, сразу же закрыл двери.       Оставив их наедине с графом, который в данный момент разговаривал с немного напрягшимся Ацуши, Акутагава остался у дверей.       — О, приветствую вас! — заметив охотника, сказал граф. Его кабинет был ещё темнее, а освещение исходило лишь от трёх свечек, стоящих в подсвечнике на его столе. — Прошу, присаживайтесь рядом.       Лишь кивнув в знак приветствия, Дазай прошёл к стулу, стоящему возле Накаджимы, и присел на него. А посмотрев на графа, опёршегося подбородком на свои руки в виде замка, лишь незаметно нахмурился.       Вид этого человека, улыбающегося ему сейчас и также внимательно рассматривающего охотника своими глазами с отблеском алого цвета, сразу же говорил о его нарисованной эмоции. Его выдавали эти холодные глаза, уже рассчитавшие всё наперёд. Он явно не собирался вести с ними дружелюбную беседу, только если для вида. И сейчас он лишь скажет им задание и они уйдут. Дазай уверен в этом, хотя и сам сыграет нужную ему роль. Если бы не было выгоды от такого человека как он, охотник бы и не приехал. Ему нужны ответы.       — Осаму Дазай, великий охотник за нечистью, беспощадно убивающий каждого, даже обращённого человека, — улыбнувшись ещё шире и полностью переключив своё внимание на него, сказал граф. Пожалуй, он уже и забыл о присутствии парнишки, с которым секундами ранее вёл некую дружескую беседу.       — Огай Мори, великий граф в Трансильвании, беспощадно заставивший народ повиноваться, даже тех, кто и до вас был против вашей родословной, — улыбнувшись в ответ, сказал Дазай.       Огай засмеялся, обнажая свои ровные и белые зубы:       — Чем-то мы с вами похожи, не находите?       — Нет, не нахожу, — сказав это, Осаму обратил внимание на эмоции графа, но те никак не поменялись. — Так какую услугу я должен оказать графу?       Довольно хмыкнув, мужчина отодвинул ящик стола и достал оттуда какие-то старые, обожжённые по краям бумаги. По виду им было куда больше, чем самому охотнику.       — Я хотел бы попросить Вас найти это, — разместив какую-то зарисовку на стол и повернув её к охотнику, он придвинул лист к нему.       Ничего не ответив и взяв лист, Осаму рассмотрел его, придвинув к пламени свечи. На нём была зарисована лишь какая-то башня, находившаяся на краю обрыва. В ней не было ничего такого, кроме каких-то статуй, находившихся по обе стороны от прохода. Они были в виде тех самых кланов, изображённых на картине в спальне, где он спал. С одной стороны — вампиры, с другой — ликаны.       — Что это? — отдав рисунок и вскинув одну бровь, спросил охотник.       — То, где находится одна вещь, но вам нужно лишь найти это, — всё ещё улыбаясь, ответил граф и убрал лист в ящик.       Его чёрные ровные пряди, обрамляющие лицо по бокам и создающие ещё более мрачный контраст между цветом волос и белой почти фарфоровой кожи, придавали ему ещё более холодный и мёртвый вид. На секунду Дазай подумал, что он ходячий мертвец, у Ацуши, скорее всего, появилась та же мысль.       — Как я это найду по какому-то рисунку? — спросил Осаму.       — У нас есть примерное местоположение этой башни, — сказав это, Мори поднялся с места и направился к двери, а открыв её, быстро отдал приказ кому-то за дверьми и вернулся к своим гостям, — и с вами поедут двое из моих людей, они будут сопровождать вас и показывать путь. У них есть карта.       — А что это за место? — не выдержав, спросил Ацуши. Всё то время, что они говорили, он каждый раз одёргивал себя от желания перебить и встрять в разговор, дабы задать назревшие вопросы.       Оглядев паренька вновь, граф лишь спокойно ответил, но в его голосе было явное недовольство:       — Башня, хранящая в себе нужные для нас записи. Ничего такого.       Услышав ответ на свой вопрос, Ацуши немного удивлённо посмотрел на Дазая, смотрящего прямо на графа. Он тоже был удивлён, хотя по его лицу это и нельзя было сказать, но тело, тело никогда не врёт.       Когда охотник был растерян или же удивлён, он незаметно для себя, зажимал подушечку среднего пальца между большим и безымянным. Это странно, но это его особенность. Накаджима заметил это только год назад, когда они гнались за зайцем, а тот попросту испарился на месте.       — Дазай... — тихо позвал его Накаджима. Он понял, что это за башня, и охотник тоже. Но что-то подсказывало, что путь к ней будет весьма непростой.       — Что конкретно вам надо найти в этой башне? Только записи? — облокотившись на спинку стула, спросил Дазай.       — Да и всё, — ответил граф.       — Так что же, вы не пошлёте своих людей? — внимательно наблюдая за выражением лица графа, спросил охотник.       — Всё просто, я думал, вы и сами догадаетесь, — показушно вздохнув, сказал граф.       — Нечисть, вот проблема. Их напросто перебьют.       — Неужели у графа нет людей, способных справиться с ними? Группа вполне сможет, а зная, что у вас есть некий... — Дазай задумчиво потёр подбородок и посмотрел на зашторенные окна позади графа, как будто рассматривал там что-то, — охотник, убивающий по вашему приказу всех, в том числе и нечисть, это вполне глупо. Вы не думаете? Искать кого-то, кто не испытан вами лично на верность, для такого задания?       Не выдержав и усмехнувшись, граф хлопнул в ладоши:       — Браво, но раз уж вы всё знаете, почему не хотите просто принять это задание?       — Я не собираюсь выполнять работу, порученную тем, кто попросту не может сказать всё как есть. Вы даже саму башню нам толком не показали, просто её вид, — Дазай поднялся с места, — вы думаете, я просто поеду с кем-то из ваших под его направление чёрт знает куда?       Ничего не сказав, лишь сев на своё место обратно, граф вновь водрузил свой подбородок на замок рук и сказал:       — Да, если я предложу вам то, чего вы так сильно жаждете, — посмотрев на напрягшееся лицо охотника, он продолжил, — Вам же нужны ответы. Я прав?       Дазай был спокоен, но только на вид. Он не мог предположить, что хоть кто-то знает то, что так сильно его пугает и то, на что он хочет знать ответ. Самый главный вопрос, возникший у него в голове был:       — Откуда вы знаете?       — Мой отец многое мне поведал. Я уже задолго до вашего появления знал, что вы непростой человек, Осаму, — услышав тихий скрип двери, граф перевёл внимание на только что вошедшего дворецкого. — Вас проводят в Ваши покои. У вас будет целая ночь на раздумья. Завтра утром я буду ждать Вашего ответа.       Ничего не сказав, Дазай лишь последний раз окинул графа негодующим взглядом и понял, что это именно тот человек, который страшнее нечисти.       Уже подойдя к дворецкому, охотник услышал: «Доброй ночи» и, на секунду остановившись, прокрутил мысли у себя в голове и направился за мужчиной, провожающего его и Ацуши в спальню.       Но пройдя в неё, Дазай остановился у картины и стал рассматривать ее, как будто видя её в первый раз.       Услышав стук в дверь, охотник лишь поднял голову и посмотрел на только что вошедшего дворецкого, того, что и провожал их вчера.       Сказав Осаму, что граф будет ожидать его в обеденном зале, он попросил его собраться как можно скорее и покинуть спальню, дабы он отвёл его и его напарника к Мори.       Кивнув и подождав, пока дворецкий выйдет, Дазай поднялся и вновь подошёл к той самой картине, показывающей беспощадную борьбу двух кланов. Он стал рассматривать её.       Каждый угол.       Но везде были изображены лишь разорванные трупы вампиров и ликанов. Но только на одном упавшем вампире, был изображён какой-то кулон, напоминающий круглый ключ от каких-то тайных ходов.       Достав из сумки, лежащей на столе возле него, лист и кусочек чёрного угля, он попытался зарисовать этот символ. Он был уверен, что это как-то связано с башней. Сейчас ему надо брать каждый слух, связанный с этой легендой, и каждую деталь, находившуюся в них.       Потратив на зарисовку около минуты, он осмотрел своё «произведение» и, тихо буркнув: «Сойдёт!», сложил его и бросил обратно в сумку, повесив её на себя. Быстро схватив плащ с арбалетом, он покинул спальню и вышел к дворецкому, готовому вести его и уже давно стоящего Ацуши к графу.       Спускаясь вниз по лестнице, Дазай вновь бросил взгляд в то окно и отметил для себя, что сегодня сильно светит солнце. Снег начинает потихоньку таять.       Но как только Осаму зашёл в обеденный зал, он не стал ничего рассматривать, даже не обратил внимание на еду, специально приготовленную для них. Он просто подошёл к столу и сказал:       — Я согласен, но, — посмотрев на довольное лицо графа, сидящего от него в двух метрах, он продолжил, — Вы предоставляете мне ответы на все мои вопросы.       — Хорошо, — переведя взгляд с охотника на дворецкого, он помахал ему рукой и подозвал к себе. Тот, быстро подойдя к графу, наклонился и выслушал приказ господина, и вскоре быстро удалился из обеденного зала. — Прошу вас подождать минут пятнадцать. Сейчас подготовят ваш провиант и лошадей.       Осаму выдвинул стул и сел на него. Через секунду Ацуши повторил его действия и сел рядом, смотря на охотника немного озабоченным взглядом.       — Ацуши, — тихо позвал его Дазай, — я бы хотел, чтобы ты остался здесь и подождал меня. Я могу договориться с тем мужчи...       — Я поеду с Вами, — уверенно сказал парень, — и не останусь тут не под каким предлогом.       — Будет сложно и довольно опасно, — Осаму тяжело вздохнул и поднял на него взгляд карих глаз, выражающих смятение. Он не знал, как поступить, — я сам не знаю, что будет по пути к этой башне.       — Вот и узнаем, — сказал Накаджима и улыбнулся охотнику, показывая, что всё хорошо, и он готов на это неоднозначное путешествие не понятно куда.       Но немного подождав и прокрутив какие-то мысли у себя в голове, Ацуши нерешительно спросил:       — Про какие вопросы Вы говорили?       Дазай сразу же смутился, ему не хотелось рассказывать об этом хоть кому-то, особенно Ацуши, который может напугаться его. Поэтому он просто покачал головой.       — Мы потом это обсудим, — соврал охотник и кинул взгляд на графа, читающего какие-то бумаги.       Дазай не понимал, как они будут искать то, что существует только в легендах. Ведь никто, даже люди, путешествующие по всему их загадочному миру, никогда не говорили о месте, хотя бы отдалённо напоминающим это. Даже за разговором под кружечкой раухбира, их «развязавшийся» язык не проронил и слова, хотя обычно они всегда выдавали о местах, где находилась золотая жила.       Он слышал только легенды, взятые, по его мнению, из ниоткуда. Некоторые говорили, что путь туда, где явился ад, был далёк и опасен. Говорили о монстрах куда опаснее чем гары. Говорили о местах, дурманящих чувства и сбивающих с толка. Говорили о многом, и каждый раз, это звучало всё более невозможно.       И теперь Дазай смотрел на графа и не понимал, как они смогли найти то место и нашли ли его вообще. Он не понимал ничего, кроме того, что, возможно, они обречены на самый худший исход.       Но даже несмотря на это, охотник должен узнать ответы на вопросы, способные помочь ему.       — Ацуши, я понимаю твоё рвение, но может ты останешься? — поправляя седло и занимаясь закреплением их сумок, спросил Дазай.       Их лошадей приготовили, но вот вещи. Вещи придётся закреплять самим. Но благо, что погода была отличной. Солнце хорошо припекало и согревало их. А снег под ногами начинал потихоньку таять, и это, пожалуй, единственный минус в этой погоде. Из-за растаявшего снега, превратившегося в серую кашу, будет затруднён путь. Лошадям будет сложно скакать там, где раньше было много снега. Но также был и плюс: не надо будет терпеть холод и в спешке искать ночлег, где бы они могли согреться.       — Нет, — в который раз повторил ответ парень, — я поеду с Вами. Я всё сказал.       — Ты понимаешь, что можешь совершить необратимый поступок, если поедешь? Ты же не знаешь, что там может случится, — Дазай тяжело выдохнул, — ты же умный парень, Ацуши, не глупи.       — Я сглуплю, если не поеду с вами! — оторвавшись от завязывания сумок к лошади, сказал он, — если с Вами что-нибудь случится, то я не смогу помочь. Если Вы не вернетесь, то что мне потом делать? Вы единственный, кто есть у меня.       Высказавшись, парень закусил губу и вновь вернулся к вещам.       Дазай понимал его, он тоже не знал, что бы делал бы без него. Они стали настоящей семьёй, которая пережила многое, и потерять его, было бы невыносимо для него. Ведь он единственный, кто остался.       — Вы готовы? — ведя за поводья коня, спросил парень с огненно-рыжими волосами.       Обернувшись, Осаму взглянул на парня, задавшего вопрос.       Он шёл к ним, держа в одной руке поводья своего коня, имеющего тёмно-каштановый окрас и чёрную немного волнистую гриву.       Сам же парень был одет в тёмно-бордовые кожаные штаны, доходящие чуть выше талии, на которой красовался чёрный ремень с железной бряшкой, идущий вниз по правой ноге. Он оплетал её в два круга. Идя с талии вниз к внутреннему бедру, проворачивая там круг и спускаясь чуть ниже, вновь оплетая её. Всё это держалось выше колена, а на боку этого ремня, крепились чёрные ножны для кинжала, на конце которых был серебряный узор, полностью обвивающий и показывающий конец. Также было и по краям. А само лезвие было из серебра, также как и его ручка, окрашенная в чёрный цвет. Сапоги парня были ниже колена, в одном из них тоже торчало холодное оружие — нож.       Верхняя же одежда представляя из себя чёрную рубашку с завязками на груди вместо пуговиц. И эта рубашка выделяла его выпирающие ключицы, скрывающиеся под бледной кожей, на фоне которой россыпь маленьких родинок смотрелась эстетично и привлекательно.       — Мы-то готовы, — ответил Дазай и пронаблюдал за парнем, накидывающим плащ и завязывающим его у шеи. И только сейчас, оторвавшись от его разглядывания, охотник заметил, что у того на шее висит медальон, точно такой же, как и на картине в спальне. Дазай нахмурился.       — Отлично, — сказав это, парень протянул руку охотнику: — Я Накахара Чуя.       Дазай кивнул и пожал протянутую руку: — Осаму Дазай.       — О Вас трудно не слышать. Говорят практически везде, — Чуя натянул чёрные перчатки и, накинув на себя капюшон, запрыгнул на лошадь. — Ждём Акутагаву и отправляемся.       Немного помедлив и вспомнив этого парня, Дазай спросил, поглаживая свою лошадь по шее: — Посланника?       Чуя хмыкнул: — Он не только посланник, но ещё и первоклассный мечник. Его посылают, когда надо доставить кого-то или что-то важное.       — Так значит, нам надо доставить его туда в целости? — запрыгнув на лошадь, спросил охотник и кинул взгляд на Ацуши. Тот стоял и смотрел куда-то вперёд.       — Нет, наша задача — найти, добраться до того самого места и обследовать его, — ответил Чуя.       — А разве наша задача не найти бумаги?       — Если они там ещё будут, — услышав позади себя знакомый голос, Накахара оборачивается и видит мечника, приближающегося к ним на коне.       Позвав Ацуши, Дазай сказал ему быстро собраться и запрыгнуть на лошадь. Тот послушно выполнил просьбу охотника.       И вот, когда Акутагава прискакал к ним, Чуя оттянул кулон на своей шее и раскрыл его. Это был компас.       Но немного приблизившись к Накахаре и осмотрев компас, Дазай отметил, что он какой-то странный.       Сам компас находился внутри серебряной круглой коробочке, висящей на простой веревке. На внешней стороне были узоры, идентичные тем, что были и на картине, которую видел Дазай, и на двери, которую видел Ацуши. Узоры были в виде ветви, оплетающейся по кругу. Из неё торчали шипы, а уже с них стекали капли, образующие тоненькие полосы, устремляющиеся к центру. Там, где находился синий камень, поблёскивающий время от времени.       Внутри у него не были отмечены полюса, а его стрелка около десяти секунд крутилась, перед тем как выбрать направление, но самое заметное это то, что было написано на внутренней стороне. Там были строчки, содержание которых не понимал никто из находящийся здесь. Язык, на котором они были написаны, Дазай ещё не видел. Хотя за всю свою жизнь, он повстречал множество языков, и древних в том числе.       Закрыв компас, Чуя сказал: — Нам надо добраться до того ущелья в горе и пересечь его. Оттуда уже и начнём путь.       Ничего больше не сказав, все двинулись к ущелью.       Но рядом с тем ущельем находилась пещера, в которой, по слухам, находилось чудовище.       Оно было слепо и не чувствовало запахов, но у него был отличный слух. Он ориентировался на него.       И когда он слышал рядом проходящих жертв, чудовище заманивало их. Создавая иллюзию голосов умерших, которые были так дороги человеку.       Его называли Шадрином. И некоторые, не веря в его существование, показушно ходили в ту самую пещеру, дабы продемонстрировать свою правоту о том, что это глупая легенда.       И обычно никто не возвращался с таких «походов», но если и возвращались, то теряли разум и становились безумцами, вечно твердящими, что это существо имеет голову быка, а всё его тело, покрытое шерстью, провоняло засохшей кровью убитых им жертв. Его ноги — это копыта, а руки схожи с человеческими, только намного больше.       И смотря на это, другие люди допускали мысль, что лучше скончаться, чем жить в вечном страхе, просыпаясь по ночам и в забиваясь в угол, наблюдать за накрывающей тебя темнотой ночи.       — Мы приехали, — остановив лошадь, сказал Дазай.       — Да, — кивнув сказал Чуя и перевёл взгляд на охотника.       Сейчас Дазай смотрел в ущелье, ведущее на другую сторону, он был напряжён. А если вспомнить прошлый переход, то он занял три минуты. И это много. Особенно для такого ущелья, находящееся рядом с пещерой Шадрина.       Но если тогда Осаму не волновался, то сейчас... сейчас он чувствует его. Оно здесь, и возможно, уже слышит их.       — Все хорошо? — поинтересовался Чуя, заметив беспокойство охотника.       Ничего не ответив и даже не подав хоть какого-то жеста, Дазай спустился с лошади и прошёл чуть вперёд к ущелью.       — Что ты делаешь? — не сводя взгляда, спросил Накахара, забыв про формальности. И честно признаться, сейчас он забеспокоился и сам. Его насторожило поведение охотника и его взгляд. Он был как будто не человеческим.       — Дазай, — также наблюдая за охотником, позвал его Ацуши, находившийся рядом с Акутагавой.       — Он здесь, — повернувшись к ним, сказал Осаму.       — Кто он? — поинтересовался Чуя.       — Шадрин, — сказав это, Дазай подошёл обратно к лошади и достал из кармана седла арбалет.       — Это же обычная страшилка для детей, — скептически сказал Рюноске. Он не верил в него или отказывался верить.       — Это страшилка для всех, — Дазай зарядил арбалет, — и сейчас мы сможем её встретить.       — Что будем делать? — спросил Накахара. У него также был вопрос, откуда он знает, что Шадрин здесь. Но вспомнив, что это охотник за нечистью, повидавший множество тварей, сразу же выкинул его, но на время. Сейчас они должны перебраться на другую сторону, не попавшись чудовищу.       — Обычно, — начал Осаму, — Он не покидает пещеру, лишь заманивает жертву. Вам надо заткнуть уши и просто направляться вперёд. А я буду идти рядом.       — А разве Вам не стоит заткнуть уши? — поинтересовался Рюноске.       — Мне некого слышать, — ответил Дазай.       Взяв поводья и потянув за собой лошадь, охотник первый вошёл в ущелье, а за ним остальные. Каждый из них отпустил поводья и заткнул уши, надеясь, что лошадь пойдёт и дальше.       И пройдя половину пути, они оказались напротив пещеры. Осаму посмотрел на ребят. Ацуши и Акутагава смотрели вперёд и держали уши закрытыми, а вот Накахара также держал уши закрытыми, но смотрел на Дазая.       «Боится или не доверяет?» — быстро промчалось в мыслях у охотника.       Но через пару секунд Дазай услышал надрывающийся голос девушки. Он услышал голос. Женский голос, молящий о помощи. Она плакала и кричала в надежде быть услышанной хоть одной живой душой. И одна из них услышала.       Он обернулся к пещере.       «Не может быть» — промчалось в мыслях у охотника.       Он стал подходить к пещере и вслушиваться в голос. Он не знал его, он был незнакомым.       Да и он не может никого слышать.       И уже почти зайдя в саму пещеру, Дазай остановился и обернулся, услышав позади себя быстро приближающиеся шаги.       И метнув взгляд на Чую, который быстро успел остановиться и слезть с коня, сейчас уже стоял возле него, закрывая ладонями уши.        Озадаченно посмотрев на охотника, он спросил:       — Почему ты пошёл назад?       Дазай закусил губу, он не знал, как сказать парню, чтобы тот не открыл уши. Но через секунду вспомнив про пергамент и кусочек угля у себя в сумке, быстро достал их и написал : «Я услышал женский голос. Кто-то попался в чары Шадрина».       Прочитав, Чуя ответил:       — Ты же сам сказал, что он заманивает голосом мёртвого, дорогого для тебя человека.       Дазай вновь написал: «<i>У меня никого нет. Я не могу слышать голоса. Там живой человек. Забирай лошадей и уходи.»       Посмотрев в карие глаза, Чуя немного съёжился. Он не был уверен, что Дазай вернётся или что он вообще слышит живого человека.        «Неужели мы в первый же день потеряем одного из нас, и именно его?» — быстро пронеслось в голове Накахара.       И вот, когда он уже был готов сказать, что Дазай не пойдёт туда, даже понимая то, что это его не остановит, Чуя остановился и вновь посмотрел на охотника. На его губы.       Тот, положив руку на плечо Накахары, немо сказал:       — Прошу, уходите и ждите меня.       Чуя закусил губу, но не успев хоть что-то сказать охотнику, как тот быстро выхватывает его кинжал, закреплённый у него на боку, и развернувшись, бежит в пещеру.       — Чёрт! — крикнув, Накахара обернулся к лошадям и побежал к ним. И быстро схватив их за поводья, он бежит вперёд, стараясь не обращать внимания на голос матери, которая так ласково звала его к себе. Но с каждой секундой это становилось всё сложнее, и вот уже почти добежав, он немного сбавил темп и обернулся, видя её силуэт у пещеры.       Она стояла там, прямо за спиной, и манила рукой к себе. Та женщина, которая любила его больше всего на свете и была готова на всё, да бы защитить своё чадо.       — Накахара! — подбежав к парню, Рюноске быстро закрыл ему уши и повёл к выходу из ущелья, стараясь сдержаться и не поддаться чарам Шадрина.       А Ацуши, быстро схватив поводья, повёл лошадей вперёд.       Как по щелчку пальцев придя в себя, Чуя испуганно посмотрел на пещеру, пытаясь увидеть мать. Но поняв всё, закусил губу. Ему стало не по себе.       Голова начала немного кружиться, а в горле появилось неприятное чувство, вместе с воспоминаниями о матери.       — Куда делся Дазай? — взволновано спросил Ацуши.       — Он услышал голос девушки, которая молила о помощи, и пошёл к ней, — теперь уже смотря на пещеру с надеждой, что Дазай сейчас выйдет, ответил Накахара.       — И что нам делать? — Рюноске тоже не сводил взгляд с пещеры.       — Ждать, — кратко ответил Чуя, не сводя взгляда. *****       Идя вперёд и освещая себе дорогу факелом, который Дазай нашёл возле костей и зажёг его, он старался идти ели слышно, но также не теряя времени и передвигаясь в быстром темпе.       По рассказам, Шадрин охотится днём, а питается ночью. У него есть время, чтобы найти девушку. Но пройдя совсем чуть-чуть, Дазай понял, что эта пещера довольно извилистая и тут можно легко заблудиться.       И чтобы избежать этого, он стал помечать свой путь следами, остававшимися после того, как он проведет ногой по земле, не отрывая ее. Тут всюду был песок.       — Отзовитесь! — крикнув, Дазай тут же затормозил. У Шадрина очень хороший слух. Он спокойно может найти его, так что, следует издавать не так много шума сразу.       — Я з-здесь! — вновь прокричала девушка . Осаму слышал её заплаканный голос. Она была настолько напугана, что начала заикаться.       Будет трудно вывести её из такого состояния. Остаётся просто надеяться, что она не видела Шадрина, а лишь просто забрела за призраком и заблудилась. Так как многие после его вида теряют себя. Глаза чудовища высасывают душу.       Идя на голос, который девушка подавала каждые десять секунд, Дазай невольно думал, что его судьба — это и проклятие, и дар. Он никого не терял, потому что у него попросту никого не было. И теперь он может спокойно перемещаться по логову, не слыша ничьи голоса и не поддаваясь чарам Шадрина.       Но услышав звук падающих камней, Дазай резко остановился.       Он обвёл факелом всё вокруг себя и осмотрелся. Но кроме засохшей крови, костей и какой-то одежды тут ничего не было. Но сделав ещё пару шагов вперёд, он увидел, как что-то заблестело от яркого света огня.       — Я-я здесь! — прокричала вновь девушка, заставив охотника вздрогнуть.       Он оторвал взгляд от той заинтересовавшей его вещи. Дазай должен найти девушку, он не может терять время. Шадрин рядом. И Осаму надо прислушиваться ко всему. И обращать внимание на всё.       Но несмотря на то, что Шадрин слышит всех очень хорошо, это не значит, что он и сам бесшумный. Его тоже можно услышать.       И Дазай слышит. Он слышит, как он идёт. Он слышит, как он идёт совсем рядом, как он передвигается, каждый раз создавая несильный грохот своими копытами, после которого осыпаются камни.       — Я здесь!       Дазай замер.       Охотник пытается услышать Шадрина, но тот тоже затих. Он тоже пытается услышать его. Он понял, что тут есть кто-то ещё, и возможно, Шадрин понял это, когда тот только вошёл в пещеру.       Глубоко вздохнув, стараясь при этом не издать ни звука, и также выдохнув, Осаму попытался унять сердце, которое стучало как бешеное. Он понимал, что Шадрин стоит сзади. Он чувствовал его дыхание.       А девушка всё продолжала кричать.       Шадрин собирается направится к ней. По рассказам, он охотится днём, а питается ночью. Питается, но не сказано, жива ли жертва к тому времени.       — Сука! — резко развернувшись и выпустив стрелу из арбалета в Шадрина, стоящего позади него всё то время, как воплощение самого настоящего страха, Дазай быстро откинул факел, и зарядил арбалет снова.       Дикий рёв чудовища, раздавшийся громким эхом в пещере, последовал после второй стрелы, выпущенной охотником. Он попал ему прямо в грудь, но тот даже не пошевелился. И скорее всего, его крик был вызван не болью, а зверской яростью, появившейся ещё на первой стреле, попавшей ему в руку.       А Дазай бежал. Он знал, что не сможет убить его. Это будет невозможно, здесь преимущество у чудовища. Он не сможет сделать ничего, кроме как ранить его, да и рана не сильно ослабит его.       — Где вы?! Крикните! — не поворачиваясь, кричал Дазай девушке.       Тут же послышался крик девушки, она кричала, но уже намного тише. Осаму боялся предположить, что с ней.       Но не успев понять, откуда доносится крик, он отлетает в стенку и громко вскрикивает.       Упав и еле как подняв голову, охотник посмотрел на Шадрина, замахивающегося на него.       Но понимая, что одним ударом он может свернуть ему шею, Дазай через силу вскакивает, закусив губу, и бежит.       Перед глазами все плывёт, а в голове жутко звенит. Его ноги отказываются бежать, но он заставляет себя, тем самым вызвая в ногах чувство напрягающихся мышц, готовых в любой момент пронзиться неописуемой болью и заставить его упасть прямо перед своей смертью, которая в ту же секунду убьёт его.       Но Дазай бежит даже несмотря на это.       Вновь услышав уже отчаянный крик, Осаму на секунду замирает и пытается понять, откуда он доносится, но как только он собирается направиться туда, Шадрин хватает его и вновь кидает на землю, при этом дико крича нечеловеческим голосом.       Шадрин быстро приближается к телу, пролетевшему пару метров.       Он также быстро наклоняется к нему, чтобы раздавить его череп, но затем, вновь вскрикнув, отходит назад.       Дазай со всей силы всадил стрелу ему в брюхо и, не теряя времени, достал кинжал.       Быстро поднявшись, он не сдерживаясь, кричит от резкой боли во всём теле и подбегает к Шадрину, всаживая в его глотку кинжал, но тот успевает задеть своими когтями его грудь и рвёт на ней ткань вместе с плотью.       Но Шадрин падает. Он дышит. Возможно, он будет регенерировать, и у охотника есть пару минут.       Но, вытащив кинжал, он начинает наносить ранения в области его груди. Охотник не уверен, что простое серебро убьёт существо, появившееся с помощью магии, но задержит его точно.       Услышав крик вновь, Дазай бежит в нужном направлении. Он пробегает множество костей. Некоторые из них были настолько хрупкими, что ломались как тоненькие ветви деревьев, что говорило о времени, которое они пролежали здесь, а другие — же крепкие, свежие. Этот монстр питается чуть ли не каждый день, заманивая к себе каждого.       Остановившись и услышав тихие всхлипы, Осаму пытается разглядеть хоть кого-то в этой тьме, и он видит и слышит ту девушку.       Она забилась в угол и, обхватив себя руками, сильно дрожит. Шёпотом прося, что бы её спасли.       И медленно протянув к ней руку, он касается плеча девушки, но та начинает кричать.       — Я тебя не обижу, — стараясь сказать это как можно спокойнее, Дазай пытается перестать думать о своей боли, заставляющей его мысленно кричать и впиваться ногтями в ладони до такой степени, что после остаются следы в виде полумесяцев. — Я выведу тебя отсюда.       Он протягивает девушке вторую руку и ждёт, терпеливо ждёт, когда та положит свою. И неуверенно открыв глаза, которые всё то время были плотно зажмурены, она смотрит в темноту и пытается его увидеть, но видит только очертания. И понимая, что это человек, а не монстр, приманивший её сюда с помощью голоса её погибшей сестры, она протягивает ему свою руку.       И не медля, охотник утягивает девушку за собой во тьму, которую он так старался запомнить через боль, дабы выбраться отсюда.       Они бегут, стараясь не думать ни о чём, но пробегая возле того места, где охотник выронил факел, он старается на ходу разглядеть ту вещицу и, замечая ее, быстро подхватывает, не смотря что это, и бежит дальше с девушкой.       Уже заметив свет, он мысленно успокаивается, но не сбавляет темп.       И вот, выбежав из пещеры, он пробегает еще немного и отпускает девушку. В тоже время он старается выстоять на ногах.       — Беги к тем людям, — указав на своих спутников, стоящих за пределом ущелья, сказал охотник.       — А в-вы? — не отходя от него ни на шаг, спрашивает, всё ещё заикаясь, девушка.       На вид она была ещё совсем ребёнком. Лет пятнадцать. Светлые волосы, заплетённые в две косы, но уже не такие аккуратные, как раньше, опухшие красные от слёз светло-зелёные глаза, с неописуемой благодарностью смотрящие на него, курносый носик, усыпанный веснушками и тоненькие, дрожащие губы.       — Все будет хорошо, беги, — несильно зажмурив глаза, ответил охотник. У него была дикая боль, было ещё удивительно, что он сдерживает её и хоть как-то стоит, особенно после такой пробежки.       Но не успев хоть что-то сказать, девушка поворачивается на чужие голоса и смотрит, как кто-то скачет на коне в их сторону.       — Осаму! — остановившись возле них, Чуя быстро спускается и подбегает к охотнику, а за ним и Рюноске с Ацуши. — Я помогу тебе забраться на лошадь.       В ответ Дазай лишь мычит. Ему с трудом получается запрыгнуть на лошадь, даже с поддержкой Чуи, который удерживал его, пока тот не залезет.       — Теперь ты, — обращаясь к девушке, сказал Ацуши, и подхватив её, поднял и помог взобраться, а затем залез и сам.       Чуя сел позади Дазая, чтобы тот мог спокойно облокотиться на него и положить свою голову к нему на плечо.       У охотника был потрепанный вид.       С его головы стекала струя крови, губа была разбита, а само лицо в чёрной саже. Чуя видел, как тот страдал, и как он каждые несколько секунд закусывает губу и, выгибаясь, мычит.       Вся его грудь была порвана. Оттуда сочилась кровь. Было трудно увидеть, что именно было задето, но скорее всего, чудовище добралось и до мяса.       — Он сильно истекает кровью! — кричит Чуя и бьёт поводьями лошадь ещё сильнее. — Нужно осмотреть его и обработать рану!       — Тут совсем рядом ж-живёт моя семья! — кричит девочка, не отстраняясь от спины Ацуши. — Они могут помочь!       — Показывай! — кричит Чуя и вместе с Рюноске начинает следовать за Ацуши, которому девушка указывала путь.       Они старались не терять ни секунды, лошади бежали, как сумасшедшие. Они боялись не успеть. Каждую секунду был слышны хлестающий звук поводьев и крики Ацуши, указывающего куда направляться.       Единственным плюсом было то, что в отличии от гаров, Шадрин не обладает ядом. Иначе Дазай бы уже сейчас упал в обморок, и возможно, больше не проснулся.       Но сейчас, облокотившись на Чую, он слушал его голос, который приказывал не закрывать глаза и слушать его. Он пытался успокоить Дазая, иногда начинал нести всякую чушь или же рассказывать что-то из своей жизни. Но Дазай еле разбирал его слова. Он лишь отчётливо слышал крики Ацуши, но что тот кричит, он не понимал.       Ему хотелось спать. Это было единственным желанием. Он перестал чувствовать боль, просто ждал, ждал, когда Чуя разрешит ему закрыть глаза.       — Мы приехали! — крикнул Ацуши.       Натянув поводья на себя и остановив лошадь возле маленького дома, Чуя зовёт Рюноске с Ацуши, и когда те подбегая, начинают помогать Накахаре спускать Дазая.       — Мы держим, — говорит Рюноске, и Чуя отпускает.       Когда Накахара спрыгнул, он попросил их усадить его к нему на спину и придерживать его. Сделав это, они быстро побежали за девушкой, и когда та открыла дверь, её родители с красными глазами, увидев её, сразу же бросились к ней.       Но быстро остановив их, девушка сказала, что нужно помочь человеку.       Отец девушки сказал положить парня на кровать и отойти. Они всё быстро сделали. Аккуратно, и стараясь не причинить ему ещё большей боли, положили его.       А Дазай тем временем, лишь смотрел на них через пелену. Он видел, как какая-то фигура начала что-то делать с его раной. Но он не чувствовал, что именно. И через пару секунд просто закрыл глаза.       — Что вы делаете? — наблюдая за мужчиной, спросил Чуя. После того как он промокнул рану и обработал её, мужчина стал водить по ней руками и что-то шептать.       Но не получив ответ, Накахара хотел было одёрнуть мужчину, но девушка остановила его и тихо сказала: — Он поможет ему, не волнуйтесь.       — Что он делает? — спросил Чуя, задавая теперь этот вопрос девушке.       — Заживляет его рану, — она немного помолчала и сказала ещё тише: — Он волшебник.       Услышав это, Накахара опешил.       Несколько десятков лет назад волшебников и колдунов стали вырезать. Будь то ребёнок, женщина, мужчина. Люди не щадили никого. Все боялись их могущества и того, что они создают.       Перед смертью волшебники говорили о своих созданиях, что они смогут защитить их от более страшных существ, но никто им не верил и не хотел верить. Особенно после того, как эти твари стали убивать людей.       И переведя взгляд обратно на мужчину, Чуя подумал, что это один из немногих волшебников, кому удалось выжить.       — Ему надо отдохнуть, — встав, сказал мужчина, — и лучше кому-нибудь остаться с ним, а других же я могу проводить к кроватям, чтобы вы отдохнули.       Поблагодарив мужчину и получив ответную благодарность за спасение дочки, ребята решили, кто и на сколько останется с Дазаем. Никто не был против и каждый был готов занять свой пост хоть сейчас. Но больше всех волновался Ацуши. Он хотел побыть с охотником. Поэтому первого поставили его, а через два часа его сменит Акутагава, затем и Чуя. И так до самого утра.       Но когда они оставили Ацуши, севшего напротив кровати и взявшего в свои руки руку Дазая, ребята пошли за мужчиной, показывающим им комнату, где они могли бы отдохнуть, Чуя заметил, как после помощи Осаму, он кинул немного взволнованный и, можно сказать, напуганный взгляд.       Но Накахара не стал придавать этому какого-то особого внимания. Он подумал, что этот человек либо боится охотника, либо того, что из-за такой раны тот не поправится. Хотя какие-то тревожные чувства всё-таки были. ****       Облокотившись на спинку стула и закинув ногу на ногу, Чуя стал рассматривать спящее лицо Дазая.       Охотник часто ворочался и время от времени жмурил глаза всё сильнее.       «Наверное, снятся кошмары» — промчалось в мыслях у Накахары.       Чуя тяжело выдохнул.       Первый день их пути, а они уже вляпались в логово одного из чудовищ. Первый день их пути, а они уже тащили раненого товарища. Первый день их пути, а он уже начал беспокоиться о них.       Честно сказать, когда Чуе приказали готовиться к путешествию на поиски какой-то башни, которую никто не видел и которая существует только по слухам, он хотел покрутить пальцем у виска, но он не мог отказаться, ведь он верно служит графу и будет исполнять всё, что тот скажет.       И по началу, когда ему сообщили о том, что он будет в группе с охотником за нечистью, о коем он неоднократно слышал, Чуя не удивился и вообще не проявил никаких эмоций. Для него это было как обычное задание, на которое его посылают с какой-то группой людей.       А к новым товарищам, с которыми он не был лично знаком, он всегда относился спокойно и дружески, также было с охотником и его помощником.       Но когда Осаму рванул в пещеру к Шадрину, у Чуи были смешанные чувства. Он не знал как к этому относиться: бранить его, пока он не выйдет, или молиться, чтобы тот вообще вышел.       С одной стороны, он был удивлён рвением помочь незнакомому человеку, даже ценой своей жизни, так как сам он бы не сделал этого. Чуя всегда делал то, что ему поручали. Ни больше, ни меньше. Но с другой стороны, он был зол на него из-за того, что тем самым они задерживаются. У них есть цель — найти башню, а не спасать каждого встречного.       Но всё же он надеялся, что тот выйдет и выйдет с девушкой.       И когда тот вышел, Чуя почувствовал резкое облегчение, но увидев его вид, он вновь напрягся. Ему не очень хотелось терять кого-то из своей команды, которой даже нет и дня.       Но всё обошлось хорошо, за исключением Осаму. Ему потребуется время, чтобы восстановиться.       — Самоубийца, — смотря на охотника, фыркнул Чуя. Хотя уважение к нему всё же появилось.       — И вовсе нет, — приоткрыв глаза и слабо улыбнувшись, сказал Дазай, — я благородный рыцарь.       — Чего не спишь? — скрестив руки на груди, спросил Накахара.       — Я уже выспался, — постаравшись приподняться и облокотиться на спинку кровати, сказал охотник, но к нему тут же подлетел Чуя, дабы помочь принять удобное положение.       — Ты бы лучше не шевелился с такой раной, — вернувшись на место, сказал Чуя, смотря на него недовольным взглядом.       — Всё хорошо. Утром уже можем отправляться.       — Ты с ума сошёл? — подняв одну бровь и посмотрев на него как на идиота, спросил Чуя. — Тебе минимум пять дней надо только и лежать.       Осаму отрицательно покачал головой:       — Всё нормально, оно уже не болит.       — Так всё-таки волшебник помог.       — Волшебник? — удивлённо посмотрев на Накахару, спросил он.       — Да, отец этой девочки оказался волшебником.       — Я думал, их всех вырезали, — внимательно осматривая Чую, сказал Дазай. У него был сонный взгляд и несильно заметные мешки под глазами. — Тебе бы пойти поспать. До утра осталось всего несколько часов.       — Тебе точно ничего не надо? — уже встав, спросил он. И получив отрицательный кивок, он ушёл, получив от Дазая: «Спокойной ночи». ******       Поднявшись рано утром, ребята дружно пошли к Осаму, который уже оделся и со скучающим видом ждал их.       Все поинтересовались о его самочувствии, только Ацуши сразу же начал причитать, что охотнику нужен покой. Но Дазай лишь усмехнулся и поблагодарил его за заботу.       Но когда к ним подошёл мужчина в обнимку со своей дочкой, они лично поблагодарили Осаму, на что тот лишь улыбнулся и, поднявшись, пожелал им всего хорошего.       А когда они стали собираться, девушка с матерью принесла им еды.       — Вот, — протянув Дазаю несколько яблок, девушка улыбнулась. — Вчера я кормила вашу лошадь, она их очень любит.       Дазай усмехнулся:       — Да, это так, — он протянул одно яблоко своему коню. — Как тебя зовут?       — Шерил, а Вас?       — Осаму, — он вновь улыбнулся ей.       Услышав голос матери, зовущую девушку домой, Шерил ещё раз поблагодарила охотника и убежала.       И уже стоя и поглаживая свою лошадь, Осаму скармливал её яблоки, пока кто-то не положил на его плечо руку. Обернувшись, он увидел отца девочки.       — Ты же не обычный человек? — заглянув в его карие глаза, спросил он.       — О чём Вы? — насторожившись, спросил Дазай, быстро кинув взгляд на ребят. Те пока что собирались и не обращали на них внимания.       — Даже с моей магией, твоя рана заживала бы дня два, но тут, — он сделал короткую пауз и, резко задрав его рубашку, чтобы убедиться, продолжил:       —Она затянулась за ночь.       Мужчина смотрел на три шрама, тянувшиеся от груди к боку, которые лишь день назад, были глубокой раной, нанесённой Шадрином.